Теплый снег

      Слыша шум воды из ванной, Сайто не без сожаления выкинул осколки разбитой чашки в мусорку.       Кофе, который он рассчитывал преподнести Кену горячим, превратился в ледяную мутную лужу на полу, и напоминал кровь из раны, ставшей смертельной.       Поймав себя на этой безрадостной мысли, он вытер пол тряпкой, и промыв ее под проточной водой, прошелся еще раз. Из головы не выходил крик Химуры, и его бледное, измученное лицо, испуг на котором сменился выражением вины. Дрожащие руки, хватавшие Хаджимэ за плечи в отчаянной попытке вернуться в реальность из липкого кошмара, который не спешил отпускать рыжего из своих цепких объятий. Хаджимэ не давали покоя мысли, что именно так напугало Кеншина, но он понимал, что расспросы о содержании снов рыжего ничего не дадут.       В чем Сайто был уверен наверняка, так это то, что Химуре снились события давно минувших дней, и исправить которые было уже невозможно. Только примириться с ними, как с данностью, и отпустить.       Но Кен не был готов к этому. Он варился в бульоне собственных мыслей и чувств, раз за разом возвращаясь к ним, напоминая себе, что не заслуживает той счастливой и сытой жизни, которой жил с недавних пор. И чтобы Хаджимэ не делал, разорвать этот порочный круг в рыжей голове никак не получалось.       Однажды он завел разговор о психологе при полицейском управлении, который помогал его коллегам справиться и проработать даже самые тяжелые травмы, полученные в ходе службы, но ему хватило лишь одного взгляда в зеленые глаза любовника, чтобы прикусить язык и неловко сменить тему разговора.       Во-первых, только он, и несколько человек в управлении знали о реальном положении дел в отношении Химуры. Его дело было засекречено, и делиться невыдуманными фактами из своей биографии с психологом означало посвятить еще одного человека в эту тайну. Да, понятие врачебной этики для их специалиста не было пустым звуком, однако вряд ли бы тому достало его квалификации, чтобы разобрать весь этот сумбурный клубок из психотравм, часть из которых была создана в уникальных условиях и вряд ли встречалась среди привычного ему круга пациентов из числа полицейских. А на проработку каждой из них ушло бы доброе десятилетие, если бы психолог взялся за столь трудный случай.       Во-вторых, у Химуры не входило в привычку делиться о чем-либо из тех времен с посторонними. Открываться другим людям было болезненно, и Кен прибегал к этому в случае крайней необходимости. С Хаджимэ он сумел шагнуть дальше, и поделиться подробностями, о которых не знали другие. Но отнюдь не всеми, а лишь частью из той жизни, которой жил до их встречи. Остальное приходилось выуживать из него по крупицам, постепенно склеивая из них общую картину.       Разговоры на эту тему всегда заканчивались одинаково - Кеншин закрывался, долго находясь в прострации, не отвечал на вопросы Хаджимэ и в конце концов уходил бродить по городу в одиночестве. Поначалу, Сайто боялся больше никогда не увидеть своего любовника, но Химура всегда возвращался обратно, с неизменной улыбкой на губах и мелкими покупками для их уже общего дома. Словно, в этих долгих прогулках он перезагружался и настраивался на более позитивную волну, заталкивая всплывающие воспоминания обратно, в самые темные и глухие уголки сознания. К сожалению, все это имело лишь временный, поверхностный характер, и они неизбежно всплывали, раз за разом запуская этот своеобразный ритуал, к которому Сайто со временем привык и подстроился.       Любопытство раздирало его, ему хотелось узнать обо всем, через что прошел Химура, и быть может найти способ, как ему помочь, но... Уважение к Химуре и его чувствам учило Сайто терпению. Кеншин отнюдь не был простым человеком, его наполняли противоречия и странности, и подобного ему Хаджимэ никогда не встречал. Быть может поэтому его так тянуло к нему, несмотря на все трудности совместной жизни.       Словно мотылька вечерней порой притягивает к себе свет фонаря. - Могу я тебе помочь?       Полицейский едва не подскочил от неожиданности. Выдернутый из своих мыслей мягким голосом Химуры, он не сразу понял, что из ванной не доносится больше шума воды, а в воздухе витал запах мыла и травяного шампуня. Кеншин, который умел ходить практически бесшумно, уже успел принять душ и стоял у него за спиной. На секунду в душу прокралось неприятное ощущение беспокойства, смутное и едва различимое, но Хаджимэ от него стало не по себе. Ему не хотелось об этом думать, но если бы Химура хотел его убить, то Сайто, несмотря на свой многолетний опыт работы в полиции и физическую подготовку, ничего бы не сумел ему противопоставить в этот момент.       Ничего.       Он сглотнул, пытаясь промочить пересохшее в момент горло и обернулся, где-то в глубине души ожидая увидеть перед собой Кеншина в черной одежде, направляющего дуло пистолета ему прямо в затылок.       Однако, как только их взгляды встретились, скребущее его беспокойство отпустило и развеялось, будто его и не было. Химура выглядел обеспокоенным и чутким. Мокрые волосы скрывало полотенце, накинутое на голову, однако с пряди из челки капала вода. Распахнутый халат лежал на плечах, открывая перед взором Сайто красивое тело парня и подчеркивающие все изгибы боксеры. Ноги худые и крепкие были босые - как всегда. Кен пренебрег мягкими тапочками и ступнями впитывал холод от кухонной плитки. Он не выглядел опасным, способным нести смерть малейшим едва заметным глазу движением.       Домашний, юный и уютный образ любовника портили только вчерашние синяки на шее и шрамы, за время побелевшие и заметные лишь при ближайшем рассмотрении, если знаешь, куда смотреть. Лишь они напоминали Сайто о том, что человек, стоявший перед ним еще недавно вырвался из крепких оков преступного мира.       Человек, способный как причинить нестерпимую боль, так и одарить нежностью и заставить забыть обо всем этими изящными слегка шершавыми ладонями.       Человек, взваливший на свои хрупкие, на первый взгляд плечи, неподъемную ношу, которую был готов нести всю жизнь. За которым охотились призраки прошлого, не давая ему по-настоящему расслабиться и начать жить так, как ему хочется. И только перед ним, Хаджимэ Сайто, сумевший открыться и довериться настолько, что не боялся выглядеть растрепанным, едва смывшим с себя утренний кошмар. - Нет... Я почти закончил. Садись, я сейчас подам завтрак.       Брови Химуры удивленно изогнулись, сделав его лицо еще более юным, чем обычно. - Ты приготовил нам завтрак? - Да. Хотел тебя порадовать. Не все тебе у плиты стоять.       Рыжий просиял, и от накатившей на него волной нежности, обнял Сайто за талию. Тот улыбнулся в ответ, притягивая Кеншина к себе. Они обязательно поговорят о том, что случилось. Но не сейчас.       Нехотя отстранившись, Химура проведал цветок на окне, опрыскал его каким-то чудодейственным раствором из пульверезатора и занял свое место за небольшим кухонным столом. Сайто принялся накрывать на стол и поставил еще две порции кофе вариться на плите.       Кеншин стянул с головы полотенце, повесив его на спинку стула и устроил голову на сцепленных в замок ладонях, наблюдая за Сайто. Высокий широкоплечий мужчина за плитой, который будучи одетым только в домашние штаны, и кухонный фартук, пробуждал в нем фантазии, близкие к похотливому помешательству, и воспоминания о страшном сне стали блеклыми, какими становятся тени на рассвете. Настроение от разыгравшейся фантазии быстро улучшилось.       Он бездумно скользнул взглядом по лежавшему на столе ноутбуку. Обычно он нужен был Сайто для работы, но все отчеты он уже закончил, тогда зачем он ему в Сочельник? Кен протянул к нему руку, но Сайто ловко забрал его со стола, переложив в другое место. - Так нечестно. - Знаю, но всему свое время.       Ожидая, пока вода в турке скипит, Хаджимэ уселся на стул, прямо напротив Кена, и потянулся к нему через стол, мягко ухватившись за его худощавое запястье, больше похожее на женскую руку, чем на руку, которая до недавнего времени, творила бог знает какие зверства, ведомые лишь ее обладателю. И если бы Сайто еще год назад сказали, что он будет вот так с нежностью сжимать такую руку, поглаживая пальцами как величайшее сокровище, он не сомневался, что ударит этого человека.       Tempora mutantur, et nos mutamur in illis.       И он был абсолютно с этим согласен.       Химура, все это время, смотревший в окно на усыпанную первым снегом улицу, почувствовал прикосновение Сайто и перевел взгляд на него. - Со мной... Все в порядке, если ты насчет этого. Еще раз прости, что напугал... - Уверен, что не хочешь поговорить? - Не о чем. К тому же, это окончательно испортит нам день, который еще даже не успел начаться. Я бы этого очень не хотел.       Тон и поза, в которой он находился, красноречиво указывали Сайто на то, что он ступает на скользкую дорожку. Но вопль, полный первобытного животного ужаса, который Химура ему выдал, до сих пор эхом звучал у него в голове.       Те кошмары, которые Хаджимэ успел застать, проявлялись иначе - Химура мог резко подскочить с подушки, тяжело дыша и обливаясь потом и ища что-то в темноте, мог вертеться во сне так яростно, что пару раз умудрялся упасть с кровати на пол, один раз даже умудрился больно стукнуть Сайто по лицу. Но даже тогда он так не боялся этих навязчивых снов, как сегодня. - У нас кофе сейчас выкипит.       Только сейчас он обратил внимание на угрожающе булькающий кофе в турке, который неумолимо приближался к краю, чтобы сбежать на плиту. Подскочив со стула, Хаджимэ едва успел пресечь его побег, и кофе, обиженно пенясь, медленно осел на дно. - Черт...       Видя, как помрачнело лицо инспектора, Химура поднялся со стула и подошел к нему, коснувшись его предплечья. - Давай я? А ты садись и расслабься. Раз мы оба не можем ничего изменить с этими кошмарами, к черту их.       К черту их.       Сайто лишь кивнул, усаживаясь обратно за стол. Сколько же они ему снились, что Химура с такой легкостью отмахивался от них, словно от чего-то настолько повседневного, что оно не стоило даже малой крупицы его внимания?       Он помнил, как ему самому снились кошмары о Токио, настырные и угнетающие, когда даже в бессознательном состоянии Хаджимэ знал, что ничего уже не сможет изменить.       Помнил, как поначалу в гневе он просыпался, наполненный горькой скорбью и желанием убить немедленно того ублюдка, забравшего у него Токио.       Помнил, как позже его кошмары переросли в тупое отчаяние, мешавшее адекватно думать. Много раз после таковых снов он обдумывал попытку суицида, лишь бы больше не чувствовать пустоту у себя внутри и наконец увидеть ее, пусть и на том свете.       Но спустя время вся эта гамма эмоций утихла, и сны помогали ему лучше изучить место преступления, с холодной решимостью опытного офицера полиции. Он сумел направить весь свой гнев, отчаяние и боль потери в нужное русло, чтобы не сойти окончательно с ума и не начать прикладываться к алкоголю, в попытке забыться.       Однако, Химуре снилось нечто, что вызывало в нем не гнев, а липкий страх, перераставший в настоящий ужас, перетекая из одного кошмара в другой. Он просыпался в ледяном поту, глаза широко распахнутые смотрели в пустоту, выискивая реальную угрозу в привычных вещах, а тело сотрясала крупная дрожь. И тем парадоксальнее было то, что для Сайто не было более бесстрашного человека на всем свете. Словно он откладывал чувство страха на потом, не испытывая его в минуты опасности, но оставаясь наедине с собой, отпускал его с туго натянутого поводка.       Думая над этим, он скользил взглядом по невысокой щуплой фигуре бывшего наемника, который хлопотал на его кухне в зимнее предпраздничное утро. Возможно, он до сих пор не избавился от привычки рассчитывать только на себя, и его мозг упорно сопротивлялся мысли, что он больше не один наедине со своим страхом? Отсюда и ужасные сны, вынуждавшие его кричать во всю мощь легких, и необычные сексуальные практики с удушением.       Сайто тихо сглотнул, помня его потемневший от возбуждения взгляд и руки, которые с силой удерживали его пальцы на своем горле. Попытка пережить кошмар, подкрепляемая сексуальным наслаждением, вместо страха смерти?.. - Кен?.. - Да? - рыжий обернулся, ставя перед ним тарелку с завтраком и чашку ароматного кофе с небольшим количеством сливок. - Я хотел спросить, как твоя шея.       Кеншин коснулся ладонью потемневших синяков, отведя глаза. - Все хорошо. У тебя сильные руки, но очень нежные, так что... - Тебе и вправду это нравится? Что ты чувствовал, когда я это делал?       Химура прикрыл глаза, не отнимая руки от своего горла, словно пытался отыскать вчерашние ощущения в ворохе других. - Когда-то я прочитал, что во время удушения твоя кровеносная система и сознание начинают работать несколько иначе, чем в обычных условиях. Ты испытываешь эйфорию и более сильное возбуждение из-за кислородного голодания, и потому что твоя жизнь буквально зависит от твоего партнера. Я очень долго хотел это попробовать, но выбрал для этого... Неподходящего человека.       Хаджимэ не нужно было гадать, о каком именно человеке шла речь. Хисоко Экити, любовник и напарник Химуры. Исходя из того, что Сайто знал о нем, он только мог подивиться бесстрашию рыжего. Ему казалось, что только сумасшедший доверится этому чудовищу и ляжет с ним в одну постель. - Эйфорию или неземного наслаждения я тогда не испытал. Он чуть не придушил меня по-настоящему, не сразу заметив, что я уже потерял сознание и не отвечаю ему. И мы долго еще не обсуждали возможность повторения этой практики, хотя... Ему это понравилось куда больше, чем мне. И поддавшись на его уговоры, я снова позволил ему это. Позднее он вовсе перестал меня спрашивать, убеждая меня в том, что я должен чувствовать и чем наслаждаться. Я привык к этому, и вчера я хотел... Наверное подтвердить свои соображения о том, что эта практика сильно переоценена. Но с тобой я наконец испытал то, о чем я когда-то читал. И я могу сказать, не покривив душой, что мне это нравится. Но при одном условии - только твои руки и больше ничьи.       Глядя в зеленые глаза Химуры, мужчина тихо выдохнул и пригубил горячий кофе. - Я боялся, что слишком сильно сдавлю тебя. Если честно, я не мог нормально расслабиться из-за этого. Меньше всего мне хотелось причинять тебе боль, которой можно было бы избежать.       Кеншин хихикнул, подперев ладонью голову и посмотрел на Сайто с нежным обожанием. Экити никогда не задумывался о том, что своими действиями причиняет кому-то боль. А если и задумывался, то только в ключе а достаточно ли этой боли, или можно накинуть еще?       И сейчас, сидя на этой залитой светом кухне, он улыбался из-за того, что суровый на вид, но по-настоящему любящий его мужчина, был полной противоположностью Хисоко. - Именно поэтому ты сделал все, как нужно. За это я и люблю тебя, Сайто Хаджимэ.

***

      Следуя указаниям Хаджимэ, что именно ему стоило взять с собой в дорогу, а что наоборот, следовало оставить дома, Химура испытывал невероятное чувство подъема и предвкушения чего-то необычного. Где это видано, чтобы в разгар зимы тебе вдруг понадобились сланцы и купальные шорты? Причем не одни, а несколько! Копаясь в своих немногочисленных вещах из черного дорожного чемодана, которые он не разбирал с самого приезда в Японию, Химура с невероятным удовлетворением представлял себе, как большая часть вещей полетит в мусорку и больше никогда ему не понадобится. Поэтому все ненужные по его мнению вещи, он безжалостно складывал в мусорный пакет, тихо мурлыча себе под нос рождественский гимн.       Сайто сидел неподалеку, упаковывая свои вещи в чемодан, периодически сверяясь со списком. Услышав, что Химура воодушевленно напевает что-то ему незнакомое, он улыбнулся и глянул на любовника. - У тебя хорошо получается. Что это? - Рождественский гимн. Gaudete. Мы учили его когда-то давно в приюте, на языке оригинала. - И что за язык? - Латынь.       Хаджимэ тихо присвистнул. С латынью он столкнулся в академии, и всю жизнь считал его довольно сложным языком, на котором не говорит никто, кроме врачей и переводчиков.       Он придвинулся к Химуре поближе, притянув его голову к себе и чмокнул прямо в макушку. - Не устаю удивляться, как много разного вмещает твоя голова. Ну что, как дела с вещами?       Кен слегка покраснел, смущенно улыбнувшись. - Ты будешь смеяться, если я это скажу. - Торжественно клянусь, что не стану. - Ну... Мне нечего надеть.       Сайто не засмеялся, окидывая взглядом вещи рыжего, которые еще остались в чемодане. Обилие черных вещей, без какого либо видового разнообразия.       Преимущественно водолазки с высоким горлом, штаны из грубой ткани и небольшое количество нижнего белья все в той же цветовой гамме. Вернее, полном ее отсутствии. Никаких купальных трусов или шорт среди них не было. - Это ничего. Сейчас, конечно, не сезон, но я думаю на месте мы подберем тебе что-нибудь. Но только не черное.       Кеншин хлопнул глазами, словно впервые посмотрел на свой скудный гардероб под другим углом. Он никогда не задумывался, покупая вещи, что берет одежду только темных тонов. Это было практично, дешево и неброско. Внешность Химуры и без того была от природы довольно яркая, незачем было усиливать это одеждой. Но в мирной жизни, которая наконец наступила для него, он мог выбирать, что ему носить. Чтобы нравится самому себе в зеркале, а самое главное, нравится своему любовнику. Чтобы всякий раз, когда Хаджимэ смотрел на него, он не жалел, что связался с ним.       Прежде, чем Сайто что-нибудь успел сказать, Химура сгреб все, что лежало в чемодане, и не разбираясь, кинул это все в мусорный пакет, плотно завязав его на узел. На растерянный и опешивший от такого радикального подхода взгляд, Химура лучезарно улыбнулся ему. - Какой цвет тебе нравится больше всего? - Кен...       Сайто с сожалением вздохнул, понимая, насколько сильно Химура зависит от его слов. Ему не хотелось диктовать тому условия, во что ему одеваться и какого цвета у него должны быть плавки, но ища одобрения в его глазах, Кеншин готов был хоть голым выйти в зиму, если Сайто хоть мельком намекнул где-то, что ему такое по душе. Нужно было осторожнее выбирать слова, потому как был прямой риск в ответ на "мне нравятся все цвета в равной степени" получить вырвиглазный радужный бум на Химуре. - Не черный. Единственное условие. Я хочу увидеть то, что нравится тебе. Поэтому ты сам выберешь то, в чем поехать и что ты хотел бы носить в дальнейшем, договорились? - Не черный. Договорились.       Глаза Химуры метались по его лицу в растерянности перед колоссальным выбором и оглушающей свободой, поэтому Сайто поторопился отвлечь его. - Так, давай проверим то, что у нас есть, и это можно положить в чемодан? Полотенца? - Я положил несколько разных. Не знаю, какое лучше, но мне нравится махровое. Оно лучше впитывает. - Пусть лучше лежит побольше полотенец. В зиму все сохнет не очень хорошо. Халат? - Он мокрый после душа, в последнюю очередь тогда положу. - Аптечка...       Сайто окинул тревожным взглядом увесистый контейнер с красным крестом на боку, занявший добрую половину чемодана любовника, но ничего не сказал. Его аптечка на все случаи жизни скорее напоминала баночку для специй. Но разница между его случаями и случаями Химуры была пугающей. И он бы не удивился, если у Кеншина там был припрятан набор полевого хирурга, ну так, на всякий случай. - Термос и одноразовую посуду я положу к себе. Тебе же надо прихватить с собой фен. С твоей гривой на холоде особо не походишь, если она будет мокрая. - Понял. И все таки... Это какой-то курорт, да? - Да. Но я хочу, чтобы ты увидел его своими глазами, а не пытался вообразить его с моих слов. Это смажет тебе впечатления. И последнее - нужно купить шлепанцы, так тобой нелюбимые. - Мне не удобно в них, и они очень шумные. - Зато это гораздо безопаснее, чем ходить по мокрому полу босиком.       Кен пожал плечами, не слишком-то разделяя это мнение, поглядывая на свои босые ступни. - Еду в дорогу я положил, термос большой, его хватит на несколько часов в поезде. Как насчет настольных игр? У меня была шахматная доска, и кое-где, кажется, лежали карты.       Химура лукаво улыбнулся, услышав про карты. - А на что мы будем играть? Азартные игры запрещены законом. - На желания. - Карточный долг священен, и его нельзя не отдать. Готов ли ты садится со мной за стол, зная это? - Химура придвинулся к Сайто почти вплотную, в нетерпении прикусив нижнюю губу. - А ты? - Хаджимэ растянул губы в не менее лукавой ухмылке, не отводя от него глаз. - Я исполню любое твое желание, но сначала обыграй меня.       Сайто показалось, что от хрипловатого шепота, которым Кен произнес эти слова, все его внутренние органы ухнули куда-то вниз и хаотично перемешались, меняясь местами. Он был не в силах отвести глаз от лица Химуры, чувствуя как по спине проносится табун мурашек. В глазах рыжего горел тот самый неистовый огонь, увлекший его в новую, наполненную вкусом и красками, жизнь. Потусторонний свет, которого он не видел ни у кого больше, наполненный дикой первобытной энергией, которую разум человека не в силах постичь.       Он притянул рыжего к себе, жадно целуя в губы, зарываясь пальцами в еще влажные после душа волосы на затылке. Тот словно только этого и ждал, ответив ласковым и тягучим поцелуем, увлекая Хаджимэ за собой на пол.

***

      Расположившись в салоне скоростного поезда, Химура занял место у окна, словно ребенок провожая взглядом станцию Ямагата, на которой они сели. Заснеженные пейзажи города проносились мимо панорамного окна, полностью захватив его сознание.       Выпавший накануне снег, не успевший растаять, вихрем проносился мимо, подхватываемый встречным воздушным потоком, делая вид из окна просто волшебным. Так много было красоты в мелочах, которые он редко замечал раньше. Если быть точным, у него не особо было много времени, чтобы оценить эту простую философию и проникнуться ей.       Поэтому, когда времени было более чем в избытке - ехать до нужной станции предстояло чуть больше трех часов, Кеншин прилип к окну, впитывая праздничную волшебную атмосферу окружавшую железнодорожные пути. И пусть поезд мчался неумолимо вперед, для Химуры все было гораздо медленнее и время замирало в моменте, когда ему хотелось разглядеть что-то получше.       Хаджимэ устроил их вещи так, чтобы никому не мешать, достал термос с горячим чаем и расположив его на небольшом столике, сел напротив Кеншина.       Он не удержался от улыбки, видя с каким интересом Химура стреляет глазами то вверх, то вниз, прислонившись вплотную к холодному стеклу. Его аккуратный нос уперся в окно, напоминая вздернутый свиной пятачок. Кто бы мог подумать, что этот парень с внешностью подростка - бывший киллер, а ныне преданный служащий в полиции Токио, прошедший такой долгий и мучительный путь.       Сайто был полон радости и гордости за него. Ему казалось невозможным то, что все утряслось самым наилучшим образом, и полиция приняла его к себе, а сам Сайто умудрился добиться похвалы от шефа за успешно завершенную операцию и сохранить работу, после того, что они пережили. А после удаления экспериментального датчика, они могли беспрепятственно покинуть Токио и поехать куда угодно.       Хаджимэ был невероятно благодарен Мацудайре, выбившего для них этот шанс на спокойную жизнь каким-то неведомым образом. Авторитет шефа не подвергался сомнению и он знал, как общаться с верхушкой управления целого ведомства. А потому, когда тянулись долгие мучительные разбирательства, по поводу превышения служебных полномочий, он со всей своей харизмой атаковал комитет, поручившись за всех участников этой операции и взвалил на себя такой груз ответственности, под которым любой другой сломался бы. Но Мацудайра Рю лишь беззаботно смеялся, поздравив весь отдел с успешным завершением рабочего года.       Когда пейзаж города сменился пустыми полями, Химура наконец оторвался от стекла и стянул с шеи небрежно накинутый шарф, и пальто, блаженно выдохнув. Видимо, охваченный красотой предпраздничных огней, он совсем позабыл, что в поезде довольно жарко для зимней одежды. На его щеках пылал румянец, а взгляд мягкий и расслабленный, лениво скользил по внутреннему убранству поезда. - Ты сказал, до нужного нам места ехать около четырех часов, верно? С пересадкой на автобус. - Да, все верно. - Это же дичайшая глушь. Что мы будем там делать? - О, за это не беспокойся. Думаю, за прошедшие полгода с нас хватит приключений и потрясений. И тихий отдых в глуши - то, что нужно.       Химура улыбнулся немного грустной улыбкой.       Это была чистая правда. Работа полицейского не самая легкая даже в мирное время, а им попутно приходилось еще и отстаивать себя перед начальством, чтобы разобраться со всеми бюрократическими дрязгами. Но они со всем справились, укрепив окончательно свои взаимоотношения перенесенными совместно испытаниями.       Рыжий мягко ухватил Сайто за руку и его небольшая ладонь исчезла в руке Хаджимэ. - Чтобы это ни было, пообещай мне кое что? - Что? - Хорошенько отдохнуть. Тебе это нужно.       Сайто тихо хмыкнул, огладив Химуру по щеке. Забота о его ментальном здоровье со стороны глубоко травмированного рыжего была неожиданной и отзывалась в душе щемящей нежностью. - Только если ты пообещаешь мне тоже самое. Кошмары, что тебе снятся...       Кеншин подластился к нему под руку, прикрыв глаза. Но прежде, чем ресницы сомкнулись, Хаджимэ уловил как в его глазах сверкнули озорные искорки. - Обещаю, что не буду пить слишком много жидкости на ночь. И переедать тоже не буду. - Я серьезно, Кен. Ты рассказывал мне обо всех снах, что преследовали тебя, но об этом умалчиваешь. Почему?       Сайто мягко сжал его ладонь в своей, почувствовав, что тот ненавязчиво пытается убрать ее. Кен взглянул на него, и после довольно долгого зрительного контакта с любовником, все-таки оставил попытки. Взгляд у обоих был серьезным. - Я не хочу, чтобы ты тоже... Знал это. Достаточно и того, что тебе уже известно.       На столе появилась пачка карт, которую Сайто достал из своего кармана зимнего пальто. - Таково мое желание, Кен. Проиграешь - расскажешь. А если проиграю я, то никогда больше не подниму этой темы в наших отношениях.       Химура чуть поджал губы, оглядев пачку карт, после чего достал колоду из упаковки и ловко принялся перемешивать ее. Казалось, он сконцентрирован на процессе, но научившийся его читать Хаджимэ, видел, что он погрузился в свои мысли. - Во что будем играть? - Покер? - В нашем случае, это будет хэдз-ап, а не традиционный техасский покер. Там есть различия, и если ты никогда не играл один-на-один, на привыкание уйдет несколько часов. К тому же, нет фишек, а наличности у нас не так много, чтобы использовать ее в качестве замены. - Я думаю, монет нам хватит.       Сайто похлопал себя по карманам и достал пригоршню монет, начав раскладывать их в аккуратные столбики.       Кеншин слегка изогнул тонкую бровь, заерзав на своем месте. Судя по всему, для Хаджимэ подобная игра не была в новинку. По крайней мере, его уверенность в своих силах не вызывала сомнений. Какую тактику избрать против него?       Кеншин не горел желанием описывать ему весь свой сон, делясь подробностями того, что именно его так напугало. Он никогда не рассказывал ему о неудавшейся попытке изнасилования в детстве. Предпочитал вообще об этом не говорить никому, и рассчитывал унести это с собой в могилу. Эта тема все еще отзывалась внутри Химуры чем-то невероятно грязным и отвратительным. Он не был готов ставить это на кон, и принимать участие в игре, где уже не был так уж уверен в своей победе. Поэтому, взвесив это на чаше внутренних весов, Кен перестал перемешивать карты и аккуратно отложил их в сторону. - Хаджимэ. - Что? - мужчина слегка сощурился, проследив за его движением. - То, о чем ты просишь... Слишком высокая ставка.       Инспектор откинулся на сидение своего кресла, медленно выдохнув. Стоило этого ожидать. Химура был в шаге от того, чтобы захлопнуться перед ним словно уязвимый моллюск в раковине. Он подобрался близко к теме, которую Химура никак не желал ему открывать, и слишком настаивал на этом. Что ж, стоило хотя бы попробовать. - Мне очень важно знать о тебе как можно больше, особенно когда тебе снятся кошмары, содержимое которых ты утаиваешь от меня. Я не хочу, чтобы у нас были секреты друг от друга. И тем более, чтобы ты думал, будто ты один в целом мире, и узнай я о тебе чуть больше - сразу оборву наши отношения. Я уже принял тебя. Со всем твоим нелегким багажом.       Химура колебался, глядя на него. Он совершенно не так представлял себе игру с Хаджимэ, и больше рассчитывал на другие желания, вроде покричать петухом под столом, или спеть какую-нибудь дурацкую песню в караоке.       И хуже всего было то, что сейчас нельзя было просто взять и прогуляться по городу, чтобы упорядочить свои эмоции и мысли. Они ехали на скоростном поезде, рассекая холодный воздух, и ближайшая остановка была не так уж и скоро. Он остался наедине с Сайто, совершенно незащищенный и уязвимый, словно с него не просто сняли всю одежду, а распороли живот и рассматривали внутренности через лупу.       В нем проснулось мстительное удовлетворение. Он делал все, чтобы не портить приближающееся Рождество, но Хаджимэ так хочет вытащить наружу все эти грязные секреты, что выбрал самый неподходящий момент для этого, прижав Химуру к стенке. Что ж, пусть получает, и делает с этим что хочет. Кеншин его предупреждал. - Я не буду на это играть. Но раз ты так хочешь, пожалуйста, я расскажу.       Услышав это, Сайто напрягся. Голос Химуры вибрировал и был ниже, чем обычно. Он смотрел на него так, будто они не ехали в поезде в совместный любовный уикенд, а встретились во времена гражданской войны, по разную сторону баррикад. По спине и рукам забегали неприятные мурашки и мужчина поежился. Он загнал Химуру в угол, грубо вскрыв ножом его надежную раковину и теперь все его нутро было прямо перед ним.       Кеншину явно не нравилось это ощущение, и если Сайто проявит хотя бы каплю неприязни, о восстановлении только зародившихся отношений можно будет забыть навсегда. Поэтому, он сидел на своем месте, замерев и не сводя с Химуры взгляда. - Райан Кинг, без сомнения, самый ужасный и хитрый человек, которого я когда-либо знал. А его тяга к мировому господству переросла в одержимость, когда у него на руках оказались все козыри для достижения этой цели. Но... Этот же человек спас меня. И это мучало меня долгое время, когда я решился на то, благодаря чему теперь сижу здесь. Как ты помнишь, будучи ребенком я попал к якудза, и встал острый вопрос о том, что со мной теперь делать. Я не был им полезен как шестерка, я был обузой, которую можно было только перепродать на органы, или отправить в секс-индустрию. Ты наверняка знаешь, сколько стоит несовершеннолетняя проститутка, и это было выгодным капиталовложением. Заместитель главы этой банды задумался об этом всерьез, и когда я по ошибке забрел в его кабинет... Он решил попробовать меня.       Кеншин замолчал, глядя не на Сайто, а куда-то сквозь него. Холодные черные глаза преследовали его в кошмарах, и в отличии от реальности, во сне Морикава делал с ним все, что хотел. Он ничего не мог сделать, и чувство абсолютного бессилия перед этим человеком нагоняло на Химуру почти суеверный ужас. Даже сейчас, когда его руки выросли, а мышцы налились силой и гибкостью, он содрогался всякий раз, когда вспоминал о его прикосновениях. - Он лапал меня, сдирая с меня одежду, вжимал в кровать так, что я не мог нормально дышать и кричать. Ему нравилось, что я сопротивляюсь, и он избил меня, когда я брыкался. До сих пор я не знаю, как Кинг сообразил где меня искать. Он вломился в его комнату как раз в тот момент, когда Морикава собирался войти в меня. И пристрелил его прямо у меня на глазах. Только это не помогло мне навсегда избавиться от его образа, и того, что могло произойти, не будь Кинга в здании.       Сайто молчал, глядя на Кеншина и видя, какие эмоции его пожирают заживо. Удивительно, как этот человек, пройдя через все круги Ада в своей жизни, сумел дожить до двадцативосьмилетнего возраста и не сойти с ума. Он осторожно взял его руку в свою, возвращая Кена в реальность. - Это снилось тебе сегодня? Поэтому ты кричал? - Не только поэтому... Там все... Смешалось. Мне снился отец, который хотел наказать меня. Снился Морикава, этот мерзкий ублюдок. Экити. Я убил Хисоко в своем сне, и он подначивал меня этим, обливая меня кровью из раны на шее, - он зажмурился от вспыхнувших в нем воспоминаний - А потом... Явились руки всех тех, кого я убил, и они лапали меня так же, как это делал Морикава. Я чувствую себя грязным, даже сейчас, когда рассказываю об этом!       Тело Кена сотрясала крупная дрожь и он весь сжался под взглядом Сайто, видя как он расплывается от стоявших в его глазах слез. Он ждал, что Сайто прекратит испытывать к нему жалость, или отдернет руку от волны отвращения к нему. И когда тот поднялся со своего места, Кеншин всхлипнул, уверенный в том, что Хаджимэ покинет вагон. Он не захочет с ним больше спать, не захочет с ним жить, и когда они вернутся, попросит перебраться куда-то подальше от его квартиры.       Но Сайто, не говоря ни слова, подсел к нему и заключил его в свои объятия, прижав его голову к своей груди, где мерно выстукивало свой особенный ритм его большое сердце, в котором нашлось место для такого ублюдка, как Химура. Он гладил Кеншина по плечу, мягко поцеловав его в макушку, и успокаивал его, ожидая когда сотрясавшая тело дрожь наконец уймется.       Он не обращал никакого внимания на проходивших мимо их купе людей, продолжая гладить его угловатое плечо и думая о том, как много еще предстоит времени, чтобы заглушить в Химуре все комплексы, страхи и чувство постоянного одиночества.