Под тенью сливы

      Раито Таруми как обычно встретила их в зале с порталами. Обряд поклонов, вежливые приветствия и Реико вдруг стало до невообразимого тоскливо. Всё выглядело так странно: казалось, каких-то пару дней назад она называла это место домом, она знает здесь каждый уголок, каждую трещинку, все незаметные выходы и тайные тропы, но со всяким последующим визитом всё сильнее и сильнее преобладало ужасное чувство — она в гостях. В гостях в когда-то своём доме, месте, где она родилась и выросла. В месте, чьей частью она уже быть не может. И никогда не сможет. Кутерьма новых событий заволокла девушку так быстро, а главное, так сильно, что мысли о доме напрочь вылезли из головы. Казалось, что так и нужно, так и должно быть, но она скучала. По тому Рэйдену, её Рэйдену, что теперь вёл себя так странно, по редким разговорам с мамой, что сейчас была донельзя обособленной, по мягким взглядам отца, что сейчас будто бы не замечал её. Реико с грустью взглянула на Мадару, в который раз прокрутила в голове всё, что ей нужно пережить и подумала: стоит ли это того? — Хотите обсудить что-то, Мадара-сан? — учтиво спросила Таруми, не выказав и толики удивления. Не смотря на годы, она смогла сохранить свою внешнюю красоту, Мадара с лёгкостью угадывал в этой женщине черты своей невесты. Однако Реико всё равно выглядела гораздо мягче, ежели мать, в женщине всё говорило о власти: тяжёлый и надменный взгляд, как-то недовольно сомкнутые губы. Принцесса же пылала чем-то девичьим, озорным... Живым. Да, живым. Именно это нравилось Мадаре гораздо больше всего остального. — Позже, сначала хотел бы взглянуть на свадебное кимоно своей невесты. — Пока что это мало похоже на кимоно, скажем, лишь набросок будущего великолепия.       Мужчина пожал плечами, но остался при своём: — Хочу знать, что ждёт меня и мой клан: потрясение или восхищение.       Таруми задумалась. — Реико? — Это я его позвала, — улыбнулась девушка. Мама дёрнула бровью. — Ты? — Мадаре интересно, а мне интересно, что он думает.       Женщина не показала никаких эмоций, но без труда обратила внимание на отсутствие уважительного суффикса, на улыбку дочери и на задумчивый взгляд Мадары, украдкой взглянувший на девичий профиль. Таруми всё стало понятно. Она кивнула, позвав их за собой.       Пока портнихи порхали вокруг Реико, надёжно укрытые за ширмой, Таруми и Мадара остались в стороне, наблюдая и ожидая. Тяжёлая белая ткань струилась по телу, ловкие женские руки кое-где скрепляли её иглами, чтобы сидело точно по фигуре, а где-то заботливо расправляли. Традиционное свадебное одеяние у Раито состояло из нескольких частей: особый белый нагадзюбан, рукава которого плотно прилегали к коже, сверху праздничное кимоно без разрезов на бёдрах, и длинные-длинные рукава, почти касающиеся пола, красное оби, завязанный в специальный брачный узел, а сверху надевалось монцуки хаори с такими же длинными рукавами. Нигде не было ни узоров, ни красок, но в этом был свой собственный символизм, так же как и в каждом остальном элементе свадебного одеяния. Девственно белый цвет, непорочный и чистый, означал перерождение и новую жизнь в браке. Красное оби на животе — цвет любви, что найдёт своё начало в зачатии. Узел на поясе завязывался таким образом, что слева и справа должны были соединятся два герба клана Раито и только у Реико это место справа занимал совсем другой герб. Символ их союза. Длинные рукава означали, что в этот день невеста не должна была заниматься никакими хлопотами, чтобы жизнь в браке всегда была лёгкой, такой, как этот день. Нагадзюбан, обтягивал руки, чтобы никто не видел кожи из-за длинных рукавов, не было и привычных разрезов. Это означало, что в день свадьбы невеста принадлежала только своему мужу, что они больше не были братом и сестрой. Слуги надели на голову Реико причудливое украшение похожее на корону, вдели в пучок одну кандзаси, от которой тянулись длинные серебряные цепочки. Странно, мама предпочитала золото и всегда подбивала дочь носить его, а не серебро, Реико была уверена, что в такой день мама насильно заставит надеть золотые украшения, но не стала. Девушка тепло улыбнулась этой мысли. — Мадара-сан, — вдруг тихо позвала Таруми. Мужчина отвлёкся от разглядывания ширмы, за которой не утихал шелест ткани и тихий шёпот, лениво взглянул на женщину. Та продолжила, подняв на него зелёные глаза: — Как проходят приготовления? — Полным ходом. — Как Реико? — Привыкла и осваивается. Заводит знакомства.       Голос женщины изменился в одно мгновение, став жёстким и ещё более тихим. — Не боитесь манипулировать?       Мадара усмехнулся, хитро взглянув на Таруми сверху-вниз. — А вы?       Её глаза заклубились тихим искристым гневом, почти как у Реико, но куда более проницательным. Опасным. — Правда всегда находит выход. И далеко не в самый подходящий момент, — улыбка сошла с его губ, стоило ей договорить. Мадара помнил, как совсем недавно сказал Реико похожие слова и ему совсем не нравилось их с Таруми внезапное сходство. Говорить одинаковые вещи — означает думать одинаковые мысли, а последнее, что ему сейчас хотелось — это связываться со своей копией, пусть и в женском обличии. — Вы заключили сделку, — шепнул мужчина, взглядом указав на ширму. — Её сделали разменной монетой. И после этого я злостный манипулятор? — Да, — ни секунды раздумий, уверенный и властный ответ. — Я заключила сделку, но использовать её не просила. — Вы думали, что подложите её под незнакомого мужчину и это пройдёт бесследно? Я оказываю вам одолжение — ей хотя бы будет приятно.       Таруми поморщилась от его слов, такой дикостью они казались. Не этого она хотела для Реико, не «незнакомого мужчину», а чтобы всё по правилам, счастливо вместе с Рэйденом. Она знала, как сейчас смеётся над ней судьба. — Я не просила вас об одолжении, поумерьте пыл и не выходите за рамки. — Я не буду ничего обещать, — Мадара пожал плечами, в чёрных глазах сверкнуло ликование. — Сделка заключена, все клятвы услышаны. Я не выхожу за рамки, которые вы не удосужились проговорить с самого начала.       Гнев застрял в горле Таруми, сплетённые под рукавами кимоно пальцы, сжались от бешенства. Кем себя возомнил этот мальчишка?! Проклятые Учихи! Но на её губах показалась улыбка — дочка аккуратно выскользнула из-за ширмы, боясь лишний раз пошевелиться, конструкция наряда не казалось Реико такой уж надёжной, да и количество игл, что держало ткань, откровенно пугало. Она встала в центре комнаты, сзади продолжили суетиться слуги, принялись прикладывать к ушам девушки серёжки, при этом вопросительно смотря на Таруми. Мадара выгнул бровь. Признаться, выглядела Реико потрясающе, но затем мужчина испытал за неё что-то сравнимое с жалостью. Украшение на голове, длинные кандзаси с переливающимися изумрудами, рукава, что мешают нормально ходить, ещё и примерка серёжек. Мадара пригляделся, сощурив глаза. Слуги держали несколько пар и все они должны быть Реико по плечи. Ещё и обилие камней... На смену жалости пришло нечто похожее на восхищение: от её прямой спины, от лёгкой улыбки, от гордо вздёрнутого подбородка. Не смотря на тяжесть всей конструкции, Реико выглядела невообразимо лёгкой. Кимоно, очевидно, пошили неполностью, а это означало, что на свадьбе она будет неотразима.       Таруми придирчиво осмотрела сначала одно ухо. Там слуги приложили серьгу, где изумруд разбавляли камни зелёного сапфира, более глубокого цвета морской волны. Красиво и интересно, но не то. Взглянула на другое и так же не удовлетворилась результатом, махнула рукой. Две служанки отошли за ширму, принесли другие серьги, снова поднесли к лицу Реико, что смотрела на Мадару. Он смотрел в ответ, явно довольный зрелищем. Таруми снова принялась вглядываться в украшения и вдруг довольно кивнула. — Рубины отлично дополняют красный оби и герб Учих, — сказала она. Служанка принесла вторую серьгу, принялись вдевать в уши и только тогда Реико запаниковала. Как она проходит в этом целый день? Казалось, что нежная кожа мочек после такого должна отвалиться и вообще-то девушка на неё даже не обидится. — Как считаете, Мадара-сан? — Вам виднее, — ответил он, хотя сам думал так же, но решил оставить этот вопрос более сведущему человеку. — Что правда, то правда, — кивнула женщина и обратилась, видимо, к своей личной служанке: — Распорядись, чтобы завтра пригласили Рё, нужно сделать новые украшения.       Служанка поклонилась, Таруми обратилась к дочери: — Покрутись.       Девушка аккуратно принялась топтаться на месте, демонстрируя одеяние со всех сторон. Остановилась, как сделала полный круг. — Ну, Мадара-сама, вам же было интересно, — требовательно обратилась Таруми. — Наряд приемлемый, — кивнул мужчина. — Старейшина Хизэо не упадёт в обморок — уже хорошо.       Реико улыбнулась. Чего лукавить, ей, конечно, хотелось услышать от Мадары что-то на подобии «краше госпожи у клана Учиха ещё не было», но скажи он это, она бы тут же решила, что находится где-то в своём сне. — Переодевайся, — проговорила мама, махнув рукой и тут же повернулась к Мадаре: — Вы хотели поговорить с мужем? Идёмте, я провожу. Реико будет ждать вас в саду, нам с ней нужно поговорить.       Мадара не стал спорить, кивнул Таруми, буквально на секунду взглянул на свою невесту и они ушли. Реико ошарашенно прошагала обратно за ширму. Грусть из-за неудачи в её голове боролась со страхом. О чём мама хочет поговорить с ней? Разве Реико что-то натворила? Вообще-то да, натворила, но ей-то откуда об этом знать? А вдруг она всё увидела? Хина же тоже упрекала принцессу в демонстрации влюблённости, вдруг мама тоже всё поняла? Реико послушно выполняла просьбы слуг, поворачивалась, поднимала руки, при этом мечтая заломить себе пальцы. Если она права, если мама и вправду всё поняла, что же она с ней сделает?       Когда девушку раздели и одели заново, ей вдруг захотелось трусливо телепортироваться обратно к порталу и умчаться домой, лишь бы миновать этот неминуемый разговор. Нет, тогда мама точно всё поймёт. И вообще, вдруг это Реико придумала себе невесть что? Её мама что, просто не может соскучиться по собственной дочери? Подумав об этом, девушка немного посмелела, быстро открыла сёдзи, ведущие в коридор, да так и застыла. Смелость сдуло ветром, когда она увидела маму, тут же отмечая её фирменный недовольный прищур. — Идём.       И Реико понуро поплелась следом.       Сад главной семьи Раито был велик и красив почти в любое время года, ведь даже в такой непонятный период времени некоторые растения умели цвести, умели ублажать взгляд и наполнять спокойствием. Мама села на скамью и указала Реико на место рядом с собой. Властно, будто бы даже брезгливо, одним движением красивых пальцев, на которых красовались дорогущие кольца. — Сядь.       Реико села. — Ты была в моём кабинете.       Отпираться и отрицать показалось слишком глупым. Реико медленно кивнула, втайне выдыхая. Мама не знает про неё и Мадару, ничего не знает, всё хорошо. Подумаешь кабинет, будто бы эта выходка принцессы должна была кого-то удивить. — Как ты узнала?       Мама издевательски улыбнулась. — Блефовала.       Теперь Реико выдохнула гораздо громче, чуть было не стукнув себя по лбу. Эти мысли о связи с Мадарой напрочь выбили её из равновесия, надо было брать себя в руки, а не глупо радоваться, что мама ничего не знает. — Этот твой шаг был очевидным, — между тем продолжила Таруми. — Именно поэтому я решила пойти на опережение и рассказать тебе всё, что нужно, только вот не учла одно большое обстоятельство... — Какое? — Мадару.       Реико чуть было не поперхнулась воздухом, из лёгких вылетел глупый смешок. Принцесса отчаянно подыскивала себе самые уместные оправдания, но стыд быстро перевесил всё остальное, поэтому у неё вырвалось тихое и неконтролируемое: — В смысле? — Я не слепая, — мама сузила глаза и Реико очень захотелось куда-нибудь спрятаться. — И я прекрасно вижу, что происходит, как Мадара ведёт себя, как ты смотришь на него. Это он послал тебя в мой кабинет?       Реико оскорблённо вскинула голову. — Нет.       Ответ вышел хлёстким, будто удар кнута, а оттого очень уверенный и прямой. Всё так же жёстко девушка продолжила: — Я сама. После твоего ухода у меня возникло уйма вопросов, — к концу её речи голос всё же дрогнул, ведь Реико совсем некстати вспомнила о том, что сегодня собиралась проникнуть в кабинет отца. По просьбе Мадары. Девушка молилась, чтобы мама списала это на излишки эмоций, а не укрепилась в своих подозрениях относительно дочери. — И вместо того, чтобы спросить у меня, ты решила искажать действие моего портала?       Тут Реико уже откровенно замялась. Тихо, даже как-то неловко, ответила: — Ты не договариваешь. В жизни не поверю, что этот брак — твоя идея.       Таруми поджала красные губы, продолжая смотреть строго и изучающе. — Ты нашла ответы на свои вопросы? — Не на все. — Что ж, тогда спрашивай.       Она сказала это так легко, так буднично, что Реико недоверчиво дёрнула бровью. Мама отозвалась спокойно и безразлично: — Спрашивай, пока я не передумала. — Что на самом деле связывает наши кланы?       Таруми горделиво взглянула на сад вокруг себя, на редкие цветы и на невысокие деревья. Молчала долго, Реико уже было собиралась повторить свой вопрос, но женщина разжала губы. Недовольно, медленно, будто всё ещё раздумывая начинать рассказ или нет. — Учихи всегда были такими. Мадара — лишь собирательный образ каждого главы этого клана: жёсткий и бескомпромиссный, — она вздохнула, останавливаясь, лениво повела рукой. — Давным-давно, когда Саёру поднялась из Дзигоку, когда встретила человеческого мужчину и родила двух сыновей, вернувшись обратно в преисподнюю. Рэйден и Умито, повзрослев, вновь открыли Врата Ачиишии и поднялись на землю. Как ты знаешь, Рэйден влюбился в Луну и пошёл войной на её мужа Солнце, но не об этом сейчас. Умито, Бог Великого Океана, вышел к людям. Тогда он ещё не обуздал воды, лишь путешествовал, узнавал мир, а потом решил рассказать людям о божественном. Добр и мил был Умито, и создал он Ниншуу, чтобы сплотить людей и поделиться с ними своей силой.       Реико слушала изумлённо и не веря. Легенды на то и легенды, они не правдивы, лишь поучительны, но девушка не перебивала, а мать рассказывала: — Мы зовём это чакрой. Умито пробуждал её в людях, хотел, чтобы с помощью чакры они закончили войны, сплотились и помогали друг-другу, как это делал он. Позже Умито женился и родилось у него два сына: Самуру и Коуки. Умито никогда не желал становиться правителем, но он правил, никогда не желал становиться богом, но таково было его существо, Великий Океан жаждал его мягкой руки, его подчинения. И, когда Умито было суждено заканчивать свой путь вместе с людьми, когда вода стала звать его всё отчётливее, встал вопрос: кто из сыновей займёт его место, кто станет правителем? И тогда придумал он испытание для Самуру и Коуки, и старший сын, первый во всём, жёсткий и бескомпромиссный Самуру, не справился. Только силой он умел править и только страх вселять в души людей. Но справился младший Коуки, неумелый, но добрый. И тогда ему свой титул передал Умито, а между двумя братьями вспыхнула вражда. Так появились Учиха и Сенджу. — Это ведь просто легенда, — неуверенно возразила Реико. — Каждая легенда — отголосок реальности, что записали для нас наши предки. Учихи всегда были такими, с самого своего появления, — вдруг зло усмехнулась Таруми. — Знания для них нужны лишь тогда, когда они представляют силу. Раито же сохраняли всё, что могли. Спроси у своего Мадары из-за чего они воюют с Сенджу, и он не сможет тебе ответить, вот увидишь. Они и сами уже не помнят, все их документы, все легенды давным-давно потерялись от бесчисленных нападений и набегов, ведь их собственная история для них не сулит никакой силы.       В чем-то Реико была с ней согласна. — А Сенджу тогда почему всё забыли? Они ведь произошли от «доброго» брата. — А Сенджу всегда были глупыми сопляками, — жёстко сказала мама. — Что для нас знание, для них — весёлая история, а их мозгов никогда не хватит на то, чтобы связать её со своим собственным кланом, я уж молчу про её хранение. Когда-то помнили, потом быстро забыли. — А при чём тут мы? — В клане Самуру, у Учих, стали рождаться дети с особенной чакрой. Всего лишь мутация, всплеск сильной энергии, способный менять время и пространство. Как я уже сказала, Учихам нужна лишь сила и такие дети были для них весьма удобны. Так появилась вторичная ветвь, мы. У Раито не было шарингана и не было своего названия, тогда они тоже были Учиха. Сначала они рождались у многих женщин, затем, когда их стало достаточно, только внутри своей ветви, друг с другом. Чтобы распоряжаться их особой силой, Учихи клеймили их, подавляя волю своим самым главным оружием.       А вот здесь Реико вдруг стало очень интересно. Конечно, говорить о том, что Мадара по её вине прознал про ещё одну способность своих глаз, девушка не хотела и не стала. — Рабство это длилось много веков, подчинённые возненавидели своих мучителей, а потом родился Учиха Райто. Именно он стал светом наших предков, в тайне от главной ветви стал разрабатывать разные техники, порталы и поднял своих людей. Не на борьбу, нет, он был куда умнее и изворотливее, он поднял их на побег, который все так боялись, но так ждали. Раскол случился в клане Учиха, исчезла удобная подчинённая ветвь и появился новый клан — Раито, чьё происхождение затерялось и утонуло в веках так всем неинтересной истории.       Реико задумалась о чём узнать теперь. Зацепилась за то, что казалось невозможным: — Они… То есть наши предки могли контролировать время и пространство?       Таруми кивнула. Кандзаси в её волосах отозвались музыкой. — Когда-то могли. Их чакра была сильнее нашей, в ней было божественное. Мы можем контролировать лишь пространство. — Пространство?       Женщина выдохнула, внимательно посмотрев на дочь. Вопрос казался ей невероятно глупым, но она ответила: — Наши порталы. Так мы контролируем пространство вокруг нас и вольны перемещаться куда захотим и когда.       Реико судорожно кивнула, мельком взглянув на хмурое небо. Дождь начинался медленно и лениво, то тут упала одна капля, то там. — Идём на террасу, — сказала мама, вставая со скамьи. Девушка последовала за ней, следя за тем, как ветер закружил малюсенький молодой листочек. Кандзаси Таруми и Реико ответили ему тихой отзывчивой мелодией.       Мадара лениво взглянул на открытое окно, уже почувствовав, как повышается влажность. Таро встал из-за своего стола, закрыв створку. — Весенние грозы, — мечтательно протянул он, садясь обратно на своё место. — Не уходи от вопроса, — почти посоветовал Мадара. Тон его сочился почти нескрываемой угрозой. Таро бесстрашно усмехнулся. — Не собирался. Мне следовало сказать тебе об этом с самого начала. — Следовало. — Но я не собирался выкладывать все карты. Согласись, эта не самая лучшая. Таруми куда лучше разбирается в политике, ежели я, она нашла бы, что сказать. — Но её посвящать в свой план ты что-то не торопишься, — злорадно оскалился Мадара. — Она знает его отчасти. — Но не весь. — Но не весь, — с лёгкостью согласился Таро, снова улыбнувшись. — В такой ситуации её жёсткость была бы излишней. Она постоянно ворчит на то, как ты ведёшь дела, а сама немногим лучше. Столкнуть вас вместе означало бы начать войну. — Раито не ведут войны. — Кровавые — да, но мы говорим о войне интересов, — он вновь улыбнулся, но куда теплее, с любовью. — Поверь мне, её напор привёл бы тебя в бешенство.       Мадара не стал спорить, ведь думал так же. Таро продолжил свой начатый рассказ, который тогда прервал накрапывающий дождь: — Я предполагаю, что именно клеймо на нашем мозгу так истощает людей моего клана. — Судя по тому, что ты сказал, вас не клеймили уже множество веков, — скептически отозвался Мадара. Таро лишь покачал головой: — Это была чрезвычайно сильная техника, такая, какую могли создать только Учиха. И её последствия аукаются нам до сих пор. Она закрепилась на нас генетически и, хоть немного ослабла, предоставляет множество неудобств даже сейчас. Боюсь, что если ничего не делать с этим, исход может быть крайне печальным. — Ослабла? — Предполагаю, — вздохнул Таро. — Что раньше вы могли контролировать нас одним только словом. К счастью, уровень нашей медицины достаточно высок, чтобы мы могли с этим разобраться. Уверяю, ни для чего больше мне твой шаринган и не нужен, я лишь хочу спасти свой клан. — А если ты обманешь? — Мадара сузил глаза так, как это обычно делала недовольная Таруми. Таро улыбнулся этой мысли. — Я и Изуна, на твоём столе, без сознания и без защиты, сведения о шарингане в твоих руках. Мне это не нравится. — Если я обману — у твоих людей останется моя дочь, особо сильно восприимчивая к вашему гендзюцу. — И которую вы так легко отдали так ненавистным Учихам, — ухмылка Мадары была злой и до невозможности желчной. — Что стоит одна жизнь в сравнении с будущим целого клана? Кроме того, мы ведь договорились, ты вернёшь её, как только она родит тебе наследников. Я теряю лишь своих внуков и свои знания, а это вновь ничто, по сравнению со столькими жизнями.       Видя, что Мадара всё ещё недоверчиво прищурен, Таро продолжил: — Кроме того, я успел изучить документы нашего клана. Надо сказать, о шарингане в них гораздо меньше, чем в тех, что принёс мне ты. — Я принёс не всё. — Знаю. Но этого хватает, чтобы с уверенностью заявить: ты слепнешь, Мадара. И, по сравнению с Изуной-сан, очень-очень стремительно.       Мужчина не показал никакого удивления осведомлённости Таро. В их первую встречу, когда господин Раито пришёл договариваться прямо в комнату приезжего Учихи, тот прямо так и спросил: «Как ваше здоровье, Мадара-сан? Должно быть, использовать шаринган так часто очень утомительно».       Какое-то время сидели в тишине, обдумывая всё сказанное и услышанное. Мадара нарушил её первым, достав из кармана своего хаори ещё один свиток. — Здесь всё остальное.       Встал и вышел из кабинета, не желая задерживаться для вежливого прощания и поклонов. Найти чакру Реико среди монотонного однообразия таких же совершенно одинаковых, было несложно. Либо сказывалось их близкое... Общение, либо что-то другое, но для него чакра невесты отличалась от всех вокруг. Реико и Таруми сидели на террасе, всё ещё разговаривая. — …и будь как можно более осторожной, — услышал Мадара отрывок их разговора. Мужчина остановился в коридоре, сразу привлекая их общее внимание. Реико тут же встала, отставив чашку, пошла на встречу, на ходу обращаясь к матери: — Ты проводишь нас? — Кото проводит. Иди.       Она даже не обернулась, продолжая задумчиво и как-то отстранённо смотреть куда-то в сад. Кото, личная служанка Таруми, встретила их в коридоре, проводила точно до нужного портала. Уже дома Реико с нетерпением обернулась к Мадаре, восторженно проговорив: — Я узнала кое-что интересное. А у тебя что? — Ничего, — лишь пожал плечами мужчина, пропуская девушку в коридор. — Я шёл к Таро под предлогом размышлений о бюджете. Пришлось взять на себя дополнительные финансовые издержки по поводу свадьбы.       Реико грустно выдохнула. Кажется, теперь ни у неё одной этот брак вызывает не самые позитивные эмоции. — Тогда я расскажу. — Не здесь, идём в кабинет.       Девушка с энтузиазмом кивнула. Уже в комнате пересказала Мадаре всё, что узнала от матери, умолчав о происхождении кланов Учиха и Сенджу. Уж очень она хотела задать тот вопрос и увидеть, как Мадара не найдёт, что ответить, но не сегодня, не сейчас. Мужчина слушал молча и крайне внимательно, не перебивал. Затем спросил: — Что за клеймо? — Не знаю, — она грустно пожала плечами. — Если бы спросила у неё — точно заподозрила бы, что ты в курсе.       Он кивнул, в слух прикинув: — Подозреваю, что-то наподобие печатей Хьюга. Они тоже клеймят подчинённую ветвь. — Скорее, это их печать подобие вашей, — покачала головой Реико. Она выглядела крайне задумчивой, а Мадара стал следить за ней с особым интересом. — Подозреваю, что моя и Хины реакция на шаринган — какое-то остаточное действие клейма. А Раито сбежали уже очень давно. Представляешь, какой она была сильной, раз действует до сих пор? Да, наверное, уже не в полной мере, вряд ли для контроля достаточно лишь прямого зрительного контакта, но, согласись, то, что она работает до сих пор, говорит о её огромной силе в прошлом.       Мадара удовлетворённо кивнул. — Соглашусь. Попробую найти что-то об этом в наших документах. — Вряд ли выйдет, — качнула головой Реико, помня слова мамы. — Сколько поколений живут в этом доме? — Три. Его и всё вокруг построил мой дед. — А представляешь сколько домов было до этого? Ваши враги узнавали о них, нападали. Могло ли вам быть дело до документов? Скорее всего, их уничтожали на месте.       Мадара довольно улыбнулся. Всё-таки не всё с ней потеряно, мыслит правильно и в очень верном направлении. Если бы он только знал, что Реико просто пересказывает слова своей матери... — Что-то могло сохраниться. — Расскажешь, если найдёшь? — восторг в глазах Реико не поддавался никакому описанию. Зелёные глаза искрились невероятным интересом. — Обязательно. — А когда начнутся наши тренировки? — Разве ты узнала всё, что нужно? — ухмыльнулся мужчина. — Ещё и меня в это впутала, заставив потратить больше денег, чем я планировал. — Ну Мадара, — взвыла девушка, состроив такое грустное лицо, что ему стало ещё приятнее. Заставить её умолять, пусть даже не совсем серьёзно… Очень возбуждало.       Он с сомнением взглянул на неё, давая понять, что этого мало. — Ну пожалуйста, ты обещал. — И ты обещала. Обещала, что проникнешь в кабинет и найдёшь всё, что требуется. — В кабинете я бы нашла тоже самое! — фыркнула она. — Думаешь, отец так осведомлён о клейме? — Уверен.       Реико обиженно надула губы, исподлобья смотря на мужчину. Затем неожиданно зашипела: — Ну и ладно. Ну и пожалуйста. Теперь заранее буду знать, что ты не выполняешь свои же обещания.       Он посмотрел на неё насмешливо и снисходительно, выгнул бровь, как бы спрашивая: «ты правда думала, что это сработает?». — Чересчур явно и грубо.       Реико замолчала, задумываясь. — Я должна была догадаться, что обещание для тебя — пустой звук. — Уже лучше, но неидеально, — Мадара одобрительно кивнул. — Но всё же твоя тактика изначально не очень верная. Мы совершили сделку, заинтересовав друг-друга выгодными предложениями. Я пошёл на уступки, за которые пришлось платить, но информация, которую ты нашла, всё равно не стоит никакого внимания. Твоя мать могла сказать тебе всё, что угодно. — А отец, зная, что я захочу попасть в его кабинет, мог написать там всё, что угодно, — парировала Реико. — Ты прав, мы заключили сделку, но не обговорили ничего по поводу информации, что тебе нужна. Связь наших кланов — всё, что ты попросил. Я нашла.       Мадара прищурился и вдруг пробежался по Реико каким-то оценивающим взглядом, будто разглядывал товар на лотке, мысленно задавая себе различные вопросы. Не слишком ли дорого? Качественно? Удобно? Реико ждала его слов, точно какого-то вердикта. — Кто занимался с тобой? — Сначала наш сенсей, потом Рэйден. Иногда отец. — С какого возраста? — Где-то с десяти.       Мужчина поджал губы в каком-то одном ему известном недовольстве. Продолжил расспросы: — Что преподавали? — Основы тайдзюцу и ниндзюцу. Так же было несколько уроков по кендзюцу, но в нём я совсем ничего не могла сделать. — Как проходили ваши тренировки? — Нерегулярно, — не стала врать девушка. — Когда мне исполнилось двенадцать, был перерыв почти в год. Начинали обычно рано утром, по длительности примерно часа два-три. — Сколько раз в неделю?       Реико честно попыталась вспомнить. Вышло не очень. — Один?.. Иногда... Ну... Их вообще не было...       По мере её ответов, лицо Мадары делалось всё мрачнее и мрачнее, заставляя девушку начать нервно ёрзать на стуле. — До какого возраста продолжались тренировки? — Закончились, когда мне исполнилось восемнадцать, — буркнула Реико как-то чересчур обиженно. Мадара же отрешённо кивнул. — Плохо. — Зато я хороша в клановых техниках и быстро учусь, — хоть как-то она попыталась отстоять свою уже надтреснутую гордость, прекрасно понимая, что Мадаре такая ученица не сдалась совершенно. Реико грустно вздохнула, отчего лицо мужчины на мгновенье разгладилось. — Кто тебе это сказал? — Наш сенсей. Он говорил, что у меня… — она замолчала, пытаясь вспомнить более точную формулировку. — «Хорошая чакра». И, что родись я мужчиной, смогла бы добиться больших успехов…       Мадара прислушался к своим ощущением. И правда, даже среди одинаковых соклановцев, чакра Реико немного выделялась и действительно была довольно хорошей. Сладкой и гибкой, так бы он её описал. Резерв, конечно, небольшой, но с этим помогал справляться высокий контроль, который у неё, в целом, был. В принципе, если постараться, то что-то и выйдет. Раздражало только, что тренировки должны быть по минимуму травматичны, никакого перенапряжения и ушибов. С этим дела обстояли гораздо сложнее. В любом случае, первым делом Мадара собирался отточить рефлексы Реико. И ей безопасней, и ему спокойней. Её телепортация нуждалась в таком же контроле, что и шаринган, ведь какой смысл видеть каждый шаг противника, если тело всё равно не успеет среагировать вслед за глазами? Тоже самое и здесь: какой толк от телепортации, если когда нужно телепортироваться, Реико вылупает глаза и ничего не понимает?       Он кивнул своим мыслям, спросил: — Чего бы ты хотела от этих тренировок? — Выучить новую технику, — с некоторым энтузиазмом принялась перечислять девушка. Лицо Мадары перестало быть таким хмурым, так что надежда вновь заклубилась где-то в её груди. — Научиться быстрее реагировать на ситуацию. Наверное, я не очень гожусь для боя, но мне бы хотелось уметь за себя постоять или хотя бы научиться уворачиваться.       Мужчина медленно кивнул, всё ещё пребывая где-то в своих мыслях. — Завтра после похорон переоденься в удобную одежду. У тебя есть что-то подобное?       Реико смущённо качнула головой. Казалось, вот и всё, это последняя капля, сейчас Мадара разозлиться и вовсе откажется от этой затеи. Но он лишь поджал губы. — Переоденься после похорон, — вновь повторил он. — Я зайду за тобой за пару часов до полудня.       Взгляд её изменился моментально, в глазах тут же загорелся радостный огонёк, вызвав у мужчины искреннюю улыбку. — Иди. Хорошо выспись и обязательно позавтракай.       Реико чуть скривилась, а затем вдруг неловко взглянула ему в лицо. Огонь поумерился, неожиданно став маленьким и очень уютным. — А можно… — голос задрожал, она замолчала и прочистила горло. — А можно я посижу с тобой? — Я буду работать. — И что? — Я буду занят и не тобой.       Реико смутилась, но продолжила: — Я не буду тебя отвлекать. Порисую или почитаю на диване. — И в чём тогда смысл? Ты можешь делать это в своей комнате.       Девушка как-то поспешно кивнула и тут же вскочила со своего стула, будто бы тот загорелся. Спрятала, как успел заметить Мадара, дрожащие руки в рукавах кимоно и было хотела направиться к двери, но замерла по воле его голоса: — Стой. Неси свои книги или что ты там хотела.       Такое времяпровождение было для него в новинку, в своём кабинете он предпочитал быть один, чтобы избежать отвлечения на что-то постороннее. Но почему-то вдруг захотелось новизны, да и в целом, у Реико, находящейся под его бдительным присмотром, гораздо меньше шансов найти приключения, чем у Реико, оставшейся в одиночестве. Этой мыслью он себя и утешил, пока девушка смотрела на него сначала как-то странно, будто не веря, а потом с улыбкой. Вытянула руку, в которой тут же сверкнула зелёная вспышка и показалась какая-то книга, и отправилась к дивану. Мадара принялся за работу.       Тишина. Лишь иногда шуршат страницы и перекладываются свитки. Мужчина в очередной раз глянул на необыкновенно тихую Реико, поймав себя на мысли, что делает это далеко не в первый раз. Мрачно опустил глаза обратно к документу, размял кисть и продолжил писать. Реико зашелестела переворачиваемой страницей.       Ещё час. Мадара размял затёкшую шею. Этот вид работы не был его любимым, куда лучше он чувствовал себя во время сражения, когда кровь бурлила от переизбытка адреналина, а тело и мозг были нагружены подчистую. И не лезли в голову странные будоражащие мысли. Он вновь поднял глаза. Реико всё это время практически не меняла положение тела, лишь беззастенчиво закинула ногу на ногу, полностью оголяя одну из них до самого бедра. Рукой опёрлась о подлокотник, задумчиво накручивая на палец длинный выбившийся локон, зелёные глаза быстро бегали по строкам. Вновь шелест переворачиваемой страницы. В окно и крышу барабанил усилившийся к вечеру дождь. — Проголодалась? — спросил Мадара, нарушив их уютную тишину. Реико вздрогнула, подняв на него немного испуганный взгляд, видимо, слишком сильно погрузилась в историю. Тут же опустила ногу и руку, оставляя в покое тут же выпрямившуюся прядь. — Немного, — подумав, призналась девушка, прислушиваясь к ощущениям. — Касуми скоро принесёт ужин. — Устал?       Он лишь махнул головой и снова уткнулся в документы. Реико и подумать не могла, что Мадара в который раз читает одну и ту же строчку, совершенно не понимая её смысл. Мысли его были совсем о другом, глаза то и дело скользили к дивану, давно перестав спрашивать хоть какое-то разрешение. Девушка продолжила читать, нарушая тишину шелестом переворачиваемой страницы. Их тишину.