черное золото

...скоро начнётся очередной бал-маскарад. куча незнакомых ему людей, носящих вторые, если не третьи, по счёту, маски. вся эта жизнь — утомляла. нет, конечно, он не жаловался, ведь жил в достатке и мог себе позволить всё, что захотел. в рамках разумного, конечно. он не мог купить чью-то жизнь, управлять ею, и всякое такое. но ему и не хотелось. такие мероприятия как это уже, казалось, давно вышли из моды. по всему миру процветали клубы, сходки, просто концерты и прочие мероприятия, куда люди приходили расслабиться и отдохнуть. конечно, в первые несколько раз это казалось чем-то невероятным, ведь всё так красиво, все эти наряды, эта, как оказалось, фальш в лицах всех присутствующих, которую он стал замечать со временем. в какой-то момент он словно снял с себя розовые очки и взглянул на вещи реально — мир прогнил, и невозможно было это отрицать, прикрываясь роскошной жизнью и очередной, уже более осязаемой, маской на лице. костюм каждый раз один и тот же с какого-то момента, потому что ему так нравилось, и потому что смысла что-то менять не было. по-крайней мере, он его не видел. это претило. шампанское лилось словно рекой, отражаясь в чужих бокалах отблесками света роскошной люстры, что ярко освещала весь зал. он предпочитал пить размеренно, наблюдать со стороны и подмечать малейшие изменения в чужом поведении, словно наматывая на ус слабые места каждого из присутствующих. к примеру, мужчина в углу зала определенно питал слабость к даме, что вечно крутилась возле местного мэра, хоть и не являлась его супругой и, если уж откровенно, появилась из ниоткуда, будто созданная из глины идеальная кукла. может, глиняной она и не была, но куклой точно. у каждого и каждой здесь есть такая или такой. кроме него самого, конечно. потому что, как это ни печально, куклой в данном случае являлся он сам. дама, что педантично поправляла волосы с завидной периодичностью, определенно была либо под чем-то, либо у нее была ломка. слишком дерганная, хотя просто так взглянув на нее этого нельзя было заметить, но он знал, потому что наблюдал. у каждого в этом зале была какая-то тайна, и, сказать честно, по-началу он даже немного завидовал. у него никогда не было тайн, потому что для прессы и прочих он был словно открытая книга. богатенький примерный сынок, делающий большие успехи в области искусства. репортерам только дай денег и повод — они распишут даже то, как он ходит в туалет. парня передергивает: если это когда-нибудь произойдёт, то он точно перестанет быть таким, каким его хотели видеть родители и общество. хотя, ему самому повод не нужен. он, в принципе, итак мог всё бросить и уйти. но останавливал страх. страх того, что без родительской поддержки в плане финансовом он просто не сможет выжить. что внешний мир попросту уничтожит его, как только он попытается отделиться. его не баловали, нет, но его всегда учили и направляли. у него словно не было свободы воли, потому что все его действия полностью зависели от того, что ему скажут, или не скажут родители. единственное, что он делал сам, это вот так вот наблюдал, периодически перекидываясь тошнотворно-высокими фразами с гостями. это было необходимо, иначе бы у всех возникли вопросы, почему же он ни с кем не общается, что же случилось, и нужна ли ему помощь. — вы слишком очевидно не вовлечены в процесс, господин. шёпот над ухом пугает не на шутку, и он дёргается, резко разворачиваясь и чуть не роняя бокал с шампанским из рук. незнакомый мужчина, которого он тут никогда не видел, не источал, как оказалось, никакой угрозы. его костюм, как это ни было странно, отличался своей неприметностью. и парень мог бы подумать, что именно поэтому он никогда его не замечал, но дело было в том, что настолько обычного человека было бы сложно не заметить среди толпы тех, кто так или иначе пытался выделиться среди других. его классический смокинг, кажется, даже не был и близко из той ценовой категории, которую обычно тратят присутствующие на свои наряды, а расстегнутые пуговицы рубашки давали понять, что мужчина явно не был расположен к педантичности элитного общества и его аккуратности. маска на его лице также не была какой-то особенной. она была... обычной. даже немного скучной, на его взгляд. но всё это не лишало мужчину этой ауры таинственности и загадочности. было ощущение, будто парень попал в какую-то сказку, но он тут же отбросил эти мысли, потому что за каждой сказкой скрывается что-то не слишком приятное. по крайней мере, такой была именно его сказка. парень делает аккуратный глоток и взглядом цепляется за легкую полуулыбку мужчины. «ни толики напряжения...» он полностью разворачивается к нему и внимательно изучает взглядом. более откровенно, чем это было секунду назад. — вы уже успели сделать обо мне некоторые выводы. не находите, что не стоит пытаться обмануть того, кто с легкостью раскрыл вашу маленькую тайну? опять это слово. но в этот раз, оно даже слегка льстило, хоть и расстраивал тот факт, что эту тайну так легко раскрыли. этот мужчина определенно знал и понимал гораздо больше, чем все присутствующие. чем он сам. бокал за размышлениями, остается на подносе одного из проходящих мимо официантов, если их можно было так назвать. — кто вы такой? лицо мужчины на секунду меняется в лёгкой усмешке, но она не излучала ничего. либо он просто не понимал этого человека. не понимал его повадок, манер, потому что он не видел его раньше. не знал, кто он такой, и что из себя представляет. поэтому он удивился и даже слегка смутился тому, что загадочный человек взял его небольшую руку в свою, и чуть склонился, касаясь тыльной стороны ладони губами, а после, приглашающим жестом, словно зазывал исполнить с ним танец. слегка с опаской, но парень соглашается, укладывая одну руку на плечо мужчины, а вторую на его талию. судя по ощущениям, он мог сделать вывод, что телосложение незнакомца довольно крепкое. и он не мог не смутиться от такой близости, потому что очаровательный незнакомец явно рассчитывал именно на такой исход и, очевидно, был доволен сложившейся ситуацией. ему нравились парни. это была его вторая тайна, о которой он не говорил никому. потому что она была больше, чем простая невовлеченность в процесс, страшнее, и нестандартнее. — зовите меня грей. это имя, хотя скорее прозвище, мягко оседало в мозгу парня, заполняя всё свободное пространство и вытесняя прочие мысли, заставляя переключить всё внимание на себя. оно источало точно такую же загадочность, как и сам мужчина, и это не могло не подкупать. парень собирался представиться в ответ. — господин голд, — мужчина опередил его и заговорил первым, — ваше имя мне известно. — опять эта усмешка, — довольно сложно не узнать вас даже под маской, когда вы являетесь самой популярной личностью своего возраста, как минимум, в городе. это немного ошарашивает. не столько то, что этот человек знает, кто он такой, сколько то, что он знал даже его прозвище, используемое лишь на таких мероприятиях, как это. голд — потому что он «золотой ребёнок», жила этой семьи, которая начнёт питать всех вокруг, когда придёт время. — что же... позвольте узнать, что привело вас сюда? определенно, ранее я вас здесь не видел. — медленно кружась в танце, парень чувствовал, как некоторые присутствующие косятся на них. два человека одного пола танцуют вместе — это было, как минимум, более чем странно и подозрительно. — я здесь из интереса. — эта лёгкая полуулыбка продолжала придавать загадочности его словам и очаровывать голда. — какого рода этот интерес? — ответ был слишком расплывчатым для того, чтобы сделать из этого какие-то выводы. возможно, так и было задумано изначально. да, скорее всего, так и есть. — ваша семья владеет некоторыми экспонатами, на которые мне хотелось взглянуть. — парень хмурится — что же еще, как не имущество его семьи, могло заинтересовать человека. это приубавило пыл интереса и голд почувствовал, как желание и дальше общаться с этим мужчиной, пропадает. — вы могли бы посетить выставку, там это можно сделать официально и без лишнего сюра. вы и сами прекрасно видите, что здесь изучить всю ценность искусства не представляется возможным. — я не сказал, что приехал сюда ради изучения этих картин. — интерес разгорался с новой силой, будто в камин подкинули несколько сухих поленьев. — тогда, прошу меня простить за нескромный вопрос, в каком плане вам интересны эти картины? мужчина молчал. они продолжали танцевать, обращая на себя всё больше взглядов, а незнакомец продолжал загадочно улыбаться. так прошло несколько минут, прежде чем музыка закончилась, и, чуть отстранившись, мужчина вновь склонился, касаясь губами тыльной стороны ладони. голд почувствовал, как его лицо меняет оттенок на чуть более яркий, чем аристократично-бледный. грей же, выпрямившись, обошёл его, и снова склонился над чужим ухом: — вы узнаете обо всём, когда придёт время, господин голд. сейчас вы не готовы к тому, чтобы узнать всё. — что это... — во всём здании резко отключается электричество. непонимающие и местами даже паникующие возгласы заполняют большой зал, а через секунду свет снова включается. голд оборачивается, но загадочного незнакомца уже нет, он будто бы испарился. удивлённый вскрик матери доносится до уха парня, и он резко оборачивается, тут же округляя глаза — две из четырёх картин исчезли. будто бы испарились, словно вода под палящим солнцем. он уже лезет в карман, дабы достать телефон и позвонить в полицию, но не обнаруживает его там. позже, в своей комнате, он найдёт новую маску, словно инверсию своей собственной — черная, покрытая будто узорами из золота, а рядом с ней белую розу и записку: « до следующей встречи, господин голд. надеюсь, вы станете более откровенны в ваших мыслях обо мне. » несколькими днями позже, в переменах между парами, голд, больше известный среди сверстников как ли феликс, обсуждал с другом по имени джисон произошедшее. он чувствовал все эти взгляды на себе и ежился, отчего хан нервно цокал, постоянно озираясь и выискивая причину дискомфорта своего друга. — как вообще можно было за минуту вытащить из твоего дворца, — ликс фыркает, потому что он терпеть не мог, когда дом называли дворцом, — две огромные картины? ты уверен, что это не постанова? — уверен. — откинувшись на спинку стула, едва заметно улыбается, — ты бы видел лицо моей матери. это точно не постанова. заранее спланированное ограбление. — ликс умолчал о том, что в каком-то смысле знает, кто именно был вором. ему не составило труда сложить два плюс два, чтобы понять, что таинственный господин грей был виновником истерики его матушки. он также умолчал о записке в комнате, маске и белой розе. родителям сказал, что подарок от одного из гостей. те лишь удовлетворительно кивнули, поскольку это было нормальным явлением. он получал подарки от гостей каждый раз, как родители созывали званый бал-маскарад. какие-то вещи он оставлял, какие-то прятал обратно в коробки и убирал в шкаф за ненадобностью. джисон под взглядом ли выглядел весьма озадачено. — ты действительно та еще стерва, енбок. так радуешься тому, что вас ограбили, лишь бы родителям насолить. — парень говорит это без упрека, просто констатируя голые факты. ликс шутливо бьет его по плечу за то что назвал старым именем, и думает, что, наверное, он и правда походил на стерву в моменты, когда идеальный мир его семьи давал трещину. все это совершенство доводило его до тошноты каждый раз, как он возвращался домой. он запретил горничной убираться в его комнате, потому что хотел иметь хоть немного личного пространства в собственном доме, и не хотел, чтобы его комната вечно была идеально убранной. будто в ней никто никогда не жил. студенты вокруг них во всю обсуждали это самое ограбление, вовсе не стесняясь проходящего мимо них ли и периодически тыкая в него пальцами. наверное, многие из них думали, что ликсу все равно, потому что его семья была и так абсурдно богата, для того чтобы горевать по несчастным картинам. ему действительно было все равно, но не по этой причине. ему просто было все равно. с другой стороны, он думал, что это не совсем так. его мысли были заняты тем таинственным мужчиной, с которым он встретился на балу. он соврет, если скажет, что тот не смог его очаровать. ли был заворожен этим образом, вспоминая небрежно уложенные темные волосы, смокинг, с парой расстегнутых верхних пуговиц на рубашке и чарующий голос. голос этого мужчины, казалось, отпечатался в мозгу парня настолько отчетливо, что теперь и его мысли звучали именно так, как звучал грей. он думает, что ему бы хотелось увидеться с незнакомцем снова, чтобы в этот раз их диалог длился дольше, чтобы была возможность рассмотреть, увидеть и выявить все, что было возможно при всей скрытности мужчины. эта идея казалась ему самым настоящим сумасшествием, но впервые за долгое время он почувствовал, что судьба наконец вливает в его жизнь несколько баночек краски, до этого надежно закрытые, будто та пара новеньких баночек в его шкафу. будучи дома он продолжает переписывать с джисоном и желает ему спокойной ночи. он снова перечитывает оставленную ему прошлой ночью записку и его лицо озаряет едва заметная полуулыбка. за окном шумят машины, люди снуют кто куда в попытках забыться этой ночью вторника хотя бы на какое-то время. где-то далеко слышен звук полицейских сирен. под окном огромного дома, спрятав руки в карманы, стоит незнакомый парень. под капюшоном толстовки видна лишь легкая улыбка.