Это наш последний закат

Хотел бы я знать, зачем звезды светятся. Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою

Жизнь порой так рутинна, до неописуемости. Кажется, будто и вовсе застрял в «дне сурка». Сколько бы не пытался, вряд ли выберешься. Разница лишь в том, что поначалу это школьная рутина, которую разрезают мимолётные, но зачастую такие яркие, каникулы, позже перенагруженные университетские будни, когда об отдыхе почти не помнишь, но стараешься хвататься за любую возможность его получить, а потом работа, работа, работа… В детстве всё было иначе. Каждый день – новое приключение и безграничные возможности. Ты ещё не понят жизнью, а жизнь не постигнута тобой. Ты только вначале пути, и как прекрасно, если ты проносишь через него счастье в своей (пока ещё) чистой душе. Кто знает, постигнешь ли ты ту рутинность. Конечно, не для всех жизнь обернётся серыми буднями. Кто-то, как художник, самостоятельно внесёт туда свои краски, а чью-то картину жизни помогут разукрасить окружающие люди. Кто-то по итогу становится самым близким. Кем-то, без кого твоя жизнь, кажется, теряет всякий смысл. Кем-то, без кого ты и жизни не представляешь. Иногда близкими становятся сквозь года. Пройдя сотни, тысячи неудач вместе, пережив длинные разговоры, радуясь общим победам. Другие же появляются в твоей жизни совершенно внезапно, врезаясь тебе в самую душу, оставляя там вечный след. Создаётся чувство, будто знаешь их с самого рождения. Будто видишь в человеке самого себя, настолько похожи. Благодаря этому даже пройдя совсем немного вы уже чувствуете себя невероятно сближенными. Кому-то везёт оставаться с такими внезапными знакомыми всю жизнь, деля её с ними. А кому-то везёт меньше, и случайные приятели исчезают также неожиданно, как появились. Казалось бы, стоит просто смириться и забыть об этой кратковременной забаве. Но не всегда так выходит… Есть люди, что даже за маленький промежуток времени забираются под самую кожу, покоясь где-то около сердца. И ты не выгонишь их оттуда: из сердца просто нет выхода. Порой, они остаются там самыми болючими ожогами. Теряя этих людей, наша жизнь будто разбивается на миллионы мириад зеркал, в которых видны лишь воспоминания о счастливом времени с этим человеком. А потом эти стёклышки вмиг лопаются, снося тебя с места морем осколков, пронзая тебе глаза, вызывая горечь осознания и мокрые дорожки, сбегающие с твоих ресниц. Воспоминания остаются навсегда, но не навсегда человек. 2012 г. Хёнджин проживал очередной учебный год. Школа по-прежнему не будила в нём интереса. Лентяем он не был, но и великие знания не стремился постичь. Единственным, что ему так нравилось, были уроки литературы. Кажется, его воля, он бы просиживал весь день только там. Уроки проходили в библиотеке, что добавляло атмосферности происходящему. Запах старых книг, аромат кофе, за которым Хван успел сбегать на перемене, солнечный свет, проникающий сюда сквозь панорамные окна и цветущая сакурой весна в отражении. Умиротворяющую тишину, нарушает лишь звонкий голос учительницы, цитирующей Оскара Уайльда. «Портрет Дориана Грея» полюбился Хенджину, поэтому он с упоением внимал речам. «Нет ничего тягостнее мучительной неизвестности» … А ведь и правда. В этот момент Хван вновь задумался о лете, от которого, казалось, пройдено два шага. Но шаги эти длинною в бесконечность. Он вспоминал ромашковое поле со всеми его жителями, любимый бабушкин двор и абрикосовые деревья. И волшебного мальчика, что стал жителем его сердца. Мальчика, лицо которого озаряла россыпь звёзд Млечного пути. Улыбка которого затмевала даже Сириус. Мальчика, что стал лучшим летом в жизни Хенджина. И где это солнце теперь, Хван не знал. Связи в деревне толком не было, так что по телефону общаться они не могли. Других путей они не нашли. Просто не успели. Они были заняты друг другом, не видя никого вокруг. В своём собственном мире воздушных замков, которые так безжалостно сдул осенний ветер. Теперь же Хван сидит на уроке, окунувшись в океан старых воспоминаний. «Как прекрасно было бы сейчас прогуляться с Ликси по цветущей аллее…» Хенджин не знал, останется ли это лишь несбыточной мечтой или перерастёт в один из лучших дней в его жизни. Он не знал, ведь и предугадать не мог, что с Ликсом. Единственное, что оставалось – верить и мечтать о новом грядущем лете. Лете, полном стрекоз, звонкого смеха и солнца. День за днём проходили всё быстрее. Их сносил ураган ожиданий Хвана, что он каждый раз подпитывал новыми надеждами. Каждый раз прокручивая всё, что захочет рассказать Феликсу и что хочет узнать от него. Хенджину хотелось знать даже о снах Ли. Таких же глубоких, как и его глаза, в которых он тонул. И наконец последний урок семестра… Школа наполняется тучей радостных возгласов школьников. Теперь они свободные птицы на ближайшие месяцы. Хенджин вылетает вместе с этой толпой, чуть ли не выламывая школьные двери. Он несётся по недавно цветущей аллейке, предвкушая то счастье и веселье, в которое он нырнёт с головой оказавшись в деревне. Он просто находится в этом моменте эйфории, наслаждаясь долгожданной свободой. Многие школьники сразу побежали домой, делиться хорошо (или не очень) проделанной работой. Кто-то пошёл с друзьями в кафетерий отмечать свои успехи и первые часы долгожданного отдыха. Но не Хван. Этот ребёнок уже нёсся, размахивая сумкой и чуть ли не падая, спотыкаясь о собственные ноги от спешки, в лавку неподалёку. Торопливость была вполне обоснована, но неосторожность немного мешала ей осуществиться. Очередной раз запнувшись о собственную ногу, Хенджин покатился кубарем. Благо из увечий на нём только поцарапанный локать, которым он проехался по дорожке в попытках остановиться. Эх, сейчас бы Ликс сел на лавку рядом и стал успокаивать Джинни. Но пока и это остаётся в шкафу ожиданий и мечт. Сейчас Хван уже по привычке достаёт свой коробок пластырей, выбирая понравившийся. Взор пал на ромашковый. При одном взгляде на него Хенджин будто ощущал то непередаваемое тепло, которого ему так не хватало, чувствовал запах пыльцы, раздражающей нос и крепкие объятья со спины. Так он просидел ещё несколько минут, полностью растворившись в желанном мире лета. Опомнившись, он наконец заклеил очередное ранение и уже медленнее побрёл в точку назначения. Над дверью зазвенели колокольчики, оповещая хозяина магазинчика о приходе нового гостя. Это было что-то между маленькой кофейней, цветочным и сувенирной лавкой. При входе в нос врезалось сразу множество ароматов. Волшебный запах кофе и свежих синабонов с прилавка, благоухание цветов с витрины и запах старых, немного пыльных шкафов деревянных шкафов со всякой мелочовкой. В обычный день он бы уже с упоением внимал лёгким колыханиям грациозных пион, нежных эустом, пышных гортензий, ярких альстромерий, волшебных ирисов и других жителей цветочной витрины; а потом побежал бы к витрине, где в многоэтажных менажницах под стеклом хранятся шоколадные пончики с малиной, тающие во рту профитроли с заварным кремом, эклеры со сгущёнкой, яблочные и ягодные паи, макаруны и круассаны, прямо как из булочной Франции, нежные трайфлы, разнообразные тортики от наполеона до медовика и любимые булочки с корицей Хенджина. Хван бы забрал свой стандартный сет: халвичный раф со свежей выпечкой – и убежал бы по делам, только получив его. Но сегодняшний день был исключением. Хван сразу поторопился к полкам старых стеллажей. Чего здесь только не было: различный антиквариат, статуэтки, украшения, книги старых изданий, куча часов, фарфоровая посуда. Джинни сразу подошёл к полкам с разными побрякушками. Глазами он уже искал желанные колечки, что присмотрел пару дней назад. Поначалу глаза разбегались. Здесь валялись в тарелочке украшения из бисера, жемчужные ожерелья, браслетики из бусинок с буквами, куча колечек, просто милых и волшебных, а порой великолепных и забирающих весь твой взор. И вот наконец Хенджин наткнулся на те самые выбранные заранее. Это были парные колечки. Поначалу казались простыми, но одновременно такими завораживающими, будто в них умещалась вся Вселенная. Такие же волшебные, как и Ликс с Хенджином. Одно из колечек было широковатым серебряным, с небольшим блестящим камешком и выгравированной луной со звёздами на нём. Другое было поуже, золотое. В центре красовалось выгравированное солнце с камешком янтарного цвета внутри. Эти кольца были как сами парни. Хенджин больше напоминал луну. Спокойный, уравновешенный, на первый взгляд совершенно безэмоциональный, но при этом завораживающе волшебный и романтичным. Феликс же был солнцем. Таким ярким и сияющим, живым и трепещущим. Они прекрасно дополняли друг друга. Но Хенджин ушёл в звёздное небо ночи, а Ликс остался догорающим алым закатом. Взойдёт ли он снова на ночном небе Джинни было вопросом времени. Ну или же веры… Захватив ещё и «Маленького принца» в старом издании, он оплатил колечки, и, купив себе лавандовый латте на пробу, Хенджин убежал из лавки домой. Допивая кофе (который, кажется, теперь один из любимых), Хван в спешке собирал вещи в деревню. Плёночный фотоаппарат из той же антикварной лавки, подарок Ликсу, вкусняшки и просто вещи первой необходимости. Кажется, он готов. Уже завтра он снова вдохнёт желанный воздух бабушкиного сада почувствует крепкие объятья до рёбер. Он будет счастлив. Как никогда почувствует весь вкус жизни. А сейчас он ложиться, позволяя своему телу полностью провалиться в кровать и зарыться в одеяло с головой. И даже ночью он обнимал своего мальчика во снах, предвкушая завтрашний день… Утро… Было ещё темно, потому что Хенджин проснулся рано. Хван закинул последние вещи в сумку и, присев последний раз на ближайшие месяцы на свою любимую кровать, направился на вокзал. Забежав в любимую лавку, он купил теперь любимый лавандовый кофе себе и малиновые пончики Ликсу. Такси подъехало быстро. Хван сел, поздоровавшись с водителем, и взглянул последний за лето раз на любимый магазинчик. В машине играло Amber Run – «I Found» … Хенджин смотрел в окно на зеленеющие парки, пролетающие мимо машины, прохожих, что уже спешили на работу, круглосуточные магазины, что прельщали своими вывесками. Он смотрел на просыпающийся город, вслушиваясь в слова песни. «Found love where it wasn't supposed to be, right in front of me». Это буквально описывало их с Ликсом встречу. Самое неожиданное и самое любимое явление в жизни Хвана. Погрузившись в воспоминания, он задремал. Его разбудил голос таксиста: «Приехали». «Спасибо», - улыбнувшись, Хенджин вылез из машины, достал свою сумку из багажника и пошагал в сторону перрона. Мальчик с растрёпанными волосами, в широкой толстовке, потёртых кедах, с Chase Atlantic в ушах, фотоаппаратом на шее и огромной сумкой в руках с колечками стоял в ожидании своей электрички. Вдалеке показался поезд. Неужели наконец долгие ожидания станут явью. Он зашёл в вагон, заняв свободное место у окна. Кондуктор проверила билет, и теперь Хенджина уже ничто не потревожит. Два с половиной часа тихой дороги. Музыка в наушниках, шелест перелистывающихся страниц во время чтения, волшебный аромат кофе. В вагоне стало душно и Хенджин приоткрыл окно. В нос сразу ударил запах цветущих садов, что они проезжали. Запах лёгкости и свежести, который так способствовал чтению. Он вновь перечитывал «Маленького принца». Ту самую книгу, что купил в любимой антикварной лавке и собирался подарить своему лучику. «Хотел бы я знать, зачем звезды светятся. Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою». И Хенджин свою нашёл и прямо сейчас летел к ней на крыльях беспечности. Поезд прибыл. И вот уже знакомая станция. Теперь остаётся лишь ждать маршрутку, которая идёт в деревню. А вот и знакомая скамейка, на которой Хенджин каждый раз дожидается транспорта. Купив в соседнем киоске мороженое, он присел в ожидании долгой дороги к деревушке. А вот и маршрутка. Видя знакомое лицо водителя, Хван поздоровался и залез на заднее сиденье. Развалившись в кресле и поставив на соседнее место свою сумку, он приготовился к дороге. Час здорового сна и знакомых пейзажей за окном. А потом знакомые домики. А потом и встреча с Ликсом… Хенджина разбудил громкий голос водителя. Тот знал, что Хенджин едет в деревню к бабушке, ведь это был маршрут его каждого лета. Хван поблагодарил его и, вытянув сумку с собой, проводил глазами машину. Перед глазами предстала знакомая картина. Небольшие домики, единственный магазинчик на окраине и речка вдалеке. Хенджин бежал сломя голову к дому любимой бабули. Она уже стояла на пороге, ожидая внука. Теплые объятья дряхлых рук и такие радостные долгожданные улыбки. Хван не мог отказать в чаепитии бабушке. Поэтому день вечер начался с очередных посиделок под дубом в компании малинового чая, сырников и задушевных разговоров. Спустя час Хенджин, предупредив бабушку о том, что уйдёт, уже бежал к знакомому домику. Вот уже эта калитка. Кажется, ничего не поменялось. Всё та же качеля во дворе, на которой ребята любили проводить время, клумбы, усеянные пионами, вишнёвый сад на заднем дворе, газон, на котором, словно рассыпанные звёзды, цвели маргаритки. Дорожка, мощённая жёлтым кирпичом, вела прямо к двери. Глубокий вдох… Неужели, вот его счастье прямо за дверью? Неужели, они наконец увидятся? Радость выливалась из краёв. Три неловких стука в дверь. Тишина… Не одного шороха внутри не послышалось. Снова стучание, но уже более настойчивое. И снова безответное. Хенджин хотел дёрнуть за ручку, и дверь с лёгкостью поддалась. Прихожая. Обувь стоит, как и раньше, но её будто «припорошило» пылью. Зал, а вот их любимый пуфик, на котором они часто валялись за просмотром телевизора. Кухня, даже еда в холодильнике есть. Хенджин стоял, недоумевая. Дом выглядел всё также, как раньше. Но той семейной атмосферы тут больше не было. *** Хенджин всегда был желанным гостем здесь. С самой первой встречи. Родители Ликса были благодарны Хвану, что тот позаботился об их неаккуратном сыне. Они были рады, что их сын нашёл такого хорошего друга. Первое знакомство выдалось немного неловким. Хенджин как всегда лежал на любимой ромашковой лужайке, как вдруг услышал до дрожи знакомый звонкий голосок. - Джинни, Джинни!!! – кажется, возгласы раздавались на всю деревню. Хенджин лениво приподнялся, морщась от солнечных лучей. Его лицо озарила яркая улыбка лишь при первом взгляде на этот комок счастья. Его комок счастья. - Что такое, дорогой? В ответ лишь отдышка. Уж очень Феликс спешил к нему. - Мои родители… Они… Они зовут тебя к нам на ужин, - наконец выдал младший. Три секунды попыток осознать ситуацию. Они его знают?.. Хотя в такой деревушке, наверное, все друг друга знают. - Х-хорошо… А когда? - Прямо сейчас! - Что ж, идём… - протянул Хван. И они направились по узкой тропинке прямиком в дом Ликса. Хенджин необъяснимо переживал. Казалось бы, просто ужин с семьёй друга, но для него это было чем-то значимым. Будто новый шаг в их взаимоотношениях. В то время они только начали встречаться, а тут очередная новая ступень вверх. Это было чем-то неожиданным, но, с другой стороны, желанным. Им хотелось знать каждую крупицу друг друга. И семья здесь – безусловно, важное составляющее. И вот показалась пока ещё незнакомая, но впоследствии такая родная, калитка. Во дворе цветут пышные пионы, с которыми соседствуют бегонии. Они сразу забрали внимание Хенджина, так любившего цветы. Подойдя ближе, он разглядел вдали самую волшебную, как ему казалось, клумбу. Здесь ютилась лаванда в компании маргариток и ромашек. Так просто с первой стороны, но так завораживающе, если вглядеться. Прямо как сам Ликс. - Пойдём внутрь, нас уже заждались. В доме царила атмосфера непередаваемого уюта. Приглушённое тёплое освещение предавало ей таинственности. Прихожая была небольшой, но того вполне хватало. Теперь конверсы Хвана ютились с немногочисленной летней обувью семьи около жёлтой танкетки с покрывалом на ней. Дальше вид открывался на просторное помещение зала. Здесь стояли диванчик, кресла, пуфики, укрытые вязанными покрывалами. Как позже выяснилось за столом, эти рукоделия были работой рук мамы Ли. По центру комнаты лежал огромный ковёр. Когда подолгу проводишь здесь время, уже не понимаешь, зачем столько мебели в одной комнате, когда есть ковёр. Хенджину он казался более удобным, там было свободнее. А на стене в компании пейзажей висел телевизор. Сколько фильмов на нём ещё будет пересмотрено, сколько кассет прослушано… Звонкий голос мамы зазывал всех присутствующих на кухню. Это была небольшая комнатка, но Хенджину казалось, что именно здесь, в этом уголке, и уместился весь уют. Всё то же тёплое освещение, белая самотканая скатерть с причудливыми кружевами на дубовом столе, шторы, где, кажется, уместился весь луг, фиалки на подоконнике. Вся мебель была светлой: застеклённые стеллажики над раковиной и столешницей для готовки, стулья и небольшой диванчик у стены. Вязаные покрывала нашли применение и здесь. Холодильник, стоявший неподалёку, был настолько чистым, что слепил своим светом глаза. А на столе уже стояли кушанья. Сегодня это блинчики. И целое ассорти начинок… Но оба парня выбрали малиновое варенье, так сильно они оба его обожали. Так много вечеров под дубом во дворе бабушки их связало им. Задушевные беседы не покидали этот стол. Оказывается, картины, что висели в зале – дело рук отца семейства. Позже они ещё час разговаривали об искусстве, любимых художниках и собственных предпочтениях в изображении на холсте. Как выяснилось за разговором, Ликс все уши прожужжал о своём новом друге. Так что другого выбора, как пригласить Хвана на знакомство, у них не было. Час тянулся за часом. Чего только не обсудили за это время?.. Звёзды, живопись, готовку, закаты, людей, рукоделие, дружбу парней и семейную жизнь родителей Ликса… Становилось всё темнее и Хенджин решил направляться домой. Он хотел застрять в этой атмосфере на подольше, но не хотел, чтоб бабушка волновалась. - Я был очень рад с вами познакомиться, но вынужден бежать домой. - Обязательно заходи в любое время, Джинни. Для тебя двери всегда открыты, - кинула напоследок мама. *** Двери были открыты и сегодня, но где все? Где этот уголок уюта? Будто бы ничего не изменилось. Всё те же вещи, покрывала, диваны, шторы. Но больше в них не умещалась всё волшебство Вселенной и той семьи. Теперь здесь ютилась пустота в компании с темнотой и холодом. Где же все? Где Ликс? Этот вопрос буквально разрывал голову Хвана. Раздавался эхом, отражаясь и больно ударяясь о каждую стенку подсознания. Признаков жизни не было… Дом выглядел как никогда брошенным, а стены пустыми. Здесь никого нет… Хенджин побежал обратно, чуть не обронив коробочку, в которой привёз подарок Ликсу. - Бабуля! Бабуль… - запыхавшись, звал Хван. - Что такое, дорогой? – дряхлая старушка выходит на порог дома. Дорогой… Будто нож но сердцу. И где теперь его дорогой? - Ты не знаешь, где Феликс и его родители? Дом выглядит таким запущенным.. Они переехали? - Ох, милый… Присядь лучше. В общем умерли его родители… Как не знаю, но говорят очень быстро. Будто спички сгорели изнутри. А друг твой… Он пришёл однажды ко мне, заплаканный весь. Я спросила, что с ним. А он стал отнекиваться, но попросил пустить его переночевать. Ну, я пустила, напоила его чаем и уложила к тебе в комнату. Будь ты здесь в тот момент, не думаю, что был бы против. Так вот переночевал он, а наутро как след простыл. Записку только на столе оставил. Я поищу сейчас, если хочешь. Там и для тебя слова были… Хенджин был в ступоре. Будто моментально поразило молнией. Мертвы?.. И почему жизнь забирает лучших? Они уже стали второй семьёй для Джинни. Неизвестно, куда попадают после смерти, но эти люди точно стали жителями души Хвана навсегда. Пока бабушка рылась в шкафчиках, в поисках заветной записки, он стоял в оцепенении. Пытался пропустить всю информацию через себя. Сложно? Да. Больно? Очень. Но другого выбора просто нет… Перейдя по другую сторону реки смерти, никто не вернётся. Все эти люди растворяться в жизни, оставшись лишь чьим-то счастливым воспоминанием и мечтой, или же ночным кошмаром, что будет постоянно преследовать. - Ну наконец отыскала. Держи. Старушка протянула Хенджину бумажку, что уже пропиталась запахом пыли. «Спасибо вам за всё! Вы спасли меня не однажды. Спасибо за волшебные вечера под дубом. Спасибо, что не бросили, не отказали ни разу… Пожалуйста, передайте следующие слова Джинни… Привет, дорогой. Спасибо, что разукрасил моё лето. Надеюсь, я смог хоть немного осветить и твоё. Я не могу здесь больше жить! Всё напоминает о них… Я сбегаю. Пока не знаю точно куда. Пожалуйста, не ищи меня! Я надеюсь, что твоё сердце не болит за меня. Пожалуйста, не плачь! Я не хочу видеть твои слёзы… Я навсегда люблю тебя. Прости, что всё так вышло…» Не плакать не вышло. Глотали слёзы фонари, но не мог их держать Хван. Было больно после осознания смерти дорогих ему людей. Стало лишь больнее от понимания, что его любимый неизвестно где. Жив ли он? Счастлив ли? Ответа не было. Разбитость... Его первая любовь кажется началась также быстро, как и закончилась. Он был рад, что отдал её именно этому солнцу, а свой первый поцелуй - тем медовым губам с привкусом вишни. Он был бы рад провести с ним так много времени, как смог... Но, кажется, жизнь не дала им шанса. Они были лишь подростками, пятнадцатилетними парнями, которым судьба неподвластна. А жаль... Были бы в их руках эти борозды правления жизнью, всё пошло бы иначе. Хэппи энд, что так они жаждали. Увы, реальность суровее. И пробивает сердце и голову насквозь. Кажется, им больше не суждено быть вместе. Хенджин страдал. Смириться с такой неожиданной потерей поистине непросто. Его любовь просто испарилась. Бесследно для всех, но оставив огромный лучистый след в душе Хвана, который, кажется, теперь сжигал его изнутри. Каждое утро начиналось с того, что мальчик с тёмными волосами, собранными в хвост, бежал, стирая свои конверсы о землю, в дом, что был ему почти родным прошлым летом. Наверное, пытался найти утешение. Пытался подпитывать свои надежды. Но не вышло... Магии не произошло. Дом всегда оставался пустым, с каждым днём теряя всё больше прежнего уюта. Призма атмосферы любви разбилась и постепенно просачивалась во вне. И вот вновь последний день августа. Поразительно, как много может поменяться за год. Люди совсем другие, а может их уже и вовсе нет. Хенджин последний раз идёт утром в злощастный дом. Уже не бежит. Уже еле плетёт ноги. И снова скрип двери. Мертвая тишина, она так поглощает. И снова эта пыль врезается в нос. Всё такое пустое... - Спасибо вам за всё, - голос эхом отражался от стен, пытаясь разрушить из, добавить в дом хоть немного света. Не вышло. Мрак комнат будто вбирал его в себя. - Спасибо, что были мне как семья. Спасибо, что так много раз приютили. Спасибо, что стали спичкой для моего сердца, добавляя то необходимое пламя. Почему же так быстро сгорели?.. Кричать по-прежнему хотелось, но сил не было. - Спасибо и тебе, Ликс. Я знаю, ты можешь быть жив. Я знаю, что ты жив! Услышь мой голос! Почему? Почему жизнь разлучает людей... Так жестоко и больно. Почему ты не попрощался со мной? Почему не сказал?! Прости... Я не должен тебя винить. Я не должен... Знаешь, как сердце болит? За тебя...я не знаю, что с тобой, потому и так больно. Я всегда любил тебя. Спасибо за всё… Хенджин оставил на диване коробочку с подарком для Ликса, что носил каждый день. Он верил. Старался верить. Коробка, где лежала затёртая книга «Маленький принц» в старом издании, букетик ромашек и колечко с солнцем. - Я должен идти. Наверно, я был здесь последний раз. Спасибо ещё раз за всё. Вам всем. Вы были мне дороги. Моё сердце грустит за вас. Любил вас всех…навсегда. Он положил на тумбочку букетик лаванды вперемешку с маргаритками, тех самых, что увидел в первый визит в этот дом. Кажется, на той же тумбочке он оставил своё сердце, полное теперь уже неразделённой любви. Последний брошенный взгляд. Больно, но будто уже легче. Будто выговорился, будто нет теперь недосказанности. Сердце разбито, но этот монолог, переходящий на крик, закрепил его невидимыми скобами. Он уходил. Из глаз градом катились слёзы. Последние слёзы этого лета. Как же много может поменяться за год… Хенджин решил последний раз прогуляться по деревне, чтобы забыться и одновременно насладиться такими знакомыми видами. Он бродил по улочкам, рассматривая чужие сады. Всё было таким родным, но прежнего тепла не было. Музыка звучно играла в наушниках, заглушая все внешние шумы. «We was too close to the stars…» Так близки раньше, но так далеки теперь. Неужели это и правда конец? Прогулка завершалась, Хенджин не мог больше видеть эти пейзажи. Слишком много напоминаний и ассоциаций со старой любовью для недавно разбитого сердца. В последний раз он решил пройтись к любимой раньше полянки. Он упал в траву, слушая Chase Atlantic и рассматривая кружева облаков. Они напоминали котов, что гонялись за мышами, морских рыб, птиц, разрезающих простор неба своими крыльями. Запах ромашек так успокаивал и расслаблял. Хенджин открыл глаза. Цветочная ложа усыпила парня. Вокруг него кружили светлячки, а на небосклоне догорал закат. В наушниках играла сотая песня, не давая простора мыслям. Ало-золотой горизонт забирал с собой все горести сегодняшнего дня. С трудом поднявшись, Хван побежал в сторону дома. Бабушка уже начинала волноваться за долгое отсутствие Хенджина, но теплые объятья внука растворили в себе страхи и ожидания. Хван схватил уже собранную сумку и, попрощавшись со старушкой, уже бежал к маршрутке. К счастью, он ещё успевал на последнюю электричку. Добежав до края деревни, где обычно ждал водителя, он последний раз окинул эти до боли родные домики. Он больше не вернётся сюда. Просто не сможет видеть так много напоминаний о когда-то родных людях, с которыми боле не суждено встретиться. А вот и маршрутка… - Прощайте. Тихое и краткое. Ветер будто подхватил слова, разнёс их повсюду, оставляя шлейф разочарований. Хенджин по привычке поздоровался с водителем и как всегда раскинулся на последних сиденьях. Кроме него никого не было. Он ехал один. В наушниках доигрывало «Последнее лето». Символично… Тот закат и правда стал для них с Ликсом последним. Последнее прощание с водителем, и вот мальчик с огромной сумкой и тёмными волосами, собранными в хвост стоит на перроне в ожидании своего поезда. Завидя вдали огни приближающейся электрички, он обернулся, чтоб до мелких деталей запомнить всё и здесь, на станции. Он больше не приедет… 29 августа 2019 г. Ты едешь? Скоро буду. Хенджин положил телефон в карман и положил руки на руль. Глубокий вдох, ещё более глубокий выдох. Он не хотел боялся возвращаться в то место, что когда-то было вторым домом. За семь лет он ни разу там не появился. Было больно, а он старался сбегать. А сейчас уже не так. Но резкое напоминание о деревушке всколыхнуло океан закрытых воспоминаний. Внутри Хвана был целый шторм сомнений и ожиданий. Он бы не поехал туда ни разу, как и обещал, но сейчас просто не мог. Не мог не ехать. Его бабушка умерла. Он хотел последний раз попрощаться с ней. Он чувствовал, как его душу раздирает на кусочки, из-за того, что не навещал старушку все эти семь лет. Она помнила его ещё пятнадцатилетним жизнерадостным подростком. Сейчас это совсем другой человек. Серьёзный студент медицинского университета, для которого улыбка стала роскошью. Он всё также любил читать и рисовать, но хобби пришлось отложить. Учёба забирала слишком много сил. Но он работал ради мечты… Смерть его «второй семьи» очень сказалась на дальнейшей жизни. Именно после этого душераздирающего события он загорелся желанием спасать людей от болезней. Уводить из лап самой смерти. И он старался ради этой мечты. Много работал и был одним из лучших на курсе. Бабушка, наверное, гордилась бы им. Внук-врач… Её мечта осуществилась. Бабушка Хенджина всегда жаловалась на больное сердце, говоря «вырастишь, будешь меня лечить». Но конкретной болезни никак не могли выявить. Проблемы были очевидны и, кажется, необратимы. Но врачи разводили руками в попытках поставить диагноз. Иногда казалось, что жизнь оборвётся раньше, но эта волевая женщина так крепко вцепилась в жизнь, что смерти было не добраться. Но на старости лет хватка ослабла. Сильнейший инфаркт. Она боролась так много, как могла, но в конце решила отпустить. И сейчас Хенджин спешил к ней на похороны. Той, что помогала, воспитывала. Той, что дарила лучшие воспоминания. Похоронная процессия… Страшное зрелище. Толпа плачущих людей и надломленных сердец. Провожать вышла вся деревня. Все знали эту прекрасную женщину. Всем она помогала. Хотелось отплатить ей тем же, но многие, кажется, не успели. Слёзы, разочарование, боль. Они сопровождали весь сегодняшний день. Покинув поминки и последний раз простившись с покойной бабушкой, Хенджин решил прогуляться перед отъездом. А здесь ничего не поменялось… но вот сам Хван – кардинально. Всё те же дома, аисты, что собирались улетать, волшебные сады и завораживающие клумбы. Но не гламурные розы и пышные пионы прельщали Хенджина. Он уже спешил на знакомую полянку. Кажется, и здесь ничего не поменялось. Ромашковая ложа так и звала к себе, а Хван был не в силах отказаться. Он лёг, поглощённый этой атмосферой волшебства. Для полной картины не хватало только пролетающих рядом фей, что осыпали бы его пыльцой. Всё было таким завораживающим. Ностальгия ударила в голову… В воображении всплыла та самая широкая солнечная улыбка, глаза глубже океана и целая галактика веснушек. Феликс… За все те сем лет Хенджин предпринял тысячи попыток забыть, списывая это всё на подростковую влюблённость. Но, как то не парадоксально, именно Ликс был его единственной и чистой любовью. Он встречал ещё много хороших людей, он встречался и пытался влюбляться. Не выходило. Так крепко больше никого. Закатное солнце освещало всё своими золотыми лучами. Небо было таким волшебным, таким ярким. А по нему плыли облака-замки… Как давно Хенджин не смотрел на небо. Н и забыл, каким прекрасным оно может быть. В наушниках заиграло «Последнее лето». Чувство дежавю сбивало наповал. Как же это всё напоминало лето 2011, и как же он жаждал вернуться в то беззаботное время. Но не мог... Сняв наушники, Хенджин решил погрузиться в эту атмосферу природу, услышать каждый её звук, прочувствовать каждое касание ветра. Кто знает, доведётся ли ещё когда-то. Сумерки… Пейзаж вокруг завораживал, отпечатываясь навсегда на задворках памяти Хвана. И в памяти его телефона. Светлячки закружились, будто танцуя вальс. Они были гирляндой в этом домике феи-природы. - Почему один сидишь? – чья-то рука опустилась на плечо Хенджина. Чья-то рука с кольцом солнцем… Провалившийся в воспоминания Хван не сразу осознал происходящее. Обернувшись на звук, он обомлел, глаза выпали из своих орбит. Феликс… Неужели, он настоящий? Неужели это не очередная глупая галлюцинация? Неужели не сон? Крепкие объятья окончательно убедили его в реальности происходящего. Такие настоящие, чистые и, кажется, до сих пор полные любви. Слёзы… у обоих. Такие горькие и радостные одновременно. Они не верили, что судьба дала им второй шанс. Неужели жизнь не так беспощадна? Хенджин встал, отряхнувшись от ромашковой пыльцы. Только сейчас он увидел эти родные глаза и снова в них утонул, как в первый раз. Феликс изменился. Звонкий голос заменился грубым басом, улыбка уже реже навещала его лицо. Он вырос. Как и Хван, стал серьёзнее. Жизнь заставила. В голове крутилось столько вопросов. Кажется, их прогулка будет долгой. - Где ты был всё это время?.. – первый робкий вопрос. — Это долгая история… Я не хотел тебя оставлять не попрощавшись, но так уж вышло. Прости… Я должен был сделать иначе… В тот день, когда мы с тобой попрощались, моей маме вновь стало хуже. У неё была онкология, и она доживала последние месяцы, а может и дни как потом выяснилось. Она старалась в оставшееся ей время сделать так много, как сможет. Именно поэтому она посвятила себя тысяче хобби, - Ликс невольно улыбнулся. – Она хотела верить, что я не останусь один без неё. Точнее говоря, она верила, что я найду себе друга или любовь до её смерти. Она была счастлива видеть нас вместе. Она любила тебя как собственного сына. Маминой последней просьбой было, чтобы я не потерял тебя. Она как никто видела твою искренность. Она умерла на следующий день. А через пару дней отец застрелился. Я не смог ему помочь… И я бежал. Твоя бабушка приютила меня на ночь. А потом… Меня забрала тётя. Я просто сбегал из этого кошмара. Я не хотел здесь больше быть. Я мог оставить контакты или что-то ещё… но решил разорвать любые воспоминания с этим местом. Я не сдержал обещание перед мамой. Я потерял тебя… Первое время я жил с тётушкой, заканчивал учёбу. А потом поступил в универ. Смог подработками накопить на съёмное жильё. Одному жить проще. Сейчас коплю на своё. Учиться трудновато, но я справляюсь. Где ты был эти восемь лет? Хенджин пересказал ему вкратце всю историю последних лет. Где был и что происходило. Упустил лишь пару деталей. И так, делясь своей рутиной и шутя, они дошли до кладбища. Шутки для них обоих были чем-то непривычным. Дни друг без друга были такими серыми, но сегодняшний волшебный вечер-художник смог внести свои поправки. - Зайдём к родителям? Хенджин сразу согласился. Знал бы раньше, что они здесь, приносил бы им цветы. Но он почему-то не подумал об этом. Он хотел увидеть, где они похоронены, чтобы впредь заходить. Он всё-таки любил их, а они были частью его сердца. Шрамом на нём, что зарос цветами лаванды. - Ну здравствуй, мама… Здравствуй, папа. Смотрите, кого привёл. Мы всё-таки нашлись… Дальше следовал длинный диалог между мёртвыми и живыми. Хенджин и Ликс делились происходящим в их жизни с мёртвыми частичками своей души. Смеялись, плакали и медленно отпускали. Оставив букет, что захватил Феликс и пообещав приходить почаще, они направились к калитке. Ликс приезжал сюда раз в полгода, убирая сорняки и мусор, оставляя свежие цветы. В дом он раньше забегал с такой же частотой. А потом он просто прогнил под старостью лет (а дом был не новый) и рухнул. Но свой подарок Феликс успел забрать задолго до этого. И кольцо он носил не снимая. В напоминание о волшебном лете. И Хенджин тоже своё не снимал, в надеждах, что он когда-нибудь встретит Ли ещё раз… Надежды сбылись. Это поражало и одновременно радовало обоих. - Ликси… - М? - А я по-прежнему люблю тебя… Эти слова вели в небольшой ступор. Как и тогда, в первый раз. Они отзывались эхом в голове. Хенджин говорил точно также, как в первый раз. За годы разлуки не одна капля искренности не покинула сосуд их вечной любви. - А я вечно обожаю тебя, Хван Хенджин… И снова поцелуи, обжигающие тело, ставящие в ступор. Такие лёгкие и ненавящевые, но такие напористые одновременно. Они скучали друг по другу. Им не хватало этого. Хенджин снова и снова впивался в медовые губы со вкусом клубничной мяты, а Феликс прожигал своими вишнёво-карамельные губы Хвана. Они были дома. Они впервые за последние семь лет были оба так счастливы. На небе загорались одна за одной звёзды. Но их это уже не волновало, ведь каждый из них нашёл свою собственную. И больше они не простятся… Не потеряют друг друга. Они вместе, и, кажется, так и было задумано судьбой. Догорающий день лета пах лавандой и любовью, а они наконец были счастливы.