Проклятое наследие

      Библиотека Восточного замка видела немало любопытных лиц на своём веку.       Величественное помещение с тянущимися до небес потолками сплошь и рядом забито книгами, фолиантами и пергаментами. Здесь можно было найти литературу на любой вкус, от самых первых попыток человечества передавать сведения через буквы и цифры до современных изданий. В библиотеке легко начать погружение в науку, если никогда прежде ею не интересовался, зачитаться романами и трагедиями, пусть их было полно в жизни героев не со страниц.       Однако для Зейна библиотека Восточного замка являлась рабочим местом. Здесь он вместе с Самюэлем разбирал гору писем со всех уголков мира. «Не думал, что буду заниматься этим даже после смерти», — разочарованно думал Сангвинар, раскладывая конверты по полочкам в соответствии с географией отправителя. Только Самюэль, кажется, находил в этом удовольствие, то улыбаясь, то хмурясь, перечитывая строки.       — Значит, так выглядит твоя коллекция книг, — Зейн взаправду был поражён размахом хранилища литературы. Самюэль польщённо рассмеялся.       — Многие из них — оригиналы. Если бы я только мог предотвратить упадок Александрийской библиотеки! То, что ты видишь, собиралось веками, и я пустил первых читателей сюда лишь тогда, когда библиотека была достойна произвести незабываемое впечатление.       — С чем ты, вижу, отлично справился и не упускаешь случая похвастаться.       Самюэль был очень спокойным и не выделяющимся вампиром. За ним не закрепилось ни одно характерное прозвище, и на самом деле мало кто верил, что Самюэль — один из Первородных. Он не любил людей, но был поклонником их творений инженерии, искусства, науки и всего остального, что создано рукой человека. Вампир всячески поддерживал развитие и талант в вампирах, желая превзойти самых именитых гениев времени. Хотя Зейн не сомневался — и эту мечту он исполнил, что мало кому из представителей человечества было известно.       — Здесь также есть книги за моим авторством. Хочешь, почитаю?       — Спасибо, не надо, Самюэль, — но Зейн не проводил рядом с ним много времени. Виной тому были абсолютно несовместимые характеры и интересы. Он видел, что и другие Первородные не приветствуют его мягкое, снисходительное мировоззрение.       — Тебе бы понравилось. Я писал мемуары про своих братьев и мог бы посвятить книгу тебе.       — Прекрати, — буркнул Сангвинар. — Давай лучше закончим работу.       Самюэль пожал плечами и повернулся за следующим письмом, а Зейн с удовольствием погрузился в тишину между строками.       Некоторые письма датировались месяцами назад, один раз он наткнулся на письмо, лежащее среди сотни таких же больше года. В основном писали Адриану, Драгону и Данте, письма для остальных обитателей замка должен был разнести посыльный. Дело небыстрое, возможно, придётся отложить это занятие или передать в доверенные руки…       Зейн увидел письмо прямиком из Санкт-Петербурга и невольно вздрогнул. Ещё два письма из Славяно-Греко-Латинской Академии, пропахшие сеном и грязью. Адриан хотел бы ответить на них лично, но покровитель сейчас так далеко, вряд ли он узнает, что его ученик раскрывал конверты и читал содержимое…       — Господин Зейн! — в библиотеку явился напуганный посыльный, сопровождаемый кем-то из знакомых обитателей замка. Он приблизился к пепельноволосому вампиру и полез в сумку. — Вам письмо, велели передать лично в руки.       — Мне?..       Посыльный хотел тут же улизнуть с нечеловеческих глаз, но Зейн остановил его хваткой за плечо.       — Что случилось? — Самюэль подошёл к Сангвинар, увидел подпись Адриана на письме и на том был сражён. Через секунду Зейн разрывал конверт и перечитывал короткий текст от своего покровителя вслух… Последняя строчка гласила:       «Ты мне нужен. Приезжай».       — Мне пора, — Зейн бросил письмо и ринулся прочь из библиотеки. Поднятый им поток воздуха смахнул аккуратно собранные по полочкам письма — Самюэль снова пожал плечами, в этот раз устало и разочарованно, но не стал останавливать вампира.       Зейн слишком долго ждал момента, когда Адриан призовёт его снова быть правой рукой господина. Прошло два года, как Хитрейший покинул Восточный замок. Чего же хотел добиться учитель, когда ударил своего лучшего ученика по самолюбию тем, что не взял его с собой? Роттердам… ещё не столица, но огромный порт, привлекающий много мечтателей, творцов и, конечно, денег. Зейн мечтал посетить крупнейший голландский город. Похож ли он на Город белых ночей? Полюбит ли он это место или возненавидит всё, кто и что его наполняет? Зейн перебирал ящики, думая, стоит ли брать с собой те или иные вещи — а слуги, достаточно ли слуг у господина Адриана? Почему его письмо было столь несодержательным…       — Не езжай туда.       Неожиданно в покоях появился Фауст. Первородный выглядел, как всегда, равнодушно бледным, говорил обезличенным тоном, но то, что он пришёл сюда и произнёс эти слова, насторожило Зейна. Он оказался напротив вампира, притянул за плечи и взглянул в белые, бесцветные глаза.       — Ты всегда знаешь больше, чем кажется, но молчишь! — закричал он с внезапно обрушившейся яростью. — Так почему? Что теперь изменилось?! Почему ты здесь и говоришь мне не ехать за Адрианом?       — Единственный способ отсрочить свою судьбу — не бежать, когда она велит ускориться, — невозмутимо ответил Фауст. — В письме Адриан заявляет, что один из Сангвинар пал, но Сангвинар — могущественные вампиры, имеющие долю от нашей силы. Чтобы уничтожить одного из них, понадобится весомое преимущество. Если только не сам создатель решит однажды уничтожить своё творение.       Фауст не вырывался, давая возможность Зейну обдумать. Но самый молодой в истории Сангвинар не мог догадаться, что именно пытался донести до него один из братьев-Первородных…       — Мне плевать. Если Адриан зовёт меня, то я обязан откликнуться. Он не причинит вреда тому, кто верно служит ему годами.       — Подумай, кому он способен навредить кроме тебя, — после чего Фауст тихо покинул комнату, провожаемый недоумевающим Зейном. Вампир прилёг на край кровати, растерянный и не знающий, как поступить правильнее.       «Мне нужно поговорить с ним», — единственный вывод, что Зейн поймал из потока мыслей. Он не знал своего покровителя на протяжении семи тысяч лет, но и тех четырнадцати хватило для закрепления взаимного доверия. По крайней мере, Зейну не хватило аргументов его разрушить.

***

      Увы, у Зейна не было времени наслаждаться видами одним из самых внушительных и красивых городов Голландии. Повелитель Адриан ждал его, будучи в мрачном и подавленном настроении. Бессмертный ныне юноша хотел взбодрить покровителя, преподнеся живой дар.       — Спасибо за ужин, — Адриан измученно улыбнулся, встретив ученика. Человек находился в состоянии беспамятства, когда Зейн положил его на стол перед господином, давая тому возможность испить свежей крови. Конечно, оставляя половину самому добытчику.       — В чём срочность приглашения, господин? — вытирая кровь с лица, спросил Зейн. Вскоре подошли привычно бесшумные слуги, чтобы избавиться от трупа. — Неужели наконец-то я займусь тем, с чего начинал, когда преклонял колено перед тобой почти четырнадцать лет назад?       — Прости меня, Зейн, но я звал тебя не за этим.       Губы Зейна неприятно дрогнули — он неожиданно почувствовал гром и молнии, скопившиеся над головой. Сангвинар захотел рвать и метать от злости и негодования так сильно, что сломал ручку стула и взял в ладонь острый, продолговатый предмет из дерева. Адриан увидел это, застучал пальцем по столу и приготовился говорить, но тут Зейн вскочил, больше не контролируя себя.       — Четырнадцать лет! Столько лет я провёл в вашем обществе, общаясь, познавая и совершенствуя себя. Я думал, что стану тем, кто исполнит твою мечту об идеальном ученике и приемнике… Но вместо ты исчезаешь на долгие месяцы с другим Сангвинар, который теперь мёртв! Я выполнял твои приказы, беспрекословно и с точностью до секунды. Более того, я занимался ерундой рядом с твоими так называемыми братьями Первородными, помогал разгребать тупые проблемы, рылся в грязном белье… и никто не спрашивал, а хочу ли этого я! Я устал, Адриан. Я хочу снова творить великие дела рядом с тобой. Ты привёл меня к этой силе — и я хочу, чтобы именно ты дал ей новое направление!       Острый предмет, оставшийся после поломки стула, вонзился в полотно на стене, разрывая шедевр искусства. Зейн не посмотрел, кто автор и что там было намазано — ему так хотелось выплеснуть злость, да хоть на самом Адриане!       — Зейн, присядь обратно, — однако спокойным голосом ответил господин с рубиновыми волосами. — Я знаю, ты много общался с моими братьями… Некоторые из них, мягко говоря, странные даже для меня. Но вот, что интересно — рассказывал ли тебе кто-то из Первородных, что для нас значит ритуал обмена кровью, что обращает человека в вампира.       — Нет. Да я никогда не спрашивал, зачем мне это, — пробормотал бессмертный юноша, выполняя приказ и усаживаясь теперь на мягком диване.       — О, дорогой Зейн, тебе нужно знать, что осознание быть единственными в своём роде — тяжелее другим дум, приходящие людям перед сном, — начал Адриан, виртуозно проводя по поверхности стола, рассекая узкими пальцами воздух. — Мы бродили, семеро Первородных, по миру, где господствовал человек и им придуманные боги. Мы ненавидели людей, слабых и немощных, в своё время укравших нашу благодать и превратив в мертвецов, если бы не эксперименты Тёмных. Но, находясь с людьми в постоянной близости, наблюдая за развитием и падением цивилизаций, а также укладом каждого из племён… Неизбежно будет перенять часть поведенческих особенностей, присущие человеческому роду.       — Не понимаю, к чему ты клонишь, — Зейн устало приложил ладонь ко лбу.       — Мы видели, как люди… размножаются. Первородные, будучи уникальным видом, желавших создать таких же превосходных и идеальных существ, коим бог задумал людей, благодаря усилиям Тёмных были лишены любых способностей к созданию себе подобных. Однако несколько тысяч лет спустя произошло то, что никто не ожидал.       — Тёмные исчезли?       — Верно, — Адриан оставался предельно серьёзным, даже погружаясь в столь далёкие воспоминания прошлого. — Наложенные запреты и правила испарились вместе с ними. И уже несколько позже мы начали эксперименты по созданию себе подобных существ. Это растянулось на долгие годы, потребовало много жизней, случилось много крови и боли… Но всё же мы пришли к ритуалу обмена кровью, породив на свет первых вампиров. Наконец-то мы обрели возможность творить, подобно всемогущим богам! Увы, те вампиры не обладали всеми способностями Первородных. А сама мысль, что все вампиры — бывшие люди, претила таким, как мы, никогда ими не бывавшими. Но всё же они были. Наше наследие… или, говоря человеческим языком, наши дети, сыновья и дочери.       Неожиданно разгорячённый Адриан переместился почти вплотную к Зейну. То, с каким трепетом Первородный вампир заключил ладони юноши в свои, поразило бессмертного — редкое проявление теплоты в холодных руках.       — Ты мой лучший ученик, Сангвинар и просто… сын, которого я бы хотел гордо звать «плоть от плоти своей». Напомни-ка, Зейн, девиз своей бывшей семьи Эйдельман.       — Они никогда не были моей настоящей семьёй…       — Скажи это! — потребовал Адриан. И Зейн вспомнил:       — «Родная кровь священна».       — Именно, Зейн. Ты не моя плоть, но в тебе течёт кровь от крови моей. Уже этого мне достаточно, чтобы гордиться тобой, как настоящий отец гордится своим чадом, несмотря на поступки и слова.       Когда Адриан обнял молодого вампира с невиданной ранее нежностью, Зейн отрезал от себя любые ростки сомнений. Разве может покровитель подвести его, обмануть, навредить! Он может быть Хитрейшим для королевской свиты, но не для того, кого обучал, с кем делил кров и кому спас жизнь…       — Но есть одно обстоятельство, не требующее отлагательств, — зашептал Адриан на ушко. — Нам нужно подобрать замену для павшего Сангвинар. Но перед этим, дорогой Зейн, тебе стоит отдохнуть. Поиск, выбор и обучение нового Сангвинар дело долгое и нелёгкое. Я неслучайно вспомнил о твоей семье…       — Бывшей семье, — поправил Зейн. — Для них я мёртв, и они мертвы для меня.       — Ты прав, Зейн! Так нужно нам, бессмертным, я ценю, что ты понимаешь это так глубоко точно. Но на самом деле Эйдельманы никуда не делись и до сих пор живут в родовом поместье близ Кёнигсберга.       Зейн отодвинулся от господина с рубиновыми волосами. Ему вдруг стало больно смотреть на того, кто приютил голодного, замёрзшего, но амбициозного юношу четырнадцать лет назад в Москве, где он был в изгнании. Словно это было где-то далеко и в другой жизни — или вовсе были чужими воспоминаниями, ложью…       — Что думаешь? Отправим им весточку о нашем визите? Нет-нет, устроим сюрприз! Приедем без единой вести, внезапно.       — Но Адриан, я ведь больше, — Зейн сглотнул несуществующий, но застрявший в горле комок, — не тот человек, которым они меня запомнили. С каким попрощались.       — Ты приедешь в отчий дом, к своей бывшей семье, и напомнишь! Прошло четырнадцать лет, говоришь? По меркам бессмертных это довольно мало.       — Но правда ли я нуждаюсь в этой поездке? — почему-то с первой секунды возникновения этой затеи Зейна охватило предчувствие худшего. Тут же Адриан улыбнулся по-своему, по лисьи…       — Поверь мне, дорогой ученик — ты никогда не забудешь день, когда вспомнил о своих корнях.