Среди тысячи глаз

***

Stella’s Theme — William Joseph Но увы мучения не прекратились. — Десять лет без тебя… — Чонгук смотрит на стенку, обклеенную вырезками из газет и журналов, с фотографиями погибших, пропавших без вести в тот злосчастный день. — Ещё не вечность, но уже слишком долго… «Ни жив ни мёртв» — это про тебя, — отшучивается он, ладонями проводит по лицу, вытирая слёзы. Жгучая смесь боли, отчаяния и злости на самого себя за прошедшие десять лет так и не исчезла, обжигая горло и желудок, отравляя организм целиком. В 04:12 по местному времени… «Время, на котором застыли стрелки на часах». В результате мощных подземных толчков пострадал город… «Город, в котором не найду тебя». Это настоящая трагедия для всего человечества. «Для меня». Землетрясение можно было ощутить и на территории близлежащего государства. «Куда мы планировали поехать». По последним полученным данным погибло более сорока тысяч человек. «Ты не погиб». Остались без крова двести тысяч человек. «Но я остался без тебя». Чонгук, сидя у окна в своей однокомнатной квартире, вновь переключает новости десятилетней давности. Знает каждое слово наизусть, каждую мимику репортёров и корреспондентов из разных стран, освещающих трагедию. Но продолжает верить, что мог упустить важное. Да, прошло десять лет, а он не может свыкнуться с тем, что его рядом нет. Нет его родного мальчика. Ему хоронить и оплакивать некого. До сих пор надеется, что тот выбрался из ловушки, может, как в фильмах, потерял память, оказался в другом месте, позабыв о нём, начал свою жизнь. Новую жизнь. Только эта проклятая надежда и не даёт поставить точку в своей жизни, распрощаться с ней навсегда. Он согласился на повышение должности, чтобы забить голову мыслями о работе, но, как только возвращался домой видел повсюду его образ, являющийся и во снах. Вся жизнь Чонгука теперь — обрывки из воспоминаний о Ким Тэхёне, погибшем для всех, но продолжающем жить во всём, что его окружает, в его сердце. — Я не могу так больше… — безутешно обнимает себя. — Если ты там, — поднимает глаза, смотря на небо, — то забери меня к себе. Я тебя оставил, но ты не оставляй. Не поступай так, как сделал я. Слышишь меня, Ким Тэхён! — наклоняясь, падает коленями на пол, начиная рыдать навзрыд. Обхватывает голову, в которой всё ещё всплывают строчки из газет «погибшие», безостановочные, смешивающие в единый голос, слова репортёров. — Хватит, не могу! Не остановлюсь! Буду искать! — продолжает плакать, выворачивая всего себя наизнанку. — Буду искать вновь среди тысячи глаз, если нужно в тысячи вселенных! Буду, Ким Тэхён! Или забирай, или смотри, как я медленно, мучаясь, умираю! — Чонгук?.. — вдруг доносится знакомый голос совсем рядом. Всего в нескольких шагах. Этот голос Чонгук слышит часто, думает, что вот он, близко. Но всегда — в его голове. — Проснись… — лёгкое щекочущее касание к лицу, подобно дуновению ветерка. — Тэхён~а… — чуть ли не мурлычет мужчина. — Ты вернулся ко мне?.. — Чонгук… Чонгук! Проснись! — по квартире раздаётся душераздирающий вопль. — Чо~онгу~ук! За криком следует вспышка. Яркая ослепляющая вспышка.

***

— Чо~онгу~ук! «Тэхё-ён!» Чонгук весь в поту резко открывает глаза. Над головой громко начинает пищать аппаратура. — Очнулся! — кричат знакомым голосом. — Медсестра! Он очнулся! — Тэ… — из-за торчащей изо рта дыхательной трубки не удаётся произнести имя того, чей голос отчётливо сейчас слышит.

***

— Ты очнулся! — к Чонгуку, пришедшему в себя, подбегает парень, которого он долго искал. — Тэхён… — не верит. Неужели очередной сон? — Я здесь, родной! — склоняются над ним. Его родинки все на месте: на носу, на щеке, на губе, под правым глазом. — Тэхён. Я н-нашел, — делает паузу, сглатывая слюну, — нашел тебя. — Я и не уходил, — с улыбкой говорит тот, смахивая полоски слёз. — Это ты чуть не бросил меня. — Тэхён… — стеклянными от слёз глазами смотрит на шатена. — Ты настоящий? Это правда? — Правда, Гук, — на щёку ложится тёплая ладонь, и сердце тут же вспыхивает ярким пламенем от переполнявших чувств, от желания обнять парня, прижать к груди.— Я здесь. Я с тобой. — Ты живой! — рука с иглами, воткнутыми в вены, дрожит, его всего потряхивает. — Знал, что живой! — делает попытку приблизиться к нему, но из-за капельниц, к которым тянутся сразу несколько трубок, без боли не обходится. — Осторожно, — Тэхён гладит его волосы. — Тебе пока нельзя делать резкие движения. — Где я… В раю? — Чонгук чувствует дыхание на своих губах. От сладких прикосновений по всему телу проносится волна несказанного наслаждения. И он прикрывает глаза, полностью доверяясь этой волне. Если это сон, то пусть он останется здесь навсегда. — Центральная больница для тебя — рай? — вновь одаривают светящейся улыбкой. — Как ты уцелел? — Я? — непонимающе смотрит на него Тэхён. — Землетрясение… Я искал. Очень долго искал тебя… — Землетрясение? О чём ты, Гук? — Но я… — парень хватается за виски, пытаясь вспомнить хоть что-то. — Не было никакого землетрясения. Был взрыв на заводе. Обрушилась кровля и стена. Тебя спасатели извлекли из-под завалов. — На заводе? — Говорят, на предыдущей смене работники нарушили правила безопасности при установке нового оборудования. Я не очень в этом разбираюсь. Но до сих пор проводятся проверки. — И долго я… — Неделю, Гук. Ты был в коме целую неделю, — Тэхён берёт руку парня. — Я так долго пытался докричаться до тебя.

Проснись, Чонгук! Проснись!

— Тэхён, прости меня… — Чонгук едва касается пальцем держащей его ладони. — Причинил тебе такую боль… — Чонгук, — лицо Тэхёна мрачнеет. — Не сейчас… — Тэхён, для меня больше не существует понятия «не сейчас». Я думал, что потерял тебя. После всего пережитого, пусть и в своём сознании, ужаса, понял, что, если «не сейчас», то можно упустить и столкнуться с «никогда». Поэтому хочу попросить у тебя прощения именно сегодня. — Гук… — Я не изменял тебе, Тэхён. И вряд ли смог бы. Знаешь почему? — видит, как от волнения у парня губы поджимаются и дрожат. — Потому что… Даже самые громкие стоны не заглушат твой шёпот. — Я злился на тебя, Чонгук, — по приглушённой интонации Тэхёна понятно, с каким трудом даются слова. — Очень сильно злился. Ещё больше жалел себя, решив, что не прощу за слабость, и тебя за то, что бросил вот так, не дав нам шанс. В ту ночь мне было страшно, и я кое-как с этими мыслями смог заснуть. Но потом… — делает передышку. — Но потом проснулся от телефонного звонка. Сообщили про взрыв… В этот момент я понял: готов отдать всё этому миру взамен на одну твою улыбку. — Ты прощаешь? Вот так просто?.. — Не только ты сделал выводы после случившегося… Я не хочу усложнять жизнь, которая и без того нелёгкая. Пусть сегодня будет вот так «просто». Пусть и сегодня я проявлю слабость, но буду честен с собой, — Чонгук на эти слова парня сильнее сжимает кисть руки, а Тэхён начинает всхлипывать и смеяться сквозь плач: — Мы ведь тебя в один момент чуть не потеряли. У тебя остановилось сердце, Гук, а для меня перестал крутиться земной шар.

— Тэхён… — перед затуманенными зрачками ветер вырывает из рук их общую фотографию, медленно кружит и уносит куда-то вдаль. Вместе с ней уносит и эфемерную надежду. — Тэхён, — безнадёжно шепчет и через секунду веки закрываются, выпуская на волю одну единственную слезу. Парень погружается в беспросветный мрак, надеясь, что уже навеки.

— Ким Тэхён, — с серьёзным лицом говорит Чонгук, всё же, несмотря на неудобство, прижимая голову к своей груди. — Знаешь, день сурка вовсе не плох. Мне не нужна интересная жизнь. Я хочу обычную жизнь с тобой. — Ты назвал наши чувства привычкой… — больничная рубашка впитывает слёзы парня, носом утыкающегося в грудь Чонгука. — Помню… — зарываясь пальцами в мягкие волосы Кима, разбито говорит Чон и переводит взгляд в окно. — Тэхён, я, к сожалению, не сотру из твоей памяти ни одно произнесённое слово, — перебирает прядь за прядью. — Но раз так… То будь моей привычкой на всю жизнь.