From your hands.

Странно было видеть из вместе. Они были разными. Начиная от полностью облаченного в темные цвета Дайнслейфа и белого плаща Альбедо, заканчивая разными взглядами на деяния Селестии. Было странно видеть, как алхимика, более чем ослаблено после очередного выпитого экспериментального зелья, хранитель ветви зажимает где-нибудь в углу скромной пещеры на Драконьем Хребте, прижимая к себе и зарываясь носом в белокурые волосы. Было странно слышать тихие постанывания, доносящиеся из лагеря. Было странно видеть облокотившегося, почти лежавшего, на алхимический стол Альбедо и стоящего сзади Дайна, сжимающего пальцами в черных перчатках бедра алхимика, прижимая из ближе к своему паху. На улице была ночь. Где-то вдалеке раздалось уханье филина. Раздающиеся пение магов цицинов и трепет завывающего ветра отдавалось мягким эхом средь заснеженных гор. Под черными невысокими сапогами хрустел снег, неприятно громко проносясь над ушами. Бледнолицый мужчина хмурится, видя разрушенный лавиной мост перед собой. Он отступает пару шагов назад, после, немного пробегая, перепрыгивает мост, кое-как удержав равновесие на заледенелых бревнах. Хранитель встаёт с колен и отряхивает их от снега, мотнув головой в сторону друх факелов. Видя за алхимическим верстаком сгорбленную фигуру молодого человека, Дайнслейф немного устало улыбается краями губ. Он подходит к парню сзади, обнимая того со спины и наваливаясь с тихим вздохом на ухо. Альбедо под хранителем дёргается, норовит достать меч, но быстро останавливает себя, отвлекаясь от ранее интересовавшей его работы. Алхимик разворачивается в сторону мужчины, одетого в темное одеяние, кладет белокурую голову на крепкое плечо, лезет руками под плащ, обхватывая ими тело впереди себя. Они молчат. Слова здесь ни к чему. Но, нарушая эту идиллию, Альбедо скомкано произносит: — С нашей последний встречи прошло больше года. Я скучал. — парень усмехается и с плеча глядит на профиль собеседника. Он немного щурит лазурные глаза, но не улыбается, пытаясь состроить недовольный голос. — Знаю. Я тоже скучал по тебе, Крайденпринц. — после сказанного Дайн горько усмехается. — Извини. Хранитель ветви прижимает Альбедо ближе к себе, будто стараясь слиться с алхимиком в единое целое. За выходом из пещеры проносится белая лиса, ложась поодле одного из костров. Она тихо пищит и сворачивается в клубок, прижимая пушистый хвост к своему телу. Крайденпринц невольно засматривается на нее, после вновь обращая внимание на Дайнслейфа. — Здесь так холодно. — будто для самого себя произносит мужчина. — Знаю. Здесь редко кто бывает. — Альбедо шмыгает носом и прикрывает глаза, полностью расслабляясь в руках Дайна. *** Дайнслейф, сжимая между пальцами плащ Альбедо, вздрагивает всем телом. Рука в черной перчатке со четырехконечной звездой опускается на взъерошенные сильным ветром волосы, гладя по ним и перебирая сквозь фаланги. Второй рукой, алхимик прижимает к себе большое дрожащее и всхлипывающее тело, приглаживая по спине, после мягко целуя в макушку. Хранитель ветви не отнимает головы и синей рабочей рубашки ученого, марая ту слезами. Он плакал от бессилия. Столько лет скитаний, кажется, наконец закончились. Теперь, он мог вздохнуть спокойно, принять в лёгкие морозный воздух Драконьего Хребта, обнять невысокое тело рядом и поцеловать его. Но от этого не становилось легче. Казалось, Альбедо уйдет. Оставит Дайнслейфа вновь одного, оставит того вновь собирать себя по кускам от одиночества, оставит того с ни с чем. Он умрет. Он погибнет. Мысли с параноидальным успехом сжимали мозг рыцаря в мертвые тиски, не давая почувствовать себя вновь счастливо. Придется опять строить стены. — Альбедо. — голос Дайнслейфа дрогает на середине лежащего на языке имени. — Ты. Ты так меня раздражаешь иногда. И ты не представляешь, как я люблю тебя в такие моменты. Можно сказать, что хранитель ветви сказал это будничным тоном. Но, обычно, его слова не прерывались на сбитые всхлипы и хриплые вздохи. — Я бы никогда не подумал, что смогу полюбить тебя. Я не думал, что смогу любить. Но, знаешь, ты открываешь во мне второе дыхание, ха-ха. Иронично, не правда ли? — не давая договорить алхимику последнее слово, Дайн нагло прерывает того смазанным поцелуем в губы и словами: — Молчи. Просто молчи. Пожалуйста. — рыцарь стало смеётся, поднимая голову на белокурого юношу. На бледном лице, обрамленными длинными белыми локонами, выступает улыбка, после чего руки, уже освобождённые от перчаток (и когда он успел их снять?) проходятся под глазами хранителя ветви. Пальцы скользят по щекам, останавливаются на уровне ушей и тянут к себе навстречу. Обветренные губы Альбедо встречаются с почти такими же устами Дайнслейфа, даря невинный поцелуй. Он быстро прекращается, а алхимик сильнее сжимает в своих руках Дайнслейфа, после, неожиданно подхватывает того пол колени, поднимая на руки и усмехаясь. — Открывай портал ко мне в общежитие. Там хотя бы кровать есть. — Алхимик Ордо Фавониус мягко улыбается, замечая очаровательно проступившую красноту на кончиках ушах Дайнслейфа. — Крайденпринц. — со вздохом произносит рыцарь, всё-таки сдаваясь. Перед двумя людьми, между частицами воздуха, просачивается, кажется, сама вселенная. Уже через мгновение, разрыв в воздухе увеличивается, достигая нужных размеров. Чернота внутри портала расступается, открывая вид на захламленную различными бумагами и отчётами комнату общежития рыцарей. *** Приглаживая грубой ладонью без темных перчаток светлые длинные, до плеч, волосы, Дайнслейф неловко улыбается. Спящим, Альбедо выглядит ещё более очаровательно, особенно, если смотреть из будущего на не самые давние события. На улице уже светало. Яркое, весеннее солнце пробивалось сквозь полупрозрачную тюль. В приоткрытые, кажется, всегда, ставни просачивается яркое, радостное пение птиц, резко появившееся с первыми днями марта. На спокойном лице Дайна покоится нежная полуулыбка, а его рука, будто сама собой, нежно перебирает волосы спящего юноши напротив. Хранитель ветви тихо пододвигается ближе к нему, накрывая их обоих легкой белой простыней, обхватывает тело алхимика и прижимает к себе настолько близко, насколько это было возможно. Они лежали так долго. И так же долго Дайнслейф не смыкал глаз. Казалось, перед ним был вовсе и не спящий человек — статуя, склеп, не иначе. Раньше заметное для очей рыцаря мелкое вздымание груди при дыхании теперь, кажется, вовсе исчезло. Дайнслейф отводит взгляд от Альбедо, скользит им по каморке алхимика. Желтоватые исписанные вдоль и поперек бумаги, покрывающие пол, видно, почти целиком, преобразились перед затуманенным взором в цветы. С необычных растений на дощатый пол капал золотой нектар, впитываясь в светлое дерево. Дайн промаргивается, а только появившаяся галлюцинация исчезает, не оставляя после себя и следа. Только теперь на клочках бумаги просматриваются нарисованные цветы. Они покрывали, казалось, все поля бумаг. — Они напоминают о тебе. — Крайденпринц уже проснулся, что осталось незамеченным для хранителя ветви. — Раз я не любил тебя раньше, я любил эти цветы. Они часто снились мне. И ты лежал в них, так расслабленно, будто спал. Но твое лицо было покрыто кровью, в каждом таком сне. Когда я полюбил тебя, ты стал просыпаться и целовать меня. Тогда я полюбил и такие сны, Дайнслейф. Дайн глупо смотрит на юношу напротив, ловя нежную улыбку того своими губами. Рыцарь лезет под шорты и рубашку алхимика, оглаживая кожу, нет, не ее, слой шелка, грубыми от меча ладонями. Альбедо неловко льнет ближе к прикосновениям, шумно вздыхая и оборачивая руки вокруг шеи хз хранителя, тычется порозовевшим носом в изгиб бледной шеи. Юноша оттягивает воротник одежды рыцаря пальцем, прикусывает открывшуюся кожу клыками и оставляет невидимый след от губ на красной коже. Дайн под ним ощутимо вздрагивает, сжимая в руке оголенную кожу ягодицы, поднимает ту и кладет на себя. Хранитель ветви перекатывается на спину, оказываясь под алхимиком и неловко замирая на пару секунд. Они смотрят друг другу в глаза, не мигают и, будто, стараются не дышать. Крайденпринц наклоняется к лицу светловолосого мужчины под собой, ведёт розовым язычком от скулы до виска, невольно долго застывая на щеке. Довольно странное зрелище. Ладони Дайнслейфа были все ещё на бедрах Альбедо, и все ещё находились в сжатом, напряжённом состоянии. Алхимик неловко усмехается, пытается слезть, но его несчастную попытку быстро прерывают, вновь натягивая к себе на пах.