Always and anywhere

      

Ларс/Джеймс.

      Хэтфилд понятия не имеет, почему на утро оказался в одной кровати с Ларсом, но его всё даже устраивает. Он рассматривает волосы барабанщика, впервые так близко. Появляется возможность прикоснуться к растрёпанным локонам. Джеймс понимает, что откровенно пялится. Сразу же отгоняет эту мысль, когда думает о том, что Ульрих спит и даже об этом не узнает. Наверное.       Ларс громко зевнул и взьерошил одеяло когда проснулся, понять это не составило труда. Гитарист облегчённо выдохнул, когда увидел улыбку на его лице. Это значит, что ничего страшного вчера не произошло.       — Доброе утро. У тебя, наверное, много вопросов...       — Ага. Откуда ты тут взялся то?       — Это мой номер, дурак, — Ларс ещё раз зевает, указывает рукой на журнальный столик, усыпанный пустыми бутылками из под пива, — В общем, мы пили и тебя как обычно разнесло настолько, что ты сказал, что не в силах спуститься на этаж ниже в свой номер. Пришлось делить с тобой одну кровать.       — Ясно-о.       Повисла неловкая тишина. По крайней мере, для Джеймса она была такой. Спустя примерно минуту, её нарушил Ларс.       — А ты чего мои волосы трогал? — Вопрос был будто задан с насмешкой.       — Муха сидела. — Пробормотал Хэтфилд и устремил взгляд в сторону окна. В глаза сразу бросился снег и сугробы. Блять.       — У тебя в заднице муха сидит, идиот. На улице зима, ты о чём? О, кстати, у тебя тоже в волосах что-то... — Ульрих начал специально трепать светлые волосы, слыша недовольные возгласы.       — Эй, чего делаешь?! Хватит!       Ларс остановился только тогда, когда волосы Хэта стали похожи на курятник.       — Я сделал тебе укладку, смотри.       — Да чтоб тебя... — Он замечает, как барабанщик смеётся, — Что смешного?       — Абсолютно ничего. Кстати, раз тебе так нравятся мои волосы, трогай их сколько хочешь.       Джеймс аккуратно прикасается к мягким волосам снова и шепчет Ульриху в макушку.       — Придурок.       — Ты тоже.