Я не играю

≪В шахматах в одиночку не создают шедевров. Нужен соперник высшего уровня.≫ • Гарри К. Каспаров 7:09 Чувство ещё тёплой подушки на щеке не давало Антону подняться. Солнце светило сквозь жалюзи, оставляя на белом постельном тёплые весенние полосы, которые, кажется, не сошли бы аж до вечера или же до скорейшей зимы. Одна из этих полос грела кожу спящего парня, словно прося того скорее встать и освободить подушку для её собственного сна. Вскоре это сработало, и Шастун проснулся, вдыхая запах Питерского утра и дешёвой мебели, которая оснащала его комнату. Утро. Сама мысль о том, что настал новый день, уже делала Антона счастливым. Новый день значил новую партию, а новая партия значила новый опыт, который Шастун складывал внутрь себя, как складывают монетки в копилку. Идея того, что когда-то эта копилка станет полной, и кто-то также сможет наполнять свою уже монетками Антона вдохновляла больше любого маминого совета, в чём Шастун сам никогда бы ей не признался. Ещё вдохновляло горячее кофе, остывающее в руках, пока ты пытаешься перевернуть приставший к сковороде блин, приготовленный эдак неделю назад. На самом деле Антон умел готовить и довольно неплохо, хоть это и была далеко не его заслуга, а скорее знакомого Димы, который занимался этим регулярно и был не прочь поднатаскать друга. Подружились парни ещё в университете, когда оба попали в так называемый «шахматный клуб», который представлял из себя кучу парней, которые, под предлогом клуба, собирались выпить и поболтать. И лишь бедный Шастун приходил туда действительно сыграть в шахматы, от чего его так и прозвали местным ботаном-шахматистом. Дима, хоть и был частью группы тех, кто приходил побездельничать, всё равно иногда из жалости тусил с Антоном, несмотря на то, что не отличался сильной любовью к шахматам. И таким образом завязалась долгая и крепкая дружба шахматного ботана и крутого парня, которая продлилась аж до выпуска и продолжается до сих пор. Телефон, лежащий рядом на столешнице, стал вибрировать, играя песню «Ненормальная — GRECHANIK» поставленная по инициативе звонящего под предлогом: «это ж угарно». Поставив кружку на стол и немного убавив огонь на плите, Шастун взял трубку. — Ало, Шахмастун, ну че ты там, не скис ещё? — послышался в трубке чей-то уже подвыпивший голос. — Да вот, держусь ещё. Ты чего звонишь, Поз? — А чё, я другу просто так позвонить не могу? Антон посмеялся будто про себя и с насмешкой ответил: — Чтоб ты просто так мне позвонил — это, наверное, снег пойдёт, и град в придачу, и может ещё гроза начнётся. Так что там? — Пиздец ты зануда, как не позвоню всегда бесишь. Ну короче, у тебя ж там партия вечером, да? — последний вопрос тут же оживил Антона. Кровь в венах начала кипеть, а сердце биться так, словно вспоминаешь что-то ну очень приятное. — Ага, сегодня я очень занят и никак не смогу освободиться. Ты же в курсе, что это будет лучший игрок Питера, я уж никак не смогу пропустить. В следующий раз, ок? — Да подожди ты, я ещё никуда не приглашаю. Просто хотел сказать, что я обычно на твои эти мероприятия не хожу, а тут видимо приду. Сначала Шастун не поверил своим ушам, но поняв, что друг не шутит, захотелось прыгать как прыгают маленькие девочки, получившие в подарок желанную куклу барби. — Реально? Ну, не шутишь прям? Сегодня что, правда пойдёт снег в середине весны? — Бля я даже в трубке слышу, как ты лыбишься. Не обнадёживайся, просто в то же время там будут мужики в карты играть, то же типа матч. А я не могу пропустить такое, сам знаешь. В голове прозвучало: «А на что я надеялся, собственно» и прыгать тут же перехотелось, так как новенькая кукла барби оказалась подделкой из магазинов, которые обычно называют «Антошка " или «Всё для ребёнка». — Я уж подумал, что ты за ум взяться решил, но это походу дело невозможное, — Шастуну было уже не так весело, не только из-за того, что Дима не подбодрит во время партии, а ещё из-за соседней игры в карты, которая теперь не выходила из головы. Антон был уверен, что не сможет сосредоточиться, когда за соседними столами будут сидеть эти всегда шумные быдланы, играющие обычно на деньги или бутылку пива. — Не начинай, хоть приду, и на том спасибо скажи. Буквально после этих слов стало пахнуть чем-то паленым, и, переведя взгляд на плиту, Шастун заметил, что блинчик уже больше походил на виниловую пластинку, а не на аппетитный завтрак. — Ладно, давай, я потом наберу, — в спешке сказал Антон и, отложив телефон в сторону, стал судорожно выключать огонь, стараясь при этом не перевернуть весь конфуз на пол. Осмотрев пережаренный блин, Шастун расстроенно кинул его в мусорку, понимая, что теперь вместо завтрака его ждёт отмывание гари со сковородки и проветривание кухни. Но всё это подождёт, так как кофе ещё не закончилось, а утро только началось. 8:35 Антон уже долго смотрит на своё отражение стараясь приметить и искоренить каждую неряшливую волосинку, оставшуюся на белой рубашке. На самом деле это был довольно стандартный вид, не слишком простой, но и не слишком формальный, а точнее то, что Шастун носил ежедневно. Стряхнув последнее, что мешало его идеальной готовности, Антон вышел из квартиры, взяв с собой лишь мятую записную книжку и любимый трёх сантиметровый карандаш. … 9:17 Зайдя в кафе, Шастун уже знал за каким столиком его ждал Стас. Именно за ним они и познакомились, когда Антон проиграл мужчине в шахматной партии, предварительно испортив доску пролитым кофе. Тогда Стас думал, что убьёт этого неуклюжего мальчика, однако сейчас был очень рад, что не сделал этого, ведь теперь этот парнишка не только не портит чужие доски, но и ещё может похвастаться большим успехом, чем многие игроки Питера. Обычно мужчина сидел спокойно, попивая любимый эспрессо и наблюдая за проходящими мимо людьми, однако сегодня ему явно было не до этого. Присев за стол, в глаза Антону сразу бросились огромные тёмные мешки под глазами мужчины, говорящие о том, что тот не спал дней так пять, а может и вовсе неделю. — Ты вообще охерел, Шастун? — почти кричал Шеминов, от чего люди за соседними столиками стали оборачиваться и глазеть. — Я значит ему тактику расписываю всю ночь, а он не то что не готовиться, так ещё и ходит вразвалочку. — Ты чего, Стас? Я просто занят был, сейчас начну готовиться, — пытался оправдаться Антон, про себя решая как бы ему уйти отсюда живым. — Конечно начнёшь, я тебе покоя не дам. Ты в курсе, что у нас времени до вечера, или нет? А хоть с кем играть будешь помнишь? Ты — кусок идиотины. Быстро доставай тетрадь, сейчас ты у меня все гамбиты как орешки щёлкать будешь, — Стас стал нервно доставать из сумки книги и с таким грохотом ставить их на стол, что официантке пришлось просить их быть потише, что кажется ещё сильнее нервировало мужчину. … 11:23 Прошло несколько часов с того времени, как Стас начал мучить готовить Антона. Мужчина уже засыпал на ходу, пока Шастун уже пятый раз сломал грифель карандаша, записывая будущие ходы и теории с такой скоростью, что, кажется, бумага должна была бы уже загореться, а количество записей с каждой секундой увеличивалось вдвое и уже давно шло на обратной стороне тетради, которая уже приближалась к концу. — С б1 на б3, а дальше… — шептал себе под нос Антон, словно сумасшедший, который забыл принять свои лекарства. Вскоре полу-живому Стасу надоело слушать это «зомби вещание» час подряд и он объявил перерыв. — Хватит, ты, если продолжишь, до места прохождения не дойдёшь, давай передохнём. Можно нам два кофе без сахара? — крикнул Стас официантке, проходящей мимо. — Ты какой-то не такой. Что уже случилось? — Ничего, просто волнуюсь перед партией, — соврал и в то же время сказал правду Шастун. Он не хотел признаваться тренеру о компании игроков в карты, так как знал, что с его вспыльчивым характером тот мог просто прийти и прогнать ребят, а Дима ему этого не простит. — Это нормально, все волнуются перед важными событиями. Просто будь готов, ты же у меня, так сказать, звёздный ученик. Вон какой год уже выигрываешь без проигрышей, меня уже весь Питер знает как тренера шахматного геркулеса, — Шеминов пытался скорчить рожицу самолюбия, чтоб рассмешить Антона, но кажется тот ещё сильнее приуныл. — А как же партия в Москве. — Забудь, — лицо Стаса тут же стало очень серьёзным, таким, что идущая к столику официантка побоялась подойти и поставить заказ на стол. — Не говори об этой партии, особенно перед такой важной игрой. — Да, — кивнул Антон, но теперь это не выходило из его головы. Страх проигрыша втирался в виски, сжимал шею и кружил голову, заполняя собой всё пространство вокруг Шастуна и желая полностью утащить его в пучину вечных переживаний. Слова тренера заставили бояться ещё больше, ведь теперь, проиграв, тот не только опозорится, но и подставит тренера, который питает к нему такие надежды. Злобные мысли прервал голос Стаса, который уже минуту пытался привлечь внимание Антона. — Тох, ты чего? Я же сказал не переживать. Давай так, я дам тебе время проветриться, где-то часик примерно, а потом опять будем заниматься. Просто с таким настроением ты вообще ничего не усвоишь. Ну что, договорились? — Шастун на секунду замер, пытаясь переварить информацию, и наконец вернувшись в реальный, мир одобрительно кивнул. … 12:00 Антон вышел на улицу. Запах цветущих на обочине каштанов витал в воздухе и радовал прохожих своей ностальгической пряностью. Весна в Питере была сказкой, не то чтобы она сильно отличалась в других городах, но почему-то Питер становился особенным, когда наступало цветущее время года. Присев на скамейку около небольшого продуктового магазина, Антон достал тетрадь и продолжил записывать ходы, проигнорировав настойчивые советы тренера. Чувство страха не покинуло его полностью, а это было единственным, чем можно было отвлечься в этой ситуации, да и в целом единственное, что любил Антон. В двадцать один год Шастун мог похвастаться только успехом в шахматах, да и тем для разговора, кроме них, больше не было. Даже отношения для парня были чем-то далёким и недоступным, да и кто, по его мнению, захотел бы встречаться со скучным шахматистом вроде него. Родители всегда гордились шахматными успехами сына, но, точно так же как и гордились, они переживали за его будущее, ведь, по их мнению, только шахматами парень себя не прокормит. Поэтому уже долгое время пытались заставить Шастуна поступить на юридический, пока не добились своего, и теперь почти год Антон благополучно прогуливал пары дабы заниматься шахматами, а не выперли его только из-за связей родителей в университете. Задумавшись о своём, Антон не заметил как расслабил руки и опустил свою записную книжку, а сильный ветер понёс её вдоль улицы, при этом шепча насмешки парню в ухо. Шастуну не оставалось ничего, кроме как погнаться за ней, обращая на себя внимание идущих по своим делам прохожих. Тетрадь будто издевалась над парнем, убегая прямо из-под его рук и останавливаясь, дабы обмануть и снова убежать дальше, где схватить её было сложнее всего. Через время Антон потерял беженку из виду и уже был готов оплакивать свои долгие и мучительные труды, однако, подняв взгляд выше земли, он обнаружил мужчину, держащего его тетрадь и с улыбкой рассматривающего запыханное от бега лицо. — Не это потерял? — спросил тот, протянув Антону то, за чем он так долго гнался. — Спасибо — кое как выдавил Шастун, стараясь не выдать то, как тяжело ему было бежать. Мужчина подавший тетрадь был симпатичным, с чёрными как смоль волосами и голубыми глазами, которые Антон мысленно сравнил с драгоценными сапфирами. Шастун ещё долго смотрел в эти глаза, пока незнакомец не прервал контакт, пощелкав перед лицом парня. — Призрака увидел? — спросил мужчина, медленно водя взглядом то по Антону, то по собственным рукам, что по неизвестной причине пугало и в то же время приманивало шахматиста словно кошке произнесли «кис-кис». — Нет, просто на небо засмотрелся. Оно сегодня красивое, — с оправданиями у Шастуна всегда было не очень, особенно когда ты начинаешь нервно щелкать пальцами или теребить край рубашки, что сразу выдаёт твою обеспокоенность. Так было и в этот раз. Резко мужчина начал громко смеяться, чуть ли не до слёз, что насторожило парня напротив. Шастун даже испугался, подумав, что нарвался на сумасшедшего и сейчас ему не поздоровится, однако через время мужчина остановился, громко переводя дыхание, чтоб объяснить причину смеха. — Прости, просто не думал что «красивое небо» находится прямо на уровне моих глаз, — после этих слов Антону стало стыдно, но не из-за его глупого вранья, а из-за того как мужчина отреагировал. — Как тебя звать? — Антон, — ответил парень после того, как по спине пробежал рой мурашек, словно холодный ветер задрал тёплую рубашку. — Извините, я спешу — Хорошо, Антон. Надеюсь ещё встретимся — убрав руки в карманы, словно тоже почувствовав этот призрачный холод, мужчина удалился, пока Шастун провожал его тёмную фигуру. Антону самому было интересно зачем тот соврал о спешке, однако проверив время на телефоне, тот осознал, что действительно задержал перерыв на несколько минут, и теперь пришлось уже не идти, а бежать в кафе, где его ждал Стас, при этом вспоминая незнакомца, поднявшего записную тетрадь. 16:02 Шастун не мог перестать теребить свою и так мятую серую рубашку, в то время как Стас кричал в трубку подбадривающие речи. До партии оставалось не так много времени, в голове периодами проскакивали нужные для предстоящего события знания, но в основном там проигрывалось пение сверчков и шум ветра. Антону казалось, что он находится в Риме и буквально через несколько часов ему выходить в центр Колизея для гладиаторского боя, к которому тот был ещё не готов. Стас своим криком немного угомонил бурную фантазию, но, вспоминая о том, что там будет ещё и компания картёжников, волнение усиливалось. Взяв себя в руки, Шастун вышел из квартиры, пять раз проверил закрыл ли он дверь (скорее чтоб оттянуть время), несколько раз ударился о дверной проём в подъезде и чуть не сломал ногу, зацепившись за бордюр. Несмотря на вечные проблемы парень всё же сел в такси и всего через пару минут наконец добрался до места проведения партии. Это было что-то вроде небольшого старенького клуба, в котором Шастун никогда не был да и вряд ли когда-нибудь появился бы, если б не шахматный турнир. Поспешно зайдя внутрь в предвкушении игры, парень на секунду замер. Народа собралось довольно много, больше, чем представлял Антон, думая о партии, хотя больших ожиданий в голове он тоже не строил. В клубе было довольно просторно, несмотря на кучи людей, болтавших компашками по углам. «— Будто в школу вернулся, только вместо одноклассников деды и пьяные мужики» — подумал Антон. Да уж, светским обществом и культурной компанией здесь и не пахло, хотя Шастун, кажется, подпривык. Крайне редко партии проходили в спокойных местах, в основном какие-нибудь мало заполненные клубы, а в редком случае забронированные помещения. Такие партии Антону нравились больше всего, так как на них было не так шумно и можно было сосредоточиться на игре, а не на ссоре чьих-то бухих приятелей под ухом. Рассмотрев клуб, Шастун невинно устроился в никем не забронированном углу. Небольшая, словно сделанная вручную барная стойка была совсем скудной, лишь пару бутылок крепких напитков и пакетик мультивитаминного сока в яркой детской упаковке. По какой-то причине Шастуну сильно захотелось попробовать его и почувствовать этот ностальгический вкус детства, когда родители ещё не были так заняты и строги, а небо пылало ярко голубым цветом. Кстати о небе, почему-то в голове сразу нарисовался образ голубоглазого мужчины, что преподнёс потерянную тетрадь. Глаза его и правда были похожи на то самое небо из детства, горящее светлыми лучами солнца и приятно голубым оттенком, так чудно охлаждающим своим бризом. Они были такими ностальгично приятными, что Шастуну захотелось ещё раз их увидеть, может даже утонуть в их глубоком океане и ярких пылающих искрах, забыв обо всём вокруг. Его мужественное тело, облачённое в элегантную строгую одежду, эта манера речи, чуть надменная и чем-то аристократическая всё не хотела выходить из головы, заставляя Антона чувствовать себя как-то по-особенному приятно. Однако, отрезвив себя мыслью о партии и возгласом «почему я вообще о нём думаю», парень вновь вернулся к рассматриванию места и поиску заветной шахматной доски. Справа от стойки в ряд выстроились небольшие столики с диванчиками по сторонам, на которых также сидели компании мужчин. Шастун сразу же обрадовался тому, что не придётся один-два часа надрывать попу, сидя на жёстком деревянном стуле, как это было обычно. На одном одиноком столике, что почти сразу привлёк внимание Антона, расположилась та самая шахматная доска, которую Шастун так долго выискивал, и у парня уже руки зачесались подойти и начать перебирать знакомые фигуры, выискивая в них брак или делая ещё что-то скучное. Переведя взгляд чуть дальше, у парня моментально ухудшилось настроение и подходить к шахматной доске, чтоб потрогать фигуры, как-то совсем перехотелось. За соседними столами сидели, громко болтая, игроки в карты, и их образы почему-то полностью совпали с тем, что представлял себе Антон. Все чуть подвыпившие, грозно обсуждающие на что будут играть, и угрожающе предостерегая остальных о том, что будет, если вдруг будет замечен шулер. Однако один мужчина в их компании чем-то выделялся и был до боли знаком Шастуну, что тот никак не мог понять кого он ему напоминает. Однако, вскоре парню словно мозг перезагрузили, и тот сразу же вспомнил, где мог видеть этого черноволосого голубоглазого красавца. «— Тот, что подал мне тетрадь…» — шокировано пробормотал себе под нос Антон. Было так странно видеть его здесь, ещё и за столом игроков в карты, которых так искренне и всем сердцем ненавидел Шастун. Как-то его образ совсем не подходил этой игре, по крайней мере так считал Антон, снова и снова разглядывая этого сошедшего с какого-нибудь греческого мифа бога. Шастуну даже не по себе стало, учитывая, что тот в свою очередь больше походил на неопрятного школьника одиннацатиклассника. В один момент взгляд мужчины на секунду сошёлся со взглядом Антона, и тот игриво улыбнулся, словно замечая, как парень разволновался. От этого взгляда сердце Шастуна пропустило пару ударов, и его настигло такое по-странному тёплое волнение, которое парень и сам не мог объяснить. Словно жар окутал тело с огромной силой, от чего пришлось опустить взгляд в пол, словно ничего и не было, однако этот беспричинный страх поднять глаза и посмотреть в другую точку стал таким очевидным, что с того угла послышался негромкий смешок. А глаза действительно было страшно поднять, ведь тогда он бы увидел его снова, с этой тягучей улыбкой и хищным взглядом, который заставлял Шаста чувствовать себя мышкой, которую загнал в угол большой чёрный кот. Однако, через минуту нервного рассматривания прилипшей к полу жвачки и следов от ботинок, Антон всё же продолжил осмотр помещения, правда в этот раз избегая картёжников всеми возможными способами, боясь снова залипнуть в этой ловушке чьих-то игривых глаз. Через время такого же молчаливого стояния в углу, Антон наконец заметил того, кого так же долго выискивал среди толпы, как и шахматную доску, своего противника, и, наконец увидев его, стал неизбежно переживать. Это был мужчина явно старше его самого, со странной причёской в виде хвостика на голове и заросшей щетиной, покрывавшей половину лица словно ковром. Рассматривать мужчину долго не пришлось, так как вскоре тот почувствовал на себе чей-то взгляд и сам подошёл к Шастуну, который, казалось, сейчас упадёт в обморок от волнения, страха или же обыкновенной мальчишеской стеснительности. — Здравствуй, ты Антон? — спросил мужчина, улыбаясь чуть ли не до ушей. — Да, — только и произнёс Шастун, не придумав что сказать ещё. На языке вертелось продолжение разговора, однако большая часть его мыслей была занята партией. Да и сильная мужская энергия, исходившая от мужчины напротив вперемешку с явно дорогим одеколоном, как-то опьяняла, заставляя Шастуна теряться в пространстве и краснеть. — Приятно, а я Сергей, но ты можешь звать меня просто Серёжей, — в тот же момент мужчина протянул парню руку для рукопожатия, и Антон неловко ответил на него, глядя на довольно низкого мужчину с высоты своего роста. — Чего ты так разволновался, иди присядь за столик, мы начнём где-то через минут 10, — Сергей продолжал томно улыбаться, даже обольстительно как-то, и вскоре с такой же улыбкой ушёл в сторонку к, по всей видимости, своим приятелям. Шастун долго мялся, боясь присаживаться рядом с картёжниками, а в особенности с ним. Однако, когда до партии осталось всего ничего, парень всё же пересилил себя и присел за уже ненавистный столик, попутно чувствуя на себе чей-то обжигающий взгляд. Однако, увидев перед собой знакомые фигуры и цвета, Антон почти сразу расслабился. Комбинации, словно пельмени в кастрюле, стали вертеться, напоминая о себе, и вот Шастун уже с пол минуты сидит и бормочет что-то себе под нос, и при этом выглядит таким счастливым, словно котёнок, которому налили миску молока, и это было настолько умилительно, что кто-то засмотрелся и хмыкнул, наблюдая за этим до боли счастливым пареньком. Резко чья-то тёплая рука приземлилась на плечо парня с глухим звуком, от чего тот на секунду вздрогнул, опасаясь поднять взгляд. — Поз! — чуть ли не вскрикнул парень, всё же осмелев и подняв взгляд наверх, где увидел своего снова подвыпившего, но такого счастливого друга. — Шахмастун, ты как обычно припёрся в скучной рубахе, мог бы хоть приодеться, — без стыда сразу в лоб кинул Антону Дима, и, кажется, второго это совсем не задело. Шастун как-то подпривык к прямолинейности друга и уже не обращал внимания на его подколы. — А я с мужиками в карты играю, жаль только ты не присоединишься, так бы выпил хоть, а то сейчас похож на мышь из рататуя, когда её в канализацию смыло, — Антон лишь посмеялся с замечания Позова, зная, что скорее всего он так и выглядит. Просто всё это волнение от партии и какого-то жутко сексуального мужика рядом как-то само нагрянуло на и без того нервного Шаста, что вскоре совсем сдулся как воздушный шар. — Ничего, сам выпьешь, и без меня же хорошо справлялся. Ты кстати иди давай шустрее, тебе там в карты подсматривают, — Дима, даже не попрощавшись, тут же с воплями убежал к своему столику, даже не подумавши о том, что Антон скорее всего не увидел бы подобной махинации из-за того, что находился слишком далеко. Это был просто удачный способ спровадить друга подальше, ведь уже вот-вот начнётся партия, а тот так и не повторил материал в своей заветной тетради. Достав смятый квадратик, что был просто сложенной в несколько раз тетрадкой, парень моментально стал повторять всё, что сам же писал, стараясь как можно быстрее вбить это себе в голову. Однако вместо этого мозг прокручивал тот самый момент, когда обворожительный мужчина резко засмеялся, заливая улицу своим привлекательным звонким смехом и оголяя голливудскую улыбку с идеальным прикусом. Казалось, что в нём всё было идеально, даже родинки, разбросанные по телу, были словно капли красок художника, точно звёзды в ночном небе. Всё так по-странному манило, что Шастуну пришлось пару раз удариться головой об стол, дабы не забивать себе голову подобными мыслями. Ещё и факт того, что этот самый мужчина сидел не так далеко, играя в карты и смеясь этим же прекрасным заразительным смехом и без смущения в открытую разглядывая Антона (что тот не мог не почувствовать), просто жутко напрягал. Однако вскоре подобный интерес к мужчине Шастуна явно напряг, и тот попытался забыться, передвигая пешку с клетки на клетку. Однако на такое «весёлое» времяпровождение времени не осталось. Вскоре за диванчик напротив присел Сергей и уже через пару минут началась партия. Вокруг собралась небольшая толпа, с интересом наблюдающая за происходящим, что было обыкновенным делом. Первый ход был Сергея, так что Шастун внимательно наблюдал за его действиями, пока за ним так же внимательно наблюдали со столика сбоку. Через некоторое время раздумий мужчина передвинул фигуру вперёд, и небольшие часики, отмеряющие время, пиликнули, как бы напоминая Шастуну, что его очередь ходить. А Шастун совсем не робел, во время игры тихий и скучный Антон превращался в настоящую фурию, погружённую в свои мысли и расчёты. Аура вокруг парня моментально менялась, не то чтобы она была пугающей, скорее страстной, и не заметить любовь и рвение парниши к этому занятию было невозможно. Через пару прошедших минут Антон заметил, что все смотрят именно в его сторону. Конечно, это происходило довольно часто, и Шастун вечно корил себя, переживая, что запачкался или что-то не так сделал, однако в этой ситуации он ожидал, что все взгляды будут устремлены на Сергея. И взглянув на него, Антон был крайне удивлён. Взгляд мужчины и сам изучал парня напротив, с каким-то интересом и даже шоком подмечая смену его энергетики, однако заметив, что Шастун стал смотреть в ответ, он улыбнувшись вернул взгляд на доску и сходил. Все эти глаза, смотрящие в его сторону, не могли не волновать, однако больше всего раздражал один конкретный взгляд, что прямо прожигал в Антоне дыру. Этот взгляд как не странно исходил от столика сбоку, однако сейчас он как-то изменился, стал более затягивающим что ли, словно Шастуна раздевают прямо здесь. И это не могло не смущать, парень стал чувствовать себя голым и незащищённым, так что просто углубился в раздумье о будущих ходах дабы скрыть смущение. Почему-то каждый раз касаясь пальцами черных фигур на доске, Шастун чувствовал себя странно, словно он трогает человека, причём очень конкретного и стал так быстро отпускать фигуры на доске, что они стали периодически цокать. Так прошло полтора часа. Антон чувствовал себя в тупике, даже был разбит, однако не потерял своего пыла. Он пытался вывернуться и вернуть себе шанс на победу, однако услышал такие больные и колючие слова. — Шах и мат. Эти слова стали надоедливым эхом в голове парня, и горячие слёзы стали пощипывать глаза. Однако Шастун сдержался, крепко сжав руки в кулаки, и поздравил своего оппонента с победой, и быстрым шагом направился на улицу, тут же вдыхая прохладный весенний воздух. Антон всё нервно покусывал губу, от чего и так еле державшаяся ранка открылась, и капелька крови показалась на обсохших губах. Смотря на экран телефона, Шастун еле сдерживал нервозность. Пять пропущенных от контакта «Любимый Тренер» высвечивались на экране блокировки, и Антон жутко боялся перезванивать. Да и не собирался этого делать, по крайней мере до утра. Ведь сейчас слышать разочарованный голос Стаса, пытающийся его подбодрить, хотелось меньше всего, так что Шастун вновь заблокировал телефон, ожидая вызванное не так давно такси. Сзади послышался негромкий хлопок, и из клуба вышла чья-то мужская фигура, закуривая сигарету по пути. — Ты чего грустный такой? — спросил тот, кого видеть Антону хотелось меньше всего. Хотя нет, меньше всего хотелось видеть счастливого противника, который наверняка сейчас отмечает очередную выигранную партию. Но этого тоже встречать хотелось несильно. Голубоглазый мужчина подошёл ближе, выдыхая пар изо рта и пуская небольшие колечки. Шаст на секунду засмотрелся на эти витающие в воздухе фигуры, однако, помотав головой, громко выдохнул, сдерживая очередной наплыв эмоций, дабы не начать свою болезненную истерику не добравшись до дома. — Не грущу я, просто устал немного. Вы чего вообще интересуетесь, — Антон вяло опустил голову, рассматривая белые кроссовки, помутневшие от воды из луж и прилипшей грязи. Хотелось уже уехать и не продолжать этот очередной разговор с неискренней поддержкой и словами, от которых становится ещё больнее. — А что нельзя спросить? — мужчина удивлённо вскинул бровь, топча сигарету, что только что была брошена на асфальт. — Не дави на себя, Серёжа опытный в этом деле, годами занимается с самого детства, а он уже старичок по сравнению с тобой. Ты ещё приловчишься, молодой же ещё. — Вы с ним знакомы? — спросил Шастун, сам не зная зачем, как-то слова сами полились изо рта и не думая спросить об этом самого Антона. На секунду парень уставился на мужчину удивлённым взглядом и вскоре отвёл его, пряча куда-то в темноту. Просто Шастун был удивлён своим непривычным спокойствием. Обычно слова поддержки вызывали у парня ещё большую ярость и недоверие, прямо разъедали изнутри этой желчью пустых слов. Однако слова брюнета были такими ласковыми и настоящими, что Антон сам не заметил как чуть-чуть расслабился. Это был первый раз, когда его похвалили по-настоящему, с правдивой поддержкой, а не простой насмешкой. Конечно, Стас и Дима часто говорили слова поддержки Антону, однако они никогда не вызывали у него таких тёплых чувств, а скорее пролетали куда-то мимо ушей, не задерживаясь в памяти, а тут вот такое. — Да мы с детства дружим с ним, поэтому я знаю каким он настырным бывает. Ты ему понравился, кстати, даже очень, — с какой-то непонятной Антону раздосадованостью произнёс мужчина, теребя край пальто. — Ты, кстати, дай мне номер свой, не хочу потерять первого после меня человека, что действительно заинтересовал Серёжку, — Антон как-то даже инстинктивно потянулся в карман за телефоном и тут же вручил его мужчине, дабы тот добавил себя в контакты и записал свой номер. Шастун и сам не понял, чего он так резко дёрнулся срочно повиновавшись, словно кукла, управляемая на ниточках. То ли из-за строгого голоса картёжника, то ли от этого невообразимо горячего тембра голоса, от которого у Антона иногда тряслись коленки, а иногда потягивало внизу живота, что он довольно умело скрывал за просторной тканью джинс. — Так, мне нужно идти уже, завтра на работу рано. Это тебе, взбодрись и больше не вешай нос по пустякам, Шахмастун, — улыбнувшись такой же обаятельной улыбкой, что заставляла Антона так страдать, мужчина протянул яркий пакетик мультивитаминного сока, который пару часов назад Шастун так яростно прожигал взглядом на барной стойке. Сердце как-то по-приятному вздрогнуло, и Антон почувствовал себя таким нужным и оберегаемым, что сам не заметил, как стал улыбаться от уха до уха словно влюблённая школьница. Вот так и закончился день, начавшийся со сгоревшего блинчика и закончившийся ярким химозным соком, упаковка которого разъедала глаза. Однако этот сок был лучшим, что Антон получал за всю свою жизнь.