черное золото

дни сменялись ночами, и люди стекались в самые шумные места города в попытках забыться, расслабиться, и обрести счастье на одну ночь. кто-то довольствовался танцполом, кто-то алкоголем, а кто-то всем вместе. некоторые уезжали из таких мест не одни, по утрам просыпаясь в хостеле и совершенно не помня о том, что произошло с ними прошлой ночью, другие же оставались до самого утра, выпивая не одну и даже не две рюмки чего-нибудь достаточно крепкого для того, чтобы заставить разум расплываться в своих собственных хаотичных мыслях. таких людей, чаще всего, сопровождал в их разговорах тот, кто им наливал. в клубе это был бармен. эта профессия изначально предполагала довольно частое общение с людьми, а также хорошие чаевые после. а уж если ты работал в элитном клубе, куда стекались дети богатеньких родителей, а также толстяки, готовые отвалить не менее толстую пачку денег за хорошее времяпрепровождение, то твои чаевые были по размеру чуть ли не как вся твоя зарплата. время близилось к четырем утра, людей в клубе было много, и каждый из них стремился заполучить внимание того или иного человека, которых здесь считали за эскорт. на деле же все было не совсем так: девушки и парни здесь зарабатывали тем, что попросту выпивали с гостями. каждый из них сам устанавливал правила того, что может делать их клиент. некоторые позволяли себя касаться, другие же сразу усаживались на колени к гостю, тем не менее не заходя дальше и лишь подливая. те, кто соглашался уехать вместе, на взгляд некоторых других сотрудников, были либо отчаянными, либо достаточно грязными для того, чтобы спать с кем-то за деньги. тем не менее, внимание гостей довольно часто привлекала именно барная стойка. не столько из-за того, что здесь подавали хороший алкоголь, сколько из-за бармена. широкоплечий, с парой расстегнутых пуговиц и выделяющимися сквозь облегающую рубашку мышцами, чан привлекал к себе если не всех, то каждого второго или третьего посетителя. ему предлагали деньги, обещали дорогие подарки, но он ограничивался лишь флиртом, в конце концов получая свои заветные чаевые, которые довольно часто были баснословно большими, что некоторые «собеседники», которые бродили по столам клиентов, зло огрызались на него в конце смены. — котик, лучше работай ртом с клиентами, а не со мной. бан, по большей части, никогда не хамил, если то, как с ним разговаривали, не выходило за рамки того, что он позволял. тем не менее, подкалывать он был мастер, поэтому некоторые из младших коллег терпеть его не могли. усон как раз был одним из таких. он, вообще-то, тоже изначально метил в здешние бармены, но чан был более харизматичен и умен, нежели он сам, поэтому его оформили и обучили некоторым премудростям в первый же день. усон же смог ухватить себе лишь должность «собеседника», от чего ненавидел чана с самого первого дня их знакомства. он вечно пытался нагадить ему, подставить и испортить впечатление хорошего работника перед начальством. однако всегда все выходило так, что он выходил сухим из воды, а ким оставался в дураках. чан нравился усону, и он это прекрасно знал. как-то раз тот умудрился напиться до беспамятства и стал лезть к нему прямо на рабочем месте. чан тогда отдал ему один поцелуй и отнес в комнату отдыха, оставляя его возбужденным и сонным. усон искал салфетки около пятнадцати минут, прежде чем убрать следы собственного преступления и уснуть. чан же никаких действий предпринимать не планировал. ему было все равно на то, что делает усон, лишь бы тот не мешал ему работать и получать свои деньги. время близилось к шести утра, клуб почти опустел. клиенты оставляли за собой шлейф дорогого парфюма и запах крепкого алкоголя, как бы крича о том, что они были в достатке, могли себе позволить это всё. чан протирал барную стойку и перекидывался фразами с их диджеем. на вопросы про усона, как обычно, отшучивался, иногда пошля. — простите, но у нас двухчасовой перерыв. чан поднимает голову, замечая своего друга и, в каком-то смысле, коллегу. тот медленно шел в его сторону, вертя на пальце ключи от авто, что, очевидно, было не самым дешёвым. кажется, чанбин очень любил спорткары. чан кивнул, намекая диджею, что всё в порядке, и это к нему. лишь тогда тот успокоился и, махнув рукой, покинул заведение, удаляясь восвояси. — как смена? — прекрасно! усон, как обычно, в своем репертуаре. — бармен усмехается и выкидывает грязную тряпку в мусорку, после опираясь о барную стойку, — как дела с картинами? чанбин никогда не выходил в свет, всегда работая в тени чана и помогая проворачивать ограбления так, как ему этого хотелось. конечно, он часто ворчал на счет излишней эпатажности в некоторых случаях. особенно отчетливо это проявилось в последний раз, когда они выкрали две картины из дома семьи ли.

— ты, чертов сердцеед. обязательно было вот так светиться перед их сыном? вдруг он тебя запомнил? чан отмалчивался, загадочно улыбаясь, а после спокойно выдыхая и хлопая парня по плечу произнес: — конечно, запомнил, чанбин.

он сделал все, для того чтобы его запомнили, и даже этого не отрицал. ему необходимо было заиметь с феликсом своего рода доверительные отношения, поскольку ему еще не раз предстояло посетить его дом. а быть застигнутым врасплох не очень хотелось. и, хотя были и другие способы избежать этого, он решил выбрать именно этот. в конце концов, вдруг в дальнейшем это поспособствует развитию доверительных отношений как коллег по делу? — все в порядке, висят у тебя дома, как и обещал. — отлично. чан никогда не крал драгоценности. он крал лишь то, что ему нравилось. а нравилось ему искусство. картины, скульптуры, инсталяции и все, что было с ним связано, если это нравилось чану, то оказывалось в его руках. в дальнейшем, некоторые вещи перепродавались чанбином, поскольку ему нужны были деньги. это не были вещи, которые чан оставлял себе. со обычно сам прихватывал что-то для себя. в этот раз это были несколько дорогих колье и прочие дорогие безделушки, небрежно висящие на некоторых гостях дома ли. конечно, чан мог бы и купить все эти вещи, если бы захотел, но в его понимании искусство было бесценно, а потому никто не имел права устанавливать цену тому или иному произведению. поэтому он просто забирал такие вещи у богатых, храня их у себя и ухаживая за ними как следует. чан не был вором всю свою жизнь. отнюдь, раньше он был примерным и порядочным парнем, переводящий бабушек через дорогу и снимающий котов с деревьев. конечно, он делал это и сейчас, но по другую сторону его добродушной улыбки скрывались некоторые дела, о которых другим лучше всего было не знать. — что дальше? чанбин, будто с шилом в заднице, теребил ключи от авто и бегал глазами по клубу, ожидая ответа от старшего. он был младше чана всего на год, но все равно иногда выглядел как пубертатный подросток в своём нетерпении. у чана же терпения было достаточно на них обоих. ровно также, как и спокойствия. — мне нужно наведаться в дом ли. — произносит это как ни в чём ни бывало. — ты с ума сошёл?! — со ожидаемо вспыхивает, на что чан лишь вздыхает, — пережди хотя бы несколько дней перед тем, как делать это! наверняка у них сейчас усилили охрану. даже если тебе удастся вытащить оттуда хоть что-то, это не гарантирует того, что ты не засветишься и тебя не поймают! бан перегибается через стойку и, положив руку на плечо друга, улыбается, подмигивая: — я же не сказал, что снова собираюсь что-то у них брать. феликс мирно посапывал в своей кровати, даже не подозревая, что в их доме появился незваный гость. чан спокойно проходил через коридоры чужого дома, прислушиваясь к обстановке и взглядом отмечая расположение заблаговременно взломанных камер. сейчас охранник в своем кабинете видел лишь зацикленное изображение, за что чанбину можно было сказать спасибо. остановившись у двери, чан осторожно нажимает на ручку и толкает, тихо заходя внутрь. на кровати, повернутый лицом к окну, лежал феликс. чан был бы дураком, если бы не заметил, что тот лишь притворяется и не спит. вполне вероятно, что его все же услышали, когда он заходил в комнату. видимо, ли очень чутко спал. он подходит медленно, подмечая на прикроватном столике записку, написанную собственноручно несколькими днями ранее, а также белую розу, что была засушена и висела в рамке над столом. он усмехается. — господин, вы очень любите романтизировать. облегченный выдох, и вот ли уже сидит на кровати, смотря прямо на бана. — вы сами заставляете меня это делать. что вас сюда привело? — решил удостовериться, что письмо достигло своего адресата. чан улыбался как и тогда, загадочно и едва заметно. феликс же видел эту тень улыбки отчетливо и ясно, на освещаемом утренним рассветом лице, прикрытым маской, как и в тот самый вечер, когда они встретились в первый раз. он молча наблюдал за тем, как мужчина исследует его комнату, поднимая в руках случайные предметы интерьера и проводя пальцами по фотографиям, где родители феликса улыбались, а он сам стоял с невозмутимым выражением лица. — вы счастливы, господин ли? — смотря, под чем вы понимаете счастье, господин грей. чан подходит к кровати и подает парню руку, помогая встать, после чего подходит вместе с ним к окну и распахивает его, устремляя взгляд на восходящее солнце. — та жизнь, которая есть у вас сейчас. вы ею довольны? феликс задумывается. говоря на чистоту, он был доволен собственным достатком, но не тем, что ему приходится плясать под дудку родителей. конечно, он был благодарен за то, что ему позволили поступить на художественный курс, но это компенсировалось неприязнью к тому, что приходилось посещать курсы по финансированию и прочим вещам, которые помогут ему в будущем перенять семейное дело. он бы хотел жить так, как хочется ему самому. писать картины, танцевать, петь, проводить время с джисоном и, возможно, встретить любовь всей своей жизни. но всё что он мог, это метаться между ненавистью и собственным страхом. чан встает ногами на внешнюю часть подоконника и чуть наклоняется к чужому лицу: — как только вы сможете ответить на этот вопрос, вы сможете вздохнуть полной грудью, феликс. бан отталкивается ногами и прыгает прочь из комнаты, а перепуганный феликс, спустя несколько секунд ступора, переклоняется через окно, но, не обнаружив, как он думал, кровавый труп загадочного мужчины, изумленно выдыхает. его имя, произнесенное чужим голосом, звучит не так, как он мог ожидать. — и что, он просто исчез? — да! будто по волшебству! вообще не представляю, как он смог провернуть это... как и то, что из моего дома исчезли две огромные, блин, картины. джисон хмуро смотрит на друга и садится напротив, тут же касаясь губами трубочки и отпивая немного холодного кофе из стаканчика. он, совершенно точно, не был в восторге от того, что феликс не рассказал ему про встречу с вором раньше. а вдруг этот парень убил бы его? или взял бы в заложники? хан не был паникером, но возможные варианты развития просчитывал всегда. — ты обращался в полицию? конечно же, феликс этого не делал. он не хотел. это разрушало идеальный мир его родителей, давало ему надежду на более светлое будущее. кроме того этот грей был для него кем-то эфемерным, не настоящим. будто бы персонажем сказки, внезапно пришедшим на помощь животному в клетке, чтобы освободить. он отрицательно машет головой, и джисон становится еще более хмурым. — не смотри на меня так... ты прекрасно знаешь, что я на всё готов... — ...ради того, чтобы твои родители открыли глаза. да-да, я помню, феликс. но взгляни на это реально — тебя могли похитить или убить! откуда ты знаешь, что этот парень не какой-нибудь маньяк, а не простой вор? — я не знаю. мне просто кажется, что он не причинит мне вреда. джисон взмахивает руками, выражая свою непричастность. — в таком случае это твоё дело. но запомни, если ты будешь скрывать от меня что-то, то, если дела будут плохи, я не смогу тебе помочь. — феликс кивает, благодарно улыбаясь. — кстати! в эту пятницу будет костюмированная вечеринка в клубе неподалёку. не хочешь сходить? ли морщится. — я знаю, что тебе это не нравится, но это же не твои званые вечера. там будут все наши, можно будет развеяться и отдохнуть! немного подумав, парень утвердительно кивает. — ладно. но только не отходи от меня! я не хочу оказаться посреди компании пьяных студентов в масках совершенно один. — не волнуйся, я тебя не брошу. и, кстати, я позвал хенджина с сынмином. ты не против? — абсолютно нет. ты же знаешь, что я рад твоим друзьям как и тебе. кроме того, в прошлый раз они показались мне довольно клёвыми ребятами. — вот и отлично. ночи сменялись утренними рассветами, те, в свою очередь, сменялись днями. люди сновали кто куда, в попытках не опоздать на работу или учебу. никто из них и не вспомнит о том, что было ночью, за некоторым исключением. чан молча вертел в руке небольшую серьгу в комнате отдыха в клубе, в то время как феликс изредка касался его письма во внутреннем кармане своего бомбера. пятница обещала быть интересной для них обоих.