Разрывая надежды

Оксана заходит в зал, ища глазами друга. Тот стоит в дальнем углу и, хмурясь, рассматривает какие-то бумаги. — Антон, — доносится до парня громкий голос девушки, — Антон, ты же не забыл, что сейчас придёт ещё одна пара? Характерный для неё тон только-попробуй-сказать-что-забыл-я-приготовлю-из-тебя-шашлык заставил Шастуна быстро и испуганно поднять глаза, вылупясь на подругу. Видя его искреннее, как она от всей души надеялась, раскаяние, Суркова смягчилась и даже почти улыбнулась. — Ладно, давай быстрее, у тебя пять минут, — и, похлопав старого друга по плечу, удалилась.

***

Антон с улыбкой наблюдает за молодожёнами, которые, со счастливыми улыбками на лицах, стояли сейчас перед ним, держа друг друга за руки так крепко, будто боялись потерять свою любовь, хотя внутри у него бушевал ураган эмоций. Боль и неверие застилали глаза пеленой, но он продолжал улыбаться, притворяясь, будто всё хорошо. Он старался не встречаться глазами с пронизывающим голубым взглядом жениха. Он не хотел его видеть. Не хотел его знать. Хотел всё забыть, как страшный сон. —Арсений, согласны ли вы взять в жёны Алёну? И он встретился с ним взглядом. И с прекрасных губ исчезла улыбка. И в глазах появился страх. Он медленно кивнул, поджав губы. А Антон почувствовал, будто его сердце пронзил кинжал. Воздуха вдруг стало не хватать. Стараясь держаться, чтобы в лице ничего не дрогнуло, он повернулся к невесте.

***

Четырнадцатилетний Антон, положив голову на плечо любимого брюнета, ощущал невероятную гармонию с миром. Сидя на холме в их родной деревне, прижимаясь к нужному человеку, он понимал, что ничего ему больше для счастья и не надо. Достаточно было его одного. — Антош? — неуверенно протянул Арсений. А затем, услышав протяжное «Мм?», продолжил. — Знаешь, ты такой замечательный. Такой… Необыкновенно простой и красивый. Ты художник, который расскрасил этот мир. Ты невероятный. Позитивный, смешной, яркий. Я таких никогда не встречал. Антон сидел, не шевелясь, слушая друга и ощущая, как тепло стало на душе. Арсений, призадумавшись и помолчав какое-то время, тихо, но уверенно, продолжил. — В будущем я обязательно буду рядом, мы всегда будем вместе, обещаю…

***

Невестка непонимающе смотрела на жениха, недоумевая, почему он вдруг перестал улыбаться. Однако думать об этом не осталось времени: ей предстояло произнести главные слова в её жизни. — Алёна, согласны ли вы… Антон не успел договорить, как она уже энергично кивала головой. Больно. Как же неприятно и обидно — осознавать что тебя променяли, забыли, бросили. А затем она почти прошептала на выдохе: — Согласна… И снова на губах Шастуна улыбка. Но не радостная, не почтительная. Печальная? Осуждающая? Обиженная?.. — В таком случае, обменяйтесь кольцами. И он видел всё как в замедленной съёмке. Арсений медленно, плавно и осторожно надевает блестящее золотое кольцо на палец жены. Она отвечает ему лучезарной улыбкой. А Антона будто пронзает насквозь стрела, пропитанная горем. Теперь ему труднее сдерживать себя. Он незаметно кусает внутреннюю сторону щеки, лишь бы не выдать своих чувств. А Попов почти так же хмур, улыбка натянутая, неискренняя. Странно, не правда ли?

***

Брюнет выходит из здания ЗАГСа, неся на руках Алёну. И улыбается, улыбается, улыбается. И страдает, страдает, страдает. И убивает, убивает, убивает себя изнутри. Потому что узнал, потому что понял, потому что любит. Но не жену, Антона. Всё ещё любит. Но он думал, что у них нет будущего, хоть и знал, что те слова из далёкого прошлого были искренними. Он не хотел этого всего. Он и правда желал жить с ним, любить его, обнимать и целовать только его одного. Раньше и не представлял без Антона своей жизни. А потом уехал, оторвав его от сердца. Сбежал в Питер от нездоровой любви. Поменял номер телефона, исчез из его жизни. А ведь бедный мальчишка верил. Шастун надеялся, даже после всего, что было. Даже после того, как его удалили из друзей ото всюду. Все эти годы он ждал его, подобно Хатико. Он хотел верить, что Арсений вернётся. Что ж… И оказался прав. Попов вернулся, да только теперь ему не нужен был какой-то Антон — поддержка и любовь (?) детства. Нет, у него была она. И Шастун не хотел рушить их семью. Он понимал, что такое любовь. И видел её в светящихся восхищением, счастьем и нежностью глазах невесты. Он знал теперь, что ему не суждено, по-видимому, встретить того самого. Он не собирался отнимать счастье у семьи брюнета. Он даже не злился. Принял. Пусть он будет одинок, пусть не почувствует вновь его аромат. Арсений будет счастлив, а именно этого Антону хотелось больше всего. Ошибался.

***

Арсений заходит в их уютную квартиру, продолжая улыбаться. — Алён, я в душ. И поцеловав в щёчку жену, уходит. И с лица его стирается улыбка. И не светится он счастьем. И не думает о своей прекрасной свадьбе. И понимает, что всё потерял. Он себя ненавидит в этот самый момент. И предательские слёзы катятся из глаз. И боль в душе почти вырывается в душераздирающий крик. И он успевает вцепиться зубами с костяшки своих пальцев, чтобы скрыть эмоции от жены. И он почти кричит. И хочет убить себя за свой эгоизм, идиотизм. И он не хочет верить, что видел Антона своими глазами. Но понимает, что никогда не смог бы спутать его с кем-то другим. Потому что Антон такой один, как бы банально это ни прозвучало. Его мальчика не заменит никто. Даже искренне любящая Алёна. И он включает сильный напор воды, потому что сдерживать жалобные и печальные стоны стало уже свыше его сил.

***

Антон не запирает квартиру на замок. Он как будто и не понимает, что делает. Он опустошён. Ему уже не хочется плакать. Хочется почему-то разорвать себя на части за свою наивность, веру в людей. И очень хочется просто уйти. Закрыться ото всех. Желательно примерно навсегда. Но тут раздаётся звонок и, достав устройство из кармана, Шастун видит номер Оксаны. Бодрый голос подруги что-то щебечет о том, как всё хорошо прошло, что клиенты ушли довольными и в их «копилке отзывов» прибавилось ещё одно благодарное сообщение. А Антон просто сидит и улыбается как дурак, слегка печально, осознавая плачевность своей ситуации. Он благодарен Оксане просто за то, что она есть. Она не раз вытаскивала его из наитруднейших жизненных ситуаций. И она единственная, кто знал об Арсении. Суркова ни разу его не видела, но огромное колличество раз получала от Антона сообщения с примерно одинаковым содержанием, в которых говорилось о том, как сильно Антон любит его, как скучает, что готов сорваться к нему в любую точку мира. И Оксана всё выслушивала, успокаивала разбушевавшегося друга. А Шастун был невероятно рад осознанию того, что он кому-то ещё нужен. Ведь, в конце концов, жизнь не крутится вокруг одного лишь Попова, так ведь? Ох, как бы парень хотел выбросить этого изумительно красивого брюнета из своей головы… — Антон, ты чего молчишь-то? Шастун вздрогнул от внезапного вопроса и хриплым от долгого молчания голосом произнёс: — Оксанка, ты не представляешь, насколько сильно я рад, что ты появилась в моей жизни. Ты самое лучшее солнышко, самый мой близкий человек. Под конец этого маленького заявления голос парня ломается. Он снова ужасными усилиями сдерживает слёзы, стараясь, чтобы подруга не поняла, что что-то произошло. Но это же Оксана, она выучила Антона как свои пять пальцев и может легко опознать его плохое настроение. — Через пятнадцать минут буду, всё мне расскажешь. И сбрасывает трубку. А Шастун сидит на холодном полу в коридоре и улыбается сквозь слёзы, восхищаясь ею. Понимая, что без подруги давно уже залёг бы на дно. Неизвестно, был ли бы он вообще жив.

***

У Сурковой есть дубликат ключа от антонового жилища, однако лезть за ним в карман даже не понадобилось. Девушка заходит в открытую квартиру, с опаской ожидая того, что может в ней увидеть. — Антон? В ответ на призывной вопрос из гостиной доносится хриплый, будто после крепкого сна, голос, бурчащий что-то непонятное, на который Оксана и направляется. Она заходит в комнату и тут же, не думая ни о чём, подходит к другу, курящему прямо на подоконнике, чего он давно не делал, и обнимает. Сжимает в объятиях так сильно, но при этом нежно, что Антон снова мягко улыбается. Аккуратно высвобождаясь из её хватки, разворачивает девушку к себе. Та, вопросительно, но не настойчиво глядя на него, произносит ломким голосом: — Расскажешь мне всё же, что произошло?

***

Алёна сидит на жёстком стуле в их общей кухне и, счастливо улыбаясь, читает поздравления подруг, что приходят на её телефон непрерывным потоком. Не сильно беспокоясь о том, почему муж так долго находится в ванной комнате, она слегка прикусывает нижнюю губу, когда с очередным пиликаньем на экране мобильника высвечивается иконка с именем матери Арсения и начало сообщения, в котором читается абсолютно искренняя радость за новую жену её сына, чтобы не запищать от счастья, как ребёнок, которого впервые привели в парк аттракционов и разрешили кататься где и сколько угодно. Но внезапно в звуках льющейся воды она различает тихий всхлип. Алёна резко подрывается с места и, паралельно заправляя за ухо прядь волос, осторожно подходит к двери, откуда был услышан звук. Она присаживается на корточки и, с трудом скрывая волнение, довольно громко спрашивает, всё ли в порядке. Ответа не следует долго. Девушка, уже серьёзно обеспокоенная, задаёт этот же вопрос снова. И наконец слышит вполне спокойный голос, убеждающий её в том, что всё в полном порядке. Не успокоенная до конца, но не желающая доставать мужа с распросами, Попова уходит обратно на кухню, нервно покусывая губу.

***

Переполненный противоречивыми эмоциями Шастун мягко улыбается, в который раз за день понимая, как же ему повезло с Оксаной. Как же ему чертовски повезло встретить её, ведь именно она стала источником утешения во все неудачные моменты в его жизни. Девушка, понимая его без слов, крепче прижимается к другу, зная по себе, как в такие моменты нужна и важна поддержка близких. Антон прекрасно понимает, что ничего ему с Поповым не светит, что никогда они не были бы вместе. Что всё это глупые мечты отчаявшегося ребёнка. Он знает, наконец осознаёт, насколько наивным был, полагая, что Арсений в конце концов вернётся, и они красиво уедут в закат, свободные и счастливые. Розовые очки спали ещё тогда, на свадьбе. Шастун со смирением признаёт, что ему придётся отречься от своих чувств, запечатать их и никогда никому не показывать. Не доверять их даже самым близким. Говорить об этом лишь с Оксаной, да и то мимоходом, будто от одной фамилии "Попов" парня не бросает в дрожь. Как бы сложно это ни было, другого выхода нет. С самого начала было ясно для всех, кроме Шастуна, что у таких отношений нет будущего. Это случилось бы, рано или поздно, но случилось бы. От осознания собственной ничтожности и глупости тянет блевать, но Антон всё же сдерживается и, мягко отстранившись от Сурковой, тепло ей улыбается, пытаясь за этой улыбкой скрыть всю ту боль, которую испытывал сейчас, не обращая внимания на то, что глаза, остекленевшие и одновременно такие печальные, выдают его. Однако девушка, прекрасно понимая его эмоции, не начинает снова говорить о таком любимом для её лучшего друга человеке с его невероятно глубокими голубыми глазами и родинками, которые так некстати постоянно замазывают фотографы буквально на всех этих фотосессиях, любовь к которым проявлялась у Попова ещё в далёком детстве, а лишь улыбается в ответ. А затем, молча отходя, направляется на кухню, очевидно, заварить обоим горячий чай. А Антон продолжает сидеть спокойно, без каких либо эмоций на лице. Ему всё ещё больно, обидно, чувство несправедливости гложет его изнутри, но рана, совсем недавно будто истекающая кровью в его сердце, теперь осталась лишь шрамом, напоминанием о том, что произошло, о том, как с ним обошлись. Но, к сожалению, Арсений не смог избавиться от боли так быстро. Ему приходилось изо дня в день терпеть, выдавливать из себя улыбку, притворяясь счастливым для искренне любящей жены. Но Попов его никогда не забудет.