What's Love Got To Do With It?

Найди Мне Кого-то, Кого Я Буду Любить

— Это правда, Хатаке? — Цунаде швырнулся папку на край больничной койки, где Какаши восстанавливался от истощения чакры. — Ах, Цунаде-сама, добро пожаловать в мою скромную больничную палату. Насколько я знаю, мы не в гендзюцу, следовательно, да, это правда, — голос Какаши прозвучал скучающе и непокорно, но ему было наплевать. Ему было слишком дискомфортно и он знал, что такое поведение сойдет ему с рук. — Не умничай, — сказала Цунаде, указав на него пальцем. — У тебя серьёзные неприятности, мальчик. — Что вы имеете в виду? — спросил Какаши. В его мыслях сразу же возникли его ученики. Что-то случилось, пока Наруто отсутствовал вместе с Джирайей? Саске объявился на горизонте? Даже будучи полностью истощённым, он был готов броситься на помощь своим ученикам, если того требовала ситуация. Она открыла папку и указала на несколько различных цифр на странице. — Я только что получила результаты твоего анализа крови. Уровень твоих гормонов в абсолютном беспорядке! Что ты с собой делал? Я хочу проверить анализ крови твоей пары как можно скорее, если причина твоего состояния заключается именно в этом. У тебя может случиться психоз или чёртов инфаркт, если мы не решим эту проблему сейчас, — она была одновременно раздраженной и командующей, кружа возле кровати Какаши, как стихийное бедствие. Что ж. Чёрт. Облегчение от того, что ничего не случилось с его учениками, быстро сменилось неловким беспокойством. — Ах, насчет этого… — Какаши выдавил из себя улыбку. — На самом деле, у меня нет пары. Цунаде, кружащая вокруг его постели словно ураган, остановилась, и устремила свой свирепый янтарный взгляд на Какаши. — Что? Разве в деревне всё ещё не действует закон, обязывающий всех альф-джонинов найти себе пару к двадцати годам? — Насколько я знаю, это, по большему счету, требование, — возразил Какаши, хотя он знал, что она была абсолютно права. Он должен был жениться и образовать пару ещё много лет назад. — Тогда почему у тебя нет пары, Хатаке? Как ты справлялся со своим гоном? Сам по себе или… Какаши демонстративно избегал её взгляда, и Цунаде вновь взглянула на папку, все ещё открытую, лежащую у его ног поверх потёртого больничного одеяла. Она покачала головой, прищурив глаза, когда вновь прочитала результаты его анализов, в этот раз с большей осведомленностью о личной жизни Какаши. — Подавители. Чёрт возьми, Хатаке, как долго? — С моего восемнадцатилетия, — признался он. Не было смысла скрывать это от Цунаде. Она испустила долгий вздох и выпрямилась, сложив руки на бёдрах. — Я не знаю, как ты убедил Третьего позволить тебе так издеваться над своим телом, но я положу этому конец прямо сейчас. Ты женишься до того, как покинешь эту больницу в конце недели, и образуешь пару к концу месяца. Я сделаю Шизуне ответственной за исполнение этой миссии. Тебе и тому, кого мы к тебе приставим, запрещено принимать подавители или другие лекарства до тех пор, пока твои гормоны не придут в норму. — Разве мне не положено право голоса в этом вопросе? — спросил Какаши, но это была чистой воды издёвка. Он знал, что то, что он сделал, было глупостью — альфы, которые оставались без пары и подавляли свой гон слишком долго, были большой угрозой не только для самих себя, но и для других, в особенности если они являлись джонинами на активной службе. Но мысль об ещё одном гоне пугала Какаши до глубины души. Его первый и единственный гон, через который он прошёл, был полнейшей катастрофой, которую он никогда не собирался повторять. Приём подавителей поддерживал его в бета-подобном состоянии, это позволяло ему жить в мире без течек, гона, и запахов, и всех тех вещей, которые мешали ему делать то, что он был обязан делать на благо деревни — сначала как АНБУ, а затем как элитный джонин. Кроме того, у него сложилось впечатление, что пока он продолжает принимать гормональные препараты, он избегает реальной угрозы сорваться с цепи. Так что, когда прошел его двадцатый день рождения, и никто не приказал ему обзавестись парой и жениться, он вдруг понял, что большинство людей в деревне предполагали, что он бета, и он не стал убеждать их в обратном. Единственным человеком, знающим правду, был Тензо, и, к счастью, он был слишком преданным и верным, чтобы сдать Какаши кому-то. Какая-то его часть представляла, что однажды он исполнит свой долг, когда у него появится время. (У него никогда не было времени). Или если он найдет подходящего человека… но Какаши усложнял себе задачу тем, что был не только альфой, но и джонином, и геем в одном лице. Не так много людей было готово принять кого-то с таким набором характеристик. Добавьте к этому его дурную славу, сомнительные прозвища и напряженный график миссий, и найти хоть какого-то партнера (не говоря уже о паре), казалось попросту невозможным. Так что он просто продолжал придерживаться своей маленькой лжи. Он никогда не заводил партнера и усердно продолжал принимать гормональные подавители. — У тебя было на это восемь лет, — сказала Цунаде, собрав листы с анализами Какаши и захлопнув папку. — Сейчас ты получишь то, что получишь, — она в последний раз укоризненно качнула головой в его сторону, и затем унеслась, словно буря, направляющаяся к другому берегу. Ну, это было справедливо. Его секрет раскрыли и у него не осталось путей отступления. Ему просто придется смириться с этим в надежде на то, что тот, кого ему выберут в пару, будет готов к тому хаосу, которым являлся Хатаке Какаши. Да поможет им бог.

***

Шизуне быстро справилась с указаниями Цунаде. Спустя два часа после визита Хокаге к Какаши, темноволосая ниндзя-медик сидела у постели Хатаке со стопкой досье о потенциальных парах в руках. — Ах, есть лишь одна небольшая проблемка со всеми этими вариантами, — беспечно сказал Какаши, изучая файлы, которые передала ему Шизуне. Каждый из них включал в себя фотографию, данные, и сопровождался прозрачным пластиковым контейнером, содержащим предмет одежды с запахом каждого потенциального партнёра, предположительно для проверки на совместимость. Но Какаши, даже не принюхиваясь, знал, что никто из них не подойдет ему. — Какаши-сан, мне жаль, что выбор такой небольшой. Если никто из этих кандидатов не подойдет, тогда нам придётся начать рассматривать досье гражданских, что… опасно для них, как вы знаете. Но у нас просто не так много женщин, готовых стать парой для альфы-джонина. — Я не сомневаюсь в том, что это правда, — задумался Какаши. Он подтолкнул файлы обратно к ней через свои колени. Пребывание в больнице было неудобным, но опять же, Цунаде сказала, что не отпустит его, пока он не женится. — Но, к сожалению, я собираюсь лишь усложнить твоё задание. — Почему же? — настороженно спросила Шизуне. — Я предпочитаю мужчин. Плечи Шизуне поникли, и она прижала кончики пальцев ко лбу. — Какаши-сан! — простонала она. — Вы делаете это невозможным! — Ну, если ты сможешь убедить Цунаде-сама позволить мне продолжать подавлять свои гормоны — — Абсолютно точно нет! — Шизуне выглядела огорчённой. — У этих лекарств есть побочные эффекты, Какаши-сан! Вы можете пострадать от инфаркта, или аневризмы, или любой другой проблемы со здоровьем! Эффективность также может уменьшиться со временем, и привести к насильственным несчастным случаям или неожиданному гону! И после того, как я увидела ваши анализы… — она пролистала бумаги и достала больничную карту, которую Цунаде швырнула на его кровать ранее, и её брови озабоченно нахмурились, зубы обеспокоенно прикусили нижнюю губу. — Ах, — Какаши почувствовал себя немного неловко. Он не знал об этом. Опасность для самого себя не беспокоила его так уж сильно, но мысль о том, что у него может начаться спонтанный гон… это была именно та причина, из-за которой он так отчаянно скрывал свою природу, и так упорно продолжал принимать подавители. Это стало бы катастрофой. — Касательно ваших предпочтений, я поищу, — сказала Шизуне. — Возможно, есть кто-то… но я не могу дать никаких обещаний. — Спасибо за помощь, — искренне сказал Какаши. — Я прекрасно понимаю, что Цунаде-сама может просто… заставить меня принять ту женщину, которую она посчитает подходящей, и мне просто придется смириться с этим, несмотря на мои предпочтения. — Он слышал о таких случаях. Вполне вероятно, что его родители были именно такой парой. Он провел рукой по своим волосам и вздохнул, до смерти уставший от мысли о том, что что-то настолько неприятное может произойти с ним. На мгновение он пожалел, что не поступил так же, как Тензо, который обзавелся парой незадолго до своего 20-летия и был счастлив в браке с грудастой гражданской женщиной-омегой. Он припомнил, что сейчас они ждали ребенка. Но, нет. Такая жизнь была не для него. Он сделал бы это, потому что это было необходимостью, но он бы лучше предпочёл навсегда остаться одиноким. Он не был создан для отношений или семьи. В конце концов, он был убийцей своих собственных друзей. — Ох, — выражение лица Шизуне смягчилось. — До этого не дойдет. Возможно, вам придется довольствоваться гражданским, или кем-то немного не вашего возраста, но… мы найдем решение. Цунаде-сама просто очень беспокоится, и именно поэтому она такая настойчивая. У Какаши не было на это ответа. Возможно, Хокаге беспокоилась о его благополучии, или, возможно, она просто не хотела, чтобы поблизости находился неустойчивый альфа-джонин на грани срыва. В любом случае, Цунаде была права. У него было восемь лет, чтобы найти кого-то подходящего. Настало время его природе взять над ним верх. Ведь, в конце концов, она брала верх над всеми.

***

Ирука смотрел на досье, которое Шизуне передала ему, и неверие вспыхнуло в его голове, ослепляя его и не давая здраво мыслить, словно слишком яркий свет, бьющий прямо в его глаза. Когда его вызвали в больницу по срочному делу в середине учебного дня, он предполагал, что получит какие-то плохие новости, но он ни в одной из вселенных он не ожидал получить это. Румянец, к его стыду, пополз по его шее и щекам, и он не мог оторвать взгляда от фотографии в папке. Имя наверху гласило — Хатаке Какаши, но Ирука едва ли узнал бы его, поскольку красивый мужчина на фотографии не носил привычную чёрную маску Какаши, скрывающую всю нижнюю часть его лица. Ирука был удивлен и тем, как далеко простирался шрам на глазу Какаши, пересекая его щеку почти до самой губы, и милой родинкой, красующейся на его подбородке, и… вау. Какаши был действительно привлекательным. — Ты, в буквальном смысле, единственный бисексуальный шиноби мужчина-омега во всей деревне, — сказала Шизуне, когда слух Ируки заработал вновь. — Ты подходишь по всем требованиям. На самом деле, если ты не согласишься добровольно, вполне вероятно, что Цунаде-сама сделает это официальным приказом. Она ценит Какаши-сана, как друга, и как достояние деревни, и его здоровье и благополучие имеют для неё первостепенное значение. — Приказом? — эхом отозвался Ирука, и в его горле неожиданно стало сухо. Тот факт, что Шизуне упомянула это, означал, что на самом деле у него не было выбора, если выбором вообще можно назвать ссылку в волчье логово, неважно, добровольную или принудительную. — Я верю, что Какаши-сан — хороший человек, стоит только пробраться сквозь его отчужденный образ, — сказала Шизуне. — Я знаком… с Какаши-саном, — сказал Ирука, но казалось, будто его голос исходил от кого-то другого, а не него самого. Он наконец оторвал глаза от фотографии и встретил извиняющийся взгляд Шизуне. Его прежние разговоры с Какаши были недолгими. На самом деле, он никогда и не думал, что Какаши был альфой. Во время их взаимодействий, которые неоднократно становились накаленными, он никогда не ощущал никакого резкого запаха, вызванного вспышкой агрессии, или вообще какого-либо аромата. Он предполагал, что Какаши был бетой, как Шизуне. И, кроме того, если Какаши был альфой, тогда почему он не выбрал себе пару, или не был приставлен к кому-то, когда ему исполнилось двадцать, что являлось общим требованием деревни? — Ты не против понюхать образец с его запахом? — спросила Шизуне. — Я боюсь, что он принимал гормональные подавители довольно долго, так что он не слишком сильный, но это то, с чем нам приходится работать. — Она предложила Ируке пластиковый контейнер, и он на автомате принял его, несмотря на его опасения. Что ж, подавители бы, безусловно, объяснили отсутствие у Какаши явного запаха альфы, когда Ирука находился рядом с ним раньше. Шизуне улыбнулась и встала. — Я дам тебе уединиться на время, — сказала она, и затем оставила его одного в своем офисе, закрыв за собой дверь. Ирука кивнул, чувствуя, как цепенеет от беспомощности. Он машинально открыл контейнер, опустил лицо к черной ткани внутри и глубоко вдохнул. К счастью, его первое впечатление было приятным. Запах был слабым, вероятно, из-за тех лекарств, которые принимал Какаши, чтобы подавить свои гормоны, но из того, что мог сказать Ирука, он был мужественным и землистым, с небольшой долей острой пряности. Он не вызывал в нем дрожи возбуждения, но и не заставлял его отшатнуться от отвращения. Это был обычный, мужской запах, и в принципе он был ничем не примечательным. В глубине души он таил надежду на лучшую реакцию. Или худшую, чтобы у него была причина отказаться. (Не то чтобы у него по-настоящему была возможность это сделать.) Он закрыл контейнер и открыл дверь в офис Шизуне. Ниндзя-медик ждала его снаружи, и с тревожным выражением на лице она оглядела его на признак хоть какой-то реакции. — Он приемлемый, — честно признался Ирука. — Так ты сделаешь это? Ты станешь парой Хатаке Какаши? — Я… — Ирука колебался. Цунаде-сама была права, Какаши был слишком важен для деревни, чтобы подвергать его риску, связанному с отсутствием пары, и Ирука… был единственным подходящим кандидатом. Если у него стоял выбор между добровольным согласием и принуждением, он бы предпочёл сделать всё на своих собственных условиях. — Да, стану, — сказал он. Лицо Шизуне озарила яркая улыбка. — Прекрасно! Мы можем подняться наверх, чтобы сделать все официально, как только я сообщу Хокаге! — Подожди, что? Сейчас? Но Шизуне уже неслась прочь по больничному коридору, оставив Ируку стоять в дверях с досье Какаши в одной руке и образцом его запаха в другой. Что ж… это происходило на самом деле.