Теплый снег

- Кен... Эй, Кеншин... Проснись, мы уже подъезжаем.       Голос Сайто, такой приятный и спокойный, звал его откуда-то из темноты. Ничего, кроме его голоса он поначалу не слышал, тело словно зависло где-то в невесомости. Однако, чем дольше он прислушивался, тем больше звуков он различал, а тело перестало казаться эфемерным дымом. Переговоры других людей, значительно дальше, чем Сайто. Приглушенный шум движущегося поезда. Твердость костей и мышц под левой щекой. Химура с усилием приоткрыл глаза, тут же сощурившись от яркого освещения в вагоне, которое больно резануло по глазам. Голова была абсолютно пустой, никаких мыслей или образов, будто наполненная туманом. Что произошло?       Притянув ладонь к лицу, он потер глаза и предпринял еще одну попытку открыть их, найдя взглядом узкое лицо инспектора. Сайто по прежнему сидел рядом, обнимая его за плечо. Внимательный и обеспокоенный взгляд карих глаз сканировал его, словно пытаясь найти повод, из-за чего инспектору стоило бы волноваться. - Что произошло? - Ты проспал почти всю дорогу. Мы уже скоро будем на месте, поэтому я решил, что тебя пора будить.       Химура принялся судорожно собирать разбросанные мысли в кучу, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Он даже не помнил, в какой момент уснул, как будто отключился без сновидений и кошмаров. Повлияло ли то, что рядом был Хаджимэ, или то, что внезапный приступ эмоций оказался критическим для него, Кеншин не мог сказать наверняка. Должно быть, и то, и другое.       Воспоминания нехотя объединились в цельную картину. Они сейчас в поезде, на пути в таинственное место, где Сайто хотел провести все праздничные дни вместе с ним. Но тему для долгой дороги выбрал неудачную и решил выпытать у Химуры содержимое всех тех ужасов, что снились ему той ночью. Что ж, Сайто успешно с этим справился, и Кен вывалил на него фактически все, что хотел бы закопать поглубже в своей голове. Ощущение грязи на душе вернулось и Химура потупился, опустив голову. - Прости, я... Как все глупо получилось... - Не извиняйся. Все в порядке.       Сайто притянул любовника к себе и поцеловал того в висок, ненадолго зарывшись носом в рыжую прядь возле уха. Потом нашел его губы, нежно поцеловав его, привлекая к себе внимание начавшего было уходить в себя Химуры. - Я рад, что ты смог хоть немного поспать. Когда доберемся, ты снова ляжешь и попробуешь уснуть, хорошо? - Хорошо, - Кен тихо сглотнул и осторожно улыбнулся инспектору, все еще с трудом веря в происходящее.       Он не один.       Сайто не бросит его.       Они вместе, и совсем скоро окажутся в уединенном месте, где проведут вдвоем все рождественские праздники, наедине друг с другом.       Эти простые и понятные мысли дошли до него не сразу, и стали для Химуры подобно глотку свежего воздуха. Его разум наконец осознал их, и принял, окончательно успокоившись.       Удивительно, но на душе стало легче и он чувствовал себя гораздо лучше, чем когда они садились в поезд. Сейчас он был переполнен благодарностью к человеку, с которым отправился в этот путь. Хаджимэ не осуждал его, узнав правду, просто был рядом, не гнушаясь физического контакта с ним. Словно, ничего не случилось и этого неприятного разговора о терзающих его образах никогда не было. Гоняя по кругу эти мысли в голове, он позволил себе отпустить их и сосредоточиться на предстоящем отдыхе. Если Хаджимэ принял его, не пора ли самому Кеншину прекратить грызть себя за все ошибки прошлого?       Когда пейзаж за окном из размытого калейдоскопа пятен превратился в нужную им станцию, они взяли свои чемоданы, оделись и вышли вместе с остальным потоком пассажиров, став его частью. Над их головами эхом звенел жизнерадостный девичий голос из громкоговорителя: - Добро пожаловать на станцию Оишида, курорт Гиндзан онсэн! Желаем хорошего отдыха и счастливого Рождества!       Химура вертел головой по сторонам, впитывая окружающее его как губка, словно пытался запомнить все до мельчайших подробностей. Мерный стук колес чемоданов, гул чужих голосов вокруг, рождественские песни, обрывки которых доносились из динамиков - Кеншин множество раз слышал это за свою жизнь, но никогда не ощущал себя частью этой праздничной суеты, стараясь игнорировать и не думать ни о чем, кроме как о предстоящих заданиях. Теперь это было не нужно и чувство свободы действительно окрыляло. Он наконец смотрел на мир не через замочную скважину, а высунул голову в настежь распахнутое окно, навстречу чему-то новому для него. Потому он не сразу заметил, как Сайто остановился, и врезался ему в спину. - Что...       Окинув взглядом платформу, Сайто выудил из памяти нужный им выход, который вел на автобусную остановку. До конечной точки их совместного путешествия оставалось совсем немного, но именно с последним этапом всегда было много мороки. В праздничные дни, а особенно в Рождество, поток народа был несоизмеримо больше, чем обычно. Погодные условия так же вносили свои коррективы, и расписание автобусов всегда становилось не по-японски гибким. Местные власти конечно пытались что-то сделать и исправить эту ситуацию, но на памяти Хаджимэ автобусы ни разу не приходили вовремя. То на них надо было бежать, на ходу вспоминая, куда ты положил проездной билет, то вполне можно было провести на остановке больше часа, пока приедет нужный тебе транспорт. Такси здесь стоило непомерно дорого, но даже его порой на всех желающих уехать банально не хватало.       И судя по переполненной площади перед станцией, сегодня было именно так. - Похоже, мы немного тут задержимся. Народа в этом году много, придется ждать автобус. - Я думаю, это не проблема, мы никуда не спешим. Осмотримся здесь, купим сувениры? - Хм... - Думаешь, не стоит тратить на это деньги?       Услышав это, инспектор дернулся как от удара и взглянул на Химуру так, словно он ляпнул какую-то несусветную глупость. - Кен, если тебе что-то понравится из сувенирной лавки, мы скупим все их чертовы магнитики, брелочки и всех плюшевых маскотов, что у них есть на полках. Даже не думай о том, что что-то в нашем отпуске пустая трата денег. Я просто...       Кеншин закусил губу, глядя на то, как лицо Сайто помрачнело, а взгляд волчьих глаз устремился куда-то в сторону, поверх голов толпы туристов. Он явно о чем-то думал. Может быть, даже вспоминал. О чем именно, Химура догадывался, ведь Сайто уже бывал здесь раньше. - Токио... - Да. Когда мы впервые сюда приехали, она была такая воодушевленная. Тоже спрашивала меня о сувенирах. Просто чувство дежавю, не бери в голову.       Сайто Токио.       Женщина, с которой началась их история, была дорога им обоим. Хаджимэ был ее мужем, и хотя их брак был по расчету родителей, он любил ее, делая все для их небольшой семьи, порой проводя на работе по несколько дней, чтобы заработать денег на лучшую жизнь для нее. Возможно, они даже задумывались о детях... Но жизнь внесла свои коррективы в их тихую жизнь. И Токио без толики сомнения пошла на смерть, чтобы защитить его от реальной угрозы.       Кеншин не мог знать ее при жизни, но смелость этой хрупкой женщины впечатлила его. Можно сколь угодно представлять, что у нее был иной выход из сложившейся ситуации, но сделанного не воротишь. И нужно было жить дальше, кому выпала такая возможность. У Сайто на осознание этого ушло долгих восемь лет терзаний и поисков виновника.       Однако, именно благодаря этому, Кеншин нашел в этом мире человека, который смог дать ему то, чего Химура был лишен всю жизнь - душевный покой и уверенность в завтрашнем дне. Он помнил их поездку в храм Ясукуни и то, как во время молитвы смог наконец услышать ее голос, на самом краю своего сознания. В тот день Токио попросила его заботиться о ее муже. Ничего больше. И он был намерен исполнить обещание, которое дал ей тогда. - Я думаю, она будет рада тому, что мы приехали в это место. И то, что спустя столько лет, о ней в твоей душе осталось лишь хорошее. В следующий раз, когда приедем в храм, я расскажу ей обо всем.       Хаджимэ посмотрел на Химуру долгим задумчивым взглядом. Любой другой человек ощутил бы дискомфорт от того, что он так часто, хоть и не нарочно, вспоминал о ней. Никто бы не выдержал того, что их любимый человек, словно разрывается между миром живых и миром мертвых. И любит женщину, которой уже нет на свете. Никто, кроме Кеншина, который иногда с уверенностью говорил о таких вещах, о которых никак не мог знать. В том числе и о том, что Токио... Глупо конечно, но каким-то образом сама сказала ему об этом.       Кеншин был незаурядным человеком с невероятными способностями к предчувствию. Они никогда не обсуждали это, но инспектору порой казалось, что природа этой способности граничит со сверхъестественным. Может быть... Он действительно мог слышать духов? Глядя в его зеленые глаза, и то какую непоколебимую уверенность они излучали, Хаджимэ хотелось в это верить.       Было ли это необычно? Да.       Испытывал ли страх Сайто Хаджимэ, принимая и этот факт из жизни своего любовника? Несомненно.       Заставил бы этот факт немедленно порвать с ним, перечеркивая то, что они пережили вместе? Никогда.       Пар от его дыхания вырвался в морозный воздух. - Я бы очень хотел, чтобы так оно и было... Может, хочешь заглянуть в какую-нибудь лавку, или кафе, раз мы здесь застряли? - С вами, Сайто сан, куда угодно, - Химура подхватил его под руку и двинулся вместе с ним в сторону площади.

***

      То и дело поглядывая на автобусную остановку сквозь стекло небольшого кафе, Сайто пригубил крепкий черный кофе из бумажного стаканчика. - ...Тогда мы с Токио смогли уехать почти в темноте, и приехав, сразу заселились в отель, даже не успев толком осмотреться куда вообще добирались так долго. Устали как собаки.       Воспоминания о той поездке все еще отзывались приятным теплом у Хаджимэ в сердце и он улыбнулся, передавая для Кеншина такой же стаканчик с капучино. Химура кивнул в знак благодарности, делая экономный глоток и слегка поежившись от приятного тепла, разливающегося внутри. - Ей... Понравилось то, что вы увидели, когда проснулись? - Она поверить не могла в то, что видит. Честно говоря, я тоже. Это место, оно словно... Навечно застряло во времени и пространстве, сохранившись до наших дней почти нетронутым со дня своего появления в этих горах. - Теперь я еще больше хочу увидеть то место, куда мы едем. Может, сейчас самое время приоткрыть завесу тайны? - Неа. Скоро сам увидишь все своими глазами.       В ответ Химура показал ему язык и сморщил нос, отчего Сайто тихо рассмеялся, радуясь тому, что Химура окончательно пришел в норму и мог дурачиться как прежде. Случившееся в поезде все еще было свежо в памяти, хотелось, чтобы это осталось в прошлом и никогда больше не видеть Кеншина таким, каким он был некоторое время назад - потерянным, глубоко травмированным ребенком, на грани истерики.       Но похоже, его переживания были напрасными. Разговор шел легко и Кеншин не замыкался в себе, предпринимая все новые и новые попытки выведать у него побольше о том, какое это место, куда они ехали. Сайто отвечал, но лишь в общих чертах, стараясь всячески не выдать слишком много информации любовнику. Он все еще рассчитывал на искреннее удивление Химуры, когда тот наконец увидит источники во всей своей красе. Так, за разговорами время пролетело почти незаметно, и когда заветный транспорт подъехал к остановке, они вышли навстречу последнему этапу этого долгого пути.       Когда их чемоданы оказались в багажном отделении, а места в прогретом салоне автобуса оказались забиты до отказа, Кеншин мягко устроил голову на плече у Сайто и взял его за руку, мягко поглаживая широкую ладонь. - Спасибо тебе за все это. Без тебя... Не знаю, где бы я сейчас был. Ты спас меня. - Не нужно меня благодарить за это, тем более, что кто кого еще спас...       Хаджимэ осторожно сжал поглаживающие его пальцы любовника и поднес к своим губам. Он не хотел даже думать о том, что было бы, если тогда Мацудайра не принял это решение и Химура никогда не появился на пороге их полицейского управления.       Невозможный рыжий полукровка, с неукротимым штормом внутри, перевернул все осточертевшее и запылившееся в его жизни. Воскресил его из могилы, в которую Сайто шагнул вслед за Токио, надеясь однажды присоединиться к ней, совсем забыв, что он все еще жив и здесь у него остались причины продолжать бороться. И что он имеет право на еще один шанс стать счастливым, несмотря на горькую утрату любимой женщины. Пусть и рядом с другим мужчиной. Но разве имело это какое-то особое значение, на фоне того, что дал ему этот человек?       Он почувствовал дыхание возле своего уха и тихий шепот Химуры заставил бегать табуны мурашек по его коже под одеждой: - Я люблю тебя, Сайто Хаджимэ.

***

      Когда тряска по обледенелой горной дороге наконец закончилась и автобус припарковался, распахнув двери, на улицу уже опустились сумерки. Выйдя из салона в числе последних, Сайто еще раз осмотрелся, подмечая нужную тропу и небольшие изменения, которые произошли с последней поездки. В общих же чертах, все оставалось по-старому.       Исторические здания, которым власти с трепетом сохраняли аутентичность, кое-где были отремонтированы, появились новые вывески, но не такие кричащие, как в Токио. Длинная тропа от остановки шла по пологому склону вниз и блестела инеем. На ветках деревьев, не знавших топоров, лежали крупные шапки утрамбованного снега. За многие годы в жизни в столице, Сайто уже отвык от того, как порой звучит тишина, и сейчас она оглушала. На сколько хватало его зрения в сумерках, он видел вдалеке очертания небольшого города, проблески огней старых фонарей, и горные массивы, покрытые снегом и россыпью темных елей и кустарников. Все-таки, приехать сюда зимой, было хорошей идеей. - Боги... Это здесь?       Кеншин остановился рядом с Сайто, оглядывая маячащий вдалеке город. - Гиндзан Онсен. В ранний период Эдо здесь добывалось серебро, отсюда и название. Потом правда добычу серебра прекратили, и гора какое-то время была заброшена. Однако, свято место пусто не бывает, и кое что еще эти места смогли дать людям. - Горячие источники. Но это же... Очень дорого. - Думаю, после того как мы на том чертовом острове чуть не погибли, это можно считать достойной компенсацией. - Хм, твоя правда.       Они начали спуск вниз, но почти сразу Сайто понял, что не просто так тропинка блестела в свете фар. Видимо, под влиянием погодных условий и сотни ног, прошедших здесь, она стала чертовски скользкой, и идти по ней, не боясь упасть каждую секунду, было почти невозможным. Чувствуя некоторую неловкость, он укоротил шаги и был похож на пингвина-переростка, неуклюже шедшего по леднику. Еще и колеса чемодана предательски скользили. Вот черт! Нужно поддержать Кеншина, иначе не ровен час, и вместо расслабления в источниках, придется добираться в больницу.       Каково же было недоумение Хаджимэ, когда он обернулся, чтобы проверить как там рыжий, но тот легко проскользнул мимо него с почти детской улыбкой на лице и протянул ему руку. - Господин Сайто, не желаете ли воспользоваться моей помощью? Ваш покорный слуга уже здесь.       Химура...       Хаджимэ смотрел на него несколько секунд, не в силах вымолвить ни слова. Рыжие волосы, распущенные после долгого пребывания в хвосте, мягко колыхались на ветру. Бледное лицо, в сумерках казавшееся маской из театра Кабуки. Зеленые, почти кошачьи глаза, жадно ловившие весь доступный свет, давали странный золотой блеск. Протянутая ему навстречу узкая ладонь. И эти слова, словно из другой, давно затерявшейся во времени, эпохи. Он смотрел на Химуру и словно видел его впервые за столько времени. Странное видение, дававшее разгуляться воображению, дорисовало вместо зимнего пальто свободного кроя, боевое кимоно и хакама, а свободно болтающийся пояс превратился в меч. Откуда это все? - Эй... Ты как? У меня что-то на лице?       Видение развеялось так же неожиданно, как возникло и Сайто тихо кашлянул, протянув руку Химуре. Несмотря на видимую щуплость, поддержка оказалась твердой. - Нет... Все хорошо.       Они продолжили продвигаться вниз, поддерживая друг друга, однако не говоря ни единого слова. Сайто был настолько поглощен мыслями о странном видении, что не сразу заметил, как из пологого спуска, тропинка превратилась в почти прямую широкую дорогу, по бокам которой светились старые фонари. - Зная, сколько туристов здесь ходит, могли бы солью присыпать...       Химура хмыкнул, оглядывая склон, с которого они спустились. - Видимо, еще не успели. Заморозки со снегом то приходят, то уходят. В этом году зима нестабильна даже здесь. Но туристов это не останавливает, как видишь.       Сайто заботливо поправил шарф на шее у Кеншина, ощутив промозглый холод. Здесь, в колыбели горного массива было гораздо холоднее, чем наверху. Но тот стоял, глядя на окружавшее их безмолвие, словно не замечая этого. Что-то привлекло его внимание на мосту, перед которым они стояли, и рыжий неотрывно смотрел туда. - Да... Вижу.       Химура сморгнул, слегка тряхнув головой и вновь вернулся к реальности. - Спасибо за шарф. Я такой рассеянный сегодня ~... - Не ты один.       Что-то было явно не так. Но что, Хаджимэ не мог объяснить. Сначала он видел то, чего не было, теперь Химура очевидно тоже что-то видел, но решил не озвучивать это при любовнике. Его губы сжались в тонкую линию, как обычно бывало, когда он сосредотачивался на чем-то. Сейчас нужно было дойти до отеля и заселиться, остальное подождет до завтра. Они явно устали, день выдался долгим и довольно нервным, вот и мерещится черти что.       Взойдя на мост, Кеншин подошел к перилам и посмотрел вниз. Под ними бежала быстрая горная река, над которой клубился пар. Втянув носом воздух, он почувствовал слабый запах сероводорода. - Ого, здесь даже река теплая? Мутновата правда. - Это из-за примесей. Или... Тебя это смущает? - Звучит как что-то не сильно гигиеничное, но я в таких местах никогда не был. Ты лучше в этом понимаешь. - Температура обычно убивает все вредное, оставляя полезное. Нет повода для беспокойства.       Пройдя еще немного вперед по дороге, они заметили, как она заметно сужается и разбивается на несколько узких улочек вдоль реканов и прочих зданий самого разного назначения. Мосты соединяли их между собой, создавая тем самым особенный маршрут, сильно отличающийся от тех дорог, к которым они привыкли. Шапки свежего снега покрывали все, до чего касался взгляд - фонари, ограждения на мостах, крыши. Огромные сосульки на зданиях так же дополняли зимний пейзаж, отражая свет от фонарей как огромные гротескного вида гирлянды. Зачарованный этим зрелищем, Химура то и дело останавливался, восхищенно таращась на объекты, которые особо сильно интересовали его. Но в настоящий восторг его привели небольшие лесенки, ведущие вниз, прямо к воде. - Туда тоже можно спускаться? - Да, там оборудованы ванночки для ног. Как раз, можем в них посидеть завтра, возьмем чего-нибудь вкусного. - Конечно, тут так много всего! Я еще видел вывеску, что здесь проводятся экскурсии в серебряную шахту. Сходим? - Зимой шахту закрывают, но можем глянуть, что там вокруг. Чуть дальше есть водопад, там тоже очень живописно, правда вода там холодная.       Химура запищал от восторга, принявшись оглядывать все вывески кафе и ресторанов, что они проходили. Как Сайто и ожидал, вскоре им на пути попалась деревянная статуя Тануки в красной повязке на бедрах, и держащего на лапе бутылку сакэ, которая захватила Кеншина настолько, что он сделал несколько фотографий на телефон.       Видя искреннюю радость на лице любовника, Хаджимэ хотелось выбросить из головы все свои переживания и наслаждаться всем этим с ним, но это оказалось не так уж и просто. Потому, его мрачное настроение только усилилось.       Рекан, в котором был забронирован их номер, представлял собой большое здание с традиционным убранством, как внутри, так и снаружи. Приглушенный свет от стойки регистрации освещал просторный холл, заставленный растениями в больших кадках по углам. По сравнению с оживленной из-за туристов улицей, здесь было звеняще тихо, если не считать старинных напольных часов, которые гулко отмеряли время. Единственное, что выбивалось из общего лейтмотива старины, так это небольшой электрический обогреватель, неподалеку от стойки. Благодаря ему в холле было гораздо теплее, чем на улице.       Невысокая девушка, которую не сразу можно было заметить за стойкой, выпрямилась и поклонилась гостям. - Здравствуйте, у вас забронировано? - Да. Номер для двоих, на имя Сайто Хаджимэ. - Хорошо, сейчас, - клацнув несколько кнопок на компьютере, спрятанного от глаз посетителей, она вновь подняла глаза на мужчин, - Ага, вижу. Все в порядке. Заселение у нас с 12 часов, выезд из номеров в 13 часов. Можете располагаться, а завтра заполним все необходимые бумаги. Ваш ключ-карта от номера. Спасибо, и добро пожаловать.       Хаджимэ забрал ключ карту и склонил голову в вежливом поклоне. - Могут ли нам подать ужин в номер? - Конечно. Традиционное меню, или европейское? - Традиционное, спасибо. - В течении часа вам позвонят в номер и сообщат о визите. Приятного отдыха.       Обменявшись любезностями, Хаджимэ и Кеншин направились в коридор за стойкой регистрации, где располагалась лестница. - Ого, ты действительно обо всем позаботился... Так непривычно. - О чем ты?       Они остановились на узкой лестнице, освещенной приглушенным теплым светом. - Обычно я занимался всеми хлопотами, связанными с заселением. Правда, отели редко бывали хотя бы немного похожие по сервису, как этот. Они действительно подадут еду в номер? Несмотря на то, что мы так поздно приехали? - Да. В праздники люди редко приезжают вовремя, голодные и уставшие после многочасового пути. Здесь много ресторанов, но они довольно рано закрываются, так что... Еще один источник доходов для отеля.       Хаджимэ склонил голову вбок, разглядывая лицо Химуры, который обдумывал полученную информацию. Он был удивлен тем, что тот, кто провел в путешествиях почти всю свою жизнь, не знал об этом. В каких же местах они с Экити останавливались, что это было для него в диковинку?       На ум пришли не самые красочные образы, содержащие максимально убогий сервис, прокуренные комнаты с плохим ремонтом и видом на асфальтированную парковку. Химура привык обходиться малым, да и в таких местах порой можно было за небольшую доплату даже не проходить полную регистрацию. Крайне полезно, когда двоим мужчинам, занимающихся совсем нелегальными делами, нужно было где-то остановиться на ночлег. Или перевязать раны, с которыми не обратишься в больницу. - Кеншин...       Тот мягко улыбнулся в ответ, поднявшись на одну ступеньку к Хаджимэ, чуть прижимаясь к стене спиной. - Что?       У Хаджимэ не находилось слов. Ему хотелось сказать так много этому маленькому человеку перед собой, и одновременно не хотелось говорить вовсе. Сможет ли он в будущем так же спокойно воспринимать вещи, которые Сайто считал обыденностью, без оглядки в прошлое? Сможет ли забыть это как кошмарный сон, и жить спокойной относительно нормальной жизнью? Перестанет ли когда-нибудь считать, сколько они тратят денег, заработанных честным трудом, не считая эти траты излишними? - Если бы... Мы могли официально зарегистрировать наши отношения... Ты бы согласился? - Это... Предложение?       Химура замешкался, бегая взглядом по лицу Хаджимэ, пытаясь понять, не шутит ли он. Сайто не шутил. - Тогда можно было бы считать это нашим медовым месяцем. Я не тороплю тебя с ответом, или что-то такое, просто... Хотелось бы знать, на каком мы этапе отношений. - Я... Я бы согласился. Но это самое неожиданное предложение, из всех, что я знаю. Только не говори, что представлял меня в свадебном смокинге. - Я представлял тебя в белом платье и фатой. - Да иди ты!       Тихо хихикая, Кеншин пихнул его локтем и почти вбежал по лестнице наверх, оставив Сайто позади. И его мрачное настроение уступило место радости, заставив его наконец улыбнуться.

***

      Номер, в который они заехали произвел на Химуру эффект разорвавшейся бомбы. Увидев огромную комнату с панорамным окном и выходом на купальню под открытым небом, он замер и сильнее схватился за ручку своего чемодана. - Хаджимэ, это что, все наше? - Все наше. Купальня индивидуальна для каждого номера, с видом на горный массив, лес и реку. Вода в купальне подается по трубам напрямую из источника, поэтому она всегда горячая. Так же, я при оформлении номера, указал, чтобы нам оставили юкаты, чтобы переодеться в них после купания. Подумал, ты не будешь против примерить что-то традиционное в таком месте.       Сглотнув, Химура почувствовал как у него мелко дрожат руки. - Ты не против, если ты пока разберешь вещи, а я приму душ?       Хаджимэ разулся и присев на кресло у окна, указал Кеншину на дверь ванной комнаты. - Да, конечно. Чистые полотенца там уже должны лежать.       Рыжий что-то рассеянно пробормотал и рванувшись в ванную, плотно закрыл за собой дверь и сполз по ней на белый кафель. Хорошо, что здесь не горел яркий свет от светильников на потолке, и единственным источником света был напольный деревянный фонарь. Он поднял руки на уровень глаз, видя как они еще сильнее начали дрожать и сжал пальцы в кулаки, пытаясь унять эту дрожь. Впрочем, тщетно.       Скоро он ощутил тремор по всему телу и что-то теплое скользнуло по щеке и капнуло на предплечье.       Слезы?       К общему тремору, вскоре добавилась давящая боль за глазами, которая с каждым ударом сердца становилась только сильнее. Боль стучала в висках, словно выплясывала какой-то дикий танец в его голове. Появилось ощущение тошноты, и он был рад, что желудок был девственно пуст после утреннего завтрака. Пытаясь дышать глубоко и ровно, Химура смотрел в одну точку перед собой. Как же не вовремя...       Сжавшись в позе эмбриона на полу, он замер, пытаясь пережить захватившую его паническую атаку с минимальными для себя потерями. Холодный кафель чуть облегчал боль, но к сожалению не убирал ее насовсем. Мир перед глазами вращался как на безумной карусели, и Химура решил закрыть их, чтобы не усиливать чувство тошноты, которое уже подступало к горлу и скручивало желудок холодной скользкой щупальцей.       Просто дыши.       Глубоко.       Ровно.       Слушай свое сердце, подстрой его биение под дыхание и дыши.       Дыши...       Одним богам было известно, сколько он пролежал так, на полу, прислушиваясь к собственному дыханию, как раненое животное. Слюна стала неприятно липкой и горькой от подступившей желчи, и ему не хотелось сглатывать ее, провоцируя еще один приступ тошноты. Приложив титанические усилия над собой, он все же нетвердо встал на ноги и подошел к раковине, вцепившись в ее край трясущимися пальцами. Он чуть не вскрикнул, когда увидел свое отражение в зеркале. В слабом свете он здорово напоминал себе призрака, которого в этом мире удерживали неоконченные дела. Растрепанные рыжие волосы, частично облепившие бледное потное лицо. Взгляд совершенно дикий, словно до умственного помешательства было рукой подать. Не в силах больше выносить свое отражение, Химура резко включил холодную воду и сунул лицо под кран.       Ледяная вода выбила весь воздух из легких, чуть не заставив отпрянуть, но она была необходима, чтобы прийти в себя. Поэтому он замер, усилием воли удерживая себя на месте и пережидая первые секунды это ошеломляющее ощущение. Вода просачивалась за шиворот, стекая по телу вниз, обжигая шею, грудь, спину. Прополоскав рот от горькой слюны, он наконец выключил ее и прошелся ладонями по холодному лицу, смахивая воду.       Стало легче. В голове прояснилось. Намокшая от воды одежда прилипала к телу, словно пытаясь сковать его, и Химура поторопился избавиться от нее, свалив все в одну бесформенную кучу у двери. Он не знал, сколько прошло времени с того момента, как он зашел в ванную, но судя по всему, достаточно, чтобы Сайто закончил с вещами и уже начинал беспокоиться о нем. Стоило поторопиться, чтобы задержку можно было списать на долгое и тщательное мытье после проделанного ими пути. Ему не хотелось портить Хаджимэ отдых и заставлять думать о том, чего нельзя было изменить. Поэтому он включил воду в душевой и настроив температуру под себя, принялся спешно намыливаться из небольшого гостевого флакона жидкого мыла, найденного на полке.       Панические атаки уже давно стали частью его личности. Он не привык к ним, нет, к этому невозможно было привыкнуть, но относился к ним как к чему-то, что нужно было просто пережить, перетерпеть и идти дальше до следующего приступа. Сайто считал иначе, и становился мрачным всякий раз, когда замечал проявления ПТСР у любовника, пытаясь окружить его усиленной заботой и вниманием. Несомненно из благих побуждений, но порой это напоминало тесный средневековый корсет, в котором невозможно было дышать. И эти неловкие попытки заговорить о психологе... Сказать ему об этом, означало бы обидеть любимого человека за проявления его чувств, словно физически дать по рукам или влепить затрещину. Немыслимо, после всего, что Хаджимэ делал для него. Поэтому, Химура решил скрывать это от него, когда это было возможно, и не тревожить инспектора лишний раз. У него и так достаточно поводов для беспокойства, напряженная работа, новые для него отношения, выход после многолетнего затворничества в социальный улей коллег. Его жизнь стремительно менялась, в лучшую сторону, но эти перемены тоже давались Сайто нелегко. Не нужно было лишать его последнего островка безопасности рядом с собой. Это было просто неправильно по отношению к нему.             Что еще хуже, Химура понимал связь между этой панической атакой, и тем, что он видел на мосту.       Из накативших было на него волной мыслей, его грубо вырвал негромкий стук в дверь ванной. - Кен, все в порядке? - Да, я сейчас уже заканчиваю. - Нет, не торопись, в этом нет необходимости. Ты просто... Можно к тебе?       Закусив губу, Кеншин смотрел на дверь, как на своего палача. Сайто бывал немногословен, но лишь потому, что он слишком много замечал и так, без лишнего трепа. Не даром он дослужился до инспектора, и его отдел всегда отличался высокой раскрываемостью. Глупо было считать, что он не заметит, что за закрытой дверью, куда Химура спешно удалился якобы мыться, долгое время не раздавалось шума воды. Прибавьте к этому нестабильное эмоциональное состояние и некоторую дерганность в походке любовника и то, как он плотно закрыл дверь ванной комнаты... Бинго. А когда он увидит, как обычно аккуратный в быту Химура поступил со своей одеждой, можно сказать, что застукает его с поличным.       Кеншин зажмурился, почти физически ощущая, как пауза затягивается. Кулаки непроизвольно сжались, а тело напряглось, как перед боем. Он все еще беспокойно жевал нижнюю губу, уже чувствуя медный привкус крови во рту. - Я уже выхожу. Сейчас.       Не тратя время на смывание с себя пены, Кеншин выключил воду и схватив полотенце, принялся вытирать плечи и торс. Глаза неприятно пощипывало, видимо туда все-таки попало немного мыла. Он торопливо прошелся махровой тканью по лицу, зажмурившись и стараясь унять дрожь во всем теле от ожидания предстоящего разговора. Он не испытывал страха перед людьми, как таковыми. Его с детства учили, как вести себя, чтобы отражать атаки, защищаться и атаковать самому. Физически он был прекрасно подготовлен к любому воздействию из вне. Но морально он испытывал настоящие перегрузки. И он выбрал бы любую физическую боль, любое физическое упражнение, где ноют мышцы, сбивается дыхание и напряжение такое, что кажется еще немного и ты просто распадешься на молекулы, из которых состоишь. Что угодно, лишь бы не испытывать сейчас тоже самое, но внутри своей головы. Никогда раньше он не испытывал подобного чувства, словно ты заперт внутри очень тесного ящика, и стенки этого ящика все сжимаются и сжимаются вокруг тебя, заставляя испытывать эту ментальную агонию, в которой нет воздуха, чтобы сделать вдох, не то, чтобы закричать.       Он дошел до двери и медленно приоткрыл ее, сжимая другой рукой полотенце, словно импровизированный щит. Как он и думал, Сайто стоял прямо перед дверью, держа в руках объемную сложенную ткань белого цвета. Их взгляды встретились, заставив Химуру торопливо потупится, словно нашкодившего ребенка. Взгляд пытливых карих глаз пронизывал его насквозь. - Пока раскладывал вещи, нашел юката в шкафу. Подумал, ты захочешь после душа переодеться во что-то чистое. - Спасибо, - Кен коснулся рук Хаджимэ, принимая традиционную одежду, все еще глядя куда-то в пол.       Как только руки инспектора оказались свободны, он осторожно коснулся шеи любовника, мягко стирая оставшуюся там пену. Он ощущал, как Кеншин напрягся от его прикосновения, искусанная в кровь губа алела на бледном лице, а глаза поникшие, и всячески избегающие контакта с его. Наконец, бесформенная куча одежды в полумраке ванной. Что-то было не так, и это напряжение, которое словно электричество металось между ними... - Кеншин... Посмотри на меня. Пожалуйста.       Рыжий медленно поднял голову. Глаза осужденного, которому сказали, что он будет казнен прямо сейчас. Господи...       Он мягко обнял любовника, притягивая к себе и не пытаясь с ним заговорить. Сейчас это было не нужно. Может быть потом. Сильно позже, и точно не здесь. Ему оставалось только догадываться, в каком бульоне варились мысли Кеншина под черепной коробкой все это время, но было ясно как день, что ничего хорошего там не плескалось. Нужно дать ему возможность успокоиться и почувствовать себя в безопасности. Сделать хотя бы что-то, чтобы эта тревожная поволока исчезла из его глаз. Хотя бы на какое-то время.