Нюанс

А Ларс сидел в ресторане на двенадцатом этаже небоскрёба The Shard и взирал на открывающийся глазам посетителей головокружительный вид на Лондон сквозь облицовочное стекло здания. В его кабинете на пятьдесят восьмом все выглядело куда более впечатляюще, но Аргайла на время лишили возможности подняться туда. Мать, отправив сына в незапланированный отпуск, заблокировала его пропуск, из-за чего арендованные АльфаИндастриз этажи с пятьдесят первого по пятьдесят восьмой оказались для Ларса недоступны. Таким образом мать в очередной раз подчеркнула серьезность своих намерений относительно поднятой ею темы. Темы семьи. Звучало смехотворно, учитывая, каким «образцовым семьянином» являлась она сама. Мама-омега не дала бы соврать. Бесконечная череда измен, внебрачные дети от сторонних омег и скандалы, гнилой флёр от которых тянулся через прессу годами: вот какой была женщина, настаивавшая на браке сына. Подобная просьба с ее стороны попахивала двуличием или театральной постановкой. Но для кого? Для той же прессы и окружающей мать аристократии. Все всё прекрасно понимали, но делали вид, будто институт брака действительно имеет для них значение. Женись и сделай ребенка, а потом всю жизнь трахайся с кем ни попадя. Это не так важно, пока на пальце у тебя блестит кольцо. Будто они всё еще жили в чертовом средневековье. Ларс с удовольствием высказал бы матери всё это в лицо, если бы имелась хоть капля надежды на то, что он будет услышан. Но Аргайл знал эту женщину достаточно хорошо, чтобы понимать: этому не бывать. Мать в свою правоту верила так же слепо, как фанатики в свои божества, и никогда не шла на компромиссы или тем более уступки. АльфаИндастриз придерживалась тех же заветов относительно бизнеса. Ничего удивительного. Для матери семья тоже была не более чем бизнесом. И только Богу известно, какие планы у нее имелись на потомство сына. — Доброе утро, Ларс! — мелодичное звучание голоса заставило Аргайла улыбнуться. Бонни Сеймур — миниатюрная омега с роскошной блондинистой гривой и небесно-голубыми глазами возникла у столика и кокетливо подмигнула Ларсу. Рядом с не в меру мрачным темноглазым Аргайлом она выглядела ангелом, сошедшим с небес, чтобы спасти его грешную душу. — Доброе, Бонни, — кивнул Аргайл, поднимаясь со своего места. Села Бонни лишь после того, как Ларс галантно отодвинул предназначенный ей стул. Сеймуры дружили с Аргайлами вот уже несколько веков. Такая нерушимая связь успела обрасти и сплетнями, и теориями заговора, и даже мистическими байками. Ларс познакомился с Бонни еще в детстве. Так как их главы семьи вели общий бизнес, они часто встречались по рабочим вопросам в стенах дома Аргайлов или Сеймуров, и дети, предоставленные армии нянечек, быстро сблизились. Одно время родители даже над ними подшучивали, нарекая женихом и невестой. Но лишь у Бонни проявились признаки вторичного пола, встречи между ними мгновенно свели к нулю. И правильно, в подростковом возрасте справляться с феромонами тяжелее всего. Лишь отведи взгляд, и трагедии не миновать. Возобновили Бонни и Ларс общение уже в сознательном возрасте, столкнувшись в АльфаИндастриз, где Аргайл занял свой первый пост, а Бонни периодически заглядывала к старшим братьям, которые работали там же. — Как там дела? — поинтересовался Ларс, при этом указывая пальцем на потолок. Бонни сразу поняла, что он имеет в виду. — Расслабься, милый, без тебя компания не развалится, — отмахнулась девушка. — Все там работает как часы! В этом Ларс не сомневался. Его куда больше заботило назначение этих «часов», нежели их слаженность. Стрелками можно отсчитывать время дня и ночи, а можно вести обратный отсчет до неминуемого взрыва. — Если ты настолько заботишься о компании, скорее выполняй условие своей мамы и возвращайся! — весело прощебетала она. — Мое предложение, если что, все еще в силе, — заявила она, кинув на Ларса комично-томный взгляд. Узнав об условии, которое мать поставила перед Ларсом, Бонни на следующий же день связалась с Аргайлом, вооруженная хитроумным планом. — Мы можем притвориться парой! — заявила она. — Уверена, моя кандидатура твою маму более чем устроит! Кандидатура Бонни устроила бы кого угодно. Кого угодно, кроме Ларса, и на это имелась не одна, а целых две причины. Первая причина крылась в нежелании Ларса потворствовать капризам властной матери и искать себе пару, которая бы устроила ее на все сто процентов. Он придерживался стратегии, при которой ей представилась бы незабываемая возможность во всей красе прочувствовать выражение: «За что боролись, на то и напоролись». Так Ларс надеялся пресечь дальнейшие поползновения матери в сторону его личной жизни. Ему не пятнадцать лет, чтобы жить по родительской указке. И он не собирается до старости терпеть материнское самодурство, боясь нарваться на очередной шантаж. Вторая причина заключалась в самой Бонни. Она почему-то испытывала к Ларсу иные, чем дружеские, чувства. Возможно, ей казалось, что она свой интерес хорошо скрывает, но на самом деле выходило у нее это из рук вон плохо. Наверняка Бонни питала ложные надежды на то, что их фиктивные взаимоотношения рано или поздно перерастут в настоящие. Но если Ларс еще мог худо-бедно предположить, что когда-нибудь к кому-нибудь что-то испытает, этим кем-то однозначно стала бы не Бонни. Ее он воспринимал как младшую сестру и не мог представить девушку рядом с собой в постели. От одной только мысли об этом у Ларса пробегал по спине неприятный холодок, и возникало стойкое ощущение иррационального отвращения. Зная о чувствах Бонни, Ларс так с ней поступить не мог, пусть она и являлась весьма выгодной кандидатурой. Не зря же ее анкета в папке матери лежала одной из первых. — Все хорошо, не беспокойся. Я разберусь с этим вопросом, — ответил Ларс уклончиво, не желая раньше времени рассказывать Бонни или кому бы то ни было еще (помимо Уилла и Хью, которые были слишком хорошо осведомлены о его планах) о том, что претендент уже найден. Джесси Ли. Вот он подходил Ларсу идеально. Несмотря на не очень типичное для омеги поведение, Аргайлу этот парень понравился. Не в сексуальном плане, конечно же. С человеческой точки зрения. Было что-то в его чрезмерной прямолинейности… располагающее. Ларс настолько привык, что все вокруг лебезят и врут в глаза, предпочитая ворошить грязное белье его семьи у него за спиной, что неожиданная грубость, высказанная в глаза, произвела не тот эффект, на который рассчитывал ее автор. Разговор с Бонни как-то резко угас. Официант принес заранее сделанный Ларсом заказ, и какое-то время они ели в гробовой тишине. — Так по какой причине ты хотела со мной встретиться? — возобновил Аргайл беседу, как только покончил с обедом. — Разве я не могла захотеть просто повидаться с тобой? — ответила Бонни кокетливо скорее по привычке. Было видно, что Ларс подпортил ей настроение. Конечно могла. Только никогда так не делала. Ларс приподнял брови, давая понять, что в подобный вариант не верит. — Ну хорошо, — наигранно вдохнула Бонни. — Ты ведь помнишь, что через две недели у меня день рождения? Попробуй тут забыть. О своем празднике Бонни предпочитала напоминать в социальных сетях задолго до его наступления. За месяц до дня Х она начинала обратный отсчет. — Помню. — Хочу позвать тебя на вечеринку! — Ты ведь помнишь, что я… — Ларс собирался как обычно отказаться, потому что не любил такие мероприятия, о чем Бонни прекрасно знала. — Знаю, потому не стала поднимать эту тему по телефону, но надеюсь уговорить тебя прийти при живом общении! Ларс, я очень тебя прошу! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — захныкала девушка. — Ты пропускаешь мой день рождения каждый год! Ларс пропускал праздник Бонни, потому что она в честь себя устраивала полномасштабные вечеринки, на которые приглашала всех светских львиц и главных плейбоев города. Дорогой алкоголь там лился рекой, покерные столы ломились от ставок, пафос зашкаливал. Наркотики. Отдельные комнаты для утех. Приглашенные омеги. В общем, классический праздник избалованной девочки-аристократки, которая не привыкла слышать от родителей «нет». Что на подобном мероприятии делать Ларсу, он не мог представить. — У меня много друзей-омег! — добавила Бонни завлекающе. — Вдруг тебе кто-то из них приглянется. Раз не устраиваю я, — бросила она все с той же ветреной улыбкой на губах. Но Ларс хорошо понимал, что крылось за этой маской беспечности. — Я подумаю, — ответил он сухо. — Внесу тебя в список гостей! …а впрочем, если из них с Ли получится достойный тандем, скандальная вечеринка молодой аристократки стала бы отличным знакомством высшего общества с неким Джесси. Интересно, как он отреагирует на перспективу посетить подобное мероприятие? Пока Ларс об этом омеге знал не так много, чтобы иметь возможность предугадать его реакцию на ту или иную новость. Отказаться он не сможет, так как в контракте четко и ясно указана необходимость их периодического совместного выхода в свет. И все же… Черт, ну и шумихи может навести этот мальчишка. Будет весело. Весело? — О чем задумался? — протянула Бонни с любопытством, не отрывая от Ларса взгляда ярких глаз. — О работе. — Врунишка, — девушка неодобрительно цокнула языком. — Когда думаешь о работе, ты всегда хмуришься. И у тебя на переносице появляется складка, — при этом Бонни скуксила свое кукольное личико, пытаясь изобразить серьезного Аргайла. — А сейчас ты выглядишь иначе. Как-то… — девушка постучала длинным острым ногтем по подбородку, — …мечтательно, что ли. — Я никогда ни о чем не мечтаю, я делаю, — усмехнулся Ларс. — Слова истинного доминантного альфы, — хихикнула Бонни. — Кстати о доминантных альфах, как прошел твой гон? — задавая этот вопрос, Бонни уже прекрасно знала ответ. От ее цепкого взгляда не укрылись бинты, видневшиеся из-под длинных рукавов рубашки Ларса. — Хорошо. Ничего хорошего. Каждый гон Ларса превращался в камеру пыток, которую Аргайл создавал для себя сам. Ему приходилось закрываться в отделанной металлом комнате, выходом из которой являлась лишь закодированная металлическая дверь толщиной с кулак. Дверь, которую следовало сегодня же заменить. Вряд ли Джесси Ли останется в восторге от вида покорёженного металла, когда завтра Ларс привезет омегу в свою квартиру. И модель надо взять потолще. На всякий случай. Если у Ларса так ехала крыша от гона, когда он оставался один, ситуация могла ухудшиться при наличии рядом омеги со специфическими феромонами, которые, к сожалению, именно Аргайла не отталкивали. — Не понимаю, почему ты не прибегаешь к помощи рецессивных омег, — покачала Бонни головой. Да, она была омегой, но мыслила не лучше окружавших ее альф. Ларс ее за это не винил. От воспитания в одночасье не отмахнуться. Быть может, он бы и сам до сих пор мыслил в подобном ключе, если бы не случай. Рецессивным омегам выдавались официальные лицензии на проституцию. Они для общества, которым управляли альфы, были невероятно удобны. Особенно для богачей. Рецессивные омеги не могли иметь детей, а значит, не притащили бы затем к дому успешного альфы маленького ублюдка и не попытались бы наложить лапу на его богатства, вертя в руках тест ДНК. Очень расчетливый подход, который проникал во все сферы жизни и отравлял таким образом и омег, и альф, и даже бет. У тебя гон, но ты все еще не готов к продолжению своего рода, а твоя омега не хочет идти на риск преждевременного установления связи? Тогда вместо выбранного тобой омеги возьми рецессивного. Что в этом особенного? Не мучиться же? Ларс предпочитал мучиться. …Но надолго ли меня еще хватит? Ω Джесси разбудил приятный запах. Он сонно разлепил веки и несколько раз втянул носом воздух. Пахло альфами. Необычно, учитывая месторасположение Ли. Джесс неуклюже поднялся с постели и, пошатываясь, зашлепал босыми ногами к двери трейлера, желая узнать, кому же этот запах принадлежит. Течка завершилась прошлым вечером, и Джесси искренне радовался, что этот запах не появился в зоне его обонятельных рецепторов днем ранее, иначе бы он, пребывая в крайнем отчаянии, наверное, бегал бы за бедным альфой по всему лесу не хуже сексуально озабоченного демона. Ли распахнул дверь трейлера и чуть ли не нос к носу столкнулся с мужчиной, что как раз поднял руку, чтобы постучаться. Джесс еще не успел ничего вымолвить, а мужчина уже резко попятился назад, учуяв остатки феромонов, пропитавших собой все жилище Ли насквозь. Альфы с тонким обонянием предпочитали обходить его трейлер за километр. Но эти (альф оказалось двое) видимо относились не к самым чувствительным особям. Взрослый мужчина, как и его молодой спутник (судя по внешней схожести, скорее всего его сын) был облачен в охотничью экипировку. — Д-добрый вечер, — выдохнул молодой альфа с запинкой. — Извините, что потревожили вас. Мы немного заблудились и надеялись, что вы подскажете нам, в какую сторону идти, чтобы выйти в город. Джесс, с вызовом стоя перед двумя альфами в одних трусах, ткнул пальцем в сторону размашистых кустов, за которыми спряталась тропинка. — Вам туда. — Спасибо, — выговорил молодой альфа, изо всех сил сдерживая рвотные позывы. Мужчина постарше молча кинулся к кустам, даже не удосужившись поблагодарить Ли за помощь. — Сраные цыгане, — послышалось уже издалека. — У них даже омеги воняют дерьмом. Ничего, мой хороший, впереди тебя ждет целый табор сраных цыган. И их альфы тебе понравятся еще меньше. — Он вышел к нам в одном нижнем белье. На что он рассчитывал? — этот голос принадлежал уже альфе помладше. — Все омеги одинаковые. Так и ждут, что им кто-нибудь вставит. Джесс невольно представил, как бы обернулась ситуация, окажись он обычным омегой, ярко выраженные феромоны которого после течки еще не успели выветриться. Ли не относился к тем радикально настроенным ребятам, которые всех без исключения альф считали беспринципными ублюдками. Но инстинкты никто не отменял. Как омеги плохо контролировали свои действия под влиянием феромонов, так это происходило и у большинства альф. Природа брала свое, хотели того ее детища или нет. Получается, патология Джесси давала ему своего рода свободу. Он мог жить где хотел, ходить как хотел и вести себя, как ему вздумается, не боясь, что может спровоцировать какого-нибудь альфу. Жаль, эта свобода обрекала еще и на тотальное одиночество. Так сказать, из крайности в крайность. Либо тебя хотят все, либо никто. Золотой середины нет, детка. — Когда уже разгонят эту грязь?! — продолжало доноситься тихое ворчание старшего альфы. Больная тема. Периодически к табору наведывалась полиция сообщить о том, что живут цыгане на окраине леса незаконно и им следует как можно скорее убраться. Куда убраться, не уточнялось. Наверное, ко всем чертям. Ли вернулся в трейлер и, измотанный прошедшим эструсом, вновь упал на кровать, планируя проспать минимум до середины ночи, а уже затем начать собирать свои скромные пожитки. Ларс Аргайл — его бесспорно горячий наниматель — обещал приехать за Джесс уже завтра утром. Но хорошенько отдохнуть сегодня Ли так и не удалось. Не прошло и получаса, как его обоняние уловило нового альфу. Да что ж ты будешь делать! Джесс не вышел, а практически вывалился на улицу, собираясь костерить очередного нежданного гостя на чем свет стоит. Но на этот раз альфа оказался знакомым. Пятнадцатилетний мальчишка топтался в паре метрах от трейлера Ли и при виде Джесси в трусах смущенно отвел взгляд в сторону. — Лоло? — Ли принюхался, не веря, что запах исходит от мальчика. — Пережил первый гон? — Угу. — Поздравляю! Лоло лишь пожал плечами. Считать его выражение лица при этом жесте не удалось, так как нос и губы его закрывал респиратор. — Какими судьбами юный альфа решил почтить вниманием дьявольски красивого омегу? — шутливо спросил Ли, начиная копаться в горе одежды, которая по большей части обосновалась на спинках стульев. Ребенка своим видом ему смущать не хотелось. Джесси вытянул из горы светлые джинсы и черную футболку с четырехлистным клевером на груди. Отличный вариант. Удача ему никогда не повредит. — Барон попросил сходить за тобой. Сегодня намечается покер. Он хочет, чтобы ты посидел на раздаче. «Посидеть на раздаче» означало шулерство, при котором Джесси следовало накидывать игрокам из своего табора лучшие карты, оставляя бесполезные сторонним игрокам. Цыганский барон — дядя Ману — часто устраивал покерные турниры. И играл обычно табор против одного-единственного противника — другого табора, с которым они оставались на ножах вот уже несколько лет. Причину напряженных взаимоотношений между таборами никто не знал, но именно это подстегивало их баронов постоянно устраивать нелепые соревнования друг против друга. О том, что Джесси будет подкидывать своим лучшие карты, противники прекрасно знали. Но у них имелась своя стратегия. За цыганским покерным столом шулерством не занимался только ленивый. Скорее уж наоборот, каждый демонстрировал способности в этом направлении во всей красе, а побеждал не тот, на чьей стороне удача, а тот, кто лучше мухлюет и блефует. — Черт, у меня только вчера закончился эструс, — простонал Джесс. Закончится-то закончился, но сифонить феромонами Джесс все еще продолжал. — Ничего страшного. Дядя Ману сказал, что так даже лучше, и всех наших уже снабдил респираторами, — Лоло при этом поправил собственное средство защиты. Судя по его напряженному виду, фильтры респиратора полностью с феромонами Джесси не справлялись. «Только наших», — легко прочиталось между строк. Ману — тот еще хитрый лис. Джесси не очень нравилась роль вонючей бомбы, которой следовало навести дополнительную смуту в игру, но дядю разве переубедишь? — Дай мне минутку на раздумья, — попросил Джесс и скрылся в трейлере. Лишь оказавшись вне поля зрения Лоло, Ли отыскал свою колоду таро, быстро ее перетасовал и вытянул карту. На ней альфа на дорогущей машине гнал по извилистой дороге. На автомобильной двери красовался белый жеребец. Колесница. Карта оказалась перевернутой. Значит, эта игра грозила закончиться скандалом? Карта звучала, как предостережение. Но было бы глупо прислушиваться к ней, учитывая, что Ли вообще во всю эту эзотерическую чушь не верил. Зачем он, в таком случае, каждый раз вытягивал карту? Джесс и сам не мог этого объяснить. Убрав карты, Ли перевел взгляд на небольшую желтую полупрозрачную баночку на столе - новые подавители от АльфаИндастриз, которые он купил в больнице. Начинать пить их следовало еще вчера. И уж тем более их не стоило заливать таким количеством алкоголя. Но кроме бурбона Ли в своем трейлере из напитков ничего не отыскал, так что махнул на все рукой и промочил горло горячительным. — Ладно, я готов, — сообщил Джесс, запирая трейлер и спускаясь к Лоло. Ему в любом случае следовало оповестить табор о том, что он нашел пару, иначе завтрашний приезд Ларса заставит весь табор всполошиться. Реакцию барона на эту новость, впрочем, предугадать несложно. Наверняка она окажется мало чем отличима от реакции того же Лиама. — Что, прости? — Малик безусловно не вошел, вбежал в приватную комнату, лишь Ларс скрылся за дверью омега-паба. Рассказывать правду Ли было нельзя, так что пришлось сочинять идиотскую историю про любовь с первого взгляда, которую Аргайл испытал, лишь увидев симпатягу Ли. — Судьба-чертовка умеет удивлять, скажи! — разливался соловьем Джесс. — Джесси, мне это не нравится, — заявил тогда Лиам. — Звучит неправдоподобно. — Почему? Я недостаточно красив? — Ли решил держаться образа наивного дурачка. — С твоими внешними данными все в порядке, но феромоны… — Он сказал, что ему все равно. — И это пиздец как подозрительно! Дурно пахнет! — Нет, Лиам, ты что-то напутал. Это я дурно пахну, а он очень даже вкусно. — Альфам верить нельзя! А что, если тебя продадут на органы или отправят куда-нибудь в рабство?! — Глупости… — Или он окажется конченым извращенцем и садистом?! — Думаешь, только конченый извращенец и садист смог бы положить глаз на такого как я? — Джесс специально коверкал смысл слов Лиама, чтобы заставить его ощутить неловкость и прекратить напирать. Хватит считать меня идиотом! Не стоило и сомневаться, разговор с альфами табора грозил пройти по такому же сценарию. В конце концов, никто не доверял альфам меньше, чем другие альфы. Весьма иронично. Но если разговор завести во время игры в покер, моральный ущерб можно свести к минимуму, воспользовавшись тем, что альфам не до их омежки-вонючки. — Что-то ты не показался мне особенно радостным из-за прихода твоего первого гона, — заметил Джесси, решив скоротать дорогу от своего трейлера до табора за разговором. Лоло, старавшийся держаться чуть поодаль, вновь неоднозначно пожал плечами. — Разве в этом есть что-то хорошее? — Новый виток взросления. Подростки обычно придают подобным вещам большое значение, — заметил Ли, не уточнив, что относилось это сугубо к подросткам-альфам. Бетам было плевать хотя бы потому, что они никаких изменений не претерпевали. Омеги же к таким трансформациям своего тела относились куда холоднее. А вот альфы после первого гона спешили растрезвонить о нем всему миру. Но не Лоло. Он, напротив, казался подавленным. — Не уверен, что хотел бы этот виток, — буркнул мальчишка. — Неужели все прошло настолько плохо? — удивился Джесс. Для гона альф без пар в таборе отводились отдельные трейлеры, обшитые дополнительными слоями металла. Выглядели они, как тюремные камеры на колесах. Но на лучшее рассчитывать не приходилось. Специальные комнаты со всеми удобствами, приспособленные для альфьего гона, могли себе позволить только богачи. Но именно они-то по большей части предпочитали обращаться к помощи рецессивов. Зачем находиться несколько дней в агонии, когда можно хорошенько кого-нибудь выебать и спать спокойно. — Я словно был не собой, а кем-то другим, — тихо выговорил Лоло. — Мне в голову лезли ужасные мысли. Меня это напугало. На самом деле я, выходит, вот такой? — Нет, не такой, — успокаивающе протянул Джесси. — Во время гона и эструса мы превращаемся в гормональные коктейли. Нами движут инстинкты. — Это как-то нечестно: каждый месяц на несколько дней терять себя. Да, таким образом матушка-природа весьма красноречиво подчеркивала свое господство. — Не волнуйся ты так! — Джесс ободряюще хлопнул мальчишку по плечу. — Во-первых, со временем ты научишься контролировать себя. Не полностью, но и в слепой инстинкт перевоплощаться прекратишь. По крайней мере Джесс на это надеялся. На самом деле далеко не каждый одинокий альфа мог обуздать себя в гон, даже дожив до преклонных лет. Здесь большое значение играли не столько возраст и опыт, сколько воля. Волей обладал не каждый. — Во-вторых, ты рано или поздно найдешь себе пару, и это твои инстинкты угомонит. Если альфа с омегой переходили в статус пары и альфа оставлял на омеге метку, циклы гона и течки синхронизировались. Омеги переставали реагировать на феромоны других альф, альфы же «остепенялись», то есть становились намного спокойнее даже во время гона. По крайней мере, так должно было происходить с гипотетической точки зрения. Джесс был бы и рад узнать обо всем опытным путем, но… — А что, если… — Лоло замялся, явно размышляя, стоит ли ему говорить о подобных вещах с Джесс или нет. Но, как ни странно, Ли располагал людей к откровениям. Он и сам не знал, почему. — Вдруг мне нравится альфа? — все же решил огласить свой вопрос мальчик. Два альфы во время гона? Хах. Здесь все становилось сложнее, так как они с одинаковой вероятностью могли как провести это время с пользой для обоих, так и… перегрызть друг другу глотки. Джесс точно знал, о какой альфе идет речь. Лоло говорил о Эйш — девчонке-альфе из табора, с которой они были не разлей вода с самого детства. — Если нравится, будь с ней, — так себе совет, но у Джесси не повернулся бы язык рассказать Лоло о всех сложностях, которые могли появиться на пути построения таких отношений. В конце концов, и такие пары имели место. Альфы с альфами. Омеги с омегами. В обществе это если и порицалось, то тихо. Жесткий консерватизм прослеживался разве что среди аристократии. Там, как успел почитать Джесс, вообще имелось много негласных правил. Например, помимо вторичного пола избранника часто имел значение еще и его первичный. То есть если ты альфа-женщина, тебе следовало искать омегу-мужчину и наоборот. Беты же строили отношения с другими бетами, стремясь к разнополости по первичному полу. Кроме того, паре следовало являться выходцем из высшего общества. И, конечно же, быть англичанином. Учитывая все это, Джесс подходил Аргайлу по единственному из череды характеристик пункту и не понимал, почему же выбор Ларса пал именно на него. Не придерживаться первичного пола Аргайл еще мог хотя бы потому, что его мать-альфа женилась в свое время на женщине-омеге. Джесс уже было предположил, что эта семья аристократов старается идти в ногу со временем и проявляет гибкость, но интернет его в этом быстро разуверил. Мать Ларса — Беатриса Аргайл — слыла железной леди, доминантной альфой, с которой предпочитали лишний раз не ссориться. Кроме этой характеристики Джесс нарыл и кучу грязи на Беатрис, в частности, и на всех Аргайлов, в принципе, но вниманием данные статьи не удостоил, решив, что это не его дело. Лишь одно он вынес для себя — Ларс Аргайл описывался, как достойный сын, который обязательно в будущем возглавит великую и могучую компанию АльфаИндастриз. И зачем такому альфе сдался Джесс — вопрос на миллион. — А вдруг в будущем она повстречает своего истинного или истинную? — Лоло продолжал делиться своими переживаниями. — Истинные — это сказка, — закатил Джесс глаза. — Неужели ты все еще веришь в подобную чушь? — Тетя Гюли говорит, что истинные существуют. Просто мир настолько погряз в жажде денег, похоти и разврате, что многие не видят дальше собственного носа. Истинные по-прежнему есть. И если они встречаются, между ними формируется нерушимая связь, куда более прочная, чем появляется при укусе альфой омеги, куда ярче, чем любовь, — Лоло однозначно верил в то, о чем говорит. Наивный мальчик. — Как ты можешь в это не верить, дядя Джесси? Ведь тетя Гюли нагадала, что ты обязательно повстречаешь своего истинного! О да. Было дело. Джесс тогда смеялся до икоты. — Да, Лоло. А еще тетя Гюли уверяет, что во сне видит параллельную вселенную, в которой у людей до сих пор имеется лишь первичный пол, рожать могут только женщины, и нет никакого гона и эструса, — фыркнул Джесс. — И что же нам, верить каждому ее слову? При всем уважении, тетя Гюли уже не молода. Возраст берет свое. Так что прекрати зацикливаться на народных байках. Люби того, кого хочешь, и добивайся его несмотря ни на что. Не позволяй вере в сказки разрушать твое счастье. Ты меня понял? — Джесс посмотрел на Лоло с прищуром, давая понять, что спорить с ним бесполезно. — Да, дядя Джесси, — смутился Лоло. — Я так и сделаю. — Вот и молодец, — кивнул Ли, подходя к таборным трейлерам, расставленным вокруг широкой поляны. В самом центре этой поляны успели выставить импровизированный покерный стол. Игроки и зеваки уже приготовились к битве покерных титанов. Люди из соседнего табора к негодованию барона Ману предусмотрительно натянули на себя респираторы. Не утаилось от Ли и наличие у многих зевак за поясами чури — цыганских ножей. Ножи могли носить только альфы и беты. Омегам такое оружие иметь не позволялось, но Джесс обошел это правило — его чури блестели у него на скулах в виде двух микродермалов. Обстановка ощущалась весьма напряженной. Покерный турнир, если что-то бы пошло не так, грозил превратиться в потасовку с участием колюще-режущих предметов. …Что ж… Ничего нового. Начнем.