Ураган с человеческим именем

Штат Миннесота — не только один из самых холодных северных штатов США, но ещё и место, где ураганные вихри проходят больше двадцати раз в год. От самых маленьких до по-настоящему пугающих смерчей и разрушительных торнадо. Поезд постепенно снижает скорость. Уилл прислоняется к окну, отслеживая пальцем по стеклу движение дождевых капель. Усталость наваливается, словно грозовые тучи: ему так и не удалось отоспаться в пути. Они едут из Сент-Пола, столицы штата, где деревьев вдвое меньше, чем людей, а весь пригород застроен химзаводами, выбрасывающими в воздух ядовитые пары. Джейн сидит, навалившись сбоку, и сопит ему в плечо, держа на коленках открытую книжку, с закладкой посередине. Это «Час ведьмовства» авторства Энн Райс. Каждый раз, когда она пытается пересказать ему сюжет, Уилл теряется от всех этих названий и имён демонов, мистических существ, каких-то тайных сообществ… Уилл не верит в магию. И в мистику не верит. Он верит только в науку. На фланелевой рубашке прицеплен значок с летающей тарелкой, а на кепке, надетой козырьком назад — надпись: «I want to believe». Пришельцы, Снежный человек, Лохнесское чудовище… Вот, что ему интересно. Серое небо, дерево за деревом, городок за городком, высокие фонарные столбы и линии электропередач, тянущиеся бесконечными полосами. Маленький город, заключенный между озерами Ред Лейк и гигантским лесным заповедником. Это будут самые скучные каникулы в жизни. Когда лето закончится, Уилл и Джейн перейдут в выпускной класс, а значит это — их последние беззаботные деньки, дальше только тесты, экзамены, письма в колледж и трясущиеся руки, вскрывающие конверт. Он рисует в своей голове картину: комната в общаге на двоих человек, задернутые наглухо шторы, гости после комендантского часа, пока сосед вышел погулять. Но это всё потом. Сейчас — ещё незаконченное детство, летящий миг, который хочется поймать обеими руками и никуда не отпускать, словно маленькую садовую бабочку. — Уилл, — бурчит Джейн, потянув его за рукав рубашки. — Твоя депрессия мешает мне спать. — У меня нет депрессии, — Уилл поворачивается к ней, многозначительно моргая. У Джейн на щеке отпечаток его рубашки, на зубах брекеты с цветными лигатурами — вставками из ярких камушков. Она поправляет съехавшую на плечах кофту брата, под которой виднеется очередная футболка с дурацким рисунком. Кажется, на этот раз там луна в форме куска сыра с дырками. «Уилл, ты просто дурачок, — устами пятилетней картавой Джейн: две косички и носки разной длины. — Луна — это и есть сыр, на ней живут мыши, я в бинокль видела!» — Я не знаю, что у тебя, — Джейн убирает с лица выбившиеся из прически пряди, пытаясь стряхнуть сонливость, — но оно мне мешает. Ты слишком громко думаешь. — Прости, — Уилл миролюбиво улыбается. — Но мы всё равно почти приехали. Поезд заезжает в тоннель внутри высокого холма, всё вокруг погружается во тьму, кроме брекетов Джейн, светящихся в темноте. Уилл щурится, снова столкнувшись с дневным светом, из окна открывается вид, вызывающий прохладные мурашки, бегущие по спине. Высоко. Они едут по мосту, перекинутому через небольшое озеро, прямо на берегу этого озера, в низине, будто выброшенные в зеленую яму, стоят крошечные домики не больше трех этажей высотой. Домики с яркими цветными крышами, как рассыпанные фигурки из монополии, стоят в хаотичном порядке, а дальше уходят ввысь по скалистой местности, всё выше и выше, но не достигая самого пика. Извилистая серпантиновая дорога змейкой оплетает скалу, пролезая между каждым домом. Озеро, маленький город и лес, обнимающий его. Словно три полукруга, расходящихся по воде. Лес — густой, темно-зеленый, ярко контрастирующий с серым небом и такой же льдисто-дождливой озерной гладью. — Смотри, как всё изменилось! — Джейн отпихивает Уилла, чтобы пролезть вперед, и тычет пальцем в окно. — Завтра пойдем купаться? — Холодно, — Уилл обнимает себя руками. — Может лучше дома… — Не будь таким скучным, — цыкает она. — Уилл, ты боишься, что лето не будет веселым, но ты даже не пытаешься придумать, как сделать его веселее. Джейн смотрит на него со всей строгостью, но воспринимать её, как взрослую сложно, хоть она и родилась на семь минут раньше. С толку сбивает обилие кричащих цветов — лак для ногтей, заколки, одежда… В глазах так рябит, что смотреть невозможно. В такие плохие дни, как сегодня, когда Уилл чувствует себя унылым дерьмом, его раздражает даже сестра. А ведь она — его лучший друг. Подруга. — Хорошо, — Уилл вздыхает. — Составим какой-нибудь план? Типа список дел на лето… — Да, — глаза Джейн загораются, она уже ныряет в свой рюкзак в форме лягушонка Кермита, который у неё со времен их последнего пребывания в этих краях. Достает оттуда блокнот с блестящей ручкой, пять цветов в одном, и готовится записывать. — Надо было сделать это раньше. Почему ты только сейчас предложил? Итак, чем можно заняться… — ..в этой дыре, — бубнит Уилл. Она тыкает ручкой ему в плечо, пачкая рубашку сияющей пастой. — Я тебя сейчас ударю! — предупреждает Джейн. — Брюзга… Зануда. Ты просто задница, Уилл. — Я? — Уилл почти обижается, но поезд тормозит. Это их остановка. Оба понимают это, переглянувшись. Джейн весело собирает рюкзак, накидывая лямки на плечи, обувает снятые ещё в начале поездки кеды, вскакивает на ноги и не может сдержать свою гиперактивность, подпрыгивая на месте. Кто-то дал ей сахар, пока Уилл спал?.. Он же медленно разгибает колени, отряхивает шорты от крошек после яблочных чипсов, поправляет смятый ворот рубашки, кепку дергает за козырек на затылке, натягивая посильнее. Вдох-выдох. Мысленная подготовка к череде разочарований. Уилл застегивает самый обычный рюкзак с парой значков, один из которых он получил на дне открытых дверей колледжа, поднимает общую тяжелую дорожную сумку и следует за сестрой. — Он уже приехал, как думаешь? — Джейн тянет Уилла на перрон и встает на носочки, держась за его плечо. — Ты его видишь? Дождь моросит, и капли неприятно щекочут нос. — Я его не вижу, — терпеливо отвечает Уилл. — И у меня сел телефон. — Ну, так зарядить надо было, — Джейн хмурится. — О… О! Вот он! Идёт! Она отпускает Уилла и несется, чтобы напрыгнуть с объятиями на пузатого Хоппера. Джим Хоппер — старый друг семьи, почти что дядя для Джейн и Уилла. Он, как обычно, в своих ковбойских сапогах и с тростью в руке, несмотря на проблемы со здоровьем, мастерски выдерживает вес Джейн, тепло прижимая девчонку к себе и похлопывая её по спине. Его улыбка дергается вместе с густыми усами. Уилл перехватывает ручку сумки поудобнее, подходит к мужчине и получает свою порцию объятий, немного неловких, потому что он сам себя ощущает неловким. Но Хоппер всё такой же уверенный, с пасмурно-мрачным взглядом, пахнет тяжелыми сигаретами и лаком для дерева. — Хоп, — Джейн улыбается, выставив зубы напоказ. — Зацени. Джим чуть наклоняется, разглядывая её брекеты, и одобрительно кивает, почесывая свой щетинистый подбородок. — Это что, бриллианты? — шутит он, а Джейн искристо смеется, отмахиваясь. Если бы Уилл мог, он бы надел сейчас солнечные очки. Солнца на небе никакого нет, но его сестра сияет так ярко, что этим количеством энергии можно напитать целый город. — Давайте за мной, — Хоп машет рукой, разворачиваясь в сторону парковки. Джейн идет рядом с дядей, не отлипая, и бесперебойно закидывает вопросами. Уилл засматривается на хромую походку Хоппера: кажется, его колену становится хуже с каждым годом. Мужчина опирается на трость, перенося на неё немалую часть своего веса… Но даже так его шаги твердые, плевать, что немного кривые. Хоппер никогда не придавал этому большого значения, не вызывал желания пожалеть его. Машина — старенький форд болотисто-зеленого цвета с кое-где обшарпанной краской и слоем грязи у колес. Воздух влажный, прохладный и такой тяжелый, что оседает в груди. На земле полным-полно луж, через которые приходится перешагивать. Джейн запрыгивает на переднее сиденье вместо Уилла: по правилам сейчас его очередь, но спорить нет настроения. Хоппер заводит мотор и включает радио, оставляя бодрое диско-кантри играть на небольшой громкости. — Я рассказывала Уиллу по дороге, что хочу пойти купаться, — говорит Джейн, залезая в чужой бардачок и копаясь там. — Но он говорит, что холодно, хотя, как по мне, это самая банальная отмазка… Когда у вас будет солнце? Хоппер отвечает не сразу, после каждого вопроса Джейн он задумчиво мычит. Самый настоящий дед, какой уж тут дядя. Уилл насмешливо улыбается, залезая в свой рюкзак, чтобы проверить сохранность вещей. — Пару дней и будет. Они едут от железнодорожного вокзала к черте городка. На въезде стоит неброская табличка: «Добро пожаловать в Сильвер Лейк!». Это место славится своими шахтами и добычей серебряной руды, кажется, когда-то давно были и изумруды. Уилл смотрит в окно с левой стороны — озеро, а на другом берегу уже домики, смотрит в правое окно — непроглядный лес. Они едут по полукруглой дороге, чуть снижая скорость на поворотах. В рюкзаке Уилл быстро отыскивает самое необходимое, помимо зубной щетки и запасной пары носков: провода для зарядки, кабель-переходник для мониторов телевизора и компьютера, если такой вдруг найдётся у Хоппера дома, а самое главное — видеокамера. Модель от Sony, вышедшая три года назад, но все ещё его верная подруга. Она небольшая и идеально ложится в ладонь, на ней почти не видно засечек и царапин, благодаря наклейкам и стикерам, которые, конечно, лепил не он сам. — …сходить куда-нибудь, — Джейн снова расспрашивает Хоппера, но Уилл пропускает половину слов мимо ушей, любовно оглаживая корпус камеры. — Какие-нибудь праздники там, да? Фестивали? — Жди четвертого июля, — дразнится Уилл. Джейн, не оборачиваясь, показывает ему средний палец, спрятав руку за спинкой кресла. Хоппер по-доброму качает головой, расслабленно держа руль. — Скоро ярмарка сахарной кукурузы, — вспоминает дядя. — Меньше, чем через неделю. Будут и твои любимые аттракционы, и соревнования по перетягиванию каната через лужу грязи. — Вот это мы вовремя, — радуется Джейн. — Чудеса… У неё всё — чудеса. Они ехали мимо поля с овцами — чудеса, в поезд залетела божья коровка — снова чудеса… Вдалеке виднеется маленький продуктовый ларек. Хоппер откашливается, пока Джейн играет с радио, переключая с одной станции на другую. — Так как там ваша мама? — невзначай спрашивает дядя, и Уилл ловит его взгляд в зеркале заднего вида. — Хорошо, — быстро реагирует Джейн. — Ничего особенного. Он знает, что она говорит это не со зла, хотя сказать «ничего особенного» — значит обесценить почти семнадцать лет брака мамы и папы. Ещё до того, как закончились занятия в школе, родители сообщили им о своем решении развестись. Мама сидела плечом к плечу с отцом, но между ними была километровая пропасть, холодная и устрашающе темная. У пропасти были глаза, хоть никто другой и не мог их увидеть. Пропасть металась между мамой и папой взглядом, так же, как и Уилл, не понимая — что вообще происходит? Джейн поддержала их, сказала какую-то ерунду, типа: «Главное, что вы оба будете счастливы». Как будто до этого они не были. Как будто они много ругались до этого, как будто им не хватало средств или не было прочной крыши над головой, отложенных денег на колледж, деревянных полов с подогревом… — А вы как сами? — спрашивает Хоппер. «Я просто хочу, чтобы ты знал, милый — ничего из этого не изменит того, как сильно я люблю вас с Джейн, и как сильно вас любит папа». — Нормально, — Уилл пожимает плечами, поворачивая в руках камеру, открывает экран и проверяет уровень зарядки. — Всё хорошо, — Джейн гладит дядю по плечу. — Мы в магазин? — Да, — Хоппер тормозит возле ларька, паркуясь вдоль дороги рядом с чужим цветастым фургоном, слишком ярким для этих краев, но вместе с тем полностью испачканным грязью, будто его не мыли месяцами. Возле фургона стоит пикап с кузовом, накрытым брезентом, по нему бегает друг за другом пара серых гусей, а стоящая рядом маленькая девочка пытается их поймать. Уилл недоуменно моргает, уставившись на домашних животных, пока Джейн настойчиво тянет его за рукав рубашки, а Хоппер грозно шагает вперед. — Я на минутку задержусь, — просит Уилл. — Подышу воздухом, кажется, укачало. — Как знаешь, — Джейн смотрит на него с подозрением, но все же ныряет в двери магазина. Уилл бросает быстрый взгляд сквозь витрины: сестра бегает между рядами, набирая сладости, а Хоппер молча следует за ней, взяв лишь одну упаковку пива. Уилл отвлекается от гусей, осматривая магазин — ничем непримечательный, старый, с потрескавшимися, перекрытыми досками, стенами, облезшей краской, но зато с новеньким ярким навесом. Уилл веселья ради включает камеру и начинает запись. Он ничего не говорит, никак не комментирует происходящее, просто ходит с камерой по кругу, думает, может хоть белка в объектив попадется… Он заходит за угол магазина, останавливаясь. Настраивает зум и фокусируется на странной надписи, сделанной на стене баллончиком красной краски: «Демон в отражении». Глупая и пафосная цитата, он точно слышал её в каком-то фильме. Буквы растекаются, уродливыми пятнами покрывая стену внизу, а вместе с ней кончики притоптанной травы. Рядом с надписью изображен некий символ, то ли спираль, то ли вихрь. Это похоже на миниатюрный ураган, каким его рисуют в детских книжках. Уилл выключает запись, недоуменно уставившись на стену. Он быстрым шагом возвращается ко входу, в магазине сразу же отыскивает Джейн и Хоппера у кассы. Сестра увлеченно слушает чужой разговор. Уилл тихо встает рядом с ней, неожиданно ощущая прилив любопытства. — Поэтому я ему и говорю! — жалуется продавец, пожилой мужчина, сухой и морщинистый, словно древесная кора, его лысина прикрыта кепкой. — Снизить цены на яйца, пока не началась ярмарка… Уилл закатывает глаза. Ничего интересного. — Эрни, — вздыхает Хоппер, отсчитывая наличку в бумажнике. — Ты так говоришь, как будто ярмарки у нас не каждые выходные. — Так это хозяйственные, — Эрни сердито пробивает пачку сигарет. — А то будет кукурузная! И что? Всё, все яйца продадут, а этот обалдуй без них останется. Джейн смешно фыркает, прикрыв рот ладошкой, но тут же меняется в лице, завидев в руках Уилла камеру. — Ты снял что-то? — восторженно спрашивает она, пока старики на фоне продолжают препираться. — Немного, — Уилл пожимает плечами, пытаясь перехватить момент, чтобы влезть в разговор. — А на ютуб выложишь? — Джейн не отстает. — Нет, — он ненавидит ютуб. — Теперь все на ютуб выкладывают, — она обиженно поджимает губы. Эрни перестает причитать о яйцах, Хоппер прижимает к себе ящик пива, в другой руке держа полный пакет сладостей и чипсов. Джейн счастливо забирает у него банку сладкой газировки, благодарно улыбаясь. — А что написано там, — решается Уилл, привлекая к себе всеобщее внимание, — на стене за углом магазина?.. Хоппер вздыхает. Эрни настороженно вытягивает шею, перегнувшись через стойку ближе к Уиллу. — Про демона? — усмехнувшись, спрашивает пожилой мужчина. — Так это он и написал… Эрни глухо смеётся, закашливаясь и издавая предсмертные хрипы, его локти шатаются на столе из стороны в сторону, держась на ломких суставах. — Не пудри детям мозги, — цыкнув, просит Хоппер. — Это шпана местная. Развлекается так. — Ещё чего! — Эрни стучит по столу кулаком, из его рта брызгает слюна. — Шпана?! Если шпане заняться нечем, то пусть идут и помогают… Город помогают отстраивать! Эрни, как и все старики, продолжает жить прошлым. Джейн забирает себе выпуск региональной газеты ценой в меньше, чем сорок центов, Уилл переводит взгляд на заголовок: снова что-то о погодных аномалиях. Дата — две тысячи пятый год, десятое июня. Когда они садятся обратно в машину, Хоппер делает радио громче и разгоняется: до города совсем немного. Уилл держит камеру наготове, чуть высунувшись из открытого окна. Ему интересно, как изменился городок за те годы, что их здесь не было. Сильвер Лейк имеет самое неудачное из всех неудачных географических расположений, находясь в зоне воздействия нескольких потоков ветра, из-за чего здесь чертовски высокий риск возникновения ураганов, смерчей и торнадо. И, несмотря на это, за всю историю существования города ураган был всего один. Около двадцати, а может чуть больше, лет назад погодная аномалия уничтожила треть города, разрушив не только жилые дома, но ещё и единственную школу… — Ураган был только в центре? — спрашивает Уилл, прижавшись глазом к объективу. Могла бы выйти неплохая документалка. Вот только картинка скучная — целые новенькие дома, сияющие и чистые после дождя красные и зеленые крыши, стриженные лужайки, цветочные клумбы, старики и старушки, качающиеся на садовых качелях перед домом, вереница детишек из детсадовской группы, переходящая дорогу вслед за своей воспитательницей. Самое примечательное — изредка попадаются разукрашенные стены, с тем самым знаком вихря и обрывками фраз... — Нет, — слегка угрюмо отвечает Хоппер. — Вы просто были слишком мелкими, чтобы гулять по окраинам, у леса, наверное, и не вспомните… Там же под чистую всё смело. — И до сих пор не отстроили заново? — Джейн высовывает руку из окна, попадая в кадр Уилла, и он недовольно поджимает губы. — Да плевать им всем на те места, — Хоппер отмахивается, скривившись. — Там был трейлерный парк, а сейчас и жить-то в трейлерах некому, народ разъехался, много кто испугался тогда… Сейчас одни обломки остались, старая мебель, куски кафеля. От городского совета одно только название! Кто убирать это всё будет? Святой дух? Уилл останавливает запись и выключает камеру. Интересно, сможет ли он заснять что-то настолько пугающее?..                      У подножья скалы, где только начинается серпантиновая дорога наверх, стройным рядом стоят магазинчики и закусочные, а в самом конце улицы, ближе к лесной границе, на фоне всех других выделяется двухэтажная постройка. Машина тормозит на подъездной дорожке, Хоппер и Джейн ненадолго остаются внутри, продолжая обсуждать сегодняшний ужин — вечный спор: паста или пицца? Уилл выбирается первым, чувствуя, что долгое сидение на заднице плавно гонит его в сон. Он с непривычки разглядывает зеленую мокрую траву под подошвами кед. Не такую как в городе, более дикую что ли. Магазин, похожий на лесную хижину, с кривой табличкой «Хоп’с», где продаются спорттовары — лучшие и единственные в городе, хотя с видами спорта тут не разгуляешься. Стены представляют собой сруб: собранные из обработанных бревен, ещё он подмечает маленькое крыльцо с одиноким креслом-качалкой и странное треугольное окно наверху, о котором уже успел позабыть, со стеклом в виде цветной мозаики… Уилл осматривается по сторонам, внезапно ощущая себя не в своей тарелке. В голове проносятся размытые, как сквозь запотевшее зеркало в ванной, воспоминания: толстые зеленые гусеницы, грязные носки с полосками у краев, мамины теплые настойчивые руки и собственный страх выйти дальше лужайки, напроситься поиграть с местными детьми. Уилл стряхивает наваждение, решительно выпрямив спину, и достает из машины дорожную сумку, следуя за Хоппером, вертящим на пальце ключи, и Джейн, копающейся по пути в своем рюкзаке-лягушонке. Внутри магазинчика всё, наверное, по-старому. Какими ещё могут быть спорт-товары? Только скучными. Мячи да скакалки, гимнастические обручи и небольшой стенд с ракетками, а дальше… Клюшки. Долбанные клюшки, которых тут целое море, как и наколенников, и шайб, и шлемов и непонятных креплений. Джейн подлетает к стене, на которой висят коньки всех цветов и размеров, выбирая пару наугад. — Можно будет пойти покататься? — её глаза снова загораются, а увлечения меняются по щелчку пальцев. — Каток же работает? — Чтоб каток да не работал, — Хоппер добродушно усмехается, забирая коньки из её рук. Он снимает чехлы с лезвий и давит на остриё. — Только это не фигурные, тебе на них будет тяжело, малыш. — Есть разница? — Джейн заинтересованно разглядывает лезвия. Уилл оставляет сумку на полу, заходит за кассовую стойку и пробует включить компьютер. — Хоккейные коньки мощнее, — говорит дядя. — На них легче тормозить и делать резкие повороты. Но, чтобы просто покататься, мы лучше подберем тебе фигурные. Для профессионалов, да? Джейн скрипуче хихикает. Компьютер тарахтит при запуске, системник нагревается за пару секунд, а Уилл испуганно отходит подальше, решая, что интернет подождёт. На стене возле кассы висят фотографии: целое множество, как фотоальбом, разделенный по рамкам. Наверху самые старые — Джим Хоппер и его первая машина, красная Тойота Соарер, иномарка с квадратной крышей и вытянутой мордой. Уилл пытается сравнить молодого Хоппера и того, которого видит сейчас и помнит с детства. На фотографиях он сияет улыбкой, иногда строит из себя плохого парня с сигаретой, красуется мощным подбородком и густыми волосами уложенными назад. Сильный, мощный, с широкими плечами… А сейчас просто Хоп. Старый-добрый дядя в смешных сапогах, с лакированной тростью в руке. Уилл бы и дальше разглядывал фотки, вот только у него есть одно очень важное дело. Он хватает дорожную сумку и бежит к лестнице, бросая по пути негромкое: «Я наверх!». Наверху мансарда с треугольной крышей и всего лишь одна дверь. Она скрипит и поддается не сразу, но Уилл настойчиво вламывается в спальню. Сквозь треугольное окно пока что не светит солнце. В комнате пусто, чуть темно, а из-за цветной мозаики всё вокруг тускло-оранжевое. Уилл бросает сумку у подножия одной из двух кроватей, стоящих вдоль противоположных стен. Между ними письменный стол, на него и летит рюкзак. Уилл вытаскивает наружу все содержимое, все свои провода и запасные вещи, отыскивая зарядное устройство для телефона. Розетка, штекер, одна минута, вторая… — Давай же, — он пялится в темный экран, дожидаясь заветного одного процента. — Да, боже! Телефон включается быстро, Уилл тыкает по кнопкам, чтобы перейти в журнал вызовов, но не находит ни одного пропущенного звонка. Он расстраивается, ощущая скользкое чувство детской обиды, как вдруг телефон начинает звонить. — Привет, мам, — Уилл садится на единственный стул в комнате, не может далеко отойти от розетки с проводом. — Милый! Как добрались? Вы не замерзли в поезде? — мама звучит бодро, у неё на фоне слышится звук работающего принта, значит, она в офисе. — Хоппер обещал мне позвонить, но я решила, что первым делом наберу тебе. — Всё хорошо, — Уилл стучит пальцами по столу, разглядывает носки кед с прилипшей к ним травой. — Как Джейн? — В восторге, — он чуть грустно улыбается, ощущая вину за то, что не может радоваться также сильно, заставляя маму волноваться. Она показательно громко вздыхает. — Он звонил? Уилл краснеет, прижимая голову к груди и поправляя кепку на голове. «Нью-Гэмпшир. Это же другой конец страны…». «А ты посмотри на это с другой стороны, — теплая рука обнимает за плечи, от Него пахнет кондиционером для белья с лавандой, а ещё пивом. — Чем дальше от предков, тем лучше, да?» Одна из кроватей, та, что напротив него, застелена розовыми простынями, потому что, конечно же, на ней будет спать Джейн. Ведь Джейн девчонка, а им обязан нравится розовый. — Не звонил, — раздраженно выплевывает Уилл. — Наверное, позвонит потом? — мама нажимает на пищащие кнопки принтера. — Он же с родителями поехал, а ты сам знаешь, как это… Он им всё показывает, кампус, общежитие. — Угу, — бурчит Уилл, пихая ногой пачку салфеток, выпавшую из рюкзака. — Ладно, мам, мы вечером позвоним. Надо вещи разобрать. — Хорошо, милый, — тепло отвечает она. — Уилл… Он встает со стула, потянув провод за собой, выкладывает на стол камеру. — Да? — спрашивает, пока пальцами пробует содрать края наклеек на корпусе. — Повеселись этим летом, — просит мама. — Хотя бы постарайся… И снова укол вины, заставляющий вжать голову в плечи, спрятаться, как страус в песок. «Для вас обоих так будет лучше. Переждать подальше от этой суеты с документами, переездом… Заодно подышите свежим воздухом! Природа, милый, там же такие красоты, закачаешься». — Обещаю веселиться, — Уилл тихо смеется с её недовольного цоканья. — И сломать себе что-нибудь. Руку, например. — Только без этого давай, — мама нервно охает. На первом этаже раздается скрип, затем хлопок и какой-то грохот, как раз тогда, когда Уилл сбрасывает звонок, оставляя телефон лежать на письменном столе.                      Джейн сидит на полу, помогая незнакомому парню их возраста собрать, а точнее поймать укатившиеся теннисные мячики. Уилл подходит ближе, чтобы обнаружить знакомую до скрежета зубов картину: у сестры на щеках розовый румянец, в глазах маниакальные блеск, а девичий голос превращается в кукольный писк. — Вот он, мой любимый игрок с двумя левыми ногами, — парень постарше безнадежно вздыхает, убрав назад волосы, под его спортивной курткой виднеется идеально выглаженная рубашка-поло. — Давай, Синклер, ломай здесь всё, мы же в лиге Юниоров. — Стив, — злобно шипит названный Синклер, парень с кучей коротких косичек. — Отвали. — Вот она, благодарность! — Стив драматично хлопает в ладоши. Хоппер стоит в самом центре хаоса, прислонившись к стеллажу и держа в руках литровую дымящуюся кружку. Он молча дергает бровями, никак не комментируя ситуацию. Уилл встаёт в проходе, привлекая внимание. Некий Стив разглядывает его с улыбкой и любопытством. Синклер поворачивается, чтобы достать один из дальних мячиков, на нём большущая синяя футболка, висящая мешком, хотя парень далеко не тростинка. На футболке белые полоски, такая же белая и надпись на спине — его уже знакомая фамилия, а под ней номер «5». Спортсмен?.. — Ты чего пришёл ни свет, ни заря? — безразлично спрашивает Хоппер. Джейн собирает мячи обратно в коробку вместе с Синклером, у которого косички забавно подпрыгивают при каждом резком движении. Она, кажется, даже комментирует это, робко касаясь его волос, а парень отвечает ей яркой улыбкой. Уилл закатывает глаза — конечно, его сестра западет на любого, кто выше неё хотя бы на голову. Дальше идут строгие критерии, первым делом всегда рост. — Поздороваться зашёл, — хмурится Стив, мельком улыбаясь Уиллу. — Слышал, к тебе племяннички заедут… — У Эдди выходной, — Хоппер звучно отхлебывает из кружки. Стив обнимает себя руками, стопорясь. — Я его и не ищу, — говорит парень. — Мы зашли за воском. — Конечно, — дядя прячет улыбку, идя в сторону другого стеллажа, держась за деревянные полки по пути. Трость одиноко лежит на кассовой стойке. Уилл очень не любит заводить знакомства. Он просто не такой человек — не такой, как Джейн. Она дружит даже с их почтальоном дома, в Сент-Поле, знает по именам всех его пятерых дочерей. Вот и с новым парнем ей удается моментально завязать разговор ни о чем. Уилл поправляет кепку, одергивает воротник рубашки и решает, что лучше плестись за дядей хвостиком, чем неловко болтать. Да и о чем ему говорить со спортсменом?.. Стив продолжает что-то доказывать Хопперу. Уилл слышит обрывки, проходя мимо. — Гэри Беттмэн… Да ни хрена этот Гэри Беттмэн не знает! — восклицает Стив. — Вот увидишь, не будет никакого потолка, мало того, что они сезон прое… Просрали. Так они и плей-офф просрут, а хотя какой плей-офф, давайте вообще теперь играть не будем? — Харрингтон, — Хоппер строго вручает ему в руки банку воска, накрывая чужую ладонь своими двумя. — Давай ещё и игрокам платить не будем? Лучше б радовался, что ребята за своим права борются. Стив мотает головой, отказываясь слушать. — Им не платят, значит, мне не платят тоже, — настаивает он. — Восемьдесят восьмой сезон. Восемь теперь официально число дьявола. Хоппера заметно передергивает от слова дьявол. Уилл в этой теме не разбирается, но ему интересно слушать, как спорит дядя, он в такие моменты становится особенно живым. Уилл делает один только шаг навстречу, как вдруг дергается. Ему кто-то только что зарядил клюшкой по заднице... Это явно была клюшка, он видит кончик крюка, обернувшись наполовину. Уилл краснеет, не зная злиться ему или смущаться, делает разворот на пятках, как вдруг прилетает второй удар, самый предательский. Некто сбрасывает кепку с его головы, очень ловко, потому что порой Уиллу кажется, что она к нему приклеена. Джейн стоит где-то рядом и возмущенно охает, Уилл ищет кепку по всему полу, забывая как ровно дышать. — Чувак, тебе заняться нечем? — спрашивает Синклер. Уилл поднимает взгляд. Он сталкивается с кем-то, у кого жуткая улыбка ползет одним уголком губ вверх, насмехаясь, словно росчерк молнии во время грозы, а черные волосы кружатся беспокойным вихрем. Парень в такой же громадной футболке, худой и вертлявый, на спине белым по синему «Уилер» и номер «2». Уилер держит в руках клюшку, как самурайский меч, не прекращая опасно ею размахивать. — Я засмотрелся, — он пожимает плечами. Ну, так купи себе очки… Уилл злобно моргает, посылая в его сторону безмолвные проклятья. У него щеки заливаются натуральным бордовым цветом, как свекольный сок, а оттого, вот точно, подростковые прыщи становятся ещё заметнее. Синклер усмехается, складывая руки на груди и нарочно напрягая мышцы. Джейн пялится на него из-под прикрытых век. — На что засмотрелся, туда и зарядил? — усмехается парень. — Чувак! — Уилер бросается на него, беря голову друга в захват одной рукой, он выше, но явно слабее физически. Парни влезают в потасовку, Уилл наконец находит свою кепку на полу, отряхивается и опасливо поворачивается. Хоппер недовольно смотрит на двух мальчишек, а Стив быстро отводит взгляд от Уилла, будто всё это время разглядывал его спину. Кепка снова козырьком назад, надежно тянется до самого воротника фланелевой рубашки. — А ну! — Стив прет тараном, разнимая парней. — По углам, брейк! Где вы такое видели, чтобы защитник дрался с нападающим… — Не начинай, — молит Синклер. — … за пределами льда? — усмехается Стив. — Сейчас бегом на тренировку, начнем с разминки, всё по стандарту. Приседания, пресс на скамеечке, попотеете чуток. Уилер театрально поднимает руки, задрав голову к потолку. — За что, небеса?! — кричит парень. — За что вы так жестоки? Джейн хихикает, демонстрируя всем свои цветные брекеты, накручивает на палец прядь волос. — Цирк уехал, клоуны остались, — Стив хватает обоих парней за плечи, разворачивая их к выходу из магазина, улыбается Хопперу по пути. — За воск спасибо! А, чёрт, Синклер, иди забери банку, пока я усаживаю нашего непутевого капитана в машину, жалко, что его не всунешь в переноску… Уилер издает странные звуки гавканья, переходя на животные завывания. — Сидеть, Майк! Дверь захлопывается. Другой парень, более приятный, идёт на кассу вместе с дядей. Уилл смахивает со лба пот от напряжения, испытав весь спектр эмоций за раз. Майк. Дурацкое имя, дурацкая фамилия и дурацкий номер на спине. И этот парень — капитан команды? Да он даже клюшку держать прямо не умеет! Уилл бегает взглядом по полу, прокручивая в голове один и тот же момент. Теперь это будет с ним навсегда, до конца жизни, самый настоящий позор — его ударили по заднице, снесли кепку… Придурок криворукий. — Спасибо, Хоп, — парень расплачивается за банку воска, останавливаясь напротив Уилла, дружелюбно протянув ему руку. — Лукас. Всё теперь лучше, чем Майк. — Уилл, — он пожимает руку в ответ. — Ты прости моего друга, Уилл, — просит Лукас, улыбаясь так очаровательно, что Уилл начинает понимает свою сестру. — Мы делаем ему уколы от бешенства, но пока не помогает. Врачи говорят, что там накопительный эффект. Уилл беззвучно смеется, дергая плечами. Джейн тихонько пристраивается сбоку. — А все хоккеисты такие? — спрашивает он. — Как твой друг. — О, нет, — Лукас отмахивается, делая страшные глаза. — Он самородок. Или другое похожее слово. Выродок или урод?.. Слишком грубо, наверное. — Как называется ваша команда? — мило спрашивает Джейн. Уиллу хочется ущипнуть её, как она вообще может флиртовать, когда на ней надета футболка с куском сыра?! — Мы — Медведи Сильвер Лейк, — Лукас гордо вздергивает подбородок. — Хотите как-нибудь прийти на тренировку? Посмотреть, мы пока ни с кем не играем. Хоппер оказывается позади Лукаса, положив ему на плечо тяжелую ладонь, его взгляд мечется от парнишки к Джейн, и обратно. — Тебя заждался тренер, Синклер, — с дружелюбной угрозой напоминает дядя. — Вперёд на лёд. Джейн тянет Лукаса за локоть, обхватив его руку своей, и посылает Хопперу убийственный взгляд. — А мы к вам как-нибудь придём покататься, — обещает она парню. — Я уже выпросила коньки. Лукас улыбается с опаской, чувствуя, как его спину буравят взглядом. — Это супер… Дверь снова распахивается, будто её сносит порывом безудержного ветра. У Уилла дергается глаз, стоит увидеть Майка. Дядя стоит рядом, чертыхаясь, ментально они в одном состоянии. — Лукас! — вопит Майк, стоя в проходе с долбанной клюшкой в руке. — Хватит заигрывать там, мы по коням, я выпросил бургеры… Его взгляд почему-то цепляется не за Джейн, а за Уилла. Специально, знает же, что бесит, и хочет взбесить ещё сильнее. Уилл перебарывает свое стеснение перед незнакомцами, считая, что Майк не относится к человеческому роду, а значит — это исключение. Он изображает полное безразличие на протяжении всей их двухсекундной игры в гляделки, в течении которой губы Майка дергаются так, будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не заржать. И что тут, блять, смешного?.. Уилл хочет засунуть его же клюшку ему в задницу.                      После ужина, когда на улице только начинает темнеть, но за серыми облаками не видно заката, Хоппер выгоняет Уилла и Джейн на прогулку. У него есть свои причины, во-первых, человеку хочется спокойно выпить пива перед телевизором. Во-вторых, позвонила их мама, что намного важнее, раз Хоппер даже придвинул тумбочку с телефоном к своему любимому креслу. Так они оказываются у черты леса, не потому что Уилл боится столкнуться с кем-нибудь в городе, а потому что он хочет поснимать на камеру то самое место, где после торнадо остались одни обломки. Он держит камеру наготове, перенастраивая зум. Хорошо всё же, что он оставил дома отцовскую VHS-камеру, если линза в итоге замарается после дождя, то так хотя бы что-то будет видно. Джейн кутается в его большую кофту и сгрызает лак с ногтей, качая головой в такт песне, играющей в маленьких наушниках. С тех пор, как ей подарили первый mp3-плеер, она стала с трепетом относится к технике. Потому что эти маленькие заразы жесть, какие хрупкие, их легче легкого утопить или довести до замыкания. — Every day, I love you less and less… — напевает Джейн, пританцовывая. — …I've got to get this feeling of my chest... — Джейн, — он поворачивает на неё камеру, сестра тут же корчит смешную рожицу, и кадр фокусируется на её брекетах. — Ты меня не слышишь. — Я в наушниках, Уилл, — она указывает пальцами на свои уши. — Абонент недоступен. — О, правда, — он дразняще ухмыляется. — Тогда ты не сможешь поучаствовать в съемках моего фильма… Джейн выдергивает один наушник, навострившись, кофта сползает с плеча, но она ловко её удерживает. Они выходят на лесную опушку, ведущую к небольшой сосновой роще. В Миннесоте полно смешанных лесов, минимум метр назад они прошли пару берёзок. — Какого такого фильма? Ветер бьёт приятной прохладой по щекам, Уилл ставит запись на паузу, подворачивая рукава рубашки. — Фильм ужасов, — выпаливает он, не задумываясь. — Да… Это будет ужастик. Мокьюментари. — Как Ведьма из Блэр? — Джейн удивляется. — Ты же такое не любишь. За все те годы, что у него есть камера, Уилл редко снимал что-то, кроме баскетбольных игр, матчей или тренировок. Он пробовал записывать свои блоги для странички на Myspace, когда это ещё не было так популярно, но ничего не вышло. Стоит поставить камеру напротив лица, оказаться по другую сторону объектива, как он забывает о том, что такое связная речь. — Мне скучно, — оправдывается Уилл. — А так хоть что-то. Да и вообще… — Гляди! Джейн указывает в сторону кустов, трясущихся из-за ветра. — Где? — Уилл не замечает ничего интересного, но он не успевает оглянуться, как Джейн бросается в сторону леса, бежа на всех парах. — Погоди! Блин, не споткнись! Она постоянно втягивает их в неприятности. Если сейчас в лесу окажутся какие-нибудь дикие звери, например, плотоядные кролики, то их обоих сожрут, а виновата будет Джейн. Уилл всё равно бежит за ней, замечая, как сестра рассматривает нечто в траве. — Он убегает, давай быстрее! Трава шуршит под ногами, такая длинная, что пачкает ему носки и путается между шнурками. Уилл успевает задеть локоть об одну из торчащих веток, нагибается, как может, пока Джейн с легкостью и с позволения своего роста бежит дальше. Странным образом маленькая чаща перетекает в крошечный луг, окруженный парой-тройкой кустов и деревьев. Прямо перед ними стоит высокий одинокий тополь, сквозь его крону падают розовые лучи закатного солнца, как если бы небо выкроило на себе одно только пятнышко, чтобы светить именно сюда. Джейн падает на колени в траву, ныряя рукой в дупло в самом низу тополя. Уилл пытается отдышаться, поправляя кепку на голове. — Ну что там? — нетерпеливо спрашивает он. — Я не могу достать, — Джейн жалобно хнычет, упорно продолжая лезть рукой глубже, хотя уже и некуда. — Подержи меня за ноги, я туда залезу. Уилл смотрит на дупло размером с большой грейпфрут. — Ты туда не залезешь, — утверждает он. — И зачем мне держать тебя за ноги? Он садится рядом, наклоняясь к дуплу, и растрепанные волосы Джейн тут же лезут ему в рот. — Мало ли, что там прячется, — загадочно произносит сестра. — Какие чудеса ждут… Где-то сбоку раздается громкое кваканье, но оно теряется в шуме ветра, колышущем листья тополя, совсем скоро его семена созреют и превратятся в пух. Камера аккуратно ложится на траву. — Читай больше своих книжек, — Уилл помогает сестре вытащить руку, засовывая в дупло собственную, которая явно длиннее. — И для тебя всё вокруг будет казаться чудом! — Балда, — Джейн дергает его за козырек кепки. — Для этого и надо жить. — Скажи мне, что я здесь и… Уилл громко и болезненно вскрикивает, нащупав наконец на дне дупла, усыпанного землей, нечто колючее, но одновременно с тем мягкое. Он пытается отцепить от себя неизвестный чужеродный объект, но вместе с ним хватает что-то твердое, прямоугольное. О, он хорошо знает эту шероховатую поверхность… На свет вслед за рукой является ёжик, облепивший запястье Уилла всеми своими лапами и поднявший короткие иголки. Джейн улюлюкает, снимая ежа, прижимает его к себе, разглядывая широко раскрытыми глазами. Ёж не двигается. Зато двигается его нос-кнопка, морщась и дрыгаясь вверх-вниз, он издает забавные шипящие звуки, а Джейн смеется. — Какой он крошечный, — ёж помещается в две её ладони. — Как мне тебя назвать, маленький? Уилл с интересом разглядывает вытащенную кассету — его удивляет не то, что она валялась в каком-то дупле, где её нереально просто обронить, а то, что это MiniDV с магнитной лентой и, хоть она появилась на свет давно, в девяностых, это все ещё кассета для профессиональной съемки. На такие кассеты снимают фильмы. Кассета полупрозрачная, не подписана ни с какой из сторон, есть лишь только логотип Sony. Она может оказаться обычной пустышкой. — Может, Себастиан? — размышляет Джейн. — Что? — Уилл отвлекается, выныривая из мыслей. — Ёж, — говорит Джейн. — Себастиан. Как краб из Русалочки. — Слишком круто для ежа, — говорит Уилл. — Может, что-нибудь проще? — Живоглот?.. — Ты не Гермиона, — Уилл вздыхает. — Мы уже говорили об этом, ты книжная Джинни. Сбоку снова кто-то квакает, и Джейн отвлекается. — Мне больше нравится Полумна, — она улыбается, с гордостью смотря на Уилла, потому что он самый большой антифанат магии в мире, но всё равно прочел с ней все вышедшие книги о Гарри Поттере. — Я назову его Колючка. Уилл слышит крик чаек в голове, многозначительно моргает. — Как скажешь, — он поднимается, засунув кассету в карман, камеру держит с помощью специального ремешка, боясь теперь уронить, вдруг снова придется бежать. — Чем проще, тем лучше.                      Хоппер разрешает им порыться в кладовой возле своей спальни, и оттуда Джейн и Уилл выуживают видеоплеер, модель, которая неплохо продавалась лет пять назад, а сейчас её можно купить на распродаже за четыре с половиной бакса. Громоздкое устройство похожее на толстый маленький ноутбук. Как если бы ноутбук разрезали на три части — вот одна из них и есть видеоплеер. — Эдди оставил, наверное, — Хоппер расслабленно сидит в своем кресле, довольный, ведь проболтал с их мамой почти час, потратив деньги на межгород. — Он любитель смотреть кино на работе, бездельник. За что я ему плачу?.. Джейн прячет Колючку за спиной, кивая на каждое слово дяди, а Уилл прижимает к груди плеер, они дослушивают занудную речь и ретируются наверх. Джейн предвкушающе хихикает, а Уилл и сам заражается чем-то таким, бешенным, ощущая, будто они влезли в авантюру. Дверь подпирают стулом, садятся на пол у кровати. Уилл открывает крышку плеера, уставившись в темный экран. У этой штуки должен быть провод для зарядки, но подойдёт и тот, что он использует для камеры — разъем одинаковый… Но зарядка не требуется, плеер включается и показывает уровень заряда ровно на середине шкалы. — Его кто-то заряжал? — спрашивает Джейн, опустив Колючку на пол, чтобы тот побегал. — Не думаю, — Уилл открывает ещё одну крышку, уже внутреннюю, под панелью с кнопками, чтобы вставить туда кассету. — Просто чем дальше идут технологии, тем отстойнее становится качество техники. Так, чтобы мы чаще покупали, когда она сломается или перестанет быстро заряжаться. — Мой телефон стал быстро садиться, — кивает Джейн. Уилл смотрит на неё, приподняв бровь, пока кассета шумно перематывает пленку назад. — Я говорил тебе не брать Нокию, — напоминает он. — N-Gage — это извращение над человечеством. — Зато у неё кнопки покругу, а не вряд, — она достает свой мобильник из кармана, крутя им перед лицом брата. — А у тебя скучный. Он, в общем-то, с этим согласен, но его телефон хотя бы умеет звонить — этого достаточно. По-прежнему никаких пропущенных входящих… Джейн дергает его за рукав рубашки, они придвигают плеер ближе, уставившись в маленький экран. Даже, если кассета была записана на MiniDV, ощущение от картинки такое, будто снимали её на кирпич. Сначала всё размыто, потом зернисто и непонятно, слышны какие-то шорохи в темноте… …режим ночной съемки. Все вокруг кажется зеленым, но что страннее всего — это лес. Некто ходит по лесу, снимая свои ноги: больше похоже на мужские, у человека грязные ботинки. Затем он захватывает в кадр деревья, мимоходом звезды на небе, выходит к берегу озера, и видео обрывается, переходя на помехи… — Что это? — Джейн прижимает к себе колени, нахмурившись. — Тоже какой-то ужастик? Уилл успокаивающе сжимает её ладошку, чуть-чуть, а затем кивает на экран, призывая продолжить наблюдения. Колючка между делом бегает под письменным столом, лавируя среди разбросанных вещей и что-то вынюхивая. …кто-то листает книгу, но пальцы плохо удается разглядеть, хоть Уиллу и кажется, что они мужские, но он не формирует никакого конечного мнения об этом. Страницы пожелтевшие от времени, картинка случайно дергается вверх, и они видят книжные полки — значит, это может быть библиотека. С высокой вероятность. Некто долистывает до середины, но натыкается на вырванные страницы. Номера оставшихся показывают, что между ними всего-то два недостающих листка… Запись снова обрывается. Монтаж. — Если сейчас на весь экран появится кричащее лицо, то я разобью эту штуку вместе с кассетой, — предупреждает Джейн. За окном темнеет, почти девять часов вечера. Уилл ощущает странную дрожь от просмотра неизвестной видеокассеты — одновременно ему страшно, волнительно, будто он влезает в нечто ему недоступное, в чьи-то личные архивы, возможно, что-то важное, ценное, но ещё… Ему так чертовски нравится. За просмотром видео он забывает и разводе родителей, и о том, что ждет заветный номер на дисплее телефона. Джейн пугливо утыкается подбородком в свои коленки, но упорно не отводит взгляд от экрана. …кто-то несёт вырванные странницы всё по тому же лесу, но днём, может даже ранним утром, потому что небо чистое, светло-голубое, а вокруг слишком тихо, если не считать шума шагов по траве… — Где он взял их? — удивляется Джейн. — Они же были вырваны. — Понятия не имею, — Уилл с диким интересом следит за происходящим. …некто выкапывает руками небольшую яму возле широкой и густой еловой рощи, влажная земля летит во все стороны комками, будто человек очень торопится, его руки даже дрожат. Раздается громкий квак. Некто складывает страницы вчетверо, оставляя их в ямке, снова засыпает землей, а сверху двигает из неоткуда взявшийся обломок керамической плитки… Видео обрывается. На этот раз они ждут, что помехи закончатся, две минуты, но нет. Кассета заканчивается тоже. Уилл и Джейн переглядываются. — Даже если мы пойдем искать их, — начинает Уилл. — То каков шанс, что бумага тупо не испортилась? Под землей, черт знает сколько? — Может, это особенная бумага, — улыбается Джейн. — Если их хотели спрятать, значит, на то был причины, — он продолжает искать аргументы. — Но если это сняли на камеру… Она играет бровями, намекая, что всё не просто так, они должны пойти в лес прямо сейчас и отыскать зарытые вырванные из книги страницы. И Уилл правда хочет мыслить здраво, с высокой вероятностью они заблудятся в лесу, а в темноте так тем более не отыщут злосчастный тайник. Он хочет. Но ещё больше он хочет попробовать их найти. — Нам понадобится фонарик, — перечисляет Уилл. — И антибактериальные салфетки. Джейн протягивает ему мизинчик, Уилл хватается за него своим. — Я никак не буду комментировать второй пункт, — она улыбается. Колючка остается ждать в комнате, в компании тарелки молока.                      Дождь пока не торопится начаться, они упорным шагом идут к той самой черте леса, где раньше стоял трейлерный парк. Не так уж далеко в масштабах большого города, но в Сильвер Лейк время течет в разы медленнее, и, даже переговариваясь по пути, Джейн и Уилл успевают устать. Городские, привыкли ездить на автобусах или на машине с родителями. Порой, когда мама была за рулем, а папа сидел на пассажирском, Уилл следил за ним. Джейн громко рассказывала очередную историю, что-то о своем кружке по танцам, а может о кружке караоке, размахивая руками во все стороны, мама кивала, поворачиваясь на светофорах, чтобы улыбнуться им. Папа тянулся к карману своей куртки: он никогда не курил при них, даже если от него пахло сигаретами, этот запах был легким и перебивался мужским негорьким одеколоном. Замечала ли Джейн, каким молчаливым он становился, когда они ехали куда-то все вчетвером? Обычно папа болтал не меньше, чем она сама… И, если всё же замечала, то почему ничего не сказала раньше? Они выходят к пространству, где трава не полностью покрывает землю, а как бы с залысинами, наверное, здесь когда-то и стояли чужие трейлеры. Всюду валяются обломки, как и сказал Хоппер. Ножки стульев, карнизы для занавесок, оконные рамы… Уилл внимательно смотрит, чтобы Джейн не наступила на битое стекло, пускай она и в кроссовках. Небо темнеет, свет уличных фонарей почти не достает сюда. Уилл включает карманный фонарик. Воздух становится лишь тяжелее, насыщенный запах свежести окутывает, как поток ледяной воды, ему становится так холодно, что замерзает нос. Они обходят груду мусора, пытаясь отыскать какую-нибудь примечательную ель с куском керамики. Джейн поднимает с земли книжку с детской сказкой, грязную — листки вымокли насквозь и оторвались под корешок, осталась невредимой лишь твердая обложка: «Гензель и Гретель». Нарисованные лица детей жуткие, слишком реалистичные и чуть перекошенные. — Пойдем, — Уилл тянет её за руку, в другой держа сразу и фонарик, и камеру, снимать пока не решается, чтобы не тратить заряд. Джейн тоскливо оставляет книжку валяться в земле. Они проходят вплоть до места, где обломки резко заканчиваются и начинается лес. Снова. Если уж это было торнадо, то какое-то культурное, даже художественное. Здесь, вдоль полосы деревьев, переходящей в низкий холмик, стоит старый широкий диван на ровных ножках и с торчащими пружинками, парочка кресел и неработающий торшер без лампы. В небе гремит гром, Уилл моргает, пытаясь вглядеться в темноту, неосвещенную фонариком. — Тут кто-то был, — говорит он. — И совсем недавно. — С чего ты взял? — Джейн испуганно жмется к его спине, но убегать не торопится. Уилл пинает ногой футбольный мяч, хорошо надутый, чистый, будто и не валялся на влажной земле. — Может, они все ещё здесь… — предполагает сестра. Гром ударяет заново, тонкая полоска молнии освещает небо за тучами, дождем и грозой пахнет в разы сильнее. Чуть вдалеке, между деревьями, становятся слышны шаги. Некто, а может даже парочка-некто, идут в их сторону, совершенно не пытаясь скрыться, собирая под ногами все сухие палки. Уилл поднимает фонарик, освещая бледное лицо Майка Уилера, одетого уже не в свою хоккейную форму, но во всё такой же синий свитер, на удивлении, опрятный, как и его волосы теперь. Майк прикрывает глаза рукой, жмурясь от яркого света, он держит в руке клюшку, а изо рта у него торчит какая-то белая палочка, которую Уилл сначала принимает за сигарету. Рядом с ним расслабленно стоит незнакомая девушка с длинными рыжими волосами. Она застывает в свете, словно олень на дороге, но, кажется, совсем не пугается. Наоборот. Девушка смотрит на Уилла с хитрым прищуром и легкой улыбкой. — Смотри, — Джейн тихо шепчет ему возле уха. — У неё тоже клюшка. А ты говорил, девчонки в хоккей не играют. — Я так не говорил, — Уилл краснеет, потому что говорил. В его понимании — если выпустить на лёд кого-то, вроде Джейн, то игра закончится парочкой выбитых коленных чашечек и сотрясениями вследствии ударов по голове тупым предметом. Клюшкой. — Вы чё так поздно гуляете? — Майк вытаскивает изо рта чупа-чупс. — Ещё и в лесу. — Ещё и в грозу, — добавляет его подруга, её голос звучит необычно, плавно и негромко, но бьёт по ушам своей звонкостью, как отзвук после удара в колокол. Джейн приветливо машет парочке рукой, а рыжеволосая незнакомка тут же копирует этот жест, тихо посмеиваясь. — Мы ищем кое-что, — выбалтывает Джейн, за что Уилл награждает её обиженным взглядом. — В смысле… Мы кое-что потеряли и пошли это искать. Гром гремит снова, заставляя воздух вибрировать со всех сторон, а на землю падают первые мелкие капли. Когда молния ударяет, расходясь между тучами тонкими лучами, словно рука с пальцами, лица Майка и его подруги подсвечиваются — они смеются над ними. Точно смеются. — На самом деле, — Майк вдруг становится серьезным, опираясь обеими руками о свою клюшку. — Вам лучше пойти домой. Здесь небезопасно ночью. — Брось, — фыркает девушка. — Если они не слышали легенду, то им и бояться нечего. — Нет, ты же знаешь… Джейн прерывает их разговор. — Какую легенду? — она накидывает капюшон на голову, отнимая у Уилла фонарик, чтобы посветить на девушку. — Так уж и быть, — девушка вздыхает, её улыбка становится мягче, она откидывает за спину волосы, открывая взору длинную бледную шею с тонким шрамом сбоку. — Тебе расскажу… Остерегайтесь Вендиго. Вендиго. Уилл уже слышал это имя раньше: наполовину мистическое, но все же и наполовину научно-обоснованное существо. В индейской мифологии это — дух-людоед, но если копнуть глубже, то всего лишь человек-каннибал с явным расстройством психики, может, какой-то мутировавший вид, долгие годы проживший в дикой среде… — Серьёзно, — Майк хмурится. — Не ходите в лес. Дело даже не в монстрах. — Ничего с ними не будем, — девушка толкает его в бок, заставляя идти дальше. — Удачи, путники! Парочка взрывается смехом, отдаляющимся вместе с приближающейся грозой. Джейн продолжает светить фонариком на уже пустое место, но вглядывается в темноту сильнее. Вглубь, между деревьями. — Уилл, — зовет она. — Кажется, я вижу там тот обломок… Они быстрым шагом идут вперед, Уилл держит над головой рюкзак, в который убирает и камеру, боясь, что она промокнет, ведь дождь только усиливается. Он отпинывает керамическую плитку, ощущая прилив адреналина, и роет мокрую землю голыми руками, пока Джейн держит фонарик. Теперь кто-то стрекочет в траве, а следом звучит ставший привычным квак, менее уверенный, будто лягушка просто перепрыгивает мимо, не желая мешать. Небо озаряет новый раскат, Уилл буквально вырывает огромный комок земли, нащупывая наконец что-то похожее на бумагу. Он достает сложенные листки, понимая, почему их не испортила ни погода, ни сезоны, сколько бы они здесь не лежали. Чтобы бумага не промокала, порой её обрабатывают специальным раствором из аммиака и опилок, а эти листки как раз по ощущениям слишком гладкие, не совпадают со своим внешним потертым видом. — Что там? — спрашивает Джейн. — На английском хоть? Уилл раскрывает сложенные два листка, страницы из книги. На одной из них отрывок, рассказывающий о первых поселенцах из Европы, которые жили бок о бок с коренными американцами, единственные, кто хотел мирного сосуществования. А затем текст резко скачет на не такие далекие годы, каких-то двести лет назад… — Это история, — Уилл слегка разочарованно хмыкает. — История города, видимо. — Дай гляну второй, — Джейн забирает листок, освещая его фонарем, крупная дождевая капля скатывается с её лба на нос, замирая на кончике. — Бла-бла-бла… Основан в тысяча восемьсот пятом году… Изумрудные шахты, что-то про заваленные пещеры. Она резко замолкает, почти уткнувшись в листок лицом. Уилл пытается заглянуть в её странички, но не может. — Ну что там? — нетерпеливо спрашивает он, понимая, что на его собственных только скучная предыстория. — Я не знаю, как объяснить, — говорит Джейн. Уилл наклоняется к её плечу, читая… «…не знает, поскольку было это давно, а может и не было вовсе, но один факт есть факт, город построенный официально в 1805-м году, когда была возведена церковь из белого камня, погиб…» — Что значит погиб? — Дальше читай, — она тыкает пальцем в строки в самом низу. «…больше не было такого города, как Сильвер Лейк. Его не стало. В 1828 году, прожив каких-то 23 года, он был стерт с лица земли окончательно. Огромное торнадо обрушилось на земли, всё вокруг превратилось в пыль да в щепки, но этого вам не расскажут очевидцы, ибо их не осталось. Все они умерли». — Может, это какой-то другой город? — спрашивает Уилл. — Или какая-то сказка? — добавляет Джейн. Они смотрят друг другу в глаза, абсолютно идентичные — одинаковый цвет вплоть до крошечных пятнышек зелени, и когда молния снова ударяет, а ветер усиливается, то зрачки Джейн сужаются от страха. Она тянет Уилла наверх и просит его побыстрее отсюда уйти. Уилл понятливо кивает, сунув листки в карман, берёт сестру за руку и ведёт прочь из этого леса… Дорога под ногами размывается, влажная земля быстро превращается в грязь и водянистые лужи. За спиной вместе с раскатом грома раздается такой же громкий и протяжный квак: если это и лягушка, то она либо квакает им прямо в уши, либо у них там настоящий синхронный хор. Но лягушка ещё не такая страшная, как… Уилл не видит дороги, фонарик начинает мигать, а впереди одни только деревья, ладошка Джейн трясется в его руке, а пальцы цепляются так сильно, что чужие ногти царапают кожу. Гул, а может быть это вой, песня раненого зверя, она будто звучит ото всюду и одновременно из неоткуда, она окружает их так же, как и дождь, льющийся стеной. — Побежали, — просит Джейн, дергая его за руку. — Давай побежим, пожалуйста. И Уилл бежит вместе с ней. Они пробегают по несколько футов в секунду, перепрыгивая через древесные корни, обломки, низкие кусты и большие камни. Они несутся, прорезая дождь своими телами, руками раздвигая воду. Кроссовки и кеды вязнут в грязи, носки можно отправить на помойку. Волосы промокают насквозь, как и одежда, уже со следующим ударом молнии Уилл видит спасительную дорогу, нормальную, городскую… Джейн запинается обо что-то, пугается и с громким криком падает на землю, прямо на колени. Она издает маленькое и тихое «ай», держась за свою лодыжку. Уилл в страхе падает рядом с ней, пытаясь осмотреть ногу, но фонарик все ещё не работает. Чёрт, не надо было им идти в этот лес, а тем более в такую погоду… О чём он только думал? Подвергнул сестру опасности. — Встать сможешь? — с блестящими глазами спрашивает Уилл. Джейн неуверенно кивает. Он поднимает её на ноги, ныряя под руку, чтобы сестра могла на него опереться. Они выбираются из леса, но весь оставшийся путь до дома идут под тем же самым ливнем. Бесконечным, серым и непроглядным.                      Хоппер читает им длинную лекцию, заставив греться у камина в гостиной, пока ребята сидят в сухих пижамах, но с мокрыми волосами и горячими чашками чая в руках, греясь под одним огромным пуховым одеялом. Дядя ходит кругами, хватаясь за голову, грозится, что позвонит маме с первыми петухами. — Я понимаю, семнадцать лет, — говорит он. — Жажда приключений, острых ощущений… Он опирается на свою трость, стоя перед ними в клетчатых мягких штанах, старом свитере и с босыми ногами. Чуть растрепанный, усатый дядя Джим. — Давайте договоримся так, — строго наказывает он. — Гуляйте где хотите, как хотите, когда хотите. Но так, чтобы возвращались домой к десяти, и это максимум! И если вы знаете, что будет дождь, то, ради всего святого, не поленитесь взять зонт… Хорошо? — Хорошо, — бурчит Уилл, пока Джейн робко кивает. — Я не слышу, — Хоппер повторяет. — Вы всё поняли? — Да! — синхронно и громко отвечают ребята. Уилл чувствует, как щеки заливаются румянцем от стыда. Его с детства никто не ругал, потому что не было повода. Джейн доставалось парочку раза, потому что она бывает гиперактивной, лезет туда, куда не надо, но в итоге ни на что серьезное не нарывается. Мама могла максимум неодобрительно покачать головой. Хоппер уходит, чтобы выпить свои обезболивающие перед сном. Джейн наклоняется к Уиллу, заговорщически шепча ему на ухо: — А вот был бы с нами Джонатан… Уилл закатывает глаза, весело улыбаясь. Он продрог до самых костей, затылок все ещё покрыт мурашками, и так вниз по спине. — Он бы взял лопату, и тогда мы бы раскопали яму намного быстрее. Джейн взрывается приглушенным хохотом, уткнувшись в рукав пижамы, но Уилл вдруг замечает, как она дергается, вытаскивая из-под одеяла ногу. В свете пламени камина, нежном красно-оранжевом, её кожа кажется чуть смуглой, но там, где она поранила лодыжку, красуется темное-темное красное пятно. — Принести лёд? — обеспокоенно спрашивает Уилл. — Это может быть вывих, или растяжение, или даже… Не знаю, инфекция. — Нет, — Джейн мотает головой, растирая кожу пальцем. — Смотри… Чем больше она трет, тем больше проходит краснота, а на месте красноты появляется некое очертание. Тонкий рисунок, будто выведенный кистью, а может даже гелевой ручкой. …а выглядит это существо, словно нечто высокое, полупрозрачное, с безгубым ртом и острыми зубами, похожее на очень сухого и тонкого человека, на голове они носят костяные черепа, а из черепов торчат оленьи голые рога… — Череп, — недоуменно шепчет Джейн, обводя крошечный рисунок ногтем. — С рогами. Сердце Уилла пропускает удар, он теряется в пространстве, не имея ни малейшего понятия о том, что за чертовщина происходит. Но это Сильвер Лейк. И он полон загадок.