Папа, верь мне!

Арсений проснулся от телефонного звонка Серёжи. — Арс! Доброе утро! Прости, что так рано, - тот взглянул на время. Пол седьмого. — Да, Серый, слушаю! — Приезжай. Переговорная свободна. Диктофоны, правда, работают. Но другого времени не будет. — Понял, - быстро проснулся Арсений, - еду. Он принял водные процедуры и, не завтракая, направился в участок. На КПП его проводили в переговорную. Там уже сидел Антон, опустив голову. — Привет, сын, - поздоровался Арсений. — Пап, прости меня за вчерашнее. Я… — Антон, у нас пять минут. Все прелюдии на потом, - он посмотрел на диктофон, который был встроен в стол, а потом в глаза сыну, - я узнал о твоём… путешествии. Давно? Антон понял, что имеет ввиду отец. — Давно. После рождения Макса. Мне понравились тюльпаны и я захотел привезти их Лизе. — Понятно. И как город? На экскурсии ходил? — Ходил. Там рассказывали про старый город и его правителей. Два года назад был на другой экскурсии, где многое узнал про Ван Гога. Картины у него красивые. — Ты увлекался искусством? — Да. Это был мой любимый художник. Одна картина понравилась больше всего. Ты помнишь её, висела у нас в гостиной! — Привозил сувениры Лизе? Антон замялся. — Привозил. И тебе привозил. Всё там же дома лежат, вместе с подарком Макса на этот День Рождения. — Сын, я люблю тебя! Спасибо за подарки. Чтобы ни произошло, я не откажусь от тебя! Антон зажмурил глаза и запрокинул голову наверх, чтобы слёзы не успели скатится по щеке. Он выдохнул, собрался с силами и ответил. — Я тоже люблю тебя. В переговорную зашел конвой и стал выводить Антона обратно в камеру. Он закричал. Так искренне. — Папа, я люблю тебя! Прости за всё! Верь мне! Просто веееееерь! Дверь захлопнулась и Арсений остался один. Его сердце разрывалось. Голос взрослого сына отразился эхом ребёнка в голове. Тогда, ещё совсем мальчишкой, Антон так же громко кричал в лесу. Ребенок пытался его спасти. А сейчас, такой взрослый, но всё ещё нуждается в защите отца. В его любви и вере. В поддержке и опоре. В переговорную зашёл Серёжа и головой попросил покинуть помещение. Мужчина встал и направился к другу в кабинет. — Ну что? - поинтересовался Серёжа, присаживаясь за стол. — Серёг, запись с диктофона можно будет мне перекинуть? — Кхм, - он почесал затылок, - ну… вообще нет. Я, конечно попробую. А ты запомнил что-то? — Да. У него гражданство Нидерланды? — Да. — А где работал, в досье не написано? — По официальным данным IT-специалистом в нидерландском холдинге, который занимался безопасным подключением встраиваемых программ. Иным языком он следил за безопасностью приложений, которые устанавливались на стационарные компьютеры крупных организаций. Работа с кодами и прочей мутью. Последнее его дело было связано с утечкой данных всех пользователей какой-то базы, за что поставили гриф «секретно». Мы не имеем возможности узнать подробности. — А не официально? — Никто не знает. Его жизнь в другой стране была засекречена после этого дела. — А когда оно было? — Два года назад. — Я понял. Спасибо. — Что он тебе рассказал? Арсений посмотрел на друга, как бы убеждаясь в его верности. — Дружище, без меня не сможешь его вытащить. Я тебе обещаю, что помогу всем, чем смогу и максимально, что возможно, сохраню между нами. Арсений тяжело выдохнул, встал со стула и сказал. — Забирай запись и поехали ко мне. Серёжа взял сумку и вышел из кабинета. — В машине меня подожди! - попросил он, а сам отправился в переговорную. Он зашёл в соседнюю комнату. Оглянувшись и убедившись, что никого нет, включил запись на минимальную громкость и записал её голосовым сообщением Арсению. После, выключил компьютер и спустился на парковку. Серёжа сел к другу в машину на пассажирское и спросил. — Что он говорил? Ты хоть что-то понял? — Да, - выруливая с парковочного места, ответил мужчина, - только не всё. Давай сначала. Включи запись! «Я узнал о твоём путешествии. Давно? — Давно. После рождения Макса. Мне понравились тюльпаны и я захотел привезти их Лизе. — Понятно. И как город? На экскурсии ходил? — Ходил. Там рассказывали про старый город и его правителей» — Стоп! - сказал Арсений, - под словом «путешествия» я имел ввиду гражданство. Он понял меня и ответил, что после рождения Макса получил гражданство Нидерландов - «понравились тюльпаны и захотел привезти их Лизе». — Это понятно! Голландия - страна тюльпанов. А дальше? — А дальше я не совсем понял, - он включил поворотник и свернул к себе во двор, - что он имел ввиду под старым городом. Спросив его про экскурсии, я имел ввиду информацию. А вот что имел ввиду он - я не знаю. — Ну старый город - значит информация старая. — А правители? — Думаю, что относится к государственной важности. — Хм, - он поставил машину на паркинг и заглушил двигатель, - с этим надо будет разобраться. Пойдём, дома остальное обсудим. Они вышли из автомобиля и направились в квартиру. Как только они ступили на пол коридора, то Арсений сразу задумался. — Он сказал, что увлекался искусством! — И? - не понял Серёжа. Арсений мигом сдернул картину со стены коридора и посмотрел на обратную сторону. Но там лишь был заводской штрих-код. Картина не несла в себе никакой ценности. Она была напечатана на принтере и куплена в обычном магазине для дома. Мужчина повесил её обратно и снова задумался. — Запись включи с места, где мы остановились. Серёжа перемотал немного аудио и увеличил громкость. «— Ходил. Там рассказывали про старый город и его правителей. Два года назад был на другой экскурсии, где многое узнал про Ван Гога. Картины у него красивые. — Ты увлекался искусством? — Да. Это был мой любимый художник. Одна картина понравилась больше всего. Ты помнишь её, висела у нас в гостиной!» — Стоп! - остановил Арсений, - «два года назад был на другой экскурсии, где многое узнал про Ван Гога». — Ну Голландия - Родина Ван Гога. Два года назад он получил какую-то свежую информацию. — Два года назад! - Арсений поднял указательный палец, как бы заставляя вдуматься в это число, - ты сказал, что как раз тогда деятельность Антона стала засекреченной. — Да! Из-за громкого дела об утечке данных из базы. — Он имел доступ к ним. — Ну… получается, да. А причём здесь Ван Гог? — «Это мой любимый художник» - повторял слова сына Арсений, потирая, уже слегка седую бороду. — Пойдём в комнату, присядем. Они наконец переместились из коридора в светлую комнату Антона, которая по совместительству была гостиной, и сели на диван. — Картина! - вспомнил Серёжа. Арсений посмотрел на стену над диваном. Но там висел не Ван Гог. Снова что-то напечатаное на принтере. Тогда он подошел к рабочему столу сына и увидел на стене картину в толстой рамке. На картине были изображены «Ирисы». Он снял её с гвоздя и подошёл к другу. Арсений перевернул картину и всмотрелся в изнанку. Затем перевёл взгляд на друга. Тот лёгким кивком подтвердил мысль Арсения. Мужчина тут же положил картину на стол и старательно начал раскрывать деревянную раму. Он вскрывал каждый миллиметр. И вот, в одной стороне, мужчина заметил разрез. Он надломил дерево и оно разошлось без особого труда. Его виду предстала сложенная в рулон маленькая записка. Арсений раскрутил её. Серёжа встал и всмотрелся. Но оба ничего не понимали. — Он шифровал, - констатировал Арсений, - это кодировка. На первом курсе он пытался мне объяснить какой-то код. — Пап, смотри! - обратился к отцу Антон, показывая на экране ноутбука набор чисел и знаков. — Это что? — Это код. Сам написал. — Да ты гений! - отец потрепал сына по волосам и улыбнулся. — Да это легко. Нас этому вообще не учили, но я решил сам сделать. А потом узнал, что переделав его в матрицу можно и сообщения кодировать. Круто, да? — Да. А для чего тебе это? — Не знаю. Просто прикольно. — Ты хоть что-то помнишь из того, что Антон тебе показывал? - поинтересовался Серёжа. — Неа. Возможно, что-то осталось в его записях. Но где они я не знаю. Когда Макс родился, ребята переехали на новую квартиру. Я не знаю, забирал он что-то с собой или нет, - Арсений снова задумался. — Ты чего? — Антон сказал, что сделал генетическую экспертизу и Макс не родной. Это на самом деле очень странно. — Слушай, ну Антон же тоже тебе не родной… — Да я не об этом. Конечно, был бы Макс жив, я всё так же любил его и считал своим внуком. Да я и сейчас так считаю, - он тяжело вздохнул, - просто с чего Антону делать генэкспертизу? — Были сомнения? — Значит, да. Ведь до этого таких мыслей у него не возникало. Эксперту он сделал уже посмертно. — Разговаривал с Лизой. Возможно узнал об этом, напился, решил убить её и будущего ребёнка. — Ох! Не верю я. Серёг, ну не верю! Человек души не чаял в своём сыне, любил жену. Потом в один момент Лиза его бросает, потому что не может беременная переживать болезнь сына. Она уходит. Антон остаётся без поддержки с больным ребёнком на руках. После чего Макс не переносит операцию и умирает. Понятное дело, что Антон не в себе. Сразу после этого случая я забрал его. Мы поговорили. Но он не мог убить свою жену. Он не мог лишить жизни своего ребёнка, пусть даже и не хотел его воспитывать. Он сказал, что будет обеспечивать. — Ты не знал, что он ведет двойную жизнь. Не знал, что он чувствует, когда смотрит на картины художника-психопата, что было с ним в детстве, когда видел бухающего отца, чего боялся и говоришь, что он не способен на убийство? — Ты меня сейчас упрекаешь в том, что я плохой отец? - напряженно спросил Арсений, - я и так это понял. — Нет. Я говорю о том, что он скрывал эту информацию намеренно. — Я прекрасно знаю, что он боится убийств. Его в дрожь бросало только от одного этого слова, - жестко ответил мужчина, - так что убить он не мог. А в его детство я не лез, чтобы не доставлять травм ребёнку. И свой страх он не скрывал. Да, когда он повзрослел, у него появились от меня тайны. От части, это нормально. У каждого есть то, что он хранит в секрете. Про его работу я не знал ничего и даже не пытался выяснять. Но сейчас он мне всё рассказал. Нам нужно только понять. Я верю ему! — Как знаешь. — С тобой или без, но я вытащу его от туда. У меня остались связи, - Арсений слегка завёлся. Ему было неприятно слышать обвинения в адрес себя и Антона. — Друг, - Серёжа положил ему руку на плечо и спокойно сказал, - извини, я не хотел тебя задеть. Я просто слишком настороженно отношусь ко всему этому. И если я сказал, что помогу тебе и Антону, значит я содержу своё обещание. — Спасибо, - немного остыл Арсений, - давай дальше. — Что с шифром? — Надо искать записи. Это долго. Слушаем дальше. «— Привозил сувениры Лизе? — Привозил. И тебе привозил. Всё там же дома лежат, вместе с подарком Макса на этот День Рождения. — Сын, я люблю тебя! Спасибо за подарки. Чтобы ни произошло, я не откажусь от тебя!» — Сувениры. Что ты имел ввиду? - поинтересовался Сережа. Арсений посмотрел на него и тихо сказал. — Контрабанду. Тот тяжело вздохнул. — Ты понимаешь, что если мы сейчас её обнаружим, то я не в силах сокрыть преступление? — Понимаю. Но он… - губы его задрожали… - он не мог. — Арс! Если он сам это сказал, значит мог. Мужчина тяжело вздохнул и снова провел рукой по волосам. Слишком тяжело ему давался этот шифрованный диалог с сыном. — Привозил мне сувениры. Значит они у меня дома, а не у него. — Догадываешься где? — «Вместе с подарком Макса», - повторил он, - Антон, сына, куда ты мог это деть? Арсений открыл шкаф и пробежался глазами по полкам. Он не копался в его вещах, а поэтому предположить не мог, где находилась контрабанда. Мужчина присел на корточки и открыл ящик с нижнем бельем. Перерыв все вещи, он открыл второй ящик. Носки так же полетели на пол. Открыв наверху дверцу одной из полок, Арсений увидел машинку на пульте управления. Макс мечтал о ней. Мужчина достал игрушку и внимательно осмотрел её. Она была запакована в заводскую плёнку, а поэтому, скорее всего, там ничего не лежало. Он отложил её в сторону и просунул руку вглубь. Пальцы уперлись в стенку. Только она была сделала из другого материала, нежели весь шкаф. Арсений подцепил угол и вытащил двойную перегородку. Руку пришлось просунуть ещё глубже, Он не видел, что делает, поэтому всё было на ощупь. И вот, пальцы схватили коробочку. Мужчина достал её и посмотрел. Серёжа склонился над ней. — Там флешка, - констатировал он. Арсений посмотрел на него и попытался открыть, но крышка не поддалась. Он перевернул коробку и увидел кодовый замок. — Код знаешь? - поинтересовался Серёжа. — Кхм, с его мозгами, боюсь, что нет. Он же безопасник, хренов! — Попробуй самый распростаненный. Арсений начал вводить дату рождения сына. Но коробочка не открылась. — Игрушка, наверное, не просто так там стояла, - предположил друг. — Думаешь? Так просто? — Попробуй! Арсений ввёл дату рождения внука и коробка поддалась. Он удивлёнными глазами посмотрел на Серёжу. Тот кивнул, мол «смотри». Арсений перевёл взгляд на флешку. — Смотрим? - спросил он. — Давай. Арсений сходил к себе в комнату и принес ноутбук. Вставив флешку они увидели список имен. — Я понял! - воскликнул Серёжа, - это не контрабанда. Ну… как… контрабанда, но смотря с какой стороны. Он собрал имена пользователей, данные которых просочились из базы. — Что это значит? - не понимал Арсений. — Значит, что допросив его ещё раз, мы сможем получить доступ к секретным материалам и понять, что он делал. А это поможет нам либо опровергнуть, что он раскрывал гос тайну, либо подтвердить. — Надеюсь на первое. А когда его выпустят? — Пока ведётся следствие он будет сидеть там. Я не знаю. Арсений недовольно ударил кулаком по столу. — Мне надо поговорить с ним. Просто поговорить. — Допрос в этот раз буду вести я. Ты за окном будешь. — Я хочу задать один вопрос. Серёжа понял, что Арсений настаивает на личной встрече и тяжело вздохнул. — Я смогу после допроса впустить тебя на одну минуту. Диктофоны и камеры выключу. Минута, не больше. — Спасибо. Я сейчас поеду к Лизе. Узнаю, как она. Потом к тебе. — Арс, можно я с ним побеседую без тебя? Я потом тебя запущу. Обещаю. Мужчина напрягся. Он слишком любил сына и хотел быть курсе всех действий с ним. Серёжа знал этот взгляд, поэтому сказал. — Буду только я. Никто бить и пытать его не будет. Я узнаю у него на счёт аварии. Про двойную жизнь не спрошу ни слова. — Хорошо, - согласился Арсений. Мужчины вышли из квартиры, Арсений довёз друга до работы, а сам направился в больницу. Переступив порог медицинского учреждения, он попросил провести его в палату к Лизе. — Она пришла в себя вчера вечером, - сообщила медсестра, ведя его по коридору, - с ребёнком всё уже в порядке, но мы наблюдаем. — Спасибо, - он открыл дверь палаты и увидел девушку, которая лежала на кровати, укрытая одеялом. Она повернула голову и слегка улыбнулась. Арсений присел на край, поправив одеяло, и спросил. — Как твоё самочувствие? Как ребёнок? — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Я нормально, ребенок тоже. — Что с тобой произошло? Это Антон сделал? В это время Серёжа сидел с Антоном в переговороной на допросе. — Антон, рассказывай подробно. Что и как ты делал в тот день? — Я проснулся. Написал отцу записку и поехал к себе домой. К Лизе. Я хотел поговорить с ней. — Он приехал ко мне и обнял. Я даже не поняла, что произошло. Ведь мы расстались, по факту. — Мне было сложно разговаривать с ней и я выпил рюмку водки. Потом вторую и наконец сказал. — Он сказал, что настолько переживал за Макса, что даже не замечал ничего вокруг. Я понимала это. Мне тоже было сложно, но моя беременность добавляла мне тревожности. Сами понимаете, состояние нестабильное. — Я извинился перед ней. Сказал, что до сих пор люблю её. Но в этот момент… — Но в этот момент мне стало плохо. У меня началось кровотечение. — Я сильно испугался. С Максом такого не было. Она плакала и держалась за живот. Я не мог допустить, чтобы кто-то из них умер. — Он взял меня на руки и вынес из квартиры. Посадил в машину и… — И укрыл её пледом. Я понимал, что она не рожает, что скорее всего это выкидыш, но я не мог этого допустить. — Мне было совсем не до здравых мыслей. Очень болел живот, я боялась за ребёнка, так как хотела его. С Антоном или без - не важно. — У меня в голове ничего не соображало. Была только цель довезти их до больницы. А то, что я выпил - совсем вылетело из головы. Да, я ехал быстро и нарушал правила. — Я не замечала ничего вокруг. Я плакала и просила хоть что-то сделать. Потом удар и всё… — Я какое-то время просто осознавал, что произошло. Обернувшись назад, увидел, что Лиза без сознания. Она в крови. Я испугался сильно. Меня вытащили из машины. Вокруг выли скорые, полицейские. Я понимал, что это конец. Что меня привлекут. Но больше всего я боялся за Лизу и ребёнка. Мне стало так плохо. У меня умер сын, а потом ещё и беременная жена присмерти. — Сейчас что врачи говорят? - спросил Арсений. — У меня было сотрясение. Я потеряла сознание. Сказали, что была угроза выкидыша, но скорая вовремя оказала помощь и ребёнок жив. Из-за всего этого стресса дома и началось кровотечение. — Прости, я не должен был тебе говорить про смерть Макса, - он накрыл её руку своей. — Все правильно. Вы и не знали о моей беременности. Возможно, я бы не рассказала о ней, пока не родила. А что с Антоном? Арсений замялся. Он понимал, что лишний стресс сейчас ни к чему. — Он в порядке. Сейчас у меня дома, но к сожалению приехать и навестить тебя не может. — А что с ним? - встревожилась Лиза. — Все хорошо. Он жив-здоров. Я оставил его дома, чтобы немного отошёл от всего этого. Правда с ним сейчас полиция ведет переговоры. — Если моё мнение что-то решет, то я не имею к нему претензий. Он хотел спасти мне жизнь. И я тоже перед ним виновата. — Я передам это. Спасибо. Он… он любит тебя. Лиза тяжело вздохнула. — Я его тоже... Спасибо, что навестили. Вы извините, мне сейчас на УЗИ. — Да, - он поспешно встал, — кончено. Я ещё заеду к тебе. Ты не переживай ни о чём. Арсений вышел из больницы и спешно направился к Серёже. — Почему ты не вызвал скорую, почему не позвонил отцу? - интересовался Сергей. — Я вам говорю, что не соображал ничего. Меня волновала только моя жена и ребёнок. — Ты понимаешь, что это можно расценивать, как умышленное? — Да, - обреченно ответил Антон. В дверь постучали и открыли. На пороге стоял Арсений. Антон вытянулся и запереживал. Мужчина увидел глаза сына, но быстро посмотрел на друга. — Она не имеет к нему претензий! - четко сказал он. Серёжа посмотрел на Антона и улыбнулся. — Это весомый аргумент. Я постараюсь тебя вытащить, - он повернулся к Арсению и сказал, - у вас минута. Он закрыл за собой дверь, оставив отца и сына наедине. — Пап! - спешно закричал Антон, - пап, прости меня! Прости за всё! Я соврал тебе! Я не делал этот проклятый тест и Макс мой сын. Я был на эмоциях, - он тараторил так, словно за ним на полной скорости несся локомотив, - я виноват перед тобой, перед Лизой. Прости. — Простил, всё! - так же спешно ответил отец, - где лежат тетради с раскодировкой шифра с картины? — В моём столе. На флешке люди, которые не успели попасть под… В этот момент в переговорную зашел Серёжа. — Выходи, - сказал он Арсению. Пока дверь закрывалась, он услышал надрывный крик сына: «Веерь мнеее!» Мужчина закрыл глаза рукой, а затем переместил её на рот. Серёжа повел друга к себе в кабинет, а за Антоном снова пришел конвой. — Значит так, - сказал Серёжа, закрыв за собой дверь кабинета, - сегодня я направлю к Лизе сотрудников, они возьмут у неё показания. — Она не знает, что Антон в тюрьме. — Я понял тебя. Они аккуратно будут разговаривать. Ну или я приеду, посмотрим. Потом, - он взял папку со стола и открыл досье Антона, - потом… я закрою дело с ДТП, а на счёт его двойной жизни пока не знаю. — Дело открыли? — Да, - обреченно ответил Серёжа, - я просил повременить, но начальство заинтересовалось его личностью. — А если под подписку? — Сегодня люди уедут в комитет, никого не будет на рабочем месте. Только если завтра. — Ясно. Нам надо понять, что он делал в Голландии два года назад. Что это было за дело. — Ты узнал что-то? — Да. Тетрадь с раскодировкой у него в столе. Можно расшифровать записку и понять хоть что-то. Ещё сказал, что на флешке люди, которые не успели попасть… но подо что попасть, он договорить не успел. — Под слив базы, скорее всего. Если он занимался безопсностью, то возможно, успел сохранить данные особо важных лиц. Ну… только если сам не сливал базу. — Надо читать шифр. Думаю, что он там написал всё. — А зачем он этот шифр оставлял? Почему всё в разных местах? Он кому-то хотел передать или что? — Серёг, я не знаю. Прочтём записку и всё станет понятно. — Если станет, - буркнул тот и закрыл папку, - езжай домой, пытайся что-то понять, а я потом к тебе подъеду. Сейчас к Лизе, возьму показания, потом снова сюда и уже с работы к тебе. — Хорошо, - сказал Арсений, пожал другу руку и вышел из кабинета. Он ехал до дома в надежде разгадать этот несчастный шифр. Ему очень хотелось вытащить сына из тюрьмы. Отцовское сердце обливалось кровью, смотря на его мучения. А Антон мучался. Он не находил себе места в камере. То просто сидел на деревянной койке, то ходил из стороны в сторону. Мужчина надеялся, что отец всё найдет, поверит ему и вытащит из этого отвратительного места. Добравшись до квартиры, Арсений не стал терять ни минуты. Он прямо в ботинках прошёл в комнату сына и начал копаться на его столе. На пол летели карандаши, ручки, старые школьные тетради по математике, биологии, контурные карты. Всё это можно было давно выбросить и Антон хотел это сделать, но Арсений настоял сохранить. Это память о детстве его сына. Он трепетно относился ко всему, что связано с Антоном. Но сейчас было не до аккуратностей. Мужчина бесцеремонно копался в записях, перебирая одну тетрадь, за другой. И вот, он наконец нашёл. В тетради были нарисованы разного рода таблицы. Под каждой из них был пример шифра. Арсений взял записку и посмотрел на набор чисел. Он перевернул страницу и увидел похожий набор. Матрицу он подобрал, осталось только соотнести цифры с буквами. Каждая буква соответствует двум значениям таблицы: по вертикали и горизонтали. К примеру, буква «А» именуется как 11, «Б» - 21 и так далее. Читать цифры необходимо сверху вниз. То есть, сначала значения по линии «х», а затем по «у». Арсений водил пальцем по таблице и старательно записывал рядом расшифрованные буквы. Руки у него дрожали. С каждым новым словом он боялся, что сын действительно мог сам слить базу пользователей. И в таком случае, наказания ему не избежать. Даже если Арсений попытается скрыть шифр и флешку. Личностью Антона уже заинтересовались, а значит - будут искать улики. Наконец, сообщение было расшифровано.