Кассовая дисциплина

Общаться с Джэхёном было крайне проблематично по трём причинам. Первая: он не мог спокойно говорить на одном языке. Забывая слово, он просто говорил его на английском, что звучало совсем неуместно в предложении, но многие запомнили это как его «фишку», и даже считали милым. Второе: если он говорил с Ёнхёном, то говорил исключительно на английском, и это не было бы проблемой если бы он не говорил на родном языке с такой скоростью, будто у него на доклад любой информации буквально несколько секунд. Третье: Ёнхёну слишком сильно нравился его голос. И в чём же здесь проблема? А в том, что слушать его было просто невозможно чисто из-за того, что бедный Ёнхён отвлекался, просто слушая его голос, а не то, что он пытается сказать. По делу Джэхён говорил мало, но всё же, не слушать человека — невежливо, а Ёнхён не такой. Контакт с Джэхёном нужно налаживать, но это приходилось крайне трудно как раз из-за этого. Ёнхён не был извращенцем, ни в коем случае. Да, он был неженат почти к тридцати годам, но это его никогда не беспокоило. Он хотел создать семью, но сам себе говорил, что пока к этому не готов, и тем более не был озабочен этим фактом. У него были половые связи и короткие романы, но активно вторую половинку он себе не искал. Пока не появился Джэхён Пак. По сути, девочки с кассы были правы, Джэхён и правда был его идеальным партнёром, и не только потому, что недотрах Ёнхёна настолько силён, что он готов выебать любого, кто хоть как-то красивее обезьяны, а потому что он хотел именно Джэхёна. Уже не раз но с ним общается, и представляет, как старший бы выглядел под ним, как стонал бы его имя, какой он вообще касаемо данной темы… Любит ли он понежнее или пожестче? Думать на такие темы о коллеге крайне некультурно, Ёнхён понимал это, так же как он понимал, что Джэхёна вряд ли привлекают мужчины, поэтому он сам не понимал, как оказался в следующей ситуации. Джэхён стоял перед ним на складе, где, как Ёнхён один раз сказал ему, очень плохо работают камеры, да и заходят туда крайне редко, особенно во время ночной смены. — Сделай это, — просто произнёс стажёр. Ёнхён наклонил голову в сторону, не до конца понимая, что от него требуется. — Что? — Переспросил он, и старший закатил глаза. — Сколько раз ты мне уже говоришь, что накажешь меня? Сделай это, Ёнхён, — ещё раз сказал Джэхён, — сколько мне ещё ждать? Зная стажёра, можно было подумать, что это шутка, хоть он и говорил на полном серьёзе, по крайней мере, судя по тону его голоса. — Ты сейчас серьезно? — на всякий случай спросил Ёнхён. — Да, твою ж мать, — уже раздражённо сказал Джэхён, — дай мне хоть что-то, Ёнхён, прошу, — продолжил он, после чего чуть ли не упал на колени перед ним, поднимая взгляд вверх. — Так, — произнес Ёнхён, поднимая его снова на ноги за воротник рубашки, — чего это ты тут захотел? Какое ж это наказание, если тебе от этого один кайф? — Ёнхён, я просто хочу тебя, прошу, разреши мне, — умолял старший. — Ну конечно, а кто тут пол заказа уронил? Бедным ребятам его переделывать пришлось, — усмехнулся Ёнхён, — думаешь, я тебе за это что-то хорошее дам? — Я могу искупить вину! Я докажу, что я хороший сотрудник! — продолжил Джэхён, — я способный! — Ну, искупать вину то ты должен не передо мной, а перед кухней, — ответил наставник, пожимая плечами, — ты так сильно хочешь именно меня? — Только тебя, Ёнхён, пожалуйста, — чуть ли не плача ответил стажёр, пока уже сам тянул руку к ширинке младшего. Тот, на этот раз, ему позволил. — Ну, тогда давай, если сможешь меня удовлетворить, я тебя прощу, — сказал он, снова опуская парня на колени перед ним. Джэхён улыбнулся при виде уже обнаженной длины. Он был незначительно длиннее, чем у Джэхёна, но явно толще, из-за чего и казался намного массивнее. Не теряя времени, Джэхён взял его в рот, сразу пытаясь погостить его полностью, что было трудно. Опыта у него абсолютно не было, и он совсем не знал, как делать это правильно. Он даже не знал, что приятно, а что нет, но опирался на примерное понимание собственного тела, ведь в Ёнхёна примерно всё так же. Ёнхён же старался хоть какое-то знает давать, точно можно было понять, когда ему приятно, а когда нет, ведь он тянул Джэхёна за волосы, когда чувствовал его зубы, и этот сигнал старший улавливал. Через какое-то время, у Джэхёна и правда начало получаться, причем достаточно хорошо, но Ёнхён этого никогда бы не признал, а просто потянул за волосы к себе в положение стоя, даже не закончив акт. — Для первого раза неплохо, — сказал он, притягивая парня ближе к себе, — если хочешь продолжить, мы передвигаемся в маленькую кладовку. Там вообще камер нет, и туда никто не заходит. — А чем тебе тут не нравится? — поинтересовался Джэхён. — Вот зайдет Дахён за салфетками, а ты тут голый раком стоишь. Такое только мне можно видеть, — ответил младший. — Только тебе? — А кому же ещё? В кладовке было тесно, стоять среди швабр и другого инвентаря вдвоем было трудно, но из вариантов только она и служебный туалет. Джэхён с расстегнутой рубашкой стоял спиной к полностью одетому Ёнхёну, прижавшись вплотную. Наставник целовал его шею, так непривычно нежно, пока руки его опускались к ширинке, полностью опуская брюки и давая им упасть на грязный пол. Голос Джэхёна звучал так красиво, и Ёнхён был готов записать все эти звуки на диктофон, пока не услышал ещё более приятные протяжные стоны Джэхёна, загруженные пальцами младшего, пока тот медленно входил в него пальцами другой руки. Сказать честно, Джэхёну было больно. Больно не столько от непривычных ощущений первого раза, сколько от самого осознания, что свой первый раз в тридцать лет он отдаёт парню с работы в служебном помещении. Да и не с какой-то работы, а в фаст-фуд кафе. Думать об этом, да и в целом о чем-то, было трудно, поэтому эта мысль спокойно ушла куда-то вдаль, перемешиваясь со странами и слезами, что уже образовывались на глазах, но уже не от боли. Болевые ощущения пошли через какое-то время, и ему уже было не столько неприятно, когда он почувствовал в себе второй палец. — Ты так реагируешь, это всего лишь моя рука, — усмехнулся Ёнхён, — давно не было? — Никогда, — признался Джэхён, — но я бы никому другому этого не позволил. Он оправдывал себя тем, что хранил себя до свадьбы, но свадьба с Ёнхёном невозможна, даже если бы они оба этого хотели. Первый раз Джэхёна был не от любви, а от банального желания, от влечения и страсти, которую Джэхён уже не мог терпеть. Признаться, Ёнхён тоже сам этого хотел, и через какое-то время, уже не мог дальше держаться и просто вошёл в Джэхёна. Старший красиво прогнул спину, держась за металлическую полку с моющими средствами, которые он уже не боялся уронить, ведь на его уме уже ничего, кроме Ёнхёна не было. Наставник продолжал двигаться — ощущения, к которым Джэхён думал, что уже привык, но очень ошибался. Хоть пальцы Ёнхёна и были достаточно крупные, они никак не сравнивались с размерами того, что было внутри Джэхёна сейчас. Ему оставалось лишь стараться из-за всех сил, чтобы их никто не услышал. Ёнхён был полностью одет, поэтому звуки кожи хоть как-то заглушались. В скором времени, Ёнхён всё же помог Джэхёну, затыкая его рот своими пальцами, чтобы старшему не приходилось в кровь кусать губы. Свободная рука Ёнхёна медленно опустилась к обнажённому члену стажёра, начиная двигаться вверх и вниз, что хоть и было невозможно приятно — его руки были намного нежнее привычных, собственных, вечно холодных пальцев — было гораздо сложнее контролировать себя. Ёнхён быстро нашел где Джэхёну приятнее всего, и старший уже был на грани, но не позволял себе достичь пика чисто из-за места, где они находились. Не сдерживайся, — прошептал Ёнхён, — ты то можешь себе позволить, а я тут без защиты. И по непонятным причинам, Джэхён даже не возражал, напротив, ему нравилось осознавать то, что в нём сейчас полностью обнаженный, хоть и во всех остальных частях одетый Ёнхён. Он хотел большего, он хотел сказать ему, чтобы тот тоже наполнил его, но говорить он не мог, лишь смотрел вниз, куда уже капала белая жидкость. Нереальное ощущение, будто сон. — Мыть будешь сам, — просто сказал Ёнхён, застенчивая ширинку как только вышел из Джэхёна. Они вышли из кладовки уже усталые, и Джэхён еле нашел силы, чтобы застегнуть на себе одежду и надеть кепочку, возвращаясь к работе с растрёпанным Ёнхёном, все ещё глядя на его губы, которые ему так и не удалось поцеловать. Видимо, этого тоже надо будет добиваться. Им и слова никто не сказал, хоть и замечали пурпурные метки на шее стажёра. Видимо, этого все ожидали.