Никаких фото вблизи портала

      Через кроны деревьев начал пробиваться свет Солнца. Алан пытался разглядеть в темноте секреты, которое оно не открыло вчера, а тем временем густые кроны над головой продолжали зиять без проблеска светлого утреннего неба. Алан протирал глаза и стукал рукой по земле, на которой лежал.       Раз стук. Два. Где же они? А, точно. Нужно было просто потянуться, чтобы найти очки с другой стороны от себя. После того, как веки занавесили для него вид леса, он впал в глубокий сон, от которого едва просыпался. Ему не хотелось возвращаться в настоящее и он болезненно вспоминал, как они за пару часов оказались в абсолютно пустом лесу и строго решили выживать в нем. Кто-то из попутчиков лежал рядом с ним – Алан вспомнил неприятный диалог между ними в этом же лесу. Происходящее – злая шутка.       — Еще тьма в небе, а я уже успел потерять счет времени, сколько мы так лежим.       — Кр-р-р! Бр-р! — раздалось с неясного направления.       Алан прищурился и повертел головой. Говорил он скорее для себя, потому что знал, что только с приходом Второго Солнца люди должны просыпаться. Он не ожидал в темноте начала ночи услышать ответ. Мистическое настроение ночи нагоняло на него мысли о неосторожном животном, которое сам поймал. Вязкое ощущение под ложечкой усилилось, как будто совесть засела там и толкалась.       — Что, я убийца, чтобы мне пришел твой злой дух?! Или это ты, Мэг, там с бодуна?       Алан ожидал ответа, внимательно прислушиваясь. Вставать не хотелось, было тяжело. Мир свалился ношей, хотя самое тяжелое тело в этой галактике еще и не показало за кронами деревьев всех своих лучей-секретов. Трава блестела от росы, хотя в темноте ей негде поймать огонёк. Было отчетливо слышно, как где-то вдалеке воды ударяли камни. Голос, на этот раз незнакомый, снова донесся, врываясь на фон спящего леса:       — Злой дух.       — Хватит тебе, Мэг. Я же в шутку сказал. Никакая темная сила вообще не виновата в том, что мы здесь. Это все та инопланетянка с мозгобойкой и ее логика.       Алан потер голову: воспоминания отдавали болью. Он все-таки надел очки, чтобы поближе изучить обитателей утра. Черные цвета перестали смешиваться со светлыми, картинка наконец сложилась как минимум в пятно, которое психологи показывали клиентам, чтобы проверить абстрактное мышление.       «Какое счастье, что ни единого скола. Значит, ночь в лагере была удачной, — произнес про себя Алан, проведя пальцами по дужке. — Что же насчет утра?»       Алан пригляделся к краскам далекого рассвета и его приковало обратно к земле: темное небо над головой оказалось не тенями деревьев на фоне черного неба, а пятном от кого-то, стоящего над ним. Фигура была окружена почти неотличимыми оттенками разгоравшегося Солнца.       — Во первых, начинать надо с «Доброе утро», — Алан нахмурился, пытаясь узнать в силуэте головы кого-то знакомого. Он не мог вспомнить у кого либо такие пышные длинные волосы. — Во вторых, не стой на виду, когда вокруг полно неизвестных нам животных, лучше иди в тен… — Алан подавился, — Лувфе… А-а-а!       Алан ощутил прилив адреналина. Чьи-то пальцы разжали его зубы и скользнули по языку, потом неприятно застучали по нёбу. Свет от внезапного фонаря озарил траву вокруг его головы, открыв много темных тайн леса, которые скрывало даже Солнце. Пылинки, мошки, среди которых они лежали. Зависающие в свете насекомые, которые не разбирали происходящее и торопились скрыться в темноте. Не обращая внимание на грязь в воздухе и странные очертания рожек и крыльев, Алан унимал боль в слезящихся глазах и отплевывал пальцы с каким-то неузнаваемым острым привкусом.       Из-за светлого тумана, окружившего фонарь, она потеряла свои густые волосы и перестала зиять на фоне рассветного неба. Вид впереди стал одним большим серым пятном. Между тем сердце билось как последняя колибри на этой планете и Алан сквозь боль в спине вставал на ноги, чтобы найти опору в исчезающей реальности вокруг него. Как же он хотел схватить неизвестную, лишенную всякой тактичности и скромности, и забросить ее вдаль лагеря, где она решит сдаться и скрыться из виду!       Руки дробью ударяли по земле, чтобы найти нечто надежное, и поймали между пальцев гладкую, даже склизкую палочку. Голодный живот заурчал: Алан вспомнил суховатую, но текстурную ножку крысощуки. Как не вовремя. Мозг затуманил мрак пищевода.       — 'е пвовоцируй дваку. Я мову тевя и фъефть, ковфа выигваю!       Свет погас, и пальцы выскочили из-за натянутого, как палатка, рта, оставив влажные дорожки. Нарастало щиплющее ощущение, теперь уже в уголках губ. Противный, мерзкий состав! Между Аланом и неизвестной по прежнему стояла тишина, не считая нервного приветствия. Алан понял, что спасители не пришли бы к ним в полной тишине, а, как минимум, начали осмотр и реанимацию. Зубы, кстати, последнее, что станут тревожить при осмотре.       — Я плохой собеседник, но если ты сделаешь первый шаг, то я даже буду заинтересован в тебе.       Алан начали терзать подозрения, которые он хотел проверить. Привыкшими к ночи глазами он заметил, как густая темнота над кронами разошлась. Как ожидалось, утро не было таким уж темным. Солнце шло, но как будто с опозданием. Оно единственное кричало Алану о связи между их местонахождением и Землей. Все остальное вызывало жаневю.       Неизвестная затопала по траве, рыща в ней. Алан потерял кость крысощуки из виду и злобно подумал, что очки тоже можно превратить в оружие. С другой стороны, без ясного зрения ему не обойтись, поэтому идея быстро потеряла смысл. Между тем, возмутитель уже исчез, оборонив последний топот. Алан с жалостью осознал это и убрал пальцы от дужки, которая фиксировала толстые стекла. Впереди его ждали только густые заросли. Если кто-то вдруг встанет и погонится за существом, то запутается в колючках и упадет.       Прожорливому мозгу тасманским дьяволом вторил живот, и смутный горловой визг незнакомки превратился в неясное воспоминание, которое затмил голод. Что же до света, содрогнувшего потемки, то он был больше похож на новую болезнь глаз.       Как же стремительно ушла неизвестная. Она, теперь догадывался Алан, не иначе всадница сонного паралича. И ведь ощущение, будто прижало к земле, точь в точь как из описаний этого состояния. Алан провалился обратно в сон, поняв, что ничего не произошло и прошли считанные мгновения. Он чувствовал Мори под боком. Девушка спала, ничем не напуганная. Ее руки, в сравнении с остывшей землей, источали уютное тепло.       «Надо сделать все, чтобы мы не стали кормом для инопланетных растений, как несчастные местные жители. Мы дадим понять этому лесу, что у него нет шансов на нас. Любой ценой»

***

      Мори спустила по склону к реке. С тех пор, как она выпрыгнула на мягкую траву этой планеты, она впервые услышала внутренний голос. Она присмотрелась к его бурному бормотанию в реке и на окружающем ее берегу. Она даже, в отличие от остальных, заметила его шипение в камне памятника.       Прямоугольный камень вырастал из земли подобно еще одному дереву, пустившему свои ветки в разные стороны, и не попадался другим на глаза. Таинственные надписи, растянувшиеся подобно саду, от которых голос внутри нее запинался и становился нечленораздельным, напомнили сонной Мори кратеры коры. Она оживилась при виде необычного монумента неподалеку от захоронения. Ее сердце наполнилось знакомой тоской. Раньше она захаживала на поле с холодными камнями под зоркий взгляд воронов. Их крики тогда напоминали Мори обо всем бренном, но сейчас она даже тосковала по человечности, которая скользила в поведении чуждых ей раньше пернатых. Они собирались стайками, подобно толпам людей, кричали что-то на одним им знакомом языке, дрались за свой клочок в огромном пространстве города.       Камень перед ней оброс незнакомыми колючими зарослями. Казалось, еще немного и это место станет очередным клочком дикой инопланетной природы. Эти тихие и неторопливые стебельки и ветки приносили куда больше проблем, чем громкие и подвижные вороны – их много кто упускал из виду и забывал вместе со всем, что звало навестить умерших. Сорняки тянулись поглотить все, до чего доходило солнце, растягивая момент торжества над всем живым.       Мори стало противно. После всех открытий внутри своего организма, растения – последние, к кому бы потянулась она. В этом лесу не было ничего, что держало бы ее на месте. Разве возможно однажды отречься от всего человечного и неторопливо доживать в тени ото всех? Она резким движением вытянула руки, чтобы сорвать наглые сорняки, не чувствующие боли, не замечающие чужой боли. Стоило ей прикоснуться к зарослям, у нее неистово зачесалась рука. Злая, Мори отошла из под стены памятника к солнечному свету.       Она за мрачными мыслями поздно поняла, что беспечные растения могут быть ядовитыми. Минуты хватило, чтобы растения вцепились в нее. Рука за тканью толстовки мгновенно покраснела и покрылась отеком, однако Мори быстрым взглядом не нашла места, где шипы порвали ткань. Она нервничала еще сильней, понимая, что растения оказались хитрей. Но времени думать не было, поэтому она побежала к склону у реки.       Ее ноги легко перелетали густую красную траву. При беге юбка билась и запутывалась в ветвях, а ветер колол глаза. Девушка ощущала неприятное прикосновение этого леса в каждом безжалостном ударе стихии, его злую пасть, которая вот вот вырастит среди кустов или веток деревьев и поглотит ее. Ядовитая, дышащая смертью земля, казалось, остались позади, но она продолжала бежать, перестав различать фигуры растений, землю и небо перед собой, пока не наступила ботинками в холодную воду.       Деревья тянулись дальше, чем видела Мори. Их кроны постепенно светлели, погружаясь в туман. Река так и хотела утянуть далеко вниз, унеся в эти едва видные корни, и Мори внимательно смотрела под ноги, где расположились склизкие шаткие камни, которые тоже начал покрывать свет. Не было намека на то, что рядом находится хотя бы лужа с более чистой водой, поэтому ждать чего-то на мелководье было бесполезно. Мори, забыв лёгкость утра, отчаянно лезла в воду и поливала открытую кожу рук водой. Ощущая холод, она заставляла себя сидеть на камнях.       Ей очень хотелось птицей вспорхнуть и выбраться из этой чащи. Ей как отдых было необходимо сесть далеко от этой глуши и забыть о том, что ей необходимы лекарства, которых этот лес дать ей не мог. Все утро она не чувствовала голод, а сейчас даже мысли о пище исчезли: их заслонила возможная опасность, скрытая в зарослях.       Не вовремя вспоминались дни напролет в мрачном городе и дом. Мори подумала, что хорошо бы было после исчезновения также внезапно вернуться домой, не дать Фредерику догадался об инциденте с порталом.       «Я же не смогу с гордостью рассказывать Фреду о минутах путешествия. Он даже слушать не захочет… Я останусь такой же жалкой в его глазах…»       Мори смахнула огромную каплю слезы, которая заслонила ей игру бликов на воде. В зрении пронесся листочек, гонимый ветром. Она мотнула голову в сторону движения и мелочь выросла в пятно, размером с кошку. Она попыталась стереть этот силуэт с глаз вместе с оставшимися слезами, но иллюзия становилась более отчетливой. Пение птиц прекратилось. Молчание леса вместе с тревогой наполнило ее сердце. Разумные мысли утекли, словно горная река, возле которой она умывалась от зеленых следов на коже.       Так или иначе, испарилась вся магия от нахождения в новом мире. А рассвирепевший поток рядом еще сильнее нервировал, прижимая к мягкой траве. Не соответствовало утро ее ускользщему чувству надежды. Никого рядом, чтобы посмотреть в ее глаза и облегчить ее страх: все поглощены выживанием.       Большой предмет по ту сторону потока зловеще летел против течения. Мори увидела крылья, которые вырастали из его спины. Огромные, почти демонические.       Она перестала мыть глаза и полностью приняла эту встречу с опасным зверем, как неизбежность. Интуиция подсказывала, что смерть не обошла и реку, она брезгливо отряхивалась. Не удивительно, что печень той рыбы была увеличена, как будто рыба тоже заряжалась смертью, шедшей с могил. Мори доверилась затуманенному зрению, такому же, как ее мысли после ночи без сна, и показала рукой кому-то впереди, что настроена дружелюбно. Она хотела, чтобы существо перед ней поняло ее, но издалека не донеслось ни движения. Существо молча встало по ту сторону реки и произнесло:       «Будет это чудовище нас пугать»       Она вспомнила, как Алан говорил то же самое, когда она погрузилась в мрачные мысли. Потом Мори поняла, что звуки поглощала река и донестись до нее могло все, что угодно. Какие-то смутные воспоминания затронула эта какофония, вот ей и мерещился голос попутчика. Говорить с ней в этом мире точно никто не мог.       Внутренний голос перебивал бурлящий крик течения, повторяя одни и те же звуки. «Чудовище, чудовище». Течение разбивало камушки, расплескивало светлые капли. В сиянии брызг существо время от времени утихало, и тогда Мори смотрела ему в глаза, не надеясь, что оно поймет ее настроение. Далеко же плыть до него. Оно и к лучшему: меньше риска быть пойманной.       Мори скривила рот в попытке улыбнуться, но перед чудовищем у нее это плохо вышло. Она совсем растерялась, поняв, что средств к общению между ними не было. Улыбка похоже, была бесполезной.       Чудовище, увидев немые попытки Мори, жадно сощурило глаза. Словно оно видело в Мори намного больше, чем та пыталась сказать. На удивление, для лесного жителя оно было ухожено: его волосы красиво зачесаны на затылке, собраны в аккуратный, озорного салатового оттенка хвост; темно-синий костюм из пиджака и брюк поглажен и однородно сиял на солнце.       Мори увидела длинные волосы, когда силуэт повернулся боком. Она снова пошла к камням и чем-то стукнула по воде. Чем-то неопределенной формы. А еще на его плече показался птичий клюв.       «Значит, это птица говорила со мной, а никакое не чудище. А по ту сторону – самый обычный плантоид. Да уж, птицы те еще артисты…»       Мори вздохнула с облегчением.       Течение остановилось, ударилось обо что-то, и утонченный силуэт далеко впереди ступил ногой в поток. Еще секунды и он побежал сквозь брызги. Нет, полетел, преодолевая стихию, в сторону Мори.       Мори дернулась и дрожащими руками закрыла вид голодной пасти течения. Она боялась снова увидеть, как в тот раз, что течение забирало кого-то.       Неосторожный путник.       Мори уже хотела взять ситуацию в руки и протянуть ему длинную ветку, когда сквозь слепоту к ней потянулись незнакомые руки. Они схватили шарф и слегка подняли ткань. Сердце Мори, в которое опустилась тревога, сбросило этот груз.       Неизвестный плантоид был не только жив после опасного забега сквозь течение, но и пристально рассматривал скрытое под тканью полотно для хирурга. Как Мори не заметила, что все это время носила «разбитое сердце» не только в кармане платья на обложке того буклета, но и в себе в прямом смысле? Она вспомнила, что катетер под ключицей нуждался в чистке. Неизвестная поспешила задернуть шарф обратно на покрытую швами грудь.       Мори почувствовала вопрос, который повис в воздухе.       «Я лежала под анестезией, пока хирурги тянули эту трубку к сердцу через артерию. Темная, как ночь, накидка это все удачно прячет от глаз таких как ты. Неприятно выглядит? Устрашающе?» – думала она про себя и досадовала, что плантоид ее не понимал.       Глаза цвета морской волны в черных склерах, не мигая, бесстыдно разглядывали ее с ног до головы. Мори тоже пользовалась моментом и заглядывалась на бедра незнакомца.       «Красивый же инопланетянин, оказывается! Женственный. Вдруг это вовсе – она. Что я, ей богу, подумала о чудовищах… Сирена это» – хихикнула Мори, прикрывая улыбку.       Из мечтаний ее выдернуло прикосновение холодных рук к волосам. Мори отмахнулась от неизвестной и осмотрела голову. С макушки упало пара налипших листьев, а за ухом прощупывался наушник. Незнакомка что-то нажала на нем, не смотря на неистовые взмахи Мори и попытки избавиться от лишнего предмета.       «Я наблюдала за вами, — послышался голос, который не сразу обрёл очертания. Мори стало страшно, потому что ни одни наушники так не звенели, как этот голос, — Как думаешь, эти плантоиды здесь давно гуляют? Они жертвы жестокого эксперимента?»       «Это не Изумруд. Тогда почему она так смело со мной разговаривает? — вслух вздыхала Мори, встречая твёрдый взгляд перед собой. — Разве у Изумруд в стране не были большие проблемы, от которых исследовательница хотела скрыться?»       Она никогда не видела инопланетян настолько обаятельных и дружелюбных. Словно из книги, что дала им Изумруд, она вышла со сцены и своим непоколебимым взглядом сверлила все чувства внутри Мори. Мысли она тоже переворачивала.       Во первых, почему к ним пришла такая сговорчивая инопланетянка, которая не была Изумруд? Во вторых, что за жестокий эксперимент, о котором спрашивала незнакомка, та имела ввиду?       Перестав брыкаться, Мори догадалась, что неизвестная связалась с ней через специальное устройство. А еще подняв взгляд, она обнаружила на лице незнакомки прочную улыбку, какую способны показать только персонажи в голливудском фильме. Незнакомка ответила на улыбку, подаренную неосторожной Мори, к тому же вполне осознанно, словно та знала, что скрывал каждый открытый маляр за улыбкой Мори.       Она тоже видела их здесь впервые, но не боялась. Конечно, ведь она, по собственным же словам, всю ночь наблюдала за ними. Даже голос, звучавший в голове, звенел неопределенно, словно сорвавшийся с детективных страниц серьезный мужской голос. Каким читают о змее, которая проползала по ночам к своим жертвам и кусала их. Мори попыталась выкинуть из головы интонацию из аудиокниги, ведь перед ней все-таки была инопланетянка с неизвестными намерениями. С другой стороны, угадывать характер неизвестных — это довольно весело.       Далеко не пёстрая лента из одноименного рассказа посетила их скромный лагерь близь побережья. Когда салатовая поняла, что Мори тоже хочет улыбнуться, то схватила ее за запястье. Она не хотела отпускать. Она изучала что-то. Следы?       Неизвестная достала из-за спины прозрачную длинную колбочку и разбила горловину. Затем протерла руку Мори и отпустила ее, похлопав по плечу. Глаза Мори стали как две летающие тарелки. Потом они встретили грустный взгляд неизвестной и снова зазвенел ее голос, не такой вкрадчивый как до этого.       «Ты даже не подозреваешь, сколько много пользы приносит симбиоз, и мог бы принести вам, если бы вы не употребили то существо живьем. Это похожие его останки в меня пыталась запустить та ярковолосая среднего роста жертва эксперимента»       Мори догадалась, о ком говорила плантоидка и усмехнулась. Волосы Мэг были не настолько яркими, а поведение не настолько пугливым. Та скорее бы сквозь сон пригрозила незнакомке и продолжила досыпать, ведь ценила здоровый сон.       Плантоидка не спешила подхватывать смех: она все еще была достаточно строга, точно взрослый, заставший детей за стрельбой по бутылкам. Только хуже — по зверям с неизвестным охранным статусом. Между Мори и незнакомкой завязался беззвучный спор.       — Как тебя зовут, защитница симбионтов?       Неизвестная поправила наушник. Такой же она успела дать Мори. Неприятно давил за ухом, но без него они бы не понимали друг друга. Девушка была либо телекинетиком либо иллюзионистом, в зависимости от того, насколько ее цвет глаз голубой. Но точно не телепатом, как Изумруд.       «Она уверена, что мы жертвы жестокого эксперимента» — Решила Мори про себя.       «А, что, вы не были созданы безумными учеными? — незнакомка отошла от Мори подальше и обожгла ее испуганным взглядом. Мори вспомнила, что ее мысли больше не секрет. — Тогда куда делся естественный аромат тех плантоидов и корни у всех вас вместе, если не исчезли от жестоких экспериментов?»       Мори продолжила говорить вслух, поняв, что так и так ее прекрасно понимает чужеземка, а она свои мысли слышит.       — В какой-то степени я и есть та жертва эксперимента. Но не мои друзья. Они нормальные. С бзиками, но хорошие ребята. Питаются органической пищей, за которой охотились на берегу. Они раньше питались только собственными зверями, но вынуждены соскочить на ваших. Это просто несправедливость!       Незнакомка отошла от Мори еще дальше и, широко открыв глаза навстречу внезапному ветру, отскочила в сторону от нее. Потом она побежала, снова включив неизвестный прибор. Чем бы ни был прибор, Мори поняла, что сейчас она снова перебежит реку. Тогда она не сможет с ней поговорить и они с Аланом, Мэг и Энни останутся предоставлены только себе. Нет, шанс нужно ловить! Пускай даже за волосы, но мисс Фортуна должна остановиться забрать их к себе.       Мори, к счастью, схватила неизвестную только за ворот темной расстегнутой рубашки. Когда она потянула ее на себя, неизвестная, косолапо перебегавшая с камня на камень, балансировала на согнувшихся ногах, а потом свалилась назад. Мори выругалась и помогла ей подняться. Взгляд незнакомки потерял театральность. В нем читалось неизвестное чувство, которое Мори сначала приняла за обиду. Мори было не до стыда. Наушник лежал на земле, там, где незнакомка его кинула, пока убегала. Мори подняла его и вставила в ухо незнакомке.       — Зря ломаешь технику! Или ты, что, инопланетян увидела?       «Да ты, верно, издеваешься надо мной! Насмешница!»       — Вообще-то мое имя, как сказала одна из вас, «Девушка в платье цвета смерти». Тоже так можешь называть.       «О! Платье-то, как она тебе верно сказала, нехорошего цвета!»       — Надеюсь, не поэтому ты так дико смотришь на меня.       «Кто бы это с тобой ни сделал, мне очень жаль, что наши ужаснейшие из ученых приложили руку к целому неизвестному организму. О, единое существо, подумать только, вы ИНОПЛАНЕТЯНЕ!»       — Это ты — инопланетянка. Ты же зеленая, блин.       «А вы розовые, персиковые и цвета какао! Да такой кожи в природе нет…»       — Ладно, каждый видит свои оттенки, — Мори ощутила себя более предвзятой, чем Алан, который говорил, что жареная на костре крысощука похожа на китайскую кухню. Она хотела наладить контакт с незнакомкой, а не смущать ее. — Возможно, мое тело не приспособлено для жизни здесь, возможно оно даже изначально было задумано дефектным… этими вашими головорезами-учеными… Но я живая, я перед тобой и хочу узнать о твоем доме как можно больше.       Мимоза, лежавшая ранее на траве, оборонялась руками и сверлила Мори глазами, пока не спрятала лицо в руки и не обмякла. Короткий писк давал понять, что Мимоза очень удивлена и сейчас сдерживает нервный смех.       Мори не понимала, почему инопланетянка навострила чувства. Она поправила шарф и присела перед незнакомкой. Обхватив ее руками, она держала ее от того, чтобы снова броситься в бега.       Интересно, у здоровых плантоидов тоже бывают перепады настроения, что в один день они сосредоточены на делах, а в следующий ведут себя импульсивно? Алан достаточно смешно иронизировал над ПМС, но они ведь могли быть и у плантоидов. Смотря на Мимозу, Мори думала, что именно в этот период у Мимозы что-то сломалось в голове и она решила зачем-то изучить «жертв жестокого эксперимента». Узнав правду, она чуть было не сбежала. Странная!       Плантоидка не смотрела на Мори, теперь ее мысли были скрыты в одной ей известном направлении. Мысли, возможно, ушли в лес за грибами. За целыми разумными грибами. Когда Мори решила, что ей придется первой задавать вопрос, на который так и не ответила неизвестная, та уже спешила подняться обратно на ноги и стеклянными глазами отразить дружелюбное солнце за кронами деревьев. Она улыбнулась, но не по театральному. И не по-обыденному. Одной ей известно, что она вложила в улыбку.       «Я Мимоза, — Мори кивнула. — Я здесь охраняю дикую природу. Не ветеринар, но очень люблю маленьких наших жителей планеты и вот работаю… Лесничей»       — То есть ты без понятия, где база ученых, которые хотели нас в экспедицию проводить?       — Каких еще ученых…       Круглые глаза Мимозы стали описаны вокруг глазниц, а не вписаны в них.       — Тех, из-за которых я страдаю, допустим. Тех, что поиздевались над моим организмом и бросили на Земле.       «Земля — это…»       — Наша планета! — Мори поняла, что сказала глупость. — Ваша планета, только с другой стороны портала, — Мори ударила себя по лбу. — Я не знаю, как объяснить!       «Ого. Так вы тоже называете альтернативную реальность Землей!"       — Да, альтернативную, точно! А вы почему…?       «Ошибка топографа. Он ошибся на 31 процент и по его подсчетам суша незначительно превзошла воду. У него мысли понеслись в какую-то пустыню. Откуда тогда жизнь у вас взялась, если воды мало… Полный кретин этот топограф!»       — Ха-ха! А у нас был раньше такой язык, и вот оттуда пошло слово… [Terra]. В моем языке Земля происходит от него…       «Не поняла слово. Телепатическое устройство не передало»       — Поразительно! Такая пропасть между нами. Нет, я лишь могу гадать, как вы здесь живете. Филологов и переводчиков не хватит, чтобы преодолеть эту пропасть.       «Почему, мы ведь можем общаться так?»       – Этого мало. Разговор все же более эмоциональный. Чтобы охватить все возможности языка, мы даже создали новые, типа языка [эсперанто]. Забавно, что раньше у нас считалось, что Земля плоская.       «О, Единое Существо, опять слово с непонятной семантикой! – Мимоза закатила глаза а потом заискивающе подмигнула. – Кстати, видела на набережной студентов с геологии, вот они иногда шутят про то, что Земля плоская. Они работают с таким плохим оборудованием, которое едва позволяет Научный Центр, и все же вынуждены изучать образцы почвы…»       — У нас так шутили не студенты из бедных университетов, а дядьки в горностаях, и не шутили, а с серьезными минами сжигали за другое мнение!       «Какой ужас. Но я в восторге, что вами правит не разнузданная интеллигенция из Научных Центров. Чего бояться их в горностаях, правда?»       — Интеллигенция? Но ведь образование – это обычная вещь в мире, тем более с такими технологиями, им уже не выделиться, Мимоза…       Мимоза походила на месте, то поглядывая на Мори, то сверля пространство. Пока она бежала, ее волосы, собранные в густой хвост, растрепались, но ничуть не потеряли свой блеск от этого. Маленькая асимметричная челка, отделенная от волнистых волос, смешно торчала вверх, словно экзотические веточки настоящей мимозы. Вряд ли плантоиды были полностью похожи на земные растения, но такая мелочь поднимала настроение Мори. Эволюция сделала с плантоидами то же самое, что и с людьми, которых заставила ходить и работать руками и головой: подарила им тягу к эстетике.       Мимоза догадалась, почему Мори улыбалась, и разгладила челку, и Мори наконец четко увидела ее проникновенные глаза. Кажется, Мимоза была готова что-то сказать, когда они с Мори обе посмотрели в строну памятника. Мори поняла, что ее мысли про земных растений все-таки были не по теме диалога.       Памятник зарос мхом и сорной травой. Мимоза дёрнулась, стала, казалось, более зелёной, чем до этого, и подошла поближе к камню. Она начала расчищать. Мори махнула руками: не до этого! Но позже поняла, что именно из-за памятника, возможно, Мимоза сейчас гуляла рядом с людьми, и привести место в порядок если не дело этого дня, то элемент гостеприимства как минимум. Мори решила ей помочь.       Пока она чистила памятник, то мельком оборачивалась на резво двигавшуюся Мимозу. В ее глазах она не видела и тени страха, что над ее душой стояло неизвестное ей существо, о котором, вероятно, и учебников у плантоидов не выпускалось. Даже художественных книг. Мори вопросительно повела глазами в сторону и Мимоза кивнула. Девушка в платье решила, что самое время спросить.       — Они погибли одновременно?       Мимоза отошла назад и насупилась. Мори испугалась, что Мимоза обиделась из-за вопроса. Другой возможности узнать их с Аланом деллему у них просто не будет, если они сейчас вместе в тишине пойдут в дом лесничей пережидать катастрофу. Им будет скорее важнее удобство и обдумывание действий. Но Мимоза не стала томить.       «Катастрофа случилась очень давно на реке. В реку попало что-то мерзкое и… Как оказалось, ядовитое. До сих пор есть несколько версий, что это могло быть и почему. Мы втроем ушли отсюда, не сильно разбираясь. Может, строили теории, но делали это на ходу. Только спустя почти тринадцать лет можно видеть здесь надписи, объясняющие события. Но тогда о захоронениях или обсуждении событий не могло быть и речи. Вообще, изначально думали, что это случайность».       Мимоза сильно дернула за корешок от какой-то травы и полностью вырвала ее из густой, влажной земли. Мори с отторжением смотрела на колючие корни всех неземных растений. Что-то неприятное засело в мыслях. И болезненное. Мори засмотрелась на сорняки и даже не сразу поняла, что Мимоза хочет поведать историю. Возможно, историю всей жизни.       «Ох, если я сейчас начну об этом говорить, то у меня потом могут быть проблемы, как объясняли мне когда-то. Мне тогда было лет десять, сама понимаешь… Нифига не могу утверждать наверняка. Но то, что горит это вещество самым премерзким образом, что оседает на дне лощины, и что травит неплохо, говорит о далекоидущих для нас всех последствиях»       — Например?       «Нужно было кого-то обвинить! И эту участь приняла фабрика неподалеку, которая как раз производила удобрения. Да, они виноваты, но кто позволил невнимательность? Все начинают свои грешки в Научном Центре. Давно я не говорила это прямо»       — Чувствую, вы натерпелись от ученых-головорезов. А вода точно безопасна для жизни? Откуда здесь звери? — Мори начала осторожно снимать с себя толстовку, которая впитала капли воды.       «Животное с толстым чешуйчатым телом устойчиво к неблагоприятному воздействию, это причина, почему его выпустили здесь плавать. Разумеется, это сделано для вида, для идиллии. Ведь их ошибки едва ли что-то извинит, — Мимоза перебирала пальцы, — Они не дали узнать нам сразу. Не дали узнать местной гражданской компании, с чьих складов мы потом сохраняли пакетики с удобрениями, что за воду они использовали. Как только мы почувствовали странный запах у воды, нам не дали ни единой информации, что вещество присутствует. Плантоиды в формах пришли, когда появились первые жертвы. Но было поздно. Страх нарастал. Ведь там был один запах, цвета как такового не было. И не понятно было, как нам вести учет этой грязи, если многие и читать то не умели, не то, что замечать мелочи.       — Ого, ты так много знаешь об этом месте! А как же ответственные за безопасность на производстве и контроль качества?       «В море уплыли, куда ж им еще деваться, когда дела накрылись»       — Море… — Мори смутно соображала, какое море могло находиться по соседству с горной рекой, и ей приходили в воспоминаниях уроки географии. Безуспешные. Такое море могло быть в любой точке мира. Мимоза поняла вопрос, застывший на губах Мори. — Прости, если кажусь совсем глупой, но мы, черт возьми, где?       «У хребта близь Пустого моря» — Мимоза опасливо оглянулась.       Прибор на ушах начал барахлить. Мимоза постучала по наушнику и сигнал вернулся.       «Нам не стоит сейчас разглагольствовать. Понимаешь, наш уголок мира, мы и магнаты, производящие удобрения это еще малая часть, которая пострадала в результате халатности. Пострадали умы многих молодых плантоидов, которые смотрели официальные версии. Они слышали ложь отовсюду, где только можно. И сами же ее придумывали, чтобы успокоить друг друга»       — А ты думаешь, ты ее не слышала… в свои… десять лет?       «Нет, разумеется, — взгляд Мимозы потерял искру, стал затуманенным. — У меня была надежная поддержка на тот момент из подростка и… Вполне нормального взрослого, но…» — Мимоза замолчала, теперь из-за того, что нажала какую-то кнопку на наушнике.       Снова на ее губах волновалось неясное чувство.       — Прости, что засыпала вопросами. Тема неприятная. Но было бы славно, если бы ты объяснила про «пустое» море, когда мы придем к твоему обиталищу. Ты же… Пустишь нас?       Мимоза покосилась в сторону Мори и с предвкушением приоткрыла рот. Она улыбнулась все той же непонятной улыбкой. Плохо же этот телепатический аппарат передавал настроение. Но еще хуже делала это аура, которую Мори вокруг Мимозы не видела. Эта аномалия не давала ей покоя. Куда делись оттенки чувств, которые всегда были вокруг людей?

***

      Мори с Мимозой пришли к берегу, где их уже ждали беспокойные люди. Энни, успевшая проснуться, спорила с Аланом.       — Ну и что, что я парень! Что, я должен ее сопровождать до каждого куста? Смотреть, чтобы она не наступила на громкую веточку? — судя по первому восклицанию, намечалась третья мировая. А есть ли долг у плантоидов, управляемых учеными? И какой он, если джентльменов и леди среди них нет?       Мэг сидела и изучала книгу, которую Мори выложила из кармана. Конечно, ведь у нее еще были силы, чтобы изучать!       — Интересная ли книга дальше? — задала вопрос Мори, с завистью глядя на корешок наполовину изученной книги. Мэг воодушевилась и подняла голову. Мори завязала толстовку, которую держала в руках, вокруг пояса, чтобы не мять ее и самой не пропадать на фоне утреннего тумана. Какая разница, если их мир накрылся, казалось бы. Но мелкие удобства не запретишь. А Мимоза приветливо подняла руку и снова улыбнулась на удивление Мэг.       Не слыша книжных вздохов за спиной, Энни вскрикнула.       — Безответственный человек!       Мори дернулась и наступила на сучок, который уронили Мэг и Энни накануне. Тот затрещал громче, чем костёр накануне вечером.       Энни отвлеклась на шум и посмотрела сперва на Мори, потом на Мимозу, которую не сразу заметила в зарослях красных цветов. Мимоза была во всем темном, как темнота за кронами деревьев. Энни с надеждой приблизилась, когда увидела гостью. Мэг крикнула:       – Изумруд!       Мори пришлось быстро собраться, чтобы придумать объяснение.       — Увы. Она такой же проходимец, как и мы с вами здесь. Мы нашли общий язык!       Мимоза пинала ногами кости, которые валялись тут и там по лагерю. Позже она получше рассмотрела их ровную, желтоватую от жира и остатков мяса поверхность. Это была крысощука, нарезанная для костра накануне. Мимоза сморщилась и отвернулась. Потом она схватилась за рукав Мори.       «Тебя укусила другая крысощука, пока ты спала. Это по ее следам я двигалась ночью. Я следила, чтобы в твою кожу не попала инфекция. Она тебя лечила и ты чувствуешь легую сытость, верно?»       — Ой… Она лечила меня?! — Мори снова посмотрела на место укуса и для ее начала складываться картина. То, из-за чего она утром спустилась к реке — возможная инфекция, внезапно сменилась другой проблемой — ее лечило животное, которое насытило ее не хватавшими ей минералами. Вставал вопрос не о том, откуда у существа столько лишнего питания для чужого организма, а о том, какую роль они играли в экосистеме.       Вытянутая мордочка крысощуки показалась среди зарослей. Живой крысощуки. Алан сверкнул глазами и Мимоза стукнула его по коленке.       — Берем его и пошли, — Мори переводила ребятам слова Мимозы, которые могла слышать в наушнике только она. Энни вскинула брови, наблюдая, как Мимоза аккуратно схватила существо за бока и как легко оно поддалось ей, словно ничего не боялось, но слушала Мори. — Нет времени объяснять. Вас могут заметить головорезы, что живут у нас. Понятия не имею откуда ваши ученые, но они зря это затеяли. Нужно бежать.       — А куда бежать? — Энни скрестила руки на груди.       — Домой ко мне, там будет и ваш временный дом. Простите, что вот так тащу вас. Поверьте, я НЕ ГОЛОВОРЕЗ, — Энни закатила глаза, поняв с полувзгляда Мори, что Мимоза более взволнованно звучит в мыслях, — Существо еще понадобится в быту, тащим, пока горячо. Не зря же их… Используют… В медицине!       Энни смотрела на Мори, которая переводила мысли Мимозы, и просила продолжение. Мысль завершилась. Для нее, как и для всех, осталось загадкой, почему Мимоза подняла существо из кустов и потащила за собой. Мори усмехнулась от мысли, что такое милое существо играет важную роль в жизни плантоидов. С другой стороны, оно устойчиво к ядам, а, значит, польза от него существенная.       Мимоза пошла первая, подтянулись остальные, которым было некуда деваться. Даже Мэг, что-то жадно дочитывавшая у потухшего костра, поспешила.       Мори хотела ускориться и поровняться с Мимозой, но Энни ее остановила. Щуплая девушка увидела растерянность на лице строгого врача впервые.       — Скажи Мимозе, что мы не собираемся за ней идти: нам надо попасть домой! Эмми, Изумруд и Кэти нас потеряют!       — Разве ты сама не бросила свою семью? – Мори не скрывала, некое лицемерие все же скользило в поведении семьи Гофман. Она бы и сама сбежала от почти бездушных родственников, которых стерла жизнь города.       — Я лишь хотела вам помочь при несчастном случае…       — Значит, ты знала, что портал ведет нас куда-то не туда. Но почему, ведь ты очень рисковала?!       — Мне жаль, что так все вышло, но никто не был готов к последствиям. Мы даже не думали о них, а верили в свои силы. Кто-то должен отвечать, даже если нет желающих.       Мори снова посмотрела в сторону злополучных зарослей, среди которых они приземлились. Она узнала их по открытой пасти, за которой скрывалось уже известное ей захоронение. Мало кто готов отвечать, с этим можно было согласиться. Эмми не думала, что их затея повлияет на молодых людей с неокрепшей психикой или подвергнет их опасности – Энни буквально взяла в руки эту гиблую затею. Но Мори с Мэг тоже виноваты: так спешили оказаться в лучах славы, а в итоге рискуют до конца жизни не увидеть ни ее, ни дома, к тому же потянули за собой Алана.       «Пожалуйста, не бойтесь, — Мимоза прервала поток мрачных мыслей Мори, что готов был вырваться и добить обстановку. — Сейчас мы вместе прыгнем в Окно и окажемся в лесопарке. Там вас никто не увидит, кроме искусственных контролеров. Пообещайте мне, что когда мы придём в дом, то вы не будете ничего бояться и будете очень четко отвечать на мои вопросы и делать, как я вам говорю.»       Энни, после того, как дослушала сбивчивый голос Мори, который переводил ей все эти мысли, закатила глаза:       — Спроси, чего она от нас хочет, – обратилась скептик к Мори.       Девушка с неуверенным взглядом просто подняла свои глаза на Мимозу и этого хватило. Инопланетянка напряглась.       «Не скажу, пока все вокруг не утихомирится. Или вы думали, я сразу вам все покажу и познакомлю с городом?»       — Весьма уныло, если мы будем днями сидеть дома, — на этот раз поделился досадой Алан.       — Я думаю, главной проблемой будет питаться, не выходя из дома за едой. Мори, вы питаетесь чем? Удобрениями? Вот вам будет легче, чем нам, — в словах Мэг Мори ощутила издевку.       «Нет, нам всем будет одинаково нормально! » — Мимоза снова улыбнулась и придержала существо, которое испугалось и устремилось прочь из ее объятий.       Алан засмеялся, но не добрым смехом. Энни и Мэг подумали что-то, но промолчали. Мори вообразила, какой погоней будет, если кто-то в лесопарке все-таки бродил кроме них. Интересно, почему бы им не бродить, если оттуда двигался такой редкий транспорт, как портал?       Мимоза провела чем-то круглым у двери и нарисовала на включившемся экране свои символы.       — А я видел твой пин-код! Готовься к взлому! — продолжал смеяться Алан.       «Этот человек всегда такой шутливый?» — Мимоза оглянулась и поспешила схватить его первой жертвой. Алан с криками полетел внутрь слабого портала, и Мимоза зачем-то прыгнула вслед на ним. Воздух едва содрогнулся и поглотил их обоих.       Похоже, лететь они будут уже по отдельности. Так даже лучше. Мори вспомнила, как в прошлый раз их внутренности открылись для обозрения и постеснялась стать полотном для картин успевшего все вчера понять Алана. Ей хотелось, чтобы Алан и дальше строил домыслы.       Мори готовилась прыгнуть вслед, но Мэг ее придержала.       — Она несет нас зайцем. Сейчас вернется и оплатит за тебя тоже.       Мимоза все таки подошла к Мори в последнюю очередь.       Инопланетянка вытянула свои нежные пальцы и обхватила ладонь Мори, улыбаясь ей более искренне, чем в первый раз. Не по-театральному. Наверное, она все-таки вышла из роли и успела довериться неизвестности.       — И ничего не бойся, я всегда буду рядом, чтобы понаблюдать и удостовериться в том, что вы в порядке. Только…       — Только что?       Вдалеке зашуршали кроны деревьев, которые скрывали от леса солнце. Или лес от солнца? Как-то все это напоминало тропические леса Амазонки, но более щадящие. Климатический пояс был смутно знаком, но слова не лезли в голову. Курс географии забыт напрочь: видимо, от страха. Зато она точно знала, что если здесь и был жаркий климат, то его ветра шли с моря, а не с океана. Деревья не настолько отбивались от щадящего ветра, как от тропического муссона и не настолько высоко простирались, как непримиримые конкуренты Южной Америки. А Мимоза не врала.       Мори снова посмотрела на Мимозу.       «У меня есть экзотический питомец. Он очень прихотливый»       Они шагнули одновременно: Мори, Мимоза и крысощука, поэтому Мори даже не успела осмыслить сказанное.       В портале Мимоза сказала:       — Остерегайтесь телепатов, держите на такой случай этот прибор, который мы называем Убийцей Мыслей. — И она протянула Мори прибор, больше похожий на пульт от радиоуправляемой машинки, чем на «убийцу», — Я не буду объяснять, как он работает, вы просто должны поверить мне на слово и использовать!       У Мори по коже пробежали холодные иголки.       — Я не хочу вредить плантоидам! — Мори подумала о телепатах, про чьи права беспокоилась героиня из книги Эмми и про то, как Алан скривился от боли, когда Изумруд все-таки включила «мозгобойку».       — Это не я придумала, поверь. Вы поймете, что все делаете правильно, когда придёт время, — Мимоза, чье тело скрутило не по принципу золотого сечения, оглянулась в сторону белого прохода впереди и стала строже, — Нам некогда спорить!       Пока они летели, то Мори была занята мыслями о мозгобойке. Она совсем не смотрела на органы, которые открылись ей в четвертом измерении, поэтому анатомия плантоидов осталась для более внимательного изучения в будущем. Больше всего ее беспокоило, что Мимоза вообще достала такое оружие, являясь обыкновенной лесничей. К тому же, обожая все живое. Может, она сама хотя бы напугана?