Я не играю

08:15 Сердце как-то слишком бешено билось с той самой секунды, как Антон приоткрыл веки. И это было не то трепещущее чувство, которое он ощущал, смотря в небесно-голубые глаза ещё вчера, это было колющее ощущение, больно тянущее вниз по кровати и заставляющее ресницы намокать под жалобный стон, смешанный с меланхоличным приступом. Вновь лёжа на подушке головой, Антон стал перечитывать сообщения, пришедшие на телефон. Сначала на экране высветился денежный перевод, что чуть ли не разъедал роговицу глаз, перемешавшись с яркостью экрана, от чего парню пришлось с болью зашипеть, прикрыв глаза рукой, и провести по экрану вниз, дабы понизить его яркость. Опустив её до минимума, Шастун вновь взглянул на сообщение, висевшее на экране блокировки первым в ряду. Перевод денег от родителей с подписью «начни ходить на пары» с первых строк стал нагонять на Антона грусть и какую-то еле уловимую злость. Шастун злился на себя за то, что не имел той стабильности, которую так желали и ждали от него родители, он бы и сам был бы рад найти более выгодную работу и начать ухаживать за родственниками, а не сидеть у них на шее, однако Антон просто больше не чувствовал тягу ни к чему кроме шахмат. Его не привлекали ни люди, ни общение, ни любые другие возможные хобби. Он пробовал рисовать, но рисунки выходили серыми и угрюмыми. Он пробовал общаться, но всё, что приходило на ум во время разговора — это шахматные фигуры. Мир словно сам стал одной шахматной доской, где Антон был лишь пешкой, двигающейся так, как ей было сказано игроком. Чёрно-белые цвета заполняли его мир, и единственное, что отличалось ярким цветом, было ясное небо, что он видел в детстве, и его глаза. Его… Антон только сейчас осознал, что не знает его имени. Всё, что всплывало в голове при мысли об этом конкретном человеке, были глаза, ясно голубые, тянущие в свои загадочные глубины такой же загадочной души. Почему-то рисуя его образ в голове, он не выходил чёрно-белым, как обычно, он наоборот был ярким, красочным, живым и до ужаса настоящим. Антону даже показалось, что он может прикоснуться к этому чёткому изображению, однако телефон завибрировал, и на экране чуть выше предыдущего появилось новое сообщение о переводе. В этот раз оно было от Стаса, в груди кольнуло от неприятных воспоминаний вчерашнего вечера, и Шастун, глубоко вздохнув, прочитал подпись к переводу. «Это за прошлый выигранный турнир, позвони мне, пожалуйста». Последние слова отдавали неприятным ощущением беспокойства, которое до жути не любил Антон. Каждый раз, когда его жалели или переживали, он чувствовал себя беспомощным, неумелым и просто ни на что не способным. В этот раз его окатило именно это ощущение, и Антон смахнул сообщение влево, от чего оно исчезло с экрана блокировки. Шастун не собирался звонить Стасу, не собирался, даже зная, что ранее он пообещал не игнорировать в случае поражения. Антон болезненно переносил свои проигрыши, так болезненно, что в один момент Шеминову пришлось вламываться в квартиру, дабы спасти парня от депрессивного состояния. Естественно Стас переживал, что это могло случиться снова, и пытался достучаться до Антона, но тот слишком стыдился ответить тренеру, поэтому, разблокировав телефон, собирался лишь мельком взглянуть, что тот написал, и отключить звук уведомлений. Однако поступив так, как и планировал, Шастун обнаружил ещё одно сообщение от неизвестного контакта. В груди моментально взорвалось некое чувство неожиданности и нетерпения, Антон в ту же секунду нажал на чат, дабы увидеть содержимое, уже зная наперёд кто отправитель. ≪Ну что, понравился сок? ≫ 08:19 Шастун перечитал текст несколько раз, дабы убедиться, что это не его домысел и написанное абсолютно точно является сообщением, пришедшим на его номер. Начав печатать ответ, Антон словно забыл все слова и предложения, что были в голове, мозг будто перегоревшая лампочка отключился совсем, и теперь на ум не приходило ничего дельного, а лишь неловкие фразы, которые отправлять подобному мужчине уж точно не стоило бы. Взяв себя в руки и собравшись с мыслями, Антон перечитал текст, что напечатал сам, и отправил.

Спасибо, но я такое не пью обычно.

08:23

При этом Шастун моментально убрал телефон под подушку, стараясь не издать счастливый писк. Это действие было выполнено машинально, то ли от стыда, то ли от радости, и заметив за собой подобное поведение и глупую улыбку до ушей, он моментально вернул телефон на место, в уме буквально презирая себя за своё же поведение. «Мне в конце концов не двенадцать лет, да и почему я вообще так реагирую на переписку с другим мужиком?». Увидев, что пришёл ответ, эта мысль уже не тревожила Антона, и он с той же глупой улыбкой до ушей принялся читать содержимое сообщения. ≪Ну да, видел я твою счастливую улыбку, когда уходил. Прямо не пьёшь-таки.)≫ 08:25 Живот по приятному скрутило, пока Антон пытался осмыслить, почему сообщения этого мужчины вызывают у него такую реакцию. В голове сами по себе всплывали картинки того, как прямо сейчас он своими прекрасными голубыми глазами смотрит в экран телефона, печатает это сообщение с лёгкой ухмылкой, что вызывала у Шастуна инфаркт, как только была замечена. Почему эти картинки были такими яркими? Не то чтобы Антон был дальтоником и не различал цвета, нет. Но почему-то весь мир казался серым и скучным, пока он не встретил этого мужчину. Почему-то именно его изображение, его голос и повадки не давали Антону покоя, вызывая бурю чистых, но таких неизвестных парню эмоций и чувств. Задумавшись об этом буквально на пару минут, Шастун вернул себя в реальность, вспомнив, что ему нужно ответить. На самом деле Антон не то что бы отвечал на любые полученные сообщения сразу, был бы адресатом кто-нибудь другой, Шастун точно бы поигнорил дней пять, прежде чем дать краткий ответ и забыть, однако в этой ситуации его пальцы просто не слушались, как и голова в принципе, не давая Антону не ответить именно на его сообщение. Однако, не успев начать печатать, пришло ещё одно смс, и, прочитав содержимое, глаза Антона округлились, словно готовы были выпрыгнуть и сбежать куда-нибудь, спрятавшись от внешнего мира. ≪Приходи сегодня в семь вечера в тот же клуб, буду учить тебя в карты играть, Шахмастун.≫ 08:28 Конечно, первым, что заставило задуматься, стало предложение. Антон ненавидел карты всем сердцем, так как с детства считал эту игру развлечением для пьяных соседей или быдло детей в школе. Его никогда не тянули эти прямоугольные картонки с яркой цветастой геометрией, слишком уж они казались ему глупыми, не такими элегантными как шахматные фигуры. Да и смысла в этой игре Шастун не видел, в ней, по его мнению, не было той интересной загадочности, там не нужна была логика, лишь удача и надежда на хороший расклад. Такие правила не устраивали Антона, поэтому перспектива научиться играть его не привлекала, однако привлекало нечто другое. Ему хотелось снова увидеть этот яркий и чудный образ, что застрял у него в голове с первой встречи с ним. Поэтому отказаться было бы глупо, даже чисто из вежливости и в благодарность за сок стоило согласиться. Такие оправдания придумывал Шастун, печатая ответ.

Ок, но почему ты называешь меня Шахмастун? 08:31

Ответ пришёл незамедлительно. Услышал, как тебя так друг назвал, по-моему забавно. 08:32 Антон лишь тихо вздохнул; ему не нравилось это прозвище, он считал, что это коверканье и неуважение к его фамилии, да и в принципе он не считал это сильно смешным. Только Диме он позволял так себя называть, чисто из-за того, что Позова переубедить было невозможно. Однако в этот раз Шастун не разозлился, как это бывало обычно, это не показалось ему оскорбительным, даже наоборот, нежным каким-то и ласковым. Поэтому парень решил не придавать этому значения, а в голове тем временем вновь возник вопрос, что мучил Шастуна уже долгое время.

Ты так и не сказал как тебя зовут. Как-то невежливо получается. 08:33

Когда встретимся, тогда и скажу. Жду тебя в семь, не опаздывай сильно, Шахмастун.) 08:34 Сердце вновь пропустило удар, когда Антон увидел скобочку в конце предложения. Этот знак казался ему каким-то соблазняющим, и тот мигом выключил телефон, дабы не думать об этом больше ни минуты. Громко выдохнув накопившийся в груди воздух, парень пошёл в ванную, дабы смыть с себя вчерашнее напряжение и подготовиться к встрече, что ожидала его в месте предыдущего провала. 18:49 Естественно Антон пришёл раньше назначенного, его пунктуальность бывало доходила до невозможного, так как он просто боялся опозданий и жутко их не любил. С детства так приучили, опаздываешь — смерть. Другим это может показаться довольно жестоким, однако Антона так и воспитывали, иногда до боли и криков, иногда до слёз, но, несмотря на подобные методы, Шастун никогда не переставал любить своих родителей, хоть дедушка ему и был намного роднее их. Только теперь Антону приходилось бороться с проблемами с самооценкой и бесконечными травмами, что не давали ему покоя ни на минуту, однако самому Шастуну это казалось просто глупыми выдумками не стоящими внимания. Антон уже минут пять стоял у входа, ожидая, когда стукнет ровно 19, чтоб можно было войти. На улице было уже темно, и Шастун абсолютно не понимал, с чего бы мужчине звать его в такой час, ещё и в какой-то старенький клуб в неизвестном районе Питера. Шастуну крупно повезло, что он жил не так далеко, пешком можно было добраться быстро, а на такси тем более. Однако эта привилегия его не то чтобы радовала, он мечтал жить ближе к центру, и жил бы, если б цена так сильно не кусалась. Шастун бесконечное количество раз был в центре, да и в других городах страны тоже, всё-таки шахматные турниры не могли ограничиваться одним местом, но Питер Антон любил больше всех. Тут он чувствовал себя дома и мечтал как будет зарабатывать на любимом деле, переедет в центр и найдёт себе девушку, что разделит его вкусы. Он даже не подозревал, что его будущее будет довольно сильно отличаться от того, что он себе намечтал… Размышления прервал чей-то томный голос, чуть уставший, но было слышно, что этот кто-то нежно улыбался пока говорил, словно гладя Антона по голове. — Чего не заходишь? Антон поднял глаза и утонул. Не буквально, конечно же; он утонул в глазах, что так пристально смотрели на него в ответ, однако в этот раз они сияли не детскими воспоминаниями, а каким-то бушующим морем с неизвестными загадками, что можно было найти на дне. И в этих загадочных волнах Шастун и потерялся, чуть приоткрыв рот, не зная, что ответить, слишком уж красивы были эти голубые воды. Однако наконец Антон смог пересилить себя и опустил взгляд ниже, дабы не оставаться в этой морской тишине. В этот раз мужчина был одет в чёрную водолазку, прикрывавшую шею, такого же цвета джинсы, и тёмно-зелёный фартук с ярким принтом в виде названия клуба и бейджиком с именем, на котором мелким шрифтом было написано: БАРМЕН Арсений Антон успел удивиться тому, что в таком заведении присутствуют бейджики. Потом в голове проявилось имя мужчины, и теперь оно словно жвачка прилипло к нему до конца дня. Имя ведь красивое, и такое до жути подходящее ему, что Шастун не мог и подумать о том, что его имя могло быть каким-нибудь другим. Уже в конце пришло осознание, в голове словно ниточки на доске шерифа сложилась и форма, и бейджик с надписью бармен, и клуб в котором они находились, и сразу в этот момент созрел вопрос с довольно очевидным ответом. — Ты здесь работаешь? Шастун захотел ударить себя по голове после сказанного, особенно когда глаза стоящего напротив расширились от удивления. «Да ладно, Антон, даже не привет? Или здравствуй?» — ругал себя в своих же мыслях Шастун. Казалось, Арсений тоже заметил это волнение и ухмыльнулся, чуть-чуть по-издевательски, но так же нежно, как и ранее. — Да, барменом. А теперь ты зайдёшь? Произнёс Арсений, не снимая с лица улыбки. Антон лишь и мог, что жалко опустить голову, сгорая от стыда и бешено бьющегося сердца в груди, думая, за что так с ним его же язык. Парень сделал несколько шагов, и мужчина пропустил того вперёд, попутно закрыв за ним дверь, тут же начав развязывать фартук на спине. Сегодня в клубе было совсем не людно, да и это было очевидно, заведение не сильно известное. Арсений на секунду пропал из поля зрения, скрывшись за дверкой «только для работников», и совсем скоро вернулся, в этот раз без фартука и с колодой карт в руках, обворожительно улыбаясь и смотря Шастуну прямо в глаза, не отводя взгляда не на секунду. Сердце Антона плохо выдерживало подобные действия мужчины и стало снова участвовать в марафоне, словно соревнуясь, кто в баре быстрее получит сердечный приступ, дед у барной стойки или 21-летний Антоша? А когда Арсений закатал рукава водолазки, то все баллы перешли на сторону Шаста. — Пойдём присядем, тот столик свободен. Руки Арсения работали на Антона так же, как и в прошлый раз, сначала пугали, а потом манили словно кошку, и Шастун слишком путался в этих ощущениях. «Как он может так притягивать к себе одними руками?» — думал Антон, подходя к указанному столику, попутно поправляя себя и добавляя в этот список притяжения ещё его глаза и улыбку. Присев на довольно удобный, но потрёпанный диванчик, Шастун никак не мог расслабиться, наблюдая за тем, как присевший напротив мужчина тасовал карты. Его руки, покрытые чуть выпиравшими венами, с достаточной силой сжимали колоду с одной стороны, пока другой рукой он приподнимал несколько карт, располагая их в середине. Повторял это действие мужчина ещё несколько раз, пока не заговорил — Пить что-нибудь будешь? — спросил Арсений, не отрывая взгляда от Шастуна, от чего тот ещё сильнее сжался, боясь пошевелиться и рассыпаться перед этим Аполлоном. — Я не очень люблю алкоголь, — произнёс Антон на одном выдохе словно заученный стих на уроке литературы. Ответ Арсения устроил, и тот подозвал коллегу к себе, прося для себя бурбон с сложным названием, которое Антон в жизни бы не выговорил, а мальчику напротив мультивитаминного сока. Шастун нахмурился, услышав, как мужчина назвал Антона «мальчиком», и мультивитаминновый сок в заказе тоже немного напряг. — Мне двадцать один вообще-то, — произнёс с некой долей обиды и раздражения Шастун. Это, кажется, понравилось мужчине напротив, и тот, продолжая сковывать парня взглядом, ответил. — А мне скоро тридцать, думаю, для меня ты всё ещё мальчик, — глаза Антона расширились, и тот удивлённо взглянул на собеседника. Поверить, что мужчина не был ровесником Шастуна, так ещё и старше чуть ли не на девять лет, было нереально, Арсений выглядел слишком хорошо и молодо для тридцати. Но не заметив в его лице эту долю юмора, он поверил, всё ещё прибывая в шоке от этого факта. — Вы хорошо сохранились, — пробормотал Антон, немного расслабившись, наблюдая как другой бармен поставил на стол стакан с алкоголем и пачку сока. — Почему вы решили стать барменом, ещё и в такой глуши? — Шастун моментально перешёл на вы, ему казалось, что с людьми старше него было бы неловко говорить по другому. Однако Арсению это не понравилось, и тот тут же попросил перейти обратно на ты. — Не такой уж я и старый, — мужчина вновь озарил Шастуна своей нежной улыбкой, освещающей чуть ли не весь зал. — А барменом я тут, можно сказать, подрабатываю. Вообще это не моя основная работа, я тут скорее просто из-за своего хобби делать коктейли и наблюдать за счастливыми лицами, пьющими мои шедевры, — по лицу можно было сказать, что это действительно приносило мужчине удовольствие, тот улыбнулся, смотря на стол, словно вспоминая что-то хорошее, и отпил горючего напитка даже не сморщившись. Шастун последовал его примеру и отпил сок, забыв, что ранее доказывал, что уже не маленький чтоб пить такое. — А ты учишься ведь ещё? Вопрос немного поднапряг Антона, было видно, что эта тема ему не нравилась. — Да, на юридическом, — Шастун пытался высказаться коротко, но слова лились потоком, видимо такая расслабляющая аура была у его собеседника, ей было невозможно противиться. — Родители заставили. Я вообще на пары редко хожу, чисто заплатить за зачётку и всё. Вроде на стационар поступал, но я ходить туда не собирался, так что получилось на заочку. — А чего так? Хотел на кого-то конкретного поступать или решил стать шахматным чемпионом? — последние слова, на удивление Антона, прозвучали не с издёвкой, а с искренним интересом, что, по мнению Шастуна, было редкостью в его окружении. — Второе, — грустно ответил парень, свесив голову и вспоминая утренние размышления. А вот собеседнику это грустным совсем не показалось, тот наоборот повеселел, улыбнувшись ярче, чем обычно. — Ты мне Серёжу напоминаешь, он тоже таким был, — Арсений вновь устремил взгляд на стол, вспоминая старое. — Ничего кроме шахмат не любил, замкнутым очень стал, осторожным. Потом выгорел где-то в твоём возрасте, решил отдохнуть от этого, попробовать себя в другом. Нашёл дело, которое искренне полюбил, и потом снова стал ходить на турниры, вот теперь своего добился. Антон внимательно слушал, ему казалось словно Арсений описывает его самого. Услышав о такой стороне былого противника, на душе стало легче, и Шастун твёрдо решил позвонить тренеру после встречи. А сейчас Антону хотелось ещё немного послушать этот завораживающий томный голос, сводящий с ума каждой ноткой. — А основная работа у тебя какая? — спросил Шастун, пытаясь не издавать уже почти пустой пачкой сока противный звук. Арсений тоже допивал последние капли алкоголя, переливающиеся в стакане, и улыбнулся, словно чувствуя, что Антон наконец расслабился. — Свой бизнес. Не хочу звучать так, будто хвастаюсь, это полностью заслуга отца, — на последнем слове взгляд Арсения стал каким-то совсем тёплым, уютным. В этот момент Антону жутко захотелось подойти и обнять мужчину, почувствовать тепло, что тот излучает. Но до того, как бездумно совершить задуманное, он одёрнул себя, почувствовав, как уши стали краснеть. — Это папин бизнес был, я просто перенял его, когда тот ушёл на пенсию. Сейчас присматриваю за всем, ухаживаю за отцом. Я, если честно, не сильно подобную работу люблю, но нашёл способ с ней ужиться, — Арсений махнул рукой, подзывая другого официанта к себе и прося налить ещё бурбона и принести вторую пачку сока. — Тебе, кстати, не помешало бы найти дело себе по душе. Не то чтобы шахматы это плохо, но всегда должен быть запасной вариант на случай, если не будет турниров, говорю как бывший актёр. Да и тебе это когда-нибудь надоест, если будешь так зацикливаться. Жизнь такая непредсказуемая вещь, нужно бежать по её волнам, не вжавшись в доску, боясь пошевелиться, а плыть, покорять её горизонты, — речь Арсения слушать было приятно. Шастун как-то тонул в этой атмосфере, он чувствовал такую искреннюю заботу, что хотелось плакать, вспоминая, как сильно он нуждался в этом. Именно в этом чувстве, что излучал мужчина, именно в его голосе и словах. Однако показать он этого не мог, только кивал головой, показывая, что слышит и слушает собеседника, впитывая информацию словно губка. Открыть реальные эмоции Антон считал слишком смущающим действием, будто признание в любви. А может и не будто. — Ладно, я разговорился что-то. Давай теперь картами займёмся, — мужчина, не опуская взгляда, поднял уже готовую к игре колоду. Перемешав карты ещё разок, тот стал раздавать, вытянув заветный козырь из-под низу, оставив его на столе поближе к чашке, прикрыв сверху оставшейся колодой. — Пока в простого дурака. Правила? — Антон одобрительно кивнул, уже не так одобрительно смотря на 6 клетчатых карточек, лежащих перед ним. Он пялился недоверчиво, словно боясь, что вот-вот они выпрыгнут с своих мест и начнут орать на Антона за то, что он вообще задумал играть в подобную игру. Арсений, кажется, это заметил, и произнёс сквозь улыбку: — Не переживай, они не кусаются. Пару партий и ты поймёшь в чём всё веселье, — мужчина улыбнулся, параллельно медленно стягивая свои карты на край, наблюдая за Антоном, что последовал его примеру. Вечер обещал быть интересным. 20:37 — ДА КАК ТЕБЕ ПОСТОЯННО ВСЕ КОЗЫРИ ВЫПАДАЮТ, ЗА ВСЮ ИГРУ НИ ОДНОГО КОЗЫРЯ СУКА, ЗА ЧТО… — Шастун чуть ли не плача бил кулаком по столу, грустно осматривая место игры, где карты словно выстроились в предложение: «опять проиграл». Арсения это веселило, и он, посмеиваясь, наблюдал за обиженным Шастуном. — Не расстраивайся, ты почти обыграл меня разок, это результат, — Арсений довольно облизнулся, он выпил всего два стакана, поэтому сильно его поведение не изменилось, да и мужчина пьянел не быстро, то ли в силу возраста, то ли просто повезло ему так со стойким организмом. Шастун в свою очередь пить совсем не умел, и если пробовал, то заканчивалось всё печально. Антон прикрыл руками лицо, допивая третью пачку сока за секунду. Кажется, его изголодавшийся организм был не очень доволен подобным приёмом пищи, что был единственным за весь день, и уже хотел устроить бунт, вызвав у Шастуна тошноту, однако тот сдержался, не подав виду. Слишком уж часто такое происходило. Громко вздохнув, парень смирился с фактом, что карты — это весело. Возможно даже не сами карты, но компания Арсения так точно, Антон сам не заметил, как расслабился и стал вести себя с мужчиной совсем раскованно, чем похоже очень поднял тому настроение. Игра затянулась надолго, и после пятнадцатого проигрыша Шастун совсем расстроился, ведь единственный раз, когда он был близок к победе, вновь был повержен очередным козырем от Арсения. Однако теперь он понимал, что карты — это интересная игра, в которой кроме удачи ещё полезна логика и умение скрывать эмоции. Теперь он ненавидел их чуть меньше, а Арсения полюбил чуть больше. Даже не чуть, а сильно больше, однако признаваться в этом не собирался, успокаивая себя мыслью, что «он просто приятный человек». Тем временем Арсений сложил карты в карман и тут же стал сверлить Антона игривым и хищным взглядом, от чего тот напрягся, чувствуя, что его хотят съесть. — Ну, раз я выиграл пятнадцать раз подряд, думаю, мне положен приз? — мужчина с той же хищной ухмылкой стал водить пальцем по столу, словно очерчивая невидимый круг на нём. В этот раз Антон сжался не только эмоционально, но и физически, почему-то этот жест со стороны Арсения показался ему до жути пошлым, от чего Шастуна стали посещать непристойные мысли, создавая внизу живота вихрь. Стало как-то жарко, а голубые глаза уже не освежали как ранее, а скорее манили, притягивали к себе. У Антона закружилась голова. — Что ты хочешь? — на выдохе произнёс парень, пытаясь скрыть смущение, однако чуть пониженный голос кажется всё же его выдал. Арсений только посмеялся с происходящего. — Приходи сюда и завтра. У меня смена в это время заканчивается, и обычно я иду домой и сижу в одиночестве, а сегодня так хорошо провёл время, — Арсений как-то грустно улыбнулся, словно это их последняя встреча и они больше не увидятся, раз уж не так хорошо знакомы. Шастун тоже перенял себе это настроение и с жару выпалил, не подумав, целый поток слов. — Я обязательно приду и завтра, и после. Мне сегодня было охуеть как весело и мне кажется, ты отличный друг, хоть домой к себе зови, я приду, мне с тобой очень комфортно, — когда Антон наконец остановил себя, преградив поток слов рукой, на него удивлённым взглядом смотрел Арсений, словно не веря своим ушам. Так прошло несколько тяжёлых неловких секунд, однако после мужчина стал заразительно смеяться, так же как и в их первую встречу. Этот смех очень нравился Шастуну, однако тот был слишком смущён чтоб это заметить, скрывая взгляд под столом. — Я рад, что тебе понравилось. Я буду рад, если ты придешь, даже очень, — последняя фраза снова показалась Антону с подтекстом, парень залился алым цветом, пытаясь оправдать это тем, что стало как-то жарко. Сегодня и правда выдался отличный день, даже прекрасный. Проведя столько времени с Арсением, Антон убедился, что ему с этим человеком так же комфортно, как и с Димкой. Однако что-то всё же отличалось, что-то, что жгло его сердце каждый раз, как те встречались взглядами, что заставляло таять словно свечку каждый раз, как он улыбался. Однако Шастун был слишком упрям чтоб признавать подобное, так что принял это чувство за голод и решил, что, придя домой, нужно поесть хоть что-нибудь, чтоб окончательно не свихнуться.