Папа, верь мне!

Арсений стоял в коридоре и застёгивал мальчику куртку. — Деда, а можно сегодня на самокате? — Макс, там лужи. Мокрый весь будешь. Подбородок поднимай. Мальчик поднял голову и поджал губы, а затем сказал. — А папа разрешил. — Угу, Антон потом сам стирать будет, - бубня себе под нос, сказал Арсений и завязал внуку шнурки, - бери самокат и на выход! Зайдя в парк, Арсений поставил самокат на дорожку и улыбнулся внуку. Тот встал на него одной ногой и понесся вперед. Минут через двадцать их догнал Антон. — Привет, пап, - пожал руку Арсению и улыбнулся, - Макс катается? — Привет. Да. По лужам, - и указал головой на внука, который рассекал тротуар наполненный водой. Брызги летели в разные стороны и мальчик громко смеялся от этого. — Ну и что? - посмотрел на сына Антон, - постираем всё. Он же счастлив! — Это главное. Мальчик подъехал к Антону и звонким голосом похвастался. — Папа, Пап. Смотри, что умею, - он спрыгнул с самоката двумя ногами одновременно и запрыгнул обратно, считая, что это супер-трюк. — Ничего себе! - сыграл удивление Антон, - Макс, нам пора. Мама обедать ждёт, - он протянул руку сыну. Тот нехотя взял её. Он загрустил, что прогулка так быстро закончилась, но улыбнулся Арсению. — Что надо дедушке сказать? - напомнил Антон. — Пока, деда, - мальчик бросил самокат на асфальт и обнял Арсения за ноги, ведь рост пятилетнего ребёнка был невелик. Арсений тепло погладил внука и поцеловал в кучерявую светлую макушку.

***

На телефон Арсения позвонили. Он увидел знакомый контакт и взял трубку. — Да, Антон, привет! — Привет, пап, - грустным голосом сказал тот. — Ты чего такой? — Я сына потерял, - голос его дрожал. — Где? В парке? Ты по… — Пап! Макс умер! Я потерял его навсегда, - стараясь сдерживаться из последних сил, говорил Антон. Арсений какое-то время молчал. А потом тихо произнёс. — Ты где сейчас? — В баре. — Тих-тих! Я на машине. Сейчас заберу тебя. Ты на Южном? — Угу. — Я сейчас приеду. Пожалуйста, сын не пей! Подожди чуть-чуть. Дома с тобой всё обсудим за рюмочкой. Всё! Продержись, сынок, пол часа и я буду у тебя! Он повесил трубку и развернулся через сплошную. Наверное по камерам придет штраф, но его это сейчас совсем не волновало. У него умер внук. А сын в шаге от того, чтобы напиться в стельку. Он не может этого допустить. Лучше дома, рядом с отцом, который поддержит и успокоит. Арсений гнал машину по проспекту и вот, подъезжая к бару, он стал высматривать парковочное место. Тут кое-где не поставишь - эвакуируют. Увидев одно, немного подальше от бара, он припарковал авто и спешно вышел. Мужчина зашёл в заведение, и к нему тут же подошла девушка с меню. — Здравствуйте! Вы один? — Здравствуйте, - спокойно сказал Арсений, ища глазами в зале сына, - меня ожидает молодой человек… — Ммм… я наверное поняла, пройдемте! Девушка пошла в сторону зала для некурящих. Арсений последовал за ней. Вскоре она подвела его к столику в самом углу и протянула ему меню. — Спасибо, - он положил его на стол, даже не собираясь открывать. За столом сидел Антон, положив голову на руки и уткнув нос в столешницу. Рядом стояло четыре пустые рюмки. Закуски не было, даже пустой тарелки из-под них. Арсений тяжело вздохнул и поднял руку, чтобы позвать официанта. — Да? - подбежал тот. — Счёт, пожалуйста, - спокойно попросил он. — По карте? Наличными? — По карте. Официант удалился. Арсений присел рядом с Антоном и положил руку ему на спину. Другой взял пустую рюмку и понюхал содержимое. Водка. — Сын! Сынок! - он слегка потряс его. Тот поднял голову и стеклянными глазами посмотрел на отца. Смесь алкоголя и слёз придавали ему потерянный вид. — Пап, - медленно проговорил тот, - я не могу. Мне плохо, - и прижался к отцовскому плечу. — Всё! Тихо, - он обнял его и поцеловал в аккуратно стриженые волосы, - сейчас домой поедем и поговорим. Официант принёс счет и терминал. Он краем глаза косился на Антона. Взрослый солидный мужчина, лежит на плече у другого, ещё более взрослого. У которого уже изрядно поседели виски. Арсения, а уж тем более Антона, это не волновало. Мужчина приложил карту к терминалу, дождался звука оплаты и убрал кошелёк. Официант положил чек на стол и удалился. — Пойдем! Сын, вставай! - пытался поднять его Арсений. Тот вялым, неподдающимся четким движениям телом, выполз из-за стола. Арсений обнял сына за предплечье, прижал к себе и повёл к машине. Они ехали молча. Антон смотрел в боковое окно, прислонив к нему голову, и тихо плакал. Поднявшись в квартиру, Арсений завёл его на кухню, усадил на стул и поставил на стол две рюмки. Нарезал два куска черного хлеба. Из морозилки достал бутылку водки и разлил по ёмкостям. Антону налил на самое дно. — Я буду коньяк, - заплетающимся языком сказал мужчина, наблюдая за отцом. — А может пивка? Чего мелочиться то? - он отставил бутылку и взял рюмку, - не чокаясь. За Макса. Мужчина залпом выпил содержимое, прижал кулак ко рту, а затем откусил хлеба. — Закусывай! - сказал он Антону. Тот вяло взял кусок, занюхнул его и положил на место. Арсений подошел к сыну и прижал его голову к себе. Антон не выдержал и громко заплакал. В голос. Он рыдал. У Арсения защипало в носу и из глаз тоже полились слезы. Он старался держаться. Антону нужна его поддержка и опора, хотя у самого была боль вдвойне. Сердце пронизывало две иглы: одна за внука, которого не стало. Другая за сына, который убит горем. Арсений стоял, прижав голову Антона к себе и шепотом говорил. — Плачь, мой хороший. Все правильно, плачь. Я понимаю, как тебе тяжело, - он поцеловал его в макушку и присел рядом на стул. — Пап! - сквозь слезы обратился Антон, - как дальше жить? Кааааак? — Как-то. Надо! Надо собраться и жить. У тебя есть возможность ещё иметь детей. Вы с Лизой… — Нет! - резко обрубил он, - нет! Нас с Лизой нет! Арсений тяжело выдохнул и провел рукой по волосам, а затем тихо спросил. — Давно? — Как узнали о диагнозе. — Антон?! - Арсений был возмущен, - я думал, что ты мне доверяешь. — Пап… пап… - он неожиданно упал на колени и прижал голову к коленям отца. Арсений взял его под локти и начал поднимать. — Поднимайся! Ни перед кем не падай ниц! - строго сказал он. Антон плакал и не мог встать. Он был обессилен. Тогда Арсений присел на пол и заключил сына в объятия, словно маленького птенчика. — Пап, прости меня… прости. — Конечно. Я всё равно тебя люблю. — Пап, я не хотел говорить, потому что боялся за тебя. За твое здоровье. — Родной мой! Нельзя всё держать в себе. Вместе легче переживать невзгоды. Я же говорил, чтобы ты делился со мной. Я всё пойму и приму. — Прости. — Простил, всё. Вставай! Ты поэтому отправил меня на месяц в отпуск? Чтобы я не смог с тобой связаться и узнать о Максе? — Да. Диагноз поставили ещё раньше. Мы сдавали анализы, катались по больницам, но потом дело дошло до операции. Решил, что так для тебя будет лучше. Я знаю, что ты очень переживал бы, а у тебя сердце. Двоих я бы не вывез. — Я бы сам себя вывез. Помог бы… для чего я нужен?! - он погладил сына по голове. — Давай ещё по одной? - он всё ещё сидел на полу. — Тебе достаточно! - садясь обратно на стул, жестко ответил отец, - сегодня у меня останешься. Завтра поговорим. — Нет. — Я в таком состоянии тебя не отпущу, - спокойной сказал Арсений. Антон облокотил голову на стену, руки положил на колени и закрыл глаза. Затем тихо сказал. — Я хочу поговорить сейчас. Арсений убрал бутылку обратно в морозилку, рюмки поставил в раковину и достал из шкафчика валокордин. Он начал считать капли, которые падали в прозрачный стакан с водой. Антон повернул голову, чтобы посмотреть, почему отец задержался возле раковины и увидел, как тот старательно отчитывает лекарство. В эту же секунду он протрезвел и подскочил с пола. — Пап, тебе плохо? Сядь, пожалуйста! - он взял его под локоть, чтобы усадить. Арсений досчитал капли и посмотрел на сына. Затем выпил содержимое стакана и сказал. — Я готов тебя выслушать. — Пап. Пожалуйста, сядь. Давление померить? Может скорую? — Антон, успокойся. Я в порядке. Тебе надо высказаться. Я готов. Антон тяжело вздохнул и опустился на свой стул. — У него приобретённый порок сердца. Лиза, узнав об операции, не захотела с ним возиться и предложила развод. — А ты? - шепотом спросил Арсений. — Я не дал. Ребенок нуждается в нашей помощи, а она уходит. — А она? — Она просто ушла, ничего не объясняя. Я остался с Максом один. Мы лежали в больнице почти месяц. Потом операция. И вот, - глаза снова наполнились слезами. Арсений накрыл его руку своей. — Ей тоже было тяжело. Она слабый человек и видеть, как сыну плохо - не может. — Это и её ребенок тоже! Как можно его бросить? Просто взять и уйти?! — Этого я тоже не понимаю, - он встал и посмотрел в окно. — Пап… — М? - не поворачиваясь ответил мужчина. — Я пойду, лягу? Арсений подошел к сыну. — Конечно. — Спасибо тебе за всё. Я люблю тебя! - он прижался к отцовскому плечу. Арсений обнял его и прошептал. — Я тебя тоже. Держись, сынок. Я рядом. Парень чувствовал биение сердца отца и взволнованно посмотрел ему в глаза. — Точно скорую не надо? Давай хоть давление измерю? — Иди, ложись, - он похлопал его по плечу. Антон ушел к себе в комнату, где когда-то, подростком, жил не задумываясь о своей семье. Именно на этом диване, отец впервые лечил его, пытаясь сбить температуру компрессом. Антон вспоминал свою юность. Как беззаботно ему было с отцом. А сейчас, он потерял своего сына и смысла в жизни больше не видел. Арсений взял телефон и нашел контакт: «Лиза. Жена Антона» и написал сообщение. — Здравствуй! Лиз, через час буду ждать тебя в парке, возле вашего дома. — Здравствуйте! Хорошо. Буду. Он убрал телефон в джинсы и зашел в комнату Антона. Тот спал на диване, свесив руку на пол. Арсений заботливо поправил её, накрыл сына пледом и выключил свет. Комната погрузилась в легких мрак. Лучи солнца немного пробивались в окно сквозь тюль и озаряли комнату приятным вечерним светом. Арсений вышел из подъезда и на секунду остановился возле своей машины. Вспомнив про рюмку водки, направился в сторону метро. Через час, он уже был возле входа в парк. Лиза подошла минут через пять. Девушка была одета достаточно тепло, для июньского вечера. Кардиган, который слегка бесформенно сидел на её плечах и тренировочные штаны. Одежда не совсем сочеталась, но сейчас это не имело значения. — Здравствуй! - Арсений слегка наклонился и поцеловал сноху в щеку. — Здравствуйте, - она ответила на поцелуй. — Наверное, ты догадываешься, зачем я назначил встречу? - он демонстративно оттопырил локоть. Лиза обхватила его и они неспешно направились по дорожкам парка. — Да. Вы хотите поговорить о нас с Антоном. Почему я ушла?! — Да. Ты про Макса знаешь? — Он болен, - тихо сказала девушка. Арсений тяжело вздохнул, поняв, что она не в курсе о смерти сына. — Лиза… кхм… - он не смог сказать и продолжил тему брака, - почему ты ушла от Антона? — Это он вас послал? — Нет. Он… он спит у меня дома в нетрезвом состоянии. Лиза взволнованно посмотрела Арсению в глаза, а затем быстро перевела взгляд в сторону. Мужчина заметил, что дело совсем не в любви к его сыну, а в Максе. — Лиза? - напомнил он о своем вопросе. — Я, когда узнала про диагноз, очень испугалась. Первую неделю мне было плохо и я приняла решение развестись. — Зачем? — Мне было больно смотреть, как мучается мой сын. — Разводом ты от сына не откажешься. Даже сменив документы, он биологически твой с Антоном ребенок. — Я понимаю. Я думала вернуться и помогать. Ведь я люблю их обоих. Понимаю, что Максиму плохо без меня. — Лиза… Макс… он не смог перенести операции. Девушка остановилась. Глаза наполнились слезами и она посмотрела на Арсения. Её начало вести. Мужчина подхватил её под локти и усадил на ближайшую лавочку. — Лиза. Я должен был тебе это сказать. Прости, - он слегка погладил её по голове. Из её глаз потекли слезы. Она закрыла лицо руками и упала на плечо тестя. Тот обнял её голову. — Арсений Сергеевич! — Что, Лиз? — Я дура! Я не должна была их бросать! — Значит, у тебя была какая-то причина для этого? Она закивала и посмотрел ему в глаза, а потом, почти одними губами сказала. — Я беременна. Арсений замер. А потом так тихо спросил. — От Антона? Лиза молча закрыла глаза в знак подтверждения. Мужчина обнял её и спросил. — Какой срок? — Восемь недель. — Я понял. Антон знает? — Нет. Не надо ему говорить. — Почему? - он отпустил её и посмотрел в заплаканные глаза. — Я боюсь, что он не воспримет. Особенно после смерти сына. Он в нём души не чаял. Очень любил. Говорил мне, что хотел стать для Макса таким же хорошим отцом, как и вы для него, - мужчина слегка улыбнулся, - боюсь, что второго ребенка он не захочет. Если будет девочка, то точно не захочет. — Вы разговаривали с ним на тему второго? — Я как-то спросила, когда Максу было два. Антон ответил, что хочет только сына и одного. Он был недоволен этим вопросом. Как-то разозлился, что ли?! Начал кричать. — Он бил тебя? - напрягся Арсений. — Нет, вы что?! Нет! Никогда. Просто ему не понравился разговор и он резко мне ответил. Я поняла, что больше не стоит заводить эту тему. — Ясно, - недовольно сказал мужчина, - ты наблюдаешься? — Да! Завтра в десять консультация. — Давай, вставай, - он помог ей встать и положил её руку к себе под локоть, - до дома проведу. — Арсений Сергеевич, - у девушки задрожал голос, - я… мне… — Тихо-тихо! Успокойся! Всё хорошо. Тебя нельзя волноваться. Уверен, что Макс не держит на тебя зла. Думай сейчас о ребенке. Они дошли до подъезда и мужчина обнял девушку на прощание. — Если что - звони, я приеду. В больницу отвезу, помогу. Хорошо? Мама знает? — Нет, мама у себя там. Если узнает, то захочет прилететь. А у нее… — Да, я помню. Я здесь. Если что - звони, обращайся! — Спасибо, - она обняла его и скрылась за подъездной дверью. Мужчина спустился в метро и с тяжелой головой ехал в вагоне. Вокруг кипела жизнь. Люди спешили домой, дети возвращались с огромными рюкзаками из школы, с тренировки и кружков. Он смотрел на то, какие все вокруг счастливые. Арсений вышел на нужной станции и поднялся к себе в квартиру. Открыв дверь, он увидел сына, который в одних трусах выходил из ванной. — Пап, ты где был? — Гулял! - строго сказал он. — Пап? — Протрезвел? В душ сходил? Пришел в себя? - слова звучали жестко, а брови почти сомкнулись в одну злобную линию. — Что случилось, пап? - недоумевал Антон. Отец обхватил его за затылок и придвинул лицо ближе к своему. Затем сквозь зубы сказал. — Когда жена с тобой разговаривает о детях, будь добр адекватно воспринимать информацию и отвечать нормально! Свои психозы в жопу засунь! - он отпустил голову сына и направился к себе в комнату. Антон стоял в полном недоумении. — Ты встречался с Лизой? - уточнил он. — Да! — Зачем? Она меня бросила. — Значит слушай меня сюда! - он резко вернулся и поднял указательный палец на уровень его лица, - она, как мать, должна быть в курсе жизни своего ребенка. А ты! Даже не удосужился выяснить причину её ухода. Я понимаю, что Макс нуждался в заботе. Мог бы попросить меня. Я когда-нибудь отказывал тебе? Нет! Я всегда рад был с ним посидеть, забрать на выходные. Рассказать о болезни не судьба? Я бы сидел с ребенком, а ты решал бы проблемы с Лизой. — Да какие проблемы, пап? - взорвался Антон, - она ушла, потому что испугалась. Потому что Макс стал ей не нужен! Больной ребенок нуждается в дополнительном уходе. Вот и все! Мужчина вскипел. Он нажал сыну на плечо и жёстко усадил его на свою кровать. А потом, переведя дух, сказал. — Я учил тебя чему, родной мой? Разговаривать надо! — Я пытался! — Плохо пытался, значит. Ты мужик или кто? Антон потупил взгляд в пол. Мужчине уже почти тридцать, а отец его отчитывает так, словно ему снова пятнадцать. — Значит так. Завтра утром берешь мою машину и везешь ее на женскую консультацию. Антон поднял удивленный взгляд на отца. Он какое-то время быстро перебирал зрачками в глазах Арсения, а затем тихо спросил. — Куда? — Всё правильно ты услышал, - успокоился отец и присел рядом, - она на восьмой неделе. От тебя, Антон. Тебе надо собраться и жить дальше. Ради неё и ребёнка. Мужчина сидел, пребывая в некотором шоке, а затем провел рукой по волосам. — Я не готов. — А к Максу был готов? Третий курс института. — Я не об этом. У меня умер сын, а тут… — А тут ещё один ребёнок. Твой ребёнок! Ты ведь их не бросишь? Антон молчал. Он смотрел куда-то в пол и думал. Арсений напрягся. Он надеялся, что сын поступит правильно. — Я не готов. — Антон?! - он начинал закипать и сел перед сыном на корточки, чтобы быть на одном уровне лицом к лицу, - образумься! Вспомни… какого тебе было без отца. Мужчина посмотрел на Арсения и соприкоснулся с ним лбом. — Пап… — М? — Я боюсь, что ребёнок не выживет и снова умрет. Я не хочу ещё раз терять сына. — Почему сына? — А кого ещё? - немного оторвался от его лица Антон. — Действительно, - слегка улыбнулся Арсений. — У меня будет дочь? - тихо спросил Антон. — Я не знаю. Ещё рано, пока только восьмая неделя. Ты не хочешь дочку? - он снова присел на кровать рядом с сыном. — Не знаю. С ней сложнее… я не готов. — Мой хороший, а если ты не готов, че не предохранялся то? — Я думал… — Индюк тоже думал. Возьми ответственность за свои действия! Или что? Стрельнул, жена забеременела и всё? Не твои проблемы? Ей вынашивать, ей рожать, ей схватки терпеть! — Пап! Всё! Я буду помогать деньгами, ребёнок ни в чем не будет нуждаться. Запрещать тебе видеть внука или внучку я не буду, - он резко встал и ушёл в свою комнату. Арсений откинулся назад и упал на кровать. Он надеялся, что все эти слова были сказаны на фоне шока и стресса. И всё это было не всерьёз. Утром, мужчина встал и направился в ванную. Но на кухонном столе увидел записку. «Доброе утро, пап. Прости за вчерашнее. Лизу отвезу на своей машине. Жить с ними не буду, сниму квартиру. Ребёнок будет обеспечен. Люблю тебя». Арсений скомкал записку одной рукой и выбросил её в мусорное ведро под раковиной. Он тяжело вздохнул и направился в ванную. Сидя за рабочим столом, он никак не мог сосредоточиться. Проблемы с сыном не давали ему покоя. Арсений не мог поверить в то, что Антон бросает семью. Значит не дал должного воспитания. Мужчина написал сыну сообщение: «Антон, я жду тебя сегодня дома у себя. Давай спокойно всё обсудим?» Но ответа он не получил. Под конец рабочего дня, на телефон ему позвонили. — Да, Серёг! — Арс! - голос его был напряжен, - ты на работе? — Да. — Я подскочу? — Давай. Серёжа всегда прямо общался с другом. Он не любил скрывать что-то и обсуждал самые разные темы, даже, если они не нравились Арсению. В этот раз, недосказанность в его словах напрягла мужчину. Минут через двадцать в его кабинет постучали. — Да! - убирая со стола лишние бумаги, ответил Арсений. Дверь открылась и порог переступил Серёжа. Он поприветствовал друга рукопожатием и хлопком по спине. Лицо говорило само за себя. Разговор будет совсем не веселый. — Что случилось? - поинтересовался Арсений, указывая рукой на стул для друга. — Это я у тебя хотел спросить. — Не понял? — Что с Антоном? В кабинете повисло молчание. Серёжа продолжил. — Его доставили к нам в алкогольном опьянении… после аварии… Арсений судорожно нашел на столе телефон. — Он жив, - сказал Сережа, - так… пару ссадин. Арсений облегченно выдохнул и спросил. — С ним в машине кто-то был? — Да. В этот момент сердце мужчины сжалось. Больше всего сейчас он боялся услышать имя «Лиза». Пальцы задрожали, а глаза проедали друга до костей. — Арс. Он умышленно напился и поехал на красный. — Серый, - еле проговорил мужчина, - кто был в машине? — Жена. — Чёрт! - Арсений уронил голову на стол и ударил кулаком, - она жива? — Да. Без сознания в Склифе. — Можешь с ними связаться? - нервно попросил Арсений. — Зачем? — Серёг… она беременна вторым. — Чёрт! - он набрал номер отделения, в которое привезли девушку, и сообщил о её положении. Арсений ходил по кабинету из угла в угол. — Сергеич! Они знают! Есть угроза выкидыша, но сказали, что шансы есть. Что происходит? Арсений остановился и посмотрел другу в глаза. В нём играла то ли ярость, то ли волнение. Скорее всё вместе. Он сел на стул и, выдохнув, сказал. — Макс умер. — Понятно, - на выдохе ответил Серёжа. — Вчера с Антоном беседовал, рассказал о втором ребёнке и он отказался от него. — Арс! Насколько хорошо, ты знаешь своего сына? — Кажется, что уже очень плохо. — Ты знал про его двойное гражданство? — Что? - опешил мужчина, - нет. — Его доставили ко мне в отдел. Пока он сидит в камере. Дал ему шипучку, чтобы в себя пришел. Говорить отказывается. По всем правилам взял его дело. Мои коллеги навели справки и оказалось, что у него двойное гражданство. Работа с грифом секретно. Доступа к таким международным делам мы не имеем. Если выяснится, что он передавал гос тайну, то его на пожизненно. Я пока остановил процесс. Своим сказал, что сам разберусь с этим делом и попросил не говорить никому. Им я доверяю. Теперь вопрос к тебе. Что ты знаешь? Арсений сидел в полном шоке. Он был не в курсе о двойной жизни сына. — Я ничего не знаю, - тихо ответил он, - я совсем не знаю своего сына. Арсений уткнулся носом в руки и закрыл глаза. Серёжа сидел и наблюдал за другом, на которого свалилось очень многое: смерть внука, переживания за здоровье Лизы и её ребёнка, неоднозначные чувства за сына. — Сергеич? - взволнованно спросил друг, - тебе накапать? Тот молча кивнул. — Где? — Второй ящик в серванте. Серёжа открыл дверцу и достал лекарство. Налил из графина воды и накапал необходимое количество. Потянул раствор другу и сказал. — Если ты в состоянии, сейчас можешь приехать к сыну и поговорить. Пока я могу устроить свидание без посторонних у меня в кабинете. Завтра уже будет в переговорной при камерах и диктофонах. Арсений опустошил стакан, с силой поставил его на стол и твёрдо сказал. — Поехали! Они приехали в участок. Серёжа провёл Арсения в свой кабинет и позвонил по стационарному телефону. Открылась дверь и в кабинет в наручниках завели нетрезвого Антона. Хмурый, недовольный он переступил порог. Как только поднял голову и увидел глаза отца, лицо сразу изменилось. — Папа? - удивился он. Арсению было больно смотреть на сына в наручниках и в такой обстановке. Он тяжело вздохнул и спокойно сказал: — Антон, тебя медики осмотрели? Что-то болит? Мужчина не ожидал такого вопроса. Он был готов, что отец будет ругать, кричать, злиться. А тот первым делом поинтересовался о его здоровье. Антон так же спокойно ответил. — Нет. Ничего не болит. Серёжа подошел к парню и снял с него наручники. Антон потёр руки в районе красных следов. — Сын, - всё так же спокойно сказал Арсений, - что ты сделал? Зачем? Тот отрицательно покачал головой и недовольно ответил. Алкоголь туманил сознание и путал эмоции. Он не контролировал их. — Ну вот что ты лезешь? Что ты лезешь? - он начал орать. Серёжа уже хотел снова заключить парня в оковы, но Арсений остановил его. Он знал, что сын не причинит ему физической боли, - я сделал генетический тест. Макс не мой сын! - он кричал. — Сядь, - спокойно сказал Арсений и подошел к нему ближе. Тот послушался и сел на стул, - скажи, когда мне было плохо и я злился на тебя, хоть раз сказал, что ты не родной? Да, в тебе не течет моя кровь. Зато твои вены наполнены моей любовью. Я принял тебя таким, какой ты есть. И люблю тебя до сих пор. Даже здесь и сейчас. Мне очень больно смотреть на тебя. Всё то, что ты наделал, не укладывается у меня в голове. Значит я плохо тебя воспитал. Значит плохой отец. С этими словами Арсений вышел из кабинета. Антон понял, как грубо обошелся с отцом и прокричал. — Папа, нееееет! Но отец не обратил на это внимания. Он встал в коридоре и тяжело задышал. Серёжа заключил Антона в наручники и позвал конвой. Сотрудники вывели его из кабинета. На несколько секунд Арсений с сыном пересеклись взглядами и Антон нервно сказал. — Папа! Папа, прости! - но голос эхом разнесся по пустому коридору. Серёжа вышел к другу и положил ему руку на плечо. — Совсем плохо? Тот держался за сердце. — Есть немного. Серёг? — Да? — Завтра могу поговорить с ним? Он расколется. Сегодня он под градусом, ничего не понимает. — Дружище, завтра только перед диктофонами. — Хотя бы так, - вздохнул мужчина. — Хорошо. Держись. До дома докинуть? — Давай. Добравшись домой, Арсений закрылся в душе и заплакал. У него не было сил терпеть всё это. Ему хотелось вернуть время назад и воспитать сына человеком. Он хотел, чтобы Макс был жив, а Лиза не ушла от Антона в столь трудный для него период. Но это игра без выбора сложности, без возможности пройти уровень заново. Здесь только один путь.