Затмение

Дом. Рассвет. Тепло.  Мягкий луч едва взошедшего солнца подает на скулу мужчины. По комнате легким флером разносится запах свежезаваренного чая, скромно ютящегося на металическом подносе. Утро на винокурне встречает привычным щебетом птиц, снующих с дерева на дерево.  Нежную кожу лица неприятно жжет от застывших еще со вчера капель. Кейя с трудом переваливается на другой бок, ведь кажется левая рука уже окончательно онемела. Нежная подушка, набитая мягчайшими перьями, так и манит, не желая отпускать Кейю в новый день. Ее хитроумный план разрушает скрип половиц и затем и массивной двери, сделанной явно по добротному. Внезапный гость не стремится оповещать Альбериха о своем присутствии, он тихими шагами подходит к кровати и прислоняет теплую руку к чужому лбу. Даже не смотря на  гостя, умело делая вид, что спит, Кейя может представить, как сдвигаются густые брови, образуя на лицо физиономию недовольства. Дилюк всегда так делал, когда ситуация требовала незамедлительного решения.  Сил на бесполезное притворство не осталось, и Альберих неторопливо переворачивается на спину и открывает заспанные глаза, щурится — вокруг слишком ярко. Из глубины комнаты слышится тихое: Извини, не хотел будить. Как себя чувствуешь ? — Алая прядь маячит прям перед глазом, закрывая собой кровавую радужку. Терпимо отвратительно. — И Кейя не врет.  Каждый уголок главного зала будто пропитан светом, из-за чего в воздухе видно летящие в хаотичном порядке мелкие частицы пыли. Он встречает Кейю запахом свежеприготовленного Аделиной завтрака. Тарелка с пышными оладьими, политыми клиновым сиропом, мирно покоится на лакированном столе.  Кейя не врет, когда смотрит в тарелку, и его начинает тошнить лишь о мысли о том, что ему нужно это съесть. Не врет, резко вставая из-за стола, отчего в глазах на секунду темнеет, и быстром шагом направляется в ванную комнату.  Она не такая, как в его доме. В ней нет отголосков печали, засевших под серую плитку, нет и бордовых пятен, намертво въевшихся в мелкие щели.  И несмотря на все, здесь хочется остаться.  А Дилюк видит, смотрит, замечает и пытается, пытается, пытается искренне помочь: просит готовить шашлычки, что так обожал Кейя в детстве, бегает по всему городу в поиске лучших приправ, привезенных обязательно прямиком из Ли Юэ.  Альберих не привык. Не привык ощущать тепло окружающее его с ног до головы и окутывающее все близлежащее пространство. Не привык думать, что у него есть будущее. Не привык смотреть и видеть, как окружающее волнуются. Ему стыдно до дрожи во всем теле, так, что температура подскакивает лишь об одной мысли о том, что на него тратят время и силы.  Ничего, Дилюк разберется.  Он всегда добивался чего хотел, и этот раз не станет исключением.  Ведь даже если тень от луны перекроет солнечный свет — он осветит дорогу ярким пламенем феникса.