Вечер удовольствия

Каждый в замке знал, что леди Димитреску не стоит перечить. Особенно, если Госпожа возвращалась в замок после очередного собрания Лордов. Ведь тогда ее настроение опускались намного ниже, чем глубина катакомб, что уходили далеко под замок. Каждое собрание проходило одинаково: Матерь Миранда жаловалась на то, что эксперименты по созданию тела для её обожаемой Евы оставались безуспешными. Что её дети даже не пытаются помочь своей матери, которая дала им новую жизнь и шанс стать сильными. Намного сильнее, чем обычные люди. И за это она требовала быть беспрекословно верными и помогать. А если что-то не получается, то женщина начинала рвать и метать. Каждый. Чертов. Раз. И это раздражало Димитреску еще больше, чем Гейзенберг, который во время собраний любил устраивать сцены, придираясь к своей сестре, коей Альсину он не считал, и к её дочерям. Кажется еще чуть-чуть и одно из таких “мероприятий” могло окончиться кровопролитием, если бы их не контролировала Матерь Миранда. Вампирше было очень сложно держать себя в руках, когда Карл в очередной раз устраивал сцены, словно маленький ребенок, которому не хватало внимания. И каждый раз в ней вскипал гнев, который подавить было очень и очень сложно. — Приготовить мне ванную, — произнесла Альсина, стоило ей только войти в замок и увидеть стайку служанок, что верно ждали свою Госпожу. Они знали, что их хозяйка вот-вот должна была вернуться после собрания, а потому верно ждали её в холле замка, ютясь друг рядом с другом. Также они знали, что вернется та в ужаснейшем настроении, ведь очень редко собрания Лордов приносили Альсине удовольствие. Вампирша прошлась холодным взглядом по всем собравшимся работницам, останавливаясь на той, что смотрела на неё с восхищением, пока остальные не смели даже взгляда на Димитреску поднять, — А ты зайди ко мне в покои после того, как я в них вернусь. Мне понадобится твоя помощь. — Как скажите, Госпожа, — кивнула служанка, внутри трепеща от восторга. Все внутри пело от осознания, что сегодня именно Она нужна своей Хозяйке сегодня. Именно Её вызвали в покои. Девушка склонила голову в почтении, а после проследила глазами за своей Госпожой, которая плавной походкой направилась в свои покои. Работницы, стоило только той скрыться в лабиринте коридоров, тут же принялись за работу. Застучали каблучки по деревянным половицам, зашелестели юбки. Служанки засуетились, носясь от катакомб, где хранились бочки с вином и кровью, до покоев своей Госпожи, чтобы наполнить ванную. Дело это было не быстрое, так как необходимо было спуститься в самую глубину подземелий, а после подняться по лестнице в покои Альсины. Сама же леди Димитреску в это время бродила по поместью, навестила своих дочерей, которые с нетерпением ждали свою мать после собрания. Только они понимали насколько сложно ей давались эти совещания и только им она доверяла все свои мысли и переживания. А потому именно к ним она пошла первым делом, когда оставила служанок подготавливать ей все для отдыха. И только потом она вернулась в покои, взглядом зацепившись за ванную, которая была наполнена кровью почти до самых краев. Довольная улыбка появилась на губах вампирши, а после послышался тихий стук. — Позвольте войти, Госпожа? — раздался тихий голос за дверью, привлекая внимание Альсины. —Позволяю, — ответила Димитреску, взглядом наблюдая за тем, как дверь в её покои открывается, а следом в них юркнула та самая служанка, которую она и вызвала к себе. Она чувствовала её неуверенность, её… покорность. Это возбуждало. Девушка подошла к своей Госпоже ближе, чувствуя себя словно мышка перед удавом. Настолько опасной ощущалась леди Димитреску. И сейчас она сама, добровольно, отдавала себя ей в руки. — Хорошая девочка, — обманчиво ласково прошептала Альсина, наклоняясь к лицу своей служанки, проводя по ее щеке пальцами в перчатке. Во взгляде ее нет и намека на нежность, только голод, который она никогда не сможет утолить. И который становился с каждым годом все сильнее и сильнее. Даже подвалы замка, что были наполнены кровью, не смогли бы этого сделать, — Сними, — голос у нее приобрел хриплые нотки, стал ниже. Димитреску мужчины привлекали когда-то очень давно, в то время, когда она была лишь больной женщиной, пускай и аристократкой. Теперь же те были недостойны даже целовать ее пальцы, не то, что разделить с Госпожой одно ложе. Только служанки допускались в покои Альсины, да и то, умирали там же, стоило только вампирше утолить свою страсть и голод. И этот раз не стал бы исключением. — Госпожа… — тихо произнесла девушка, не смея поднять взгляд на свою хозяйку. Склоняя голову лишь еще ниже, послушно заводя руки за свою спину, чтобы развязать узел фартука. Все ее существо трепетало перед трехметровой женщиной, в чьем поместье она работала уже достаточное количество времени, чтобы понять простую истину: сегодня ее последний рабочий день. И что-то внутри от этого осознания пело, ведь именно ее Леди пригласила в свои покои. Фартук тихо упал на пол, следом за ним - рабочая форма, оставляя девушку совсем нагой перед Альсиной, чей взгляд остановился не на груди или лице, а на шее, где билась жилка. Жилка с желанной кровью. Но пока рано. Стоит растянуть удовольствие, насладиться тем немым обожанием, что дарила ей горничная, смотря на Димитреску. — Позвольте Вас раздеть, Госпожа? — без разрешения она даже не думает о том, чтобы прикоснуться в идеально выточенной фигуре, к этим бедрам, что плотно обтянуты белоснежным платьем. Многие в деревне молились на Леди Димитреску, считая ее идеалом женской красоты, и только служанки да ее дочери видели все то, что было сокрыто под нарядом. Рука Альсины задержалась на шее девушки, чуть сжимая. Желание впиться в тонкую шейку когтями, разорвать на куски, чтобы почувствовать на языке терпкий металлический привкус, затопило почти все мысли, и вопрос она чуть не пропустила мимо ушей. Ответом же ей послужило легкое покачивание головы из стороны в сторону. Альсина сама сняла со своих плеч платье, позволяя тому упасть на пол, к ногам. Под ним оказалась сорочка без нижнего белья. Вампирше было сложно найти одежду своего размера, а с бельем эта проблема обстояла еще сильнее, а потому она предпочитала носить сорочки. Вот теперь она опустилась в кресло, подзывая к себе служанку. Улыбка на губах Альсины была предвкушающей. Девушка неловко повела плечами, а после неуверенно уместилась на коленях Госпожи, не до конца еще веря в то, что ей это позволено. Провела аккуратно, почти не касаясь, по мощному плечу, а после поддела пальцами лямку платья, снимая его. Неспешно, растягивая этот необыкновенный момент близости. Взгляд её пошел с лица вампирши вниз, по шее, а после — остановился на груди. Такой…идеальной. Как и все, что было в Леди Димитреску. Она не могла оторвать взгляда от бледной кожи, практически мраморного цвета. Чуть просвечивающие венки, по которым кровь текла куда медленнее, чем у простых людей. Пальцы девушки неуверенно прикоснулись к чужой коже, почти невесомо выводя бессмысленные узоры. Служанка не была уверена, как именно принести удовольствие своей Госпоже, ведь до этого она спала лишь с мужчинами… Да и опыта у нее было не так чтобы много, так как в Деревне почти все друг друга знали и выбор партнеров был весьма ограничен. Губы служанки неуверенно накрыли сосок Димитреску, обласкивая его. Вторая рука спустилась ниже, прошлась по животу, а после — к лобку, чтобы аккуратно коснуться пальцами чужого клитора. Она помнила, что з д е с ь должно быть приятно, сколько раз девушка касалась себя там, сгорая от стыда и чувства, что она делает что-то неправильное и грязное. Теперь же этот опыт был для нее более, чем полезен. Альсина издала тихий стон, откидывая голову на спинку кресла, сосредотачиваясь на ощущениях. Сейчас, когда она была полностью обнажена, Госпожа старалась расслабиться, чтобы получить максимальное удовольствие. Позволить себе отдохнуть от вечной круговерти будней, которые чаще всего приносили ей лишь раздражение и злость. И только вот такие вечера, наполненные кровью и расслабленным удовольствием, приносили ей хоть какое-то наслаждение. Пальцы, которые неумело ласкали чувствительное место, чуть надавливая. С каждым движением, с каждым прикосновением губ, из Альсины вырывались все более громкие стоны, которые отражались от стен комнаты. Сладкие минуты, которые они обе хотели бы растянуть. Альсина потому, что в ней было слишком много напряжения, а служанка желала продлить те мгновения, когда она могла смотреть на т а к у ю Госпожу. Осмелившись, она поддалась вперед, чуть приподнялась, касаясь столь желанных губ в целомудренном поцелуе. Лишь бы на секунду почувствовать то, что больше не дозволено никому. — Достаточно, — на выдохе произнесла леди Димитреску в чужие губы, про себя понимая, что никто из живущих более не способен удовлетворить её в полной мере. Однако снять напряжение после тяжелого дня это помогло, а потому пора было переходить к главному “блюду” вечера. Служанка послушно убрала пальцы, спустилась с чужих колен, находясь в состоянии наивысшего блаженства. Глаза её были полуприкрыты, губы покраснели лишь от одного поцелуя, а в фигуре её не было и грамма напряжения. Леди взглядом прошлась по ней, довольно усмехнувшись. В таком состоянии девушка сама с радостью отдаст всю себя Димитреску. Свои кровь и плоть. Аристократка поднялась с кресла, не обращая внимания на сорочку, что упала на пол. Медленным шагом она направилась к ванной, а после — также медленно в неё опустилась, чувствуя, как кровь омывает её тело. — Подойди ко мне, — приказным тоном произнесла Димитреску, жадным взглядом смотря на служанку. Та и не смела игнорировать, тут же на ватных ногах подходя ближе к ванной. В мыслях было лишь одно “Это конец”. Но это её совершенно не пугало, а лишь сильнее возбуждало. Девушка в последний раз посмотрела на свою Госпожу, выдыхая и подставляя шею. Зная, что так надо. Одно ловкое движение в миг удлиняющимся когтем и на шее служанки появилась смертельная для нее рана, но удобная для Альсины, которая предоставляла доступ к такой обожаемой ею крови. Слишком долго она терпела, чтобы ожидать еще хотя бы пару секунд. Кровь из раны полилась в бокал, наполняя его до краев, переливаясь за них и стекая по руке Альсины на пол. В тишине комнаты раздавался только беспомощный хрип девушки да звук падающих на паркет капель, которые стекали под ванную. Следующим звуком был глухой удар тела служанки рядом с ванной. На её лице застыла довольная улыбка, а вовсе не гримаса ужаса, ведь сегодня именно Она стала той, кто подарил их Госпоже наслаждение. Труп уберут позже другие, разделив его на куски, чтобы приготовить ужин для Госпожи и её дочерей, а пока никто не смел потревожить покои Димитреску, где она отдыхала от тяжелого дня. Иначе смертей стало бы куда больше, ведь Госпожа не отличалась добротой и терпением. Леди Димитреску откидывает голову на бортик ванной и довольно улыбается, поднося к губам пальцы в крови служанки, а после отпивает из бокала. Сегодняшний вечер был прекрасен.