Теплый снег

      Полицейское управление гудело, как растревоженный улей. Приближался конец грядущего года, многие уходили в отпуска, а значит и огромный объем документации, ведомств и отчетностей, которые требовалось закончить до их наступления.       Сайто, который предпочитал делать все в срок и не откладывать нудную бумажную работу в долгий ящик, чувствовал себя куда более свободным, чем его коллеги в соседних кабинетах. Он слышал, как отдел шумит, перекрикивается, и ведет бурную деятельность. Эти звуки совершенно его не раздражали, он к ним привык за свою долгую службу, и был совершенно этим не удивлен. У людей в голове бегущей строкой проносились списки важных покупок, подарков и подготовкой к праздникам, а не бумажная волокита. Они откладывали ее на потом, считая приоритетной задачей забронировать билеты к родне, придумать чем радовать детей в этом году, или какие украшения подарить женам.       Не сказать, что раньше Сайто чем-то отличался от них - будучи молодым офицером, который только-только обзавелся семьей, он старался максимально выкроить свободное время для походов по магазинам с Токио. Так же, как и многие, посвящал целый день на обход многочисленных торговых центров и часами выбирал подарки для своих родителей и родителей жены. Это было для него важным, пока с ней не случилось страшное.       Восемь долгих лет он пребывал словно в вакууме, ушел с головой в работу, пытаясь забыться, пытаясь жить дальше с зияющей раной в груди, и пытаясь не сойти с ума от вопросов, на которые за все это время так и не смог найти ответа. Праздники проходили мимо него, встречи с родителями все больше напоминало пытку - о чем бы они не говорили, все разговоры неизбежно затрагивали Токио, и ее убийство в их доме. То, что будучи полицейским, он не смог защитить ее, а потом - что так и не смог найти убийцу. Эти упреки никогда не произносились вслух, но всегда витали в воздухе, будто неупокоенные призраки. Не в силах выдержать это молчаливое давление, он стал отдаляться от семьи, сведя общение с ними к паре-тройке звонкам раз в несколько месяцев. Он остался абсолютно один, наедине со своей утратой, которая была удушающе невосполнимой.       Сложно было поверить, что жизнь вновь обрела для него смысл, ведь в ней появился человек, что сумел достать его со дна. Пусть поначалу, они и не слишком-то ладили, ввиду того, кем был этот человек. Но их объединила общая цель, результатом которой стала не только поимка опасного преступника, но и обретение давно утраченного дома, в который хотелось возвращаться. Вдвоем.       Хаджимэ прикрыл глаза, и легкая улыбка тронула его губы. Сознание незамедлительно выдало ему травяной свежий запах, облаком окутывавший его всякий раз, когда любовник оказывался рядом.       Рыжие длинные волосы, стянутые в тугой хвост на затылке, зеленые энергичные глаза, светившиеся изнутри потусторонним огнем, выразительное острое лицо. Выверенные экономные движения, в которых была быстрота и смертоносная точность, ничего лишнего, никаких сомнений и неуверенности. Только бешеная энергетика, которая поначалу сбивала тебя с ног, а потом делала своим рабом навсегда.       Не то, чтобы Сайто был против, конечно. Химура Кеншин произвел на него неизгладимое впечатление и стал неотъемлимой частью его жизни, словно так и должно было быть. Он полюбил его вопреки всему, что знал о нем. Просто отмел это, как ненужный мусор. Химура из кожи вон лез, чтобы искупить свои грехи, служить на благо людей и наконец жить нормальной жизнью, которой был лишен с детства. Шаг за шагом они открывались друг другу, и смогли примириться с прошлым, которого не изменишь.       Несмотря на бешеную энергию, и несгибаемую волю в бою, в обычной жизни Химура был глубоко травмированным человеком. Он плохо спал из-за кошмаров, и если не от них, то просыпался от малейшего шума в доме. Его сознание никак не могло привыкнуть, что он в безопасности, и ему нет нужды подрываться с постели, ошалело выискивая что-то мало-мальски похожее на оружие.       Он привык обходиться малым, иногда замыкался в себе, механически делая что-то по дому, и благодарил Хаджимэ за любое проявление обычных человеческих отношений так, будто не заслуживал такого. Меньше всего Сайто хотел, чтобы Химура раз за разом переживал давно минувшие дни и зацикливался на этом. Но нужно было время. Время и поддержка, чтобы сгладить все эти острые углы, научить Химуру жить по-другому. Как живут обычные люди.       Неторопливо, Хаджимэ поднялся со стула и выпрямившись, размял шею. Он посмотрел за окно и невольно остановил взгляд на царившей картине по ту сторону стекла. Приглушенные звуки возни в соседних кабинетах отошли на задний план слухового восприятия, став абсолютно не существенными.       На улицу уже опустились ранние сумерки, зажглись фонари и в их призрачном молочно-белом свете кружились крупные хлопья снега. Они медленно падали на землю и таяли, не успев толком ее коснуться. Но вскоре, все изменилось, и белые хлопья перестали превращаться в лужи, оседая на асфальте тонким покрывалом. Земля, крыши зданий и кивающие головы уличных фонарей стремительно покрывались белыми шапками снега. Завороженный этим, Сайто стоял напротив окна и не заметил, как дверь в его кабинет бесшумно открылась, и внутрь проскользнул человек. - Красиво, правда?       Худощавые руки оплели его торс со спины, а до обоняния донесся едва уловимый аромат, так хорошо знакомый ему. Хаджимэ накрыл изящные ладони своими, мягко поглаживая их и переплетаясь пальцами. - Да... Снег обычно нечастый гость в этой части Японии. Удивительно. - Подарок на грядущее Рождество.       Сайто повернулся к Химуре и приобнял парня за талию, глядя в его добродушное, почти детское, лицо. На дне глаз жидким золотом плескалась нежность. - Я долго думал, как нам провести наши первые совместные праздники... Похоже, я наконец придумал. Тебе должно понравиться. - И что же это будет?       Химура лукаво сощурился, прижимаясь к Хаджимэ всем телом. В кабинете они были одни и могли себе позволить немного вольностей на работе. - Секрет.       Сайто склонился к нему и коснулся поцелуем его губ. В ответ он услышал тихое удовлетворенное мурчание и Химура прильнул к его губам, нежно углубляя поцелуй, прижимаясь теснее к крепкому телу офицера полиции. Всю ночь и часть дня они с Сейджи патрулировали улицы, и он успел изрядно соскучиться по любовнику. Шаловливые ловкие пальцы уже скользили по низу его живота, порхая над пряжкой ремня на брюках. - Дежурство было настолько долгим? - Чертовски. - Как Обата кун? Я не видел его со вчера.       Пряжка тихо звякнула и сдалась под натиском ласк. Сайто тихо охнул, когда слегка шершавые подушечки пальцев скользнули за пояс и обхватили его напрягшийся член. - Похоже, у них с Саякой все идет в правильном направлении... - Я очень... Рад за них. - Думаю, у них вчера случилось то, отчего твой кохай светится как лампочка.       Едва ощутимые ласки сменили уверенные поглаживания, заставляя его ствол мгновенно затвердеть. Внизу живота плавилось возбуждение, сбивая его дыхание. Кеншин был так близко, что Сайто чувствовал тепло его тела, которое просачивалось даже через форменную одежду. Хаджимэ мягко огладил ягодицы Химуры, и прильнул губами к его шее, зарывшись носом в мягкие волосы. - Думаешь это хорошая идея, делать это здесь? - Все заняты... Не думаю, что тебя кто-то будет тревожить. И твой рабочий стол выглядит чертовски... Удобным.       Сайто тихо хмыкнул на это и подхватил Химуру на руки, сажая его на край стола. Уютная атмосфера кабинета, в котором он проводил большую часть своего времени, располагала заняться чем-то куда более непристойным, чем невинные поцелуи. Кеншин немного откинулся назад, упираясь ладонями в гладкую поверхность, окидывая полицейского предвкушающим взглядом. На губах заиграла улыбка, свойственная только ему - одновременно выражающая безграничную ласку и чистую похоть. Хаджимэ почувствовал, как от этой улыбки по спине проносится табун мурашек. На ватных ногах он подошел к двери и закрыл ее на замок, а когда повернулся, Химура сидел на столе, сложив ногу на ногу и медленно расстегивал пуговицы форменной рубашки. - Похоже, мне придется провести допрос с пристрастием, и выяснить, что вы замышляете, офицер Хаджимэ. - О, так я в чем-то подозреваюсь?       Мужчина подошел обратно к своему рабочему месту, с трудом скрывая улыбку. Кто бы мог подумать, что такое вообще произойдет с ним, и полицейский с преступником поменяются местами. - В сокрытии потенциального места преступления, конечно же.       Кеншин хихикнул, уже не стараясь сохранить суровый тон беседы. Сайто ощутил, как сердце сжимается от искреннего смеха любовника. Это не было частым явлением, и ему нравилось видеть его по-настоящему счастливым. - Ты насчет выходных? - Да. - Я не хочу раскрывать тебе все карты. Ты ведь доверяешь мне? - Всем сердцем. Но я слишком заинтригован, чтобы просто так тебя отпустить. Хотя бы намекни, что ты задумал?       Химура снова захихикал, обхватив Сайто за шею и притягивая его к себе. - Мы запремся дома, и будем жить на доставке? В кровати, под пледом, будем смотреть сериалы и прерываться на сон и секс? - Ммм, тепло.       Сайто принялся оцеловывать его лицо и шею, забравшись ладонями под расстегнутые полы его рубашки. Кеншин зажмурился как довольный кот, подставляясь под его поцелуи. - Мы... Не будем прерываться на сон? Только секс, вкусняшки и чушь по телевизору? - Я очень хочу, чтобы ты на этих выходных выспался. Холодно.       Офицер перестал целовать его шею и игриво прикусил его обнаженное плечо. Химура вздрогнул, почувствовав как щеки заливает румянец. - Ты слишком беспокоишься... Обо мне. - Просто не могу иначе. Еще предположения?       Рубашка Химуры сползла с его плеч и теперь оставались только брюки. Хаджимэ огладил его по животу и расстегнул маленькую пуговку и молнию на ширинке. Обозначившееся напряжение внизу живота красноречиво говорило, что такая игра Кеншину по душе. И несмотря на возбуждение, Химура с удовольствием продолжал угадывать. - Хм... Ты хочешь... Куда-то поехать? - Теплее. Да. Очень хочу. - Надеюсь, это в пределах Японии? - Еще теплее. Правда, нужно будет долго туда ехать.       Ладонь Сайто накрыла его ширинку и он почувствовал, как на его загривке сильнее сжались пальцы Химуры, впиваясь в кожу ногтями. Не больно, но вполне ощутимо. Хаджимэ принялся поглаживать рыжего внизу, вскоре услышав судорожный приглушенный вздох. - Ооо... Ты хочешь провести новогодние каникулы в настоящей глуши? - Вдали от цивилизации, шума города и суеты. Еще теплее.       Пальцы сдвинули в сторону ткань трусов и скользили по влажной от смазки головке, постоянно меняя темп от медленного, на быстрый, и обратно. Химура судорожно всхлипнул и закусив губу, ткнулся в грудь Сайто. Его горячее дыхание даже сквозь рубашку опаляло его грудь и торс. Он дрожал, всячески пытаясь сдерживать рвущиеся наружу стоны удовольствия, но вместе с тем стал податливым, как кусок мягкого масла. - Это... Сайто... О боже...       Когда пальцы переместились на его ствол, интенсивно поглаживая его, Химура выпал из реальности, хватаясь за Сайто как за спасительную соломинку. Вместо вопросов, из Кеншина как из рога изобилия струились стоны и жаркие вздохи, а игра в угадайку закончилась ничьей - от притягательного зрелища у Сайто напрочь вылетело из головы о чем они вообще говорили.       Губы Кеншина оказались возле его губ и они слились в тягучем и жадном поцелуе, не в силах больше ждать. На пол полетели остатки их одежды, образовав неряшливый ворох возле стола. Кеншин почти не ощутил холода столешницы под своей спиной, нежно обвив ногами бедра Сайто, жадно толкнувшись к нему навстречу. Он чувствовал только жар, который уже начинал пожирать его изнутри. Обычно холодные и непроницательные глаза Сайто теперь светились в темноте, подобно волчьим. Сильные руки с выпирающими венами уперлись в стол по бокам от его головы, и Хаджимэ тяжело дышал, привыкая к неожиданной горячей тесноте, в которой он оказался. - Сайто... Я люблю тебя... - Я тоже тебя люблю... - он навис над Кеншином и нежно поцеловал его в висок, - Ты готов? - Да.       Хаджимэ огладил его рукой по плечу, уперевшись большим пальцем в его ключицу, а второй рукой скользнул по внутренней части бедра, отводя его ногу в сторону, и одновременно толкаясь в него глубже. Химура сжался, и зажмурившись, протяжно простонал. В этот момент ему было плевать, услышит это кто-нибудь, или нет. Запертая изнутри дверь красноречиво отгородила их от нежеланных гостей. Рука Сайто крепко держала его бедро, а пальцы впивались в нежную кожу, оставляя после себя красные отметины. С каждым плавным толчком его сознание уплывало все дальше, теряясь, и погружаясь в пучину пылкого удовольствия.       Вскоре нежные и неторопливые движения переросли в резкие и рваные толчки, Сайто ускорился, ощущая как тесно смыкаются мышцы вокруг его члена. Химура скользил спиной по гладкой столешнице, то отдаляясь от Сайто, то вновь приближаясь к нему. Это было похоже на дикий первобытный танец, вокруг костра, который горел между ними, и Кеншину хотелось сгореть в этом пламени без остатка. Он нашел ладонь Сайто на своей груди и переместил ее к себе на горло, мягко накрыв ладонями сверху. Хаджимэ чуть нахмурился, не прекращая двигаться, но ощутимо замедляя темп. - Химура?..       В его взгляде отразилось сомнение, и он попытался было убрать руку, но цепкие пальцы рыжего не дали ему этого сделать. - Я... Хочу этого... - Я могу... Задушить тебя. - Нет... Я доверяю тебе. Не нужно... Боятся сделать мне больно, особенно когда я сам об этом прошу.       Они оба неровно дышали, глядя в лица друг друга. Офицер полиции и бывший киллер, сплетенные вместе в один жаркий и тугой комок нервов, похоти и любви, вспыхнувшей между ними жадным огнем. Хаджимэ выдохнул, поглаживая пальцами шею экс-наемника, не решаясь переступить эту черту.       Их сексуальная жизнь с Токио была самой обычной, без внезапных экспериментов и нетрадиционных поз. Ни он, ни она не были особенно искушенными в этом вопросе, и их устраивал тот минимум, который позволял принести обоим искомое удовольствие. Те годы, что он скорбел по ней, он вообще предпочитал не думать о сексе, и уж тем более, реализовывать его с кем-то, считая это предательством их супружества. Но сейчас, когда в его жизни появился Кеншин, секс стал неотъемлимой частью их совместной жизни. Не зная, как донести свои чувства до офицера полиции, рыжий выбрал самый красноречивый способ, и понемногу затягивал Хаджимэ в абсолютно незнакомый ему мир сексуального разнообразия, наглядно показывая как и что в нем устроено. Так в их доме одна за другой появлялись игрушки для взрослых, напоминавших поначалу изощренные орудия пыток, а секс вышел за рамки привычной для Сайто постели, и мог теперь случиться где угодно. Но даже тогда Хаджимэ так не сомневался, как сейчас. Одно дело - ласкать друг друга в машине на одинокой стоянке, или изучать на практике, как работают эрекционные кольца, но совсем другое - душить партнера во время секса. Искушенный в этом с юношества, Химура не сомневался, удерживая его ладонь на своем горле и помогая ему сдавить хватку сильнее.       Что это? Акт саморазрушения, или опасное удовольствие, цена которого - прогулка по тонкому проводу без балансира над бездонной пропастью? Очередная игра, исход которой был неизвестен никому из них? Сайто не знал наверняка.       Хаджимэ осторожно сомкнул пальцы на тонкой шее, почувствовав как под ладонью дернулся кадык. Все внутри него переворачивалось от одной мысли о подобном, но его вдруг одолело любопытство.       Каково это, держать чью-то жизнь в своих руках, быть полностью властным над кем-то равным тебе по силе, не встречая недовольства и сопротивления твоим действиям? А если сжать пальцы еще сильнее, Химура вывернется, осознав наконец свое положение?       Все еще колеблясь, Хаджимэ обхватил шею всей ладонью, усилив давление пальцев. Но рыжий лишь сипло проскулил, оглаживая его руки и качнул бедрами ему навстречу, желая продолжить акт с новыми условиями. Испытывая любопытство, вперемешку с сомнениями по этому поводу, Сайто притянул Химуру к себе, не ослабляя хватки и продолжил двигаться. Из-за перекрытого кислорода, Кеншин сипло застонал, глядя на него полуприкрытыми, потемневшими от возбуждения глазами.       Слушая, как меняется дыхание любовника, и ощущая как стремительно бьется под кожей его пульс, Хаджимэ старался игнорировать нарастающее в нем беспокойство. Кеншин не убирал рук с его запястья и похоже наслаждался происходящим, двигаясь навстречу Сайто. Напряженные мышцы плотно обхватывали его, и двигаться становилось все труднее, заставляя вколачиваться в Химуру в безумном рваном темпе. Спустя еще несколько секунд, раскрасневшийся и дезориентированный, Кеншин кончил себе на живот и прикрыл глаза. Хаджимэ вскоре последовал за ним, убирая руку с горла любовника.       Когда пик возбуждения, который они достигли вместе, начал спадать, Сайто взглянул на Кеншина. Тот тяжело дышал, со свистом втягивая воздух в легкие, и слегка улыбался. Это был хороший знак. Но следы от пальцев на шее были пугающе яркими и не торопились исчезать. - Ты в порядке? - Да... А ты?.. Я не спросил, как ты... - Кеншин сглотнул и приподнялся на локтях, растянув губы в виноватой улыбке, - Относишься ко всему этому... Не хотел тебя пугать. Извини, если это слишком для тебя.       Сайто отрицательно мотнул головой и присев рядом с ним на край стола, убрал с его лица промокшую от пота прядь волос. - Все нормально. Мне даже... Понравилось. Но злоупотреблять с этим я бы не стал. Опасное развлечение.       Химура прильнул губами к его запястью и потерся о раскрытую ладонь лицом, виновато поглядывая на Сайто. Несмотря на невозмутимость офицера, Химура чувствовал, что напугал его, и ощутил едкий укол стыда. То, что было привычно и понятно для него из прошлых отношений с Экити, нормальные люди воспринимали как неприкрытое насилие к партнеру, в котором не слишком хотелось участвовать. Он все еще не научился понимать, где стоило остановиться, и не превращать акт любви в акт садомазохизма.       Кеншин тихо вздохнул, коснувшись пальцами саднящего горла. Сайто заметил этот жест и мягко отвел его руку в сторону, оглядывая багровые следы от своих пальцев на его шее. Оказавшись пленником нового порочного удовольствия, Хаджимэ не смог контролировать себя, и скоро там проявятся синяки, которые будут еще несколько дней напоминать ему об этом. Химуре же придется пренебречь рубашками, и одевать водолазки с высоким горлом, чтобы у окружающих не было лишних вопросов. - Должно быть, теперь я выгляжу извращенцем в твоих глазах...       Химура покорно сидел на столе, пока полицейский осматривал его, но перестал искать с ним зрительного контакта. Его окончательно захватило чувство стыда. Не нужно было тащить в их отношения эту грязь. - Тогда, я тоже извращенец, Кен, раз поддержал твою тягу к экспериментам. Два сапога пара.       Мужчина усмехнулся, взяв рыжего за подбородок и повернув его лицо к себе. Взгляд зеленых глаз был потерянным и выражал крайнюю неуверенность. Он боялся быть отвергнутым, и легкое прикосновение дрожащих пальцев к его запястью только подтвердило эти догадки. - Я не тот, кто будет осуждать тебя, если тебе это нравится. Я хочу понять тебя, узнать по-настоящему, чтобы тебе было со мной хорошо. - Мне... Очень хорошо с тобой. Настолько, что мне порой кажется, что вся эта жизнь - плод моего воображения, и я вот-вот проснусь в каком-нибудь мотеле, а тебя рядом не будет. Это до чертиков меня пугает. И я не хочу все... Разрушить.       Он замолк, отчаянно вцепившись в запястье Хаджимэ, словно прямо сейчас проверял, настоящий ли он. Сайто ничего не оставалось, кроме как пересадить любовника к себе на колени и крепко обнять его, прижав его голову к своей груди. - Слышишь? Это разве похоже на фантазию?       Прижатый к широкой груди, Химура отчетливо слышал его сердцебиение. Гулкое и сильное после акта любви. Кеншин мягко обтерся об него, прислонившись к груди еще плотнее, и закрыл глаза. Напряжение, которое копилось у него внутри все это время, и заставляло мозг гонять одни и те же мысли по кругу, медленно, но верно отпускало его. Нет, это определенно не было сном.       Звук человеческого сердца - это то, что каждый без исключения проносит с собой через всю жизнь. Он связывает человека с теми временами, когда он еще ничего не знал об окружавшем его мире, о проблемах и муках выбора. Это первый звук, который он слышит, еще даже не успев осознать себя как личность. Он затрагивает все человеческое нутро, окутывает его коконом из смутных воспоминаний об ощущении абсолютной безопасности. И действует на психику самым благотворным образом, возвращая человека в тот момент, когда не было ни единой причины для ощущения беспокойства.       Химура все это знал из научных статей, прочитанных еще в детстве, но лишь сейчас в полной мере осознал на практике каково это. Сайто не отвергал его, не делал больно, пока держал его на коленях. Тепло, шедшее от его обнаженного тела, согревало лучше всякой одежды и было настоящим, а не плодом воспаленной фантазии. Привыкший думать о себе и заботиться о своих нуждах самостоятельно, Химура оказался полностью поглощен этим ощущением безопасности в единении с кем-то другим. Словно зверски отрезанный когда-то кусок его души наконец пришили на место. Ему хотелось, чтобы это длилось вечно, но уже через какое-то время почувствовал, как кожа Хаджимэ становится немного прохладнее, а его собственные суставы начинали поднывать от заскорузлой позы, в которой он сидел. Пришлось вернуться в реальность, и на этот раз это было не так больно и страшно, как он привык. Сайто все еще был здесь, и задумчиво смотрел за окно, где снег усыпал уже всю улицу. - Так не хочется никуда уходить... - Мы можем оставаться здесь, сколько захочешь. Там есть диван, если хочешь прилечь на что-то помягче моего рабочего стола, он в твоем распоряжении.       Кеншин невольно улыбнулся. В пылу накатившей на них страсти они про него даже не вспомнили. - Нет. Пожалуй, в нашей постели будет куда сподручнее наслаждаться друг другом. И гораздо удобнее. Как ты на это смотришь?       Кеншин, уже спустивший ноги на пол и выпрямивший поднывающую спину, обернулся к Хаджимэ, лукаво сощурившись. - Полностью поддерживаю. Если честно, я немного замерз. И дома можно будет сделать горячий шоколад. Думаю, он будет как нельзя кстати.        Полицейский тоже поднялся, начав собирать их раскиданную на полу одежду. - Ого, ты все таки кое что скрывал от меня все это время. - Что? - Сайто недоуменно сморгнул, глядя на Кеншина, который продирался пальцами сквозь спутанную гриву рыжих волос. - Ты умеешь читать мысли.

***

      Впервые за долгое время, Сайто проснулся не от будильника, и поначалу даже испугался, что проспал. Нашарив рукой мобильник, лежавший на прикроватной тумбочке, он вспомнил, что начались рождественские праздники, и в управлении особо никого не будет еще целую неделю. Он провел рукой по лицу, и выдохнув, посмотрел на Кеншина, который спал рядом, откинув одеяло. Увиденное вызвало на губах невольную улыбку.       Несколько месяцев назад Химура фактически не спал, а если ему и удавалось задремать, любой шорох или шевеление рядом с ним заставляло его неминуемо просыпаться. Теперь же, осознав, что его не пытаются убить все кому не лень, а рядом неизменно присутствовал дорогой ему человек, даривший чувство безопасности, он постепенно успокоился, и сон рыжего стал намного глубже и расслабленней. Его грудь медленно поднималась и опадала, а выражение лица спящего было умиротворенным. Задравшаяся во сне футболка оголяла плоский безволосый торс, а одеяло было смято где-то в ногах, и судя по всему, было совершенно ему не нужно. Он тихо сопел, ткнувшись щекой в подушку. Сегодняшняя ночь не принесла ему старых кошмаров, и он спокойно отдыхал под боком у Хаджимэ.       Решив не будить его, Сайто аккуратно спустил ноги с кровати и стараясь не издавать звуков, двинулся в сторону двери. Он услышал, как Кеншин завозился на кровати, сменив позу и придвинулся на половину Хаджимэ, пытаясь обнять любовника, но получилось захватить только пустовавшее место. Сайто решил это исправить, пока его поиски не вынудили Химуру проснуться и он осторожно подсунул под его руку свою подушку, и накрыл Кеншина одеялом. Оказавшись в тепле, окруженный знакомым запахом, Кеншин вскоре прекратил поиски и провалился обратно в глубокий сон.       Сайто немного постоял над ним, и удовлетворенный увиденным, он покинул их спальню и ушел на кухню, по дороге окончательно проснувшись. Он хотел сделать для Кеншина сюрприз на грядущие праздники, но сделать это, пока Химура бодрствовал было фактически невозможно - львиную часть дня, если они оба были выходные, они проводили в тесном контакте друг с другом.       Но сначала - кофе. Несколько ложек размолотых зерен, вода и щелчком включенная комфорка в сочетании друг с другом создавали лучший напиток, который могло придумать человечество. Он решил сделать его на две порции, на случай если Кеншин все же проснется.       Раньше таковой привычки у него не было, восемь лет он делал кофе лишь для себя одного. Появление Химуры в его жизни отразилось даже на таких мелочах, и это не могло его не радовать. Цветок, купленный ими в питомнике, так же напоминал Хаджимэ, что он не одинок. И как он раньше жил без всего этого? На ум пришли смутные воспоминания, хмурые и пронизанные отчаянием. Дым сигарет, запах которых въелся во все, что его окружало. Стол, заваленный бумагами из дела убийства Токио. Атмосфера гнетущего одиночества, холодная постель и все это, день за днем, на протяжении долгих лет. Сайто содрогнулся, и постарался выкинуть эти воспоминания из своей головы.       Сейчас все было по-другому. Лучше. В дом хотелось возвращаться, из углов исчезла пыль и тени больше не пугали его. Этот невозможный цветок, за которым требовался титанический, по мнению Сайто, уход, но Химура справлялся с этим играючи, успевая еще и навести порядок в остальных уголках квартиры. Постель, в которую он теперь не валился с ног от усталости из-за сверхурочных смен, а занимался в ней любовью с самым невозможным в его жизни человеком. Примириться с этими изменениями поначалу было трудно для них обоих, но как показало время - оно того стоило.       Сев за стол, на котором не было ничего, кроме рабочего ноутбука, Сайто принялся гулять по всемирной паутине. Спустя несколько минут поиска он вспомнил про кофе, и надо сказать, весьма вовремя, предотвратив его побег на плиту. Разлив его по чашкам, он взял одну с собой за стол, а другую накрыл термокрышкой, чтобы сохранить его горячим подольше. Холодный кофе Химура не любил.       Вновь устроившись на своем месте, он сделал экономный глоток и отставил чашку в сторону, продолжив изучать предложенные поисковиком ссылки по запросу. Он знал, что ищет, но те варианты, которые выдавал поиск не убедили его настолько, чтобы бездумно кинуться тратить недавно пришедшую премию.       Где-то было слишком людно, где-то - много молодых семей с детьми, что так же предполагало шум. К тому же, двое мужчин, приехавших вдвоем на отдых, там непременно выглядели бы белыми воронами. И если Сайто со своей типично-японской внешностью еще не вызвал у людей никаких противоречивых эмоций, то Кен, с его рыжими волосами и сильным акцентом в считанные минуты стал бы местной знаменитостью.       Но в конце концов, ему повезло, и пролистав фотографии предполагаемого места для их совместного отдыха, соотнеся цену и качество предоставляемых услуг, а так же посчитав время в пути, он забронировал номер в отеле и билеты. Место, куда они в ближайшее время отправятся подходило фактически идеально. Приятным дополнением шла атмосфера забытого богами и людьми уголка, огороженного горами со всех сторон, с архитектурой старой Японии, до которой еще не скоро доберется городская урбанизация и неоновые вывески.       Помимо всего прочего местные термальные воды благоприятно влияли на кожу, и если они хоть немного помогут в заживлении шрамов на теле Химуры, Сайто будет считать свою миссию выполненной. Жаль, что ментальные беды нельзя также омыть водой из горячего источника, и надеяться, что они в скором времени заживут, или исчезнут вовсе. Тогда бы они оба вернулись в город обновленными и помолодевшими, не таща за собой груз прошлого, который порой мешал им обоим.       Сайто мельком глянул за окно, вновь поднося кружку с кофе к губам. Тихое утро Сочельника. Чуть позже люди проснутся, оденутся потеплее и отправятся штурмовать магазины в поисках подарков и праздничной еды. Поначалу, Хаджимэ думал присоединиться к ним, накупить всякой приятной сердцу лабуды, а на обратном пути зайти в небольшой магазинчик на углу и купить какой-нибудь небольшой тортик, чтобы порадовать любовника неожиданным щедрым жестом, но вовремя отказался от этой идеи.       Химура благодарил его за каждую мелочь, стараясь тут же ответить взаимностью. Он не привык получать подарки, к тому же, если подарков будет много, он совсем потеряется и впадет в смущенный ступор. Когда же он опомнится, то начнет делать такое, отчего у Сайто всякий раз неприятно отзывалось в груди чувство сострадания к Кеншину. Он мог сравнить это лишь со слепым поклонением древнему богу, который соизволил пролить на сухие земли дождь, а люди, и без того поклонявшиеся ему, бросались делать огромные жертвоприношения, вознося руки к небу и благодаря его за милость, даже если богу это ничего не стоило. Это был их первый совместный и такой значимый праздник, поэтому Хаджимэ решил будет правильнее дать Химуре привыкнуть к этому чувству и не смущать его своими "божественными выходками". И лучше Кен сам выберет себе подарок, и не будет испытывать чувство вины за то, что Сайто потратил на него слишком большую сумму, пусть даже Хаджимэ будет утверждать обратное. Кеншин все еще считал, что недостоин таких щедрых жестов от других людей, и вера в это была по-прежнему крепка.       Еще немного побродив по сетям Всемирной паутины, Сайто закрыл ноутбук и допил остатки изрядно остывшего кофе. Бросив взгляд на часы, он решил, что самое время заняться завтраком.       С тех пор, как они начали жить вместе, этим занимался Химура, быстро освоившийся на их кухне и получавший от готовки истинное удовольствие. Хаджимэ, который за годы одинокого затворничества питался в основном сигаретным дымом и крепким кофе по утрам, не возражал, и быстро привык к такому укладу. К тому же, приготовленная им еда всегда удавалась на славу, и Сайто начал подозревать, что в ближайшее время начнет прибавлять на ней в весе. Но эти перспективы его не пугали, а все больше казались ему естественными и даже приятными. Особенно, когда Химура садился напротив, и с легкой улыбкой наблюдал, с каким интузиазмом Сайто поглощает приготовленную им еду. Ради этого Хаджимэ был готов пожертвовать несколькими лишними килограммами.       Но сегодня Хаджимэ вылез из постели раньше Кена, и посчитал своим долгом, пока Химура спал, приготовить что-нибудь для него. И когда тот пришлепает босыми ногами на кухню, заспанный и взъерошенный, его встретит горячий кофе и вкусный завтрак, и волноваться будет не о чем. Тогда Хаджимэ озвучит ему планы на отпуск, и они вместе соберут все необходимые вещи, обсуждая что лучше взять с собой на эти несколько дней. Эти мысли вызвали на губах Сайто улыбку, и он принялся за приготовление завтрака, предвкушая минуты, которые они проведут вдвоем.       Однако, его планы на это утро разбились вдребезги об испуганный вопль, который раздался наверху, из их спальни, заставив Сайто выронить чашку с кофе для Кеншина. Еще до того, как до его ушей донесся тревожный звон разбитой керамики и плеск разлившегося по кафелю кофе, он уже мчался наверх, в несколько прыжков преодолев расстояние до лестницы.

***

      Последнее время сны Химуры больше напоминали внезапно выключенный свет - секунду назад ты смотрел на лицо любимого человека, который уже несколько минут как крепко уснул, тут свет гаснет, и возврашается лишь тогда, когда ты открываешь глаза, чтобы встретить новый день. Это был спокойный отдых, и Кеншин не без облегчения, блуждая на краю сознания, надеялся, что эта ночь тоже пройдет тихо. Темнота была лучше сумбурных, наполненных тревогой и страшными картинами, снов. Но коварность кошмаров заключалась и в том, что они могли прийти под утро, когда ты засыпал уже настолько крепко, что проснуться в один миг уже не получалось.       Кеншин сглотнул, слишком поздно поняв, что сегодня будет именно такой сон. Сначала темнота, а потом... Мозг подло включал тебе проектор со всем, чего ты по-настоящему боишься и мечтаешь забыть, перемешивая все это в фантасмогорический коктейль и заставляя заново проживать весь этот ужас.       Осознав себя во сне, он напряженно огляделся. Все та же темнота, но было в ней что-то неправильное и отталкивающее. В нее уже не хотелось упасть, только бы поскорее выбраться, чтобы не досматривать, чем все это закончится. Он напряг все мышцы, сжав кулаки, готовый защищаться. Но что он мог, когда не был хозяином положения? В его руках не было власти. Были только ногти больно впившиеся в ладони.       "Это все не реально!" - хотелось ему закричать в эту непроглядную тьму. Однако семя сомнения уже дало корни, и прямо сейчас разросталось с пугающей быстротой в его разуме. "Если это не реально, то я могу проснуться, могу это прекратить и не участвовать в этом, могу..."       Он сделал вдох и содрогнулся, ощутив смутно знакомую горечь на языке. Затхлый запах многолетней пыли, грязи и алкоголя, который шлейфом витал в воздухе. Слишком реальный, чтобы отмахнуться от него, как от назойливой мухи. Запах их с отцом дома, в котором после смерти мамы они существовали вдвоем. Не жили, а именно существовали, в бедности и грязи, в оскверненном наркотиками и затяжным пьянством доме, который с легкой руки отца превратился в притон.       Привычным спазмом свело желудок, заставив Кеншина ощутить зверский голод, который был его верным спутником в то время. Вернулся и страх, первобытный, как у загнанной мыши, без доступа к пище и воде. Скоро голод вынудит мышь покинуть свое временное убежище, и кошка терпеливо дождется ее, чтобы безжалостно сожрать. И хотя Кен всю жизнь боролся со своим страхом, то ощущение беспомощности перед более сильным противником он помнил до сих пор.       Он зажмурился и тряхнул головой, пытаясь развеять эти воспоминания, и застонал, когда распахнул глаза и увидел просвет между узкими рейками шкафа. Так просто они его уже не отпустят. В детстве, еще до того, как он попал к Кингу, Кеншин часто прятался от разъяренного пьяного отца в шкаф с мамиными вещами, наивно полагая, что это поможет ему избежать жестоких побоев. Но когда отец находил его там, все становилось только хуже. Отца бесило, что сын ведет себя как размазня и укутывается в вещи покойной жены. Неприятнее всего было то, что Кеншин был фактически ее копией, и от него мальчишке не досталось ничего.       За дверью послышались тяжелые шаги. Узкий просвет в дверце шкафа исчез в тени отца. "Нет, пожалуйста, нет! Уйди, пропади пропадом!" - Кеншин вновь попытался закричать, но из горла вырвалось лишь глухое сипение. Когда дверь распахнулась, Кеншин увидел перед собой не одутловатое лицо отца, а лицо чужака, с холодными как у мертвеца черными глазами, и уродливым шрамом на правой скуле.       Морикава.       Здесь и сейчас его никак не могло быть, он пришел в их дом позже, когда отец уже задолжал крупную сумму якудза, но сознание упорно игнорировало реальность, перемешивая события его жизни, подобно опытному шуллеру, что играюче тасует карты в колоде. У человека, которого сейчас Кеншин видел, вместо своего отца, в руках был нож-бабочка, угрожавшая вспороть его при малейшем намеке на неповиновение. - Я заберу тебя. "Иди к черту!" - вновь слабое сипение вместо полноценного крика.       Глаза якудзы загорелись странным огнем, в котором он узнал похоть. Морикава выволок его из шкафа и бросил на кровать, как когда-то в особняке главаря японской мафии. Кеншин знал, как надо действовать но ничего не мог противопоставить крупному и обозленному якудза - тело не слушалось его, и вместо ловких выученных движений получилось лишь слабо пихнуть Морикаву, на что тот осклабился и врезал ему по лицу в полную силу. Скулу обожгло острой болью. Химура попытался отползти в сторону и под пальцами ощутил скользкое шелковое покрывало, напоминавшее огромного сплющенного слизняка.       К горлу подступила тошнота. - Шаришься в чужих вещах?!       Морикава полностью влез на кровать, хватая Химуру за горло, а нож моментально оказался ближе, чем того хотелось. Кончик лезвия жадно лизнул кожу на животе и оцарапал его. Запах перегара и сальные обшаривания его тела парализовали Кеншина липким ужасом от воспоминаний о несостоявшемся изнасиловании. Он вскрикнул, вцепившись в безжалостные пальцы, пытаясь оторвать их от себя. Стало тяжело дышать, и он, сжав зубы, продолжил тщетную борьбу. На секунду даже удалось сделать небольшой глоток воздуха, и в этот момент лицо Морикавы стало меняться, и расплываться, словно дешевую резиновую маску расплавили горелкой. Образина не обращала внимания на его безуспешные попытки освободиться, и начала срезать с него одежду ножом, безжалостно задевая нежную кожу.       Кеншин вскрикнул, когда лицо перед ним наконец обрело форму, и он узнал в нем Экити. Бывший напарник и любовник, расставание с которым далось Химуре наиболее болезненно, покрывал его обнаженное тело жадными поцелуями, напоминавшие скорее звериные укусы, чем ласку. Ножа в его руке уже не было. - Ты только мой, слышишь? Никому тебя не отдам. Мы всегда будем вместе, и умрем в один день.       Альбинос рассмеялся, с маниакальной одержимостью глядя ему в глаза. Рука, которая не держала Химуру за шею, по-хозяйски огладила его между ягодицами, бесцеремонно проникнув пальцами в самое нутро и заставив Химуру выгнуться от боли. - Не отрицай, я же вижу, что тебе это нравится. "Нет, мне больно! Ты делаешь мне больно!“       Сердце в груди Химуры громко колотилось, грозясь проломить грудину. Он съежился от накрывших его боли и унижения, которые раньше казались нормальными. Глаза защипало от подступающих слез и Кеншин напрягся, изо всех сил ударив Экити в грудь. Лишь спустя секунду, когда горячая кровь брызнула ему на лицо, он осознал, что все это время в руке он сжимал нож. И этим ножом он полоснул Экити по горлу, явив ему белесую трахею и крупные артерии из широкого разреза. Хисоко вновь рассмеялся глухим булькающим смехом, окатив его новой порцией крови. - Как ощущения от первого убийства? Это же просто охерительно! А с остальными было так же?       Кеншин вновь предпринял попытку сбежать с кровати, но его что-то удержало. И это был не Экити, а руки. Многочисленные руки, холодные и липкие от крови. Они сжимали его бедра и запястья, оставляя на его коже скользкие алые следы. Несколько рук, возникших из ниоткуда схватили его за голову, не давая отвернуться. Жадные пальцы впились в его виски и скулы, царапая его ногтями. Ненавидя, и желая разорвать его на куски.       Отовсюду он слышал шепот, переросший в гул десятков голосов. Они стонали, кричали от боли, проклинали его. Химура всхлипнул, видя как рук становится все больше, и его голое тело покрывается все большим количеством крови, и они ползут все выше, как гротескные бледные пауки, к его горлу, чтобы наконец прикончить его за все, что он сделал, и скольких людей он убил, слепо следуя указаниям свихнувшегося на власти психа. Непрошенные слезы ужалили его по щекам, и он закричал, во всю мощь легких, не в силах больше сдерживать поглотивший его ужас.       Кеншин проснулся от оглушительного вопля, источником которого был он сам. В холодном поту, запутавшийся в одеяле, ошалело глядя в пространство перед собой и со смутным ощущением чужих прикосновений на своем теле. Тяжело дыша, он огляделся и брезгливо отпихнул от себя одеяло, только сейчас осознав, где находится. В проеме двери он краем глаза заметил движение и затравленно вжался в изголовье кровати. Сайто, бледный как полотно, глядел на него испуганным взглядом карих глаз. Наконец он медленно сдвинулся с места и осторожно приблизился к нему. - Кен, это я... Ты кричал. Снова кошмары?       Хаджимэ опустился на край кровати, не спуская с него глаз, и осторожно протянул к нему руку, коснувшись его колена, надеясь что его прикосновение выведет любовника из состояния оцепенения. Но Кеншин отдернул ногу, поджав ее под себя. Его лицо было бледным, а ошалелые от ужаса и покрасневшие глаза наполнились слезами. Он всхлипнул, ткнувшись в ладони и разрыдался, вздрагивая всем телом. Уязвимый и сломленный, каким Сайто не видел его уже несколько месяцев, с тех пор, как тому прекратили еженочно сниться страшные сны. И он наивно полагал, что они оставили его в покое, чтобы никогда больше не вернуться. Как же он ошибался. Чудовищно ошибался.       Хаджимэ поколебался всего секунду, а потом влез к Кеншину и сгреб его в свои объятия, и несмотря на слабое сопротивление, прижал его к своей груди, нежно убаюкивая как испуганного ребенка. - Все закончилось, я здесь. Я с тобой. Все закончилось...       Сайто мягко гладил его по спине и целовал в висок и соленые от слез щеки, пока дрожь окончательно не ушла и Химура не обмяк в его руках. Зеленые глаза, лишенные внутреннего света потихоньку обретали осмысленность, с сожалением глядя на полицейского. - Прости меня... Прости, пожалуйста, Сайто... - Тебе не за что извиняться. Это был кошмар и он закончился.       Но Кеншин словно не слышал его слов, продолжая тихо бормотать извинения бог весть за что. - Я напугал тебя, прости...