Белладонна

Кинн держал ладонь сына, легонько поглаживая большим пальцем кожу. Сейчас Порчей выглядел таким расслабленным и беззаботным, улыбающимся хорошему сну. Голова немного наклонена в бок, руки сложены над грудью. Юное, невинное лицо сына тревожит стены воздвигнутые мужчиной. Отчужденность строенная годами им, просто рушится кирпичиком за кирпичик после слов этого ребенка. Впервые тихий, незаметный наследник, боящийся косо взглянуть на других и высказать свое недовольство, кричал на родителя без малейшего сожаления или страха, по праву обвиняя его. В этот момент Кинн увидел двух людей от которых мальчик унаследовал характер: Кима и себя. Спокойствие неправильное понимаемое им было лишь сдержанностью и выработанной выдержкой терпеть. Как и Ким ненавидевший отца, вечно скрывал все, пугал таинственностью. А это недовольное, разгневанное выражение лица, Кинн самолично видел его в зеркале. Нахмуренные брови, большие карие глаза с пылающим в них огнём. Жалящие слова, попадающие точно в цель. Маленький сопляк знал куда бить, чтобы долго болело. — Порчей, что же мне с тобой делать? Обращаясь к спящему, Кинн обхватил руками ладонь, притягивая ко лбу, тем самым соприкасаясь с теплой кожей. Несказанное прощение висело в воздухе, как и решение напоминающее о себе каждый день. Корн смеется над ним в аду, зная что он бы такого не допустил и не позволил мягкости взрости в жилах Т. Нет у их семьи слишком много грехов. Святым здесь не место. Чею придется изменить отношение к жизни или его сломают, руша все наивные мечты. — Прости, милый. *********** 2 недели спустя. Долгожданное мероприятие в честь известного художника Белладонны наконец начиналось. Все люди, обожающие его творчество, а также заинтересованные богатые любители стояли в главном холле, ожидая когда появится человек, гордо отстаивающий свою независимость. Помещение было в изобилии картин художника, поражая размерами и формами. От самых малых до самых огромных картин, передающих настолько хорошо реалистичность образов, что дух захватывало. Только одна загадочная картина, завешенная красной тканью, скрывала нарисованное. — Здравствуйте! — громко раздался веселый детский голос, заставляющий всех повернуться к источнику, спускающемуся по ступенькам. Юноша с каштановыми волосами, стильно подстриженными, ярко улыбался, показывая милые ямочки. Мягкий румянец окрашивал его лицо. Глянцевая маска на лице не давала возможности узнать обладателя, только позволяла видеть губы, аккуратный нос и карие глаза. Чисто белый костюм, сверкающий от света люстр делал его образ, каким-то неземным, волшебным. Такие же белые кожаные туфли отстукивали тихий ритм его шагов. — Так приятно видеть вас на моей выставке! После этого раздались громкие перешептывания, люди не отрываясь смотрели на него. — Надеюсь я не заставил вас сильно ждать? — обратился к ним Порчей, достигая конца лестницы. — Мне хотелось бы показать вам свою, новую работу. Люди стали хлопать и громко выкрикивать его имя. Чей под воодушевленные возгласы толпы направился к накрытой тканью картине. Все быстро последовали за ним очень сильно желая узреть новый шедевр. Аккуратно взяв ткань рукой, он дернул. — Кинн, это. — шепот взволнованного Танкхуна был громким для затихшей толпы. Упоминавшийся мужчина, не отрывая взгляда, смотрел на точную копию себя, такую живую и счастливую, не подвергшуюся всем горестям жизни мафии. Мечта той жизни о которой так грезил днями он, сейчас счастливо улыбалась. — Порчей…- выдохнул он, осознавая кто является автором. Чувство потери внезапно охватило его. Художник, стоящий возле картины, исчез. На его место стекались массы людей, жаждущих поближе посмотреть на картину.