Час прилива

      На следующее утро миссис Гулвул превзошла саму себя – на столе красовался настоящий английский обед: жареное мясо, картошка, цветная капуста и йоркширский пудинг из лучшей белой муки. Старая добрая классика – все, как любит старший инспектор. Потакание вкусам инспектора Джеппа, как я полагаю, было вызвано не столько любовью к английской кухне, сколько нежеланием хозяйки демонстрировать наличие беспошлинных пикулей, сардин, коньяка и прочих континентальных изысков.       Так что Глэдис с утра привезла из Парра прекрасный кусок свинины, овощи, ну а для местного эля в «Водяной лошади» всегда стоял час прилива. Из продуктов иностранного производства на столе присутствовали только маринованные улитки – подарок Джеппа.       Он вручил их Пуаро со словами: «Вот, привез из Парижа… Вы, наверное, соскучились по такой пище», вызвав бурную радость у Глэдис. Девчонка, кажется, еле сдерживалась, чтобы не воскликнуть: «Я же говорила!»       Во время обеда мы с Джеппом наперебой объясняли Пуаро, как приготовлено мясо и йоркширский пудинг.       — Видимо, это еще одна неподдающаяся моему пониманию часть английской жизни, — наконец сказал Пуаро. – Я уже ел пудинг в виде головы младенца, видел пудинг в лоскуте — как это правильно сказать?..       — Клути, — подсказала миссис Гулвул из кухни.       — Да, клути, — кивнул Пуаро. – Но сейчас вы, мадам, подаете нам прекрасную белую булочку – и настаиваете, что это тоже является пудингом?       — А как же!       Пуаро покачал головой.       — Только они совсем не поднялись, — сказал он огорченно.       — Конечно, Пуаро, они и не должны подняться, — начал объяснять я. – Понимаете, в этом вся суть йоркширского пудинга!       — Что он должен быть плоским?       — Ну да! Ведь на него капает сок, пока мясо готовится! Он так и появился – когда некая прото-миссис Гулвул положила в очаг кусочек теста, чтобы сок и жир, капающие с вертела, не пропадали напрасно, а впитывались!       — Поэтому пудингов бывает несколько и они маленькие, — высказался Джепп. – Капает-то из нескольких мест сразу. Но сейчас сок и жир из противня чаще просто добавляют в тесто.       — C’est interessant… – задумчиво произнес Пуаро. – Действительно, мясной сок не должен пропадать.       — Нет ничего лучше старой доброй английской еды! – провозгласил Джепп и кинул в рот улиточку. – Она вырабатывает стойкость, упорство и презрение к опасности!       — С вашего позволения, я попрошу у нашей хозяйки кофе, — улыбнулся Пуаро в конце трапезы и отправился на кухню. Пользуясь моментом, Джепп придвинул тарелку с улитками поближе к себе.       Через минуту вкрадчивый голос моего друга убеждал миссис Гулвул не торопиться мыть противень:       — Несколько минут, мадам, и я научу вас готовить прекрасный французский соус. Поверьте, мясной сок как продукт ценится и на противоположной стороне Ла-Манша! Итак, нам понадобится всего лишь ложка уксуса, ложка сахару и мука. Сначала мы приготовим ру – это альфа и омега любого соуса…       Мой друг собственноручно поджарил на сливочном масле муку, потом они с миссис Гулвул проваривали сахар с уксусом и кипятком, залив этой смесью противень с остатками жира, сока и шкварок, потом процеживали получившийся состав, потом смешивали его с ру, выпаривали… И наконец, Пуаро гордо поставил соусник на стол:       — Вуаля! Настоящий gastrique!       На блюде оставалось еще немного мяса – овощи прикончил я, а улиток — Джепп, причем все раковины он коварно сложил около моей тарелки. Поэтому каждому, включая миссис Гулвул и Глэдис, досталось по кусочку.       — Ох, мсье Пуаро, — вздохнула хозяйка, — Приезжайте еще, теперь уж я знаю, чем вас потчевать!              — Как вы думаете, Пуаро, мы еще сюда наведаемся? – спросил я, когда мы погрузились в поезд.       До Парра мы доехали в полицейской машине в обществе Джеппа и майора Десмонда, а теперь с удобством расположились в купе – излюбленном месте передвижения моего друга.       — Надеюсь, впредь тут обойдутся без убийств, – сказал Пуаро.       – А если захочется приключений? – я вспомнил банку сардин, коньяк, чулки и не смог удержаться от улыбки.       – Гастингс, всё, что происходит в Корнуолле, остается в Корнуолле, – наставительно заметил Пуаро, но я видел, что глаза его тоже улыбаются.       – Мы покинем границы графства через… – я сверил часы и расписание, – двадцать минут. За это время еще успеем нарушить приличия.       – Гастингс! – он выглядел пораженным, но меня это не остановило.       Гастингс, который выехал из Лондона пять дней назад, сильно отличался от Гастингса, покидающего Корнуолл. Наверное – и даже наверняка – по прибытии в Уайтхэвен я вновь стану чопорным, вялым и стеснительным, но сейчас я чувствовал себя так… Как если бы на мне до сих пор были шелковые чулки и больше ничего.       Поэтому я проверил, надежно ли заперта дверь, уселся рядом с Пуаро и поцеловал его. Руку опустил на его колено, жалея, что не могу ущипнуть за филей. Мой друг, донельзя шокированный, не возражал, лишь глаза его стали темными и жаркими, как растопленный шоколад.       Всю дорогу до Лискерда я целовал, трогал, тискал и мял его, больше всего жалея, что нельзя немедленно оказаться в постели – надеюсь, этот произвол не уменьшил любви Пуаро к поездам.       После Лискерда вагон стал заполняться пассажирами, купе справа и слева заняли, так что я уселся напротив и принялся листать автомобильный каталог, позаимствованный в дорогу у Фанни О’Доннел.       – Смотрите, Пуаро! – сказал я, открыв страницу, где рекламировали новый «Фантом»: восемь цилиндров, расположенных V-образно, независимая передняя подвеска с длинными торсионами, усовершенствованное шасси – тут чьи-то отметки!       Страница, действительно, была так исчеркана карандашом, что бумага прорвалась в нескольких местах.       – Вряд ли это мисс О’Доннел, – заметил Пуаро.       – Я думаю, это майор, – сказал я. – Шутка сказать – максимальная скорость сто миль в час! Ограниченная серия! Продажи стартуют уже в марте! Его можно понять.       – Конечно, mon ami, – кивнул мой друг. – Вы были абсолютно правы – во всем виноват он – корнуолльский почтальон.       – Мистер Гвиларн? – поразился я. – Как это? Вы, наверное, шутите, Пуаро…       – Ничуть, – возразил он, но глаза его совершенно точно смеялись. – Если бы мистер Гвиларн разносил почту в нетрезвом виде, потерял бы этот каталог по пути к «Ивам» или сунул его в ящик вдовы Браун – возможно, мистер Хип до сих пор был бы жив, и викарий Бленкинсоп тоже.       – Вот как?..       – Ну конечно. В августе «Роллс-Ройс» объявляет о выпуске нового «Фантома» – восемь расположенных V-образно цилиндров, сотня миль в час, полностью независимая подвеска, – и майор немедленно начинает вожделеть!       Это становится его мечтой, его навязчивой идеей, его фетишем! Сколько раз он перечитывал эту статью, сколько раз обводил слова «Скорость – сто миль в час»! Если бы не мистер Хип, он бы давно внес свое имя в лист ожидания! Но ежемесячные триста фунтов, которые он брал у жены якобы на ремонт поместья, пропадали в кармане шантажиста. Пока эти суммы были эквивалентом новой черепицы, оштукатуренного фасада или ремонта печей – майор как-то с этим мирился.       Но когда мистер Хип принялся откусывать от нового «Фантома»…       Его участь была решена.       Майор составил план убийства: выследил, по каким числам с мистером Хипом расплачивается вдова, украл у мисс Бленкинсоп молоток для мяса, дождался сезона штормов. Все бы скорее всего сошло за несчастный случай, если бы обостренное чутье шантажиста не возопило об опасности. Увы, я приехал слишком поздно…       – Вы прибыли сразу, первым же поездом… – принялся я его утешать.       – Я мог бы быстрее разобраться на месте! – вскричал Пуаро. – Если бы маленькие серые клеточки не отказывались работать без пищи!       – Пуаро, вы сделали все, что могли, – я взял его руку и ободряюще сжал – видимо, не все исчезло за границами Корнуолла. – К тому же… Думаю, вдове Браун такой расклад весьма по душе. А уж Фанни О’Доннел – и подавно: «Где далеко до Англии…»       – «Там Франция близка»! – с облегчением подхватил Пуаро.              Мэри Борнмут никогда не выпускали к покупателям. Она занималась накладными, чеками, вела складской учет, улаживала вопросы с транспортом и логистикой. Управляла штатом уборщиков и уборщиц – последние драили служебные помещения. В зал допускались только мужчины. Уборщики-мужчины, дежурные шоферы-мужчины, продавцы-мужчины. Покупателями тоже были мужчины.       Мэри за милю отличала звук шестицилиндрового двигателя от четырехцилиндрового, трансмиссию «Фантома I» от «Фантома II». Могла залить бензин, масло и поменять колесо. Но в зал ее не выпускали – «Женщины ничего не понимают в автомобилях!»       Мэри знала, что в древних культах служить божеству допускались лишь жрецы-мужчины, и считала, что в зале продаж тоже отправляли культ – Золотого тельца, конечно.       Ибо автомобили «Роллс-Ройс» пахли деньгами, состояли из денег и приносили деньги – владельцам фабрики и владельцу салона.       Продавцам тоже перепадали жирные крохи от этого золотого изобилия – в виде процента от продаж.       Стоит ли говорить, что женщины были отодвинуты от этого сладкого куска.       Уже неделю мистер Ронд, директор салона, пребывал в ажитации. С завода прибыл новый «Фантом III», первый экземпляр – независимая подвеска, усовершенствованная трансмиссия и главное – восемь цилиндров! Расположенные буквой V, они ревели роскошно, мощно, бархатисто. Словно под капотом прятались не лошади, а лоснистая черная пантера.       – Сто миль в час!       – Разгоняется до 60 миль за семнадцать секунд!       – Салон из кожи яка!       – Приборная панель черного дерева!       Директор распинался каждый день, но ни спортсмен и повеса лейтенант Асквик, ни глава местного отделения лейбористской партии («Нужно показывать пример умеренности, старина»), ни стальной магнат Мактавиш пока не решились расстаться с суммой, обеспечивающей переход «Фантома III» под их юрисдикцию.       За неделю, что новинка выставлялась в салоне, поток посетителей вырос вдвое. Купили седан 20/25 и два старых «Фантома». А новый стоял на алтаре, собирая восхищенные взоры – и не спешил переходить в чью-то собственность.       А потом появилась эта пара.       Мэри заметила их еще на улице, когда курила в сквере, на скамейке у памятника Троллопу. Отсюда открывался прекрасный вид на капище. Стеклянные двери салона сходились и расходились, на несколько мгновений открывая убранство во главе с венчающим алтарь «Фантомом III».       …Сначала Мэри, как обычно, оценила машину – трехлетняя «Лагонда», после аварии – полностью меняли передок. Сделали хорошо, но следы, как шрамы, невозможно скрыть полностью. Ухоженная. Хром сверкает, на капоте ни пятнышка. Водитель лихо припарковался на скорости, с точностью до дюйма. И как только его угораздило расквасить «Лагонде» нос?       Припарковавшись, он улыбнулся своему спутнику, вышел из авто – в его высокой, с военной выправкой фигуре сквозило изящество аристократа – открыл дверь с пассажирской стороны. Подал руку.       Опираясь на нее, из машины выкатился невысокий усач крайне самоуверенного вида – явно иностранец, одетый с иголочки, но по моде десятилетней давности. Особенно Мэри позабавили его лаковые туфли с натянутыми поверх гамашами – и это в марте!       Столь же предупредительно высокий джентльмен открыл и придержал перед спутником дверь в салон. Но, не успев войти, они остановились и о чем-то горячо заспорили.       – Эх, вот бы мне кто-нибудь подарил квартиру в Хэмпстеде – просто так! – рядом закурили две девчонки-официантки из кафе напротив, рыженькая и беленькая.       – И пятьсот фунтов в месяц, в придачу! – залилась смехом рыженькая.       – А почему не тыщу? – спросила беленькая.       – Ну, тыщу – это нереально! – прыснула рыженькая еще громче.       Под аккомпанемент их щебета Мэри смотрела, как котообразный усач что-то гневно выговаривает своему спутнику, тот смущенно разводит руками, а потом вновь открывает двери, и пара направляется прямиком к алтарю.       – Вот такого бы мне дяденьку, а? – явление не осталось незамеченным официантками.       – Ты про высокого или про маленького?       – Про высокого, – мечтательно сказала беленькая. – Ты только глянь!       – Джентльмен, сразу видно, – вздохнула вторая. – На что мы ему сдались? А усатый тоже ничего. Наверняка нежадный. Будешь с таким ласковой – купит шелковые чулки, как пить дать.       – А мне все-таки тот, другой нравится… – протянула беленькая. – Такие плечи… Наверняка офицер!       Мэри мысленно с ней согласилась – тот, высокий, выглядел, как ожившая мечта: длинные пальцы, нежные глаза, густые, тронутые благородной проседью волосы – всё она успела увидеть и оценить. Но ее наметанный глаз заметил еще кое-что, сводившее на нет даже гипотетическую возможность воплощения девичьих грез.       Решив проверить себя, Мэри торопливо затушила сигарету и пошла к черному ходу в контору. По ее опыту, покупка авто занимала минимум несколько часов – вместе с тест-драйвом. Но сегодня она не хотела рисковать, поэтому сразу отправилась в свое секретное место – за зеркальной дверью, ведущей из салона в служебный коридор. Предполагалось, что изнутри ничего не видно, но Мэри давным-давно отковыряла амальгаму с самого краю, получив кое-какой обзор салона. Сейчас она пристроилась возле амбразуры и начала наблюдение, ежесекундно прислушиваясь, не идет ли кто по коридору.       Но все во главе с директором скопились вокруг алтаря, то бишь «Фантома III» – и потенциальных покупателей. Кто из них выпишет чек? По всему выходило, что автомобилем интересуется высокий военный. Он заглянул «Фантому» под капот, под картер, осмотрел трансмиссию, покрутил руль, попрыгал на сиденье, посигналил, улыбнувшись совершенно счастливой улыбкой – словом, смотрелся вполне экспертно.       Его спутник не принимал участия в осмотре, сидел на бархатном диванчике и пил кофе, лишь иногда посылая ответную улыбку на восторги своего товарища – и выглядел совершенно незаинтересованным.       Слов было не разобрать, хватало пантомимы – словно все присутствующие танцевали какой-то сложный балет, с десятками фуэте и головокружительными антраша.       У Мэри уже заныла поясница от долгого стояния не в самой удобной позе – но к концу тест-драйва ее догадка превратилась в уверенность. Вот! Высокий военный и директор салона мистер Ронд пожали друг другу руки. Директор отошел к столу, где покупатели завершали священнодействие, выписывая чек.       Чековую книжку, как и думала Мэри, достал усатый иностранец.       Атмосфера неуловимо изменилась. Словно легчайшим флюидом с военного сдуло флёр некой сверхчеловеческой сущности, оставив восторженного мальчишку – шести футов росту, в костюме от хорошего портного, с манерами аристократа – но мальчишку, получающего из рук взрослого дорогую игрушку.       Ни директор, ни продавцы ничему не позволили отразиться на профессионально осчастливленных покупателем лицах – но Мэри почувствовала, как фокус внимания сместился на обладателя чековой книжки – достаточно толстой, чтобы купить своему мальчику новый «Фантом».       …Вот сейчас… Сейчас! Абсолютно все взоры были устремлены на автомобиль – четверо продавцов скатывали его с постамента – и только Мэри могла увидеть, как толстые пальцы иностранца, словно клещи, ухватили военного за задницу!       Один миг – и рука вернулась на место, а военный со вспыхнувшими ушами что-то растерянно сказал лучащемуся самодовольством другу.       «Тысяча фунтов в месяц – это тоже реально, да, девочки?» – хмыкнула про себя Мэри, залепила амбразуру кусочком пластилина и отправилась готовить документы для оформления.