What's Love Got To Do With It?

Когда Я Думаю О Тебе (Я Трогаю Себя)

Когда Ирука прибыл по оставленному Какаши адресу со своей спортивной сумкой на плече, которая была доверху забита вещами, его желудок скрутило от тревоги. Он не знал наверняка, чего ему стоит ожидать, но он точно не думал, что его встретит скромный дом в традиционном стиле с ухоженной лужайкой и выцветшей краской. Какаши, который сидел на пороге перед домом, махнул ему рукой, выглядя точно также, как и всегда — слегка ссутулившийся, в опрятной, но поношенной униформе джонина. — Добрый день, Какаши-сан, — сказал Ирука, пытаясь преодолеть неловкость такого формального приветствия по отношению к своему собственному мужу. — Это… ваш дом? — Теперь это наш дом, — ответил Какаши, поднявшись на ноги. Он казался спокойным, но Ирука сразу же почувствовал исходящий от него подавляющий запах альфы… несчастливого альфы. Он сопротивлялся порыву отпрянуть в инстинктивном приступе страха, вместо этого решив сфокусироваться на контроле своего собственного запаха и позы, чтобы не выдать свои неприязнь и ужас. Это был бы явно не лучший способ начать его замужнюю жизнь. — В моей квартире осталось ещё несколько коробок, я нанял грузчика, который доставит их сюда позднее, — сказал он вместо того, чтобы указать на то, насколько отталкивающе пах Какаши сейчас. Они стояли в неловкой тишине несколько мгновений, а затем Какаши развернулся и зашёл внутрь дома, жестом прося Ируку следовать за ним. Внутри оказалось чище, чем ожидал Ирука, судя по обшарпанному внешнему состоянию дома. Какаши провёл для него краткий тур по дому, показав все основные комнаты — кухню, гостиную, ванную и спальни, которые располагались вдоль по коридору. — Я буду жить здесь, — Какаши постучал по двери одной из комнат. — А твоя комната там, — он указал на комнату, расположившуюся напротив. — Есть ещё одна, но она пустая. — Разве мы не будем жить в одной спальне? — Ирука выпалил вопрос прежде, чем у него было время полноценно обдумать свои слова, но не в этом ли заключался весь смысл их договорённости? — Мы должны установить в твоей комнате запечатывающие печати, чтобы ты смог запереться от меня на случай… — он не закончил предложение, но в желудке Ируки всё словно оборвалось. Какаши действительно настолько рисковал потерять контроль над собой? — Я могу установить свои собственные печати, — сказал Ирука, наконец осознавая, что ему могла грозить настоящая опасность. Была причина, по которой будущей паре Какаши было необходимо являться квалифицированным шиноби — в таком случае, теоретически, он по крайней мере сможет защитить себя от нападения. — Но я надеюсь, что до этого не дойдет. Я бы хотел хотя бы попробовать спать в одной комнате, если ты не против. Какаши уставился на него своим единственно видимым глубоким чёрным глазом, и хоть маска и протектор делали выражение его лица нечитаемым — в запахе Какаши не было ни намека на недопонимание. Желание. Ирука не смог подавить волну тревоги, охватившую его тело. Могло ли так случиться, что у Какаши уже начинался гон? Ирука не принимал свои подавители уже почти неделю, но потребуется ещё как минимум несколько недель, чтобы гормональные препараты полностью вывелись из организма, вызывая у него течку. — Прости, — голос Какаши был резким. — У меня проблемы с… контролем. Ну, что ж. Это очевидно не облегчало тревог Ируки. Просто взглянув на Какаши, нехорошее предчувствие того, что ему чего-то не договорили, охватило Ируку. — У тебя начинается гон, — обвинил Ирука. — Нет, — слова Какаши были взвешенными и спокойными. Он смог совладать с похотью, пропитавшей его феромоны, но она все ещё витала в воздухе, пряная и мускусная. — Просто прошло уже довольно много времени с тех пор, как… я делал бы перерыв в приёме подавителей. — Сколько? — заинтересованно спросил Ирука. Большинство шиноби-альф и шиноби-омег принимали подавители, делая перерывы на месяц как минимум раз в год, чтобы провести цикл течки и гона со своей парой, но некоторые вообще не обременяли себя приёмом препаратов. Течки Ируки регулярно наступали каждый год с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать. Это было неудобно, но это было частью его жизни как омеги. — Очевидно, достаточно долго, чтобы сильно подпортить мой гормональный баланс. Я, честно, не могу сказать, что к чему. Я просто… — седовласый мужчина сделал паузу, внимательно обдумывая свои последующие слова, — будто сам не свой. — Ох, — Ирука почувствовал приступ сочувствия, вспыхнувший по отношению к джонину. Должно быть, на его плечах была тяжелая ноша — слишком тяжелая, раз он осознанно решил делать с собой такое. — Я не хочу ранить тебя, — признался Какаши. Ирука протянул руку, чтобы успокоить его, но Какаши отшатнулся, вжавшись спиной в закрытую дверь своей спальни. В его тёмном глазу плескался неподдельный страх, и это спровоцировало в Ирке очередную вспышку тревоги. Он был омегой, один в доме с нестабильным альфой-джонином. Серьёзность ситуации неожиданно поразила его. Он был полным глупцом, если думал, что сможет просто «справиться с этим». Если бы Какаши внезапно сорвался, он бы с легкостью мог убить Ируку прежде, чем тот бы осознал, что случилось. Даже несмотря на то, что они оба являлись шиноби, Какаши превосходил его на несколько рангов. В деревне едва ли нашелся бы хоть кто-то, кто смог бы противостоять Какаши, если бы он был по-настоящему разъярён. Ирука сглотнул, заставив себя вновь сконцентрироваться на их общей проблеме. — Я тоже не хочу, чтобы ты меня ранил, — сказал Ирука неловко. — Так что нам придется как-то с этим разобраться. — Ты хотел бы сковать меня цепями? — Что?! — воскликнул Ирука удивлённо, поражённый этим предложением, но Какаши лишь пожал плечами, абсолютно серьезный. — Это бы не сдержало меня надолго, но смогло бы обезопасить тебя. Ирука вспомнил книги, которые он купил, все ещё упакованные в коробки, оставленные в его квартире. Он хотя бы попытался подготовиться к ситуации, но он просто не осознавал до конца, насколько же нестабильными окажутся гормоны Какаши. Когда Шизуне предупредила его, что это будет трудно, она совсем не преувеличивала. — Нет, я имею в виду… мы должны изучить запахи друг друга, и начать вести себя как пара, чтобы к моменту, когда у тебя на самом деле начнётся гон, ты не проявил агрессии в мою сторону. — Ах, — сказал Какаши, но он не сдвинулся с того места, где стоял, прижавшись к двери. — Как мы это сделаем? — Эм, — Ирука присел на корточки и расстегнул свою сумку. — Я дам тебе одну из своих рубашек, и ты можешь пойти в свою комнату и… — И…? — спросил Какаши. Ирука почувствовал, как алеет его лицо, и это сразу же вызвало в нём вспышку гнева по отношению к самому себе. Он не должен этого стыдиться! — И подрочить! — огрызнулся Ирука, но затем прикрыл лицо рукой. Огрызаться на нестабильного альфу было не лучшей идеей, особенно когда именно он сам являлся причиной его беспокойного состояния. Какаши застыл. — Это же не спровоцирует гон, правда? — Я думаю, что не должно? — Ирука выпрямился и сделал неопределенный взмах рукой. — Я, если честно, не знаю. Я также могу дать тебе свою подушку на сегодня, чтобы ты смог привыкнуть к моему запаху. У меня уже несколько месяцев не было течки, так что, я надеюсь, там будет не так уж много феромонов, чтобы спровоцировать твой гон. Но если твой гон уже начинается, тогда… мы мало что можем сделать с этим. Какаши медленно кивнул, затем протянул свою руку и принял одежду, которую предложил ему Ирука. Это была рубашка, в которой он часто спал, так что она сильно пропахла его ароматом. — Ты хочешь себе что-то из моих вещей? — неожиданно спросил Какаши. — Да, пожалуйста, — ответил Ирука. Копирующий ниндзя медленно кивнул, а затем исчез в своей комнате на несколько минут. Когда он вышел обратно, в его правой руке был ком чёрной одежды, и он протянул его Ируке, не касаясь его, словно нечаянное столкновение пальцев смогло бы свести его с ума от возбуждения. — Хорошо. Тогда, я оставлю печати на своей двери, просто для безопасности. Мы попробуем это, а затем поужинаем вместе. Нам стоит обсудить базовые личные границы, что нам нравится, а что нет — и всё в таком роде. Стандартные разговоры перед тем, как провести течку вместе. Не то чтобы Ирука когда-то проводил течку с альфой. Прежде он спал только с бетами. Изумо, Котетсу, даже несколько человек, с которыми он познакомился на работе, — просто чтобы снять напряжение вместе. Но это ведь не могло так уж сильно отличаться от его предыдущего опыта, верно?

***

Как только дверь в спальню закрылась за ним, Какаши стянул свою маску и зарылся носом в рубашку, которую Ирука одолжил ему, делая глубокий вдох, захлебываясь стоном удовольствия. Ему понравился запах Ируки, который предоставила ему Шизуне как образец — но это было тогда, когда он был на гормональных блокаторах. Сейчас, со всей этой смесью бушующих альфьих гормонов, переполняющих его тело, запах Ируки был самой восхитительной вещью, которую ему когда-либо доводилось почувствовать. Его член встал в мгновение ока, неприятно набухая в тесноте его штанов и нижнего белья, и всё, на что его хватило — это быстро расстегнуть штаны и стянуть свой пояс, прежде чем отпустить себя, сильно и быстро надрачивая себе одной рукой, пока он держал рубашку Ируки прижатой к своему лицу. Он даже не дошел до своей кровати, так и оставшись стоять, оперевшись о дверь, его бёдра подавались вперед, а рука неистово ублажала член. Он пероидически трогал себя за все эти годы, прошедшие с момента его ужасного первого гона, но никогда прежде это не казалось настолько необходимым и приятным, каким это было сейчас. Какаши остановился лишь на секунду, чтобы стянуть свою перчатку зубами, прежде чем он вернулся обратно к своему занятию, сильно и безжалостно усмиряя свое возбуждение, слезы собирались в уголках его глаз, и отчаянные рыки клокотали в глубине его горла. Казалось, что всё его тело напрягалось, стремясь к разрядке, натянувшись, словно пружина. Часть его чувствовала отвращение к самому себе, за то, что он так легко поддался своим желаниям, за то, каким отчаянным он был в попытке получить удовольствие, за отсутствие хладнокровного контроля, за который он всегда так гордился собой. Ему потребовалось лишь три минуты, прежде чем он кончил, изливая больше спермы, чем он когда либо видел за всю свою жизнь. Она расплескалась словно стакан горячего молока в его кулаке, разбрызгавшись на его одежду, непристойно капая на пол. Его ноги и пресс дрожали от напряжения, и ему пришлось закусить губу, чтобы сдержать вскрик. Блять. Если так ощущалась дрочка без подавителей тогда, когда у него даже не было гона, то насколько же приятным будет по-настоящему заняться сексом с Ирукой? Он продолжил медленно поглаживать себя, опустившись на пол и представляя, как Ирука стоит на коленях, облокотившись на локти на полу комнаты Какаши, с оттопыренной задницей, истекающей смазкой, молящий о члене Какаши…. Какаши еще раз глубоко вдохнул запах с рубашки Ируки и попытался взять себя в руки. Главное глубоко дышать. К его облегчению, часть его необузданного возбуждения и бурлящей агрессии рассеялись вместе с оргазмом. Кажется, ему придется заниматься этим регулярно, раз это помогало взять себя под контроль. И тогда, возможно, он будет достаточно подготовлен для того, чтобы выйти в люди. Тяжело вздохнув, Какаши поднялся на ноги и принялся наводить порядок. Тьфу. Ему придётся сменить одежду, и не забыть оставить в комнате несколько полотенец на будущее.