What's Love Got To Do With It?

Прекрасный День Для (Неожиданной) Свадьбы

Какаши не разговаривал с Умино Ирукой годами — с тех пор, как молодой учитель извинился перед ним вскоре после завершения экзамена на чуунина, и спросил об успехах Наруто под командованием Какаши. И сейчас мужчина неловко стоял перед его больничной кроватью, заливаясь ярко-розовым румянцем с шеи до щёк, и они собирались пожениться. Какаши быстро согласился, когда Шизуне с отчаянием показала ему его досье, как единственного подходящего кандидата мужского пола — Ирука был привлекательным мужчиной, добросердечным и преданным. Вспыльчивым и незрелым, конечно, но, с другой стороны, Какаши тоже был не без недостатков, не говоря уже обо всей этой «альфа-на-грани-срыва» ситуации, в которую втянули этого беднягу. Шизуне ранее заставила его понюхать образец аромата Ируки, и Какаши почувствовал мгновенную волну удовольствия от запаха другого мужчины. Запах был гораздо сильнее, чем все те разы, когда Какаши удавалось почувствовать аромат Ируки лично — образец, вероятно, был взят во время или вскоре после его течки, и именно поэтому он был настолько привлекательным. Даже спустя годы подавления своих гормонов, Какаши всё ещё наслаждался запахами омег, и конкретно этот был особенно успокаивающим, однако всё ещё сохраняющим свою мужественность. Он давал Какаши ощущение сильных рук, обнимающих его плечи, и заставлял дрожать от волны тепла, разливающейся по всему телу. Он кивнул и вернул его Шизуне, к её огромному облегчению. Он был удивлён, однако, когда она спустилась вниз и вскоре вернулась лично с Ирука-сенсеем. — Нужно сделать много бумажной работы, и у нас не так много времени, — сказала Шизуне. У неё в руках была целая охапка свитков, и она принялась раскладывать их в изножье больничной кровати Какаши, жестом подзывая Ируку подойти ближе. Он сделал лишь один нервный шаг вперед. — Цунаде-сама настаивает на том, чтобы мы покончили с этим в кратчайшие сроки, и анализы Какаши-сана настолько плохие, что она приказала вам обоим воздержаться от любых гормональных препаратов, пока уровень его гормонов не вернется в приемлемые рамки. Это, учитывая свадьбу и образование пары, будет очень непростой задачей. Какаши едва удалось сдержать своё смущение. — И как я буду ходить на миссии, пока мне запрещается пользоваться подавителями? — спросил он. — Ты не будешь, — Цунаде стояла в проходе, её лицо было серьезным, а руки сложенными на бёдрах. Она вошла в палату и закрыла за собой дверь. — И, Ирука-сенсей, тебе придётся взять больничный отпуск в Академии, пока мы будем разбираться с этим. Спасибо, что согласился. Ирука лишь неловко поёрзал, и Какаши задумался, что он на самом деле думает обо всей этой ситуации. С тех пор, как было принято решение об их женитьбе, у них ещё не выдалось возможности поговорить друг с другом. Судя по комментарию Цунаде, мужчина добровольно согласился стать парой Какаши, но видя очевидный дискомфорт на его выразительном лице, он понял, что это была не вся история. — Что, если я вам понадоблюсь? — Какаши спросил Цунаде. — Мы справимся, пока ты полностью не выздоровеешь, точно так же, как мы справляемся каждый раз, когда ты вытворяешь что-то идиотское и снова оказываешься здесь. Шизуне заговорила вновь: — Какаши-сан, я боюсь, что это будет очень непросто для вас, и по совместительству для Ируки-сенсея. Потребуется несколько недель, чтобы лекарство полностью вывелось из вашего организма, но как только это произойдет, это спровоцирует циклы вашей течки и гона. И ваш гон, Какаши-сан, будет… тяжёлым. — Я ожидаю от вас сотрудничества, — продолжила Цунаде. — Это означает секс, это означает сцепку, и это означает метку. И я говорю серьёзно. На кону стоит жизнь Какаши, — её сверкающий янтарный взгляд скользнул по обоим мужчинам, которые одновременно сглотнули, демонстративно избегая смотреть друг на друга. Какаши, в частности, не хотел думать об этой части их вынужденного союза. — Вот свиток с договором о заключении брака, — сказала Шизуне, разворачивая тяжелый, богато исписанный свиток. — Если разберёмся с бумажной волокитой сейчас, Какаши-сан сможет выписаться завтра, и затем будет мудрым решением вам обоим провести так много времени вместе в течение следующих нескольких недель, как только возможно. Стоя у кровати Какаши, слушая, как Шизуне и Цунаде описывают последующие месяцы их жизни, желудок Ируки свело от напряжения, и осознание реальности происходящего поразило его, словно молния. Если гон Какаши будет хоть отдаленно напоминать то, как описала его Шизуне, его не ожидало ничего весёлого. Он не только проведёт течку с Какаши, выйдет за него замуж, но и станет его парой. После этого у них уже не получится развестись или разойтись по разным углам. Для альфы и омеги это было просто невозможно. Они будут связаны до конца их жизней. Ирука закрыл глаза и сделал долгий, глубокий вдох, чтобы привести в порядок свои мысли. Какаши ничего не говорил, но когда Ирука открыл глаза, другой мужчина внимательно смотрел на него своим единственным чёрным глазом, прикрыв другой, увенчанный длинным шрамом. — Можно мне ещё неделю принимать лекарства, чтобы разобраться с нерешёнными личными вопросами? — спросил Какаши. — В конце концов, мы не сможем жить вместе и делать что-то подобное ни в одной из наших квартир. Цунаде нахмурилась, задумавшись. — Разве ты все ещё не владеешь старым поместьем своего отца? У него был довольно большой участок земли на южной окраине деревни. Какаши заметно напрягся, сидя на своей больничной кровати. — Так и есть, — сказал он, но в его голосе слышалась явное недовольство. — Тогда попроси пару друзей помочь тебе, наведите там порядок, и въезжайте туда. Вы оба отстранены от службы минимум на шесть недель, пока мы решаем эту проблему, и я продлю этот срок, если вы не сделаете всё необходимое с вашей стороны. Шесть недель? Это ведь почти весь аттестационный период в Академии! Ирука, должно быть, выглядел ошеломлённым, потому что Цунаде обратила на него полный жалости взгляд. — Мне жаль, Ирука-сенсей, что тебе приходится мириться с такой невыгодной сделкой, но твоя помощь здесь абсолютно необходима. Это не твоя вина, что в этом вопросе Какаши повел себя как безответственный болван. — Ах, спасибо, Хокаге-сама, — сказал Ирука, потому что он не знал, что ещё он мог на это ответить. Не было смысла отрицать правдивость того, что она сказала, но её успокаивающие слова не делали сложившуюся ситуацию хоть немного более привлекательной. Хоть жизнь омеги в Конохе была не такой плохой, как в некоторых других деревнях, но общество всё равно ожидало, что они будут ставить потребности деревни и нужды альф выше своих собственных интересов. Было большой удачей, что Ируку не обязали сделать нечто подобное раньше. Он просто надеялся, что всё будет не так плохо, и его опасения не оправдают себя. — Отлично, тогда давайте подпишем бумаги и сделаем всё официальным! Поздравляю с днем свадьбы, мальчики!

***

После того, как они подписали брачные бумаги, Какаши объяснил Ируке, как добраться до старого дома его отца, и договорился встретиться с ним там в конце недели. Не было никакого смысла пытаться построить семейную жизнь в их крошечных квартирах, и он решил, что Ируке потребуется немного времени, чтобы разобраться со своими личными делами. Это время также даст Какаши шанс облагородить дом, как и посоветовала Цунаде. Он с чистым сердцем проигнорировал тот факт, что Цунаде также порекомендовала им начать проводить как можно больше времени вместе. Конечно, неделя на восстановление чакры и ремонт дома не сделает большой погоды. И ему, определённо, потребуется каждая секунда этой недели, чтобы привести дом в пригодное для жизни состояние, — угрюмо отметил Какаши. Участок зарос сорняками, несколько окон было разбито, и, кажется, крыше требовался серьёзный ремонт. К сожалению, ремонт действительно оказался тяжелой задачей, и не только потому, что Какаши не разбирался в делах, касающихся строительства. Спустя всего несколько дней после того, как Цунаде приказала ему прекратить принимать его лекарства, он заметил в себе изменения. Чувства Какаши всегда были обострены, но сейчас, казалось, все эти чувства были сосредоточены на том, чтобы замечать людей вокруг. Он поймал себя на том, что почти хищно наблюдает за каждым привлекательным мужчиной, проходящим мимо него, оценивая и принюхиваясь, и иногда даже возбуждаясь при виде них. Каждый альфа, которого он встречал, заставлял его насторожиться, как будто он был окружён вражескими шиноби, и за каждой испытанной эмоцией скрывался нерастраченный гнев, которого он никогда не ощущал раньше. Он не был уверен, так ли чувствовали себя все альфы, не принимающие подавители, или всё это было лишь потому, что его гормональный фон был нестабилен, но, в любом случае, это серьёзно осложнило его повседневные взаимодействия с людьми. Когда он понял, что безосновательно злится на кроткого альфу-подрядчика, которого он пытался нанять для починки окон в доме, Какаши извинился и решил, что пришло время обратиться за помощью.

***

— Сенпай! — Тензо встретил его у двери и вышел на зеленую лужайку перед домом. Дом Тензо находился на небольшом участке земли недалеко от семейного поместья Какаши. — Я бы пригласил тебя войти, но Наоми сейчас очень… чувствительна. Жена Тензо была беременной омегой — присутствие незнакомого альфы в доме прямо сейчас нанесло бы большой вред её инстинктам гнездования. Вдруг Тензо замер, сморщив нос, и с беспокойством оглядел Какаши с ног до головы. — Воу. Что…? — Мне нужна помощь, — сказал Какаши. — Цунаде узнала о моём злоупотреблении подавителями. — Он скривил лицо, по большей части скрытое его маской, но это не осталось незамеченным Тензо. На самом деле, совсем наоборот. Он с прищуром посмотрел на Какаши, который продолжил: — Она заставила меня полностью прекратить их приём. — Ах, — понимание отразилось в тёмных глазах Тензо. — Я говорил вам, что рано или поздно вас поймают, — сказал он, скрестив руки на груди. — Это бы всё… объяснило, — он абстрактно махнул рукой в сторону Какаши, и Какаши напрягся. — Я не чувствую себя самим собой, — признался он. — Да, ваш запах очень сильный, и очень агрессивный. Если бы я не знал вас так хорошо, сенпай, я бы подумал, что вы пришли, чтобы напасть на меня или что-то в этом роде. Какаши вздохнул и засунул руки в карманы. Он не чувствовал в себе желания подраться с Тензо, но, опять же, он и не чувствовал себя полностью комфортно в присутствии другого альфы. Это беспокоило его, потому что Тензо был его самым близким другом, и они никогда не испытывали неудобства в присутствии друг друга, даже когда Тензо прошёл через свой первый гон. Всё не должно было обернуться таким образом. — Я сейчас в обязательном отпуске по семейным обстоятельствам на шесть недель, пока всё не уладится, — признался Какаши. Не было смысла скрывать правду, не тогда, когда он собирался обратиться к Тензо с серьёзной просьбой о помощи. — Семейные обстоятельства, — Тензо удивлённо вскинул свои темные брови. — Ты кого-то встретил? Поэтому ты прекратил принимать лекарства? — Вроде того, — пробормотал Какаши. — Цунаде-сама, можно сказать, заставила меня… вступить в брак. — Какаши до конца и не осознавал, насколько унизительным было признавать это, пока слова не вылетели из его рта. Услышав это, Тензо широко улыбнулся и похлопал Какаши по спине, дружеский жест, которым они обменивались прежде несчётное количество раз, — но в этот раз, незнакомая ярость наполнился всё нутро Какаши, стоило ему ощутить на себе чужое прикосновение. Какаши отбросил руку своего друга и набросился на него, прижимая Тензо к стене дома, его предплечье напротив горла Тензо, и тихий рык клокотал в глубине его собственного горла. — Какаши, — спокойно сказал Тензо. Он не казался злым или грустным, и вместо паники, что была бы естественной реакцией большинства людей, ставших предметом ярости такого могущественного альфы, как Копирующий Ниндзя, он просто ударил коленом в промежность Какаши, обвил рукой его плечо, а затем бедром отбросил его от себя, прежде чем врезать Какаши кулаком по лицу, — и всё это даже не вспотев и не нахмурившись на своего друга. Какаши отшатнулся и приготовился нанести ответный удар, агрессия вспыхнула в его животе и разлилась по венам, словно лесной пожар. Но Тензо уже сложил печати своего древесного дзюцу, и деревянные лозы обвились вокруг ног Какаши, удерживая его на месте. — Сделайте глубокий вдох, сенпай, — приказал Тензо, его голос твёрдый и командующий. — Это всего лишь ваши гормоны. Возьмите себя в руки. Какаши с трудом подавил бурлящую ярость в своей груди и последовал словам Тензо, сорвав с себя маску и жадно вдохнув свежий весенний воздух, выпуская весь свой гнев вместе в выдохом. Никогда прежде он не терял над собой контроль. Стоя в силках Тензо и слушая его команды, глубоко вдыхая и выдыхая прохладный воздух, Какаши потребовалось несколько минут, чтобы хоть немного прийти в себя и вновь почувствовать себя в своей тарелке. Не удивительно, почему Цунаде так сильно беспокоилась о нем. Неожиданно, Какаши почувствовал, что больше переживает за Ируку. — Сенпай, я собираюсь освободить вас, — сказал Тензо, стоило Какаши выровнять своё дыхание. Какаши кивнул, и затем он почувствовал, как деревянные лозы втягиваются обратно в землю. Он натянул свою маску на место и неловко потер свой затылок. — Прости за это, Тензо, — смущённо сказал он. Но в душе, необоснованная ярость, которая вспыхнула в нём по отношению к Тензо, превратилась во всепоглощающий ужас, и он почувствовал дурноту. Такая потеря контроля была его самым большим страхом. И он знал, что это было только начало. Насколько хуже будут обстоять дела, когда у него, наконец, начнётся гон? Его друг покачал головой, брови в беспокойстве сошлись на переносице. — Вы принимали подавители слишком долго, и вы прежде не сталкивались в таким, не так ли? — осознанно или нет, Тензо встал между Какаши и входной дверью в дом, изнутри которого его, вероятно напуганная, жена-омега без сомнений наблюдала за ними. — Очевидно, нет, — сказал Какаши, криво усмехнувшись. — Мне нужна помощь. — Конечно, — без колебаний согласился Тензо, даже не спрашивая, в какой именно помощи нуждался Какаши, несмотря на то, что Какаши только что напал на него во дворе его собственного дома из-за простого похлопывания по плечу. Чёрт. Какаши не заслуживал такого друга, как Тензо.