Кассовая дисциплина

Джэхён стажировался уже несколько дней, он уже знал куда что класть на подносе и даже почти выучил ассортимент, из-за чего более уверенно мог общаться на кассе, но от Ёнхёна он получал максимум одобрительные пару хлопков по плечу, если не накосячил за всю смену. А он косячил, и косячил он много, и терпения бедного Ёнхёна на него не всегда хватало. Джэхёна учили все, даже ребята с кухни, только не сам Ёнхён. Ну как, не пытался, да и Джэхён, откровенно говоря, очень сильно старался стать лучше, но ко дню так к третьему уже окончательно устал. Работа уже не приносила ему удовольствия, а видеть Ёнхёна каждый день было просто утомительно. Он был вечно чем-то недоволен, и может, то и оправданно, ведь он работал в два раза больше, но всё же, общаться с ним в таком состоянии было крайне сложно. А Джэхён старался как мог. — У тебя стажёр что-то совсем буянит, — как-то сказал Сонджин во время обеденного перерыва Ёнхёна, — ты им вообще не занимаешься что-ли? — А это его проблемы, что он лентяй, — просто ответил Ёнхён, пожимая плечами, — раз работать не хочет — пускай увольняется. — Так, блять, замотивируй как-то, нам сотрудники нужны, а товарищ сам по себе хороший, — добавила Чеён, которая бедняга, работала чуть ли не двадцать четыре часа, и поэтому обедала почти со всеми всегда, — ты вот как сына его воспитываешь, подзатыльники даёшь, а как похвалить так ни разу. — Человеку тридцать лет, — напомнил он. — Вот именно! А ты с ним, как с маленьким! — возмутилась девушка, — понимаю, первый стажёр, всё такое, но я ж у Дахён нормально отучилась, Доун у Вонпиля тоже… Примерно такая же беседа ждала и самого Джэхёна, только с поварами на улице за сигаретой. Примерно так Джэхён и узнал, как и куда выходить покурить (не у служебного входа — туда иногда выходит Сонджин и может дать люлей. Надо отойти чуть дальше за само здание). — Ты чего Ёнхёнке жопу ходишь вылизываешь? — поинтересовался Вонпиль, который сам не курил, а выходил с Доуном лишь чтобы провести с ним время, — если кому и надо, то это Сонджину, а от того, что Ёнхён тебе скажет, что ты умница ничего не изменится. — Если кто-то и должен, так он тебе, — пошутил Доун, вызывая какой-то слишком сильный и непонятный смех от Вонпиля. — А в чём мем? — спросил Джэхён, наклоняяголову в сторону, а затем сделал ещё одну затяжку. — Да Ёнхён-то наш по мальчикам, — просто ответил Вонпиль, — только, если что, это не я тебе сказал. Ну ты не переживай, к тебе подкатывать не станет, ты не его типаж. Джэхён кивнул, и решил, что лучше перевести тему и не обсуждать личную жизнь наставника, но у младших были другие планы. — Так-то он и там и там, — поправил Доун, — и вроде даже больше по девочкам. Тебе его на эту тему пока подъёбывать нельзя, недорос ещё. — Он вообще дед же, четвертый десяток идёт, — усмехнулся Вонпиль. — Да ну не говори ты так, мне только в сентябре тридцать один! — возмутился старший. — Тебя вот подъёбывать можно, стажёрик. Ты по сути раб Ёнхёна пока что, — сказал Вонпиль, — иди давай, у тебя перерыв-то закончился. — А смысл, если на кухне никого не будет? — спросил Джэхён. — Ёнхён умеет, что-то приготовит при надобности, — ответил Доун, — докуривай и топай. И Джэхён ушел, с новой полученной информации, которая, сказать по правде, не поменяет его мнения о наставнике. В конце концов, человеку третий десяток, это его дело, с кем он спит и кого любит, но зная это, он стал многое замечать. Например, то, что Ёнхён не был женат, причем единственным неженатым среди всех. Джэ, конечно, не осуждал, сам не женат, но с внешностью и характером Ёнхёна, он бы точно кого-то нашел. Он часто видел, как Чеён и Дахён с работы забирают мужья, да даже ходили слухи о том, что Дахён скоро уходит в декрет, как жена привозит Вонпилю обед, как Доун и Сонджин разговаривали по телефону с женами, да и в целом то, что у всех есть обручальные кольца, кроме Ёнхёна. И то ясно, однополые браки запрещены, а парень, видимо, искал именно мужа. Во вторых, было заметно то, как Ёнхён смотрит именно на клиентов-мужчин, как он чаще подмечает мелочи по типу «вот тот парень очень красивый», или «смотри какая челюсть острая», а про девушек такое говорил гораздо реже. Но самое странное то, что теперь, зная что Ёнхёну правда нравятся мужчины, с ним и правда стало более неловко общаться. Нет, Джэхён не гомофоб, ему абсолютно по барабану, кто кого любит, но теперь вещи по типу «если ты ещё раз недоложишь что-то в заказ я тебя выебу в жопу» звучит не как шутка, а как реальная угроза, ведь он реально может. И ему, блять, понравится. — Да ладно, тебе тридцать лет, твою ж мать! — думал он, — если бы кто-то и хотел выебать тебя в жопу, он бы это уже сделал, а ты взрослый девственник. И так и хотелось считать, если бы таких «шуточек» со стороны наставника не было настолько много. Ладно бы чем-то другим угрожал, но это было почти каждый раз. Уже ассоциация пошла: накосячил — жёстко ебут во все щели в буквальном смысле. На обеденном перерыве Ёнхёна, тема Джэхёна так же стала подниматься куда чаще. Они сидели с дамами с кассы за маленьким столиком, где стояла большая кастрюля супа, и пили чай с дешёвым рулетом, котоиюрый купила Чеён. — И как там твой стажёрик? — с широкой улыбкой спросила Дахён, как будто на что-то намекая. — Как человек, наверное, хороший, как работник… Ну как сказать… — Да никак не сказать, Джэхёнка умница-разумница! — сразу ответила Чеён, — очень хорошо работает, посетители его просто обожают, у нас уже постояшки ходят просто с ним побеседовать. — Это те школьницы-то? Я надеюсь, вы им сказали, что он дед старый? — усмехнулся Ёнхён. — А что? Не хочешь его ни с кем делить? — пошутила Дахён. — Точно! Он же твой типаж! — вспомнила Чеён, — худенький бледный чёрт с чёлкой до Китая который на гитаре играет и читает реп, — кстати, про последние два пункта Чеён узанала сама, когда случайна нашла страничку Джэхёна в соцсетях, — у меня племянница таких же любит, только ей пятнадцать. — Да Господи, откуда ты это взяла? — возмутился парень, отворачивая взгляд, — когда я такое говорил? — Сам же говорил, мол, «хрупкий мальчик постарше», — добавила Дахён, — «желательно, чтоб играл на гитаре, хочу с ним песенки петь». — Да, но не Джэхён же! Но это был именно Джэхён. Джэхён Пак, который приходил стабильно на три минуты раньше, который переодевался в кабинете, потому что туалет в это время всегда был занят, который носил узкие джинсы вместо брюк со стрелками и очки с тонкой золотой рамкой. Джэхён, который убирал длинную чёлку заколками, которые ему приносила Чеён, который улыбался редко, но смеялся минут по десять над старыми, вонючим баянами, который говорил на всех диалектах, которые подобрал от других сотрудников со своим (уже не так сильно режущим ухо Ёнхёну) калифорнийским акцентом. Он попросил назвать его просто Джэ и общаться с ним неформально, на ты, но Ёнхён, хоть и изначально не особо проявлял к нему уважение, продплжал называть его полным именем, чисто, чтобы выбесить. Звучало это крайне странно, учитывая то, что друг с другом они общались на чистом английском, но, странно это было, видимо, только для самого Джэхёна, который сам начал называть наставника более западным именем — Брайан Кан. Младшему это не нравилось, но со временем, пришлось привыкать. Может быть, он был не против того, чтобы Джэхён его доставал. Или хотя бы то, что он с ним общался на отдельные от работы темы, хотя сам Ёнхён часто напоминал, чтобы тот не заговаривал ему зубы на английском и возвращался к работе. Противоречить себе весело, да и сам он пока не понимал, что хочет от Джэхёна. Понятно одно: что каждая шуточка про то, как он его трахнет при следующем косяке уже становится ближе к правде.