Ураган с человеческим именем

Джейн натягивает мягкие треники, заправляя штанины в плотные высокие носки, скрывающие метку на лодыжке, продолжающую расти вокруг её ноги. Метка оплетает кожу, словно тонкие чернильные нити. В женской раздевалке катка пахнет цветочным дезодорантом и смесью химических фруктовых шампуней, и это рисует в её голове яркую картинку урока физкультуры с живым звуком шлепков лямок лифчика о голые плечи, громкого хохота и скрипа, с которым кто-то протирает запотевшее зеркало тонкой ладонью. — Ты будешь всё это надевать? — она интересуется очень аккуратно, впитывая в себя, как губка, каждую новую маленькую деталь, связанную с хоккеем. Ей искренне нравится окунаться с головой во всё новое и необычное. Макс дергает бровью, бросая взгляд на свою экипировку, висящую среди остальных немногочисленных женских спортивных доспехов — панцири, наколенники, налокотники и шлемы с масками-решетками. — Нет, — она хихикает, и этот звук отражается мелодией в голове Джейн, девушка вытаскивает из сумки самую обычную толстовку и такие же штаны с катышками. — Мы же просто катаемся. На Джейн свитер, похожий на те, что она носила в двенадцать, когда вышивала спереди своё имя, маленькие сердечки и падающие звезды. Ей всегда хотелось иметь что-то, что будет отличать её среди других. Что покажет её особенную сторону, пусть многие и считали это ребячеством. — А обычно, — Джейн просовывает ногу в первый конёк: эту пару ей дал дядя, и подбирали они их очень тщательно. Коньки новые, а оттого кажутся жесткими, но они уже украшены пухлыми наклейками. Макс не смеялась над ними, наоборот, даже похвалила розовые шнурки. — Вы надеваете столько же защиты, сколько мальчики? — Почти, — Макс шнурует свои хоккейные коньки, громоздкие, разношенные, по цвету такие же, как форма Медведей — синие. Они чистые, и Джейн очень хочется их разрисовать по бокам, где пустые места, но она стесняется предложить. — Весит она одинаково, но зато лучше подходит под особенности строения тела. Джейн неуклюже встает на ноги, размахивая руками, но Макс вовремя ловит её, поддерживая за локоть. Для игры она обычно убирает свои волосы под косынку, но сейчас они свободно падают на её плечи ярким пятном. Джейн нравится этот цвет, он напоминает ей фруктовый лёд на палочке. Они выходят из раздевалки, держась за руки, и Джейн правда очень благодарна за то, что её провожают до самого льда, иначе она бы упала по пути пару-тройку раз, обязательно. Она бывает неловкой. — Тебе не страшно играть с мальчишками? — спрашивает она, наблюдая из-за плеча, как Макс открывает дверцу, хлопая металлическим тяжелым замком. Макс фыркает. — Это им страшно играть со мной, — они делают первый шаг на идеально ровный лёд, по которому только что проехался комбайн. — Знаешь, как тяжело отражать атаки девчонок? Мы немного бешеные в этом плане, поэтому женский хоккей такой травмоопасный. Щеки колет мороз, холод поднимается вверх со льда, и Джейн хватается руками в шерстяных перчатках за бортик. Макс с дразнящей улыбкой оттаскивает её ближе к центру. Джейн ойкает, с непривычки её ноги разъезжаются в стороны. — А ты бы, — она немного запыхается от волнения. — Ты бы хотела играть в большой женской команде? Профессиональной? Макс опускает взгляд, расчерчивая лезвиями коньков дорожку. Здесь тихо, и их голоса звенят в открытом пустом помещении. — Когда-нибудь, — девушка пожимает плечами. Джейн кажется, что ей очень грустно, но она не может объяснить почему. Может, она снова всё себе надумывает: ей нравится дорисовывать образ людей в голове, считать, что она может прочесть их эмоции или почувствовать настроение. Она бы хотела знать, что чувствует Макс. Она бы хотела увидеть её улыбку во время игры. — Нам разве не нужны клюшки? — Джейн весело отталкивается от неё, начиная кое-как кружить по центру катка. Макс ловко набирает скорость и нагоняет её за один миг. — Сначала раскатайся, — на фоне белого льда её волосы кажутся ещё ярче, а улыбка выделяется красными губами на светлой коже лица. — Тогда, — Джейн отталкивается коньками, разводя руки в стороны, чтобы поддерживать равновесие. — Догони меня! Макс даёт ей фору, понятно же, только поэтому Джейн успевает проехать целых несколько футов, прежде чем фигура девушки вырастает у неё на пути. Макс держит руки за спиной, мастерски катаясь лицом к Джейн. Ей даже не нужно видеть дорогу. — Ты выпендриваешься? — осторожно спрашивает Джейн, просто хочет пошутить. Она, на самом деле, совсем не умеет заводить друзей. В школе у неё не так много подруг, как это может показаться. Ей всегда было легче с мальчишками, потому что они любят рисоваться, а значит — их тяжелее обидеть. Девочки обижаются даже на то, что она дружит с мальчиками. С парнями, точно. «Ты просто липучка, Байерс, знаешь?». «Всегда хихикаешь, хлопаешь ресницами. Ты правда такая дура? Или тебе просто нравится флиртовать с ними?». Макс — первая, с кем она с первых же секунд не ощущает себя, как на минном поле. «Она просто хочет внимания». — Я научу тебя, — громогласно заявляет Макс, протягивая ей руку. — Это совсем несложно. Сердце взрывается клубничным соком в груди, и она совсем не стесняется широко улыбнуться, выставляя брекеты напоказ.               Уилл судорожно натягивает шапку из раза в раз, но стоит ему отвернуться, чтобы посмотреть, как там идут дела у девчонок на другой части поля, Майк цепляет его клюшкой по голове. Нарочно. Шапка снова падает на лёд. — Ты можешь, — Уилл стискивает зубы, наклоняясь, — вести себя, как нормальный человек? Майк без всей своей амуниции, в одном лишь синем джерси и штанах. Он двигается на льду не как медведь, а как бешеная муха на окне, моргнуть не успеешь — он уже тут, шумный, мельтешащий. — А ты чё такой зажатый? — у Майка широченная улыбка, а его брови живут отдельной жизнью, изгибаясь и так, и сяк, чтобы лишний раз побесить Уилла. Волосы нагло лезут ему в рот, но он игнорирует их, отплевываясь на каждом повороте. — Давай шайбу погоняем. Уилл держит клюшку перпендикулярно груди, надеясь так сохранить расстояние между собой и другим парнем. На его личное пространство продолжают покушаться с самой раздевалки. Макс проезжает мимо, держа Джейн за руку. Всё очень тихо и мирно, пока шайба не скользит между Майком и Уиллом… Их взгляды пересекаются и, боже, Уилл никогда раньше не играл в хоккей, он и правил-то не знает, только то, что шайбу нужно забросить в чужие ворота и, по идее, ворота Майка те, что у него за спиной, так что Уилл справится. Он касается крюком шайбы, на всех парах отталкиваясь вперед. Майк, не ожидавший такого поворота событий, дезориентировано оглядывается по сторонам. — Эй! — громко доносится из-за спины. — Так нечестно! Уилл маниакально улыбается, почти доезжая до ворот, как вдруг шайбу уводят у него из-под носа мастерским движением клюшки, и ледяная стружка бьёт по ногам от чужих лезвий. Уилл с красными от холода щеками бросается вслед за Майком. — Эй, придурок! — кричит Макс. Они с Джейн стоят у бортика, заинтересованно наблюдая за игрой. — Не перестарайся! Майк громко смеется в ответ на её слова, и Уилл на секунду смущается, потому что, чёрт, они же не по-серьезному тут играют. Просто развлекаются. Хотя он бы предпочёл вернуться к своим исследованиям, чтобы быстрее найти автора видеодневников. Уилл со злости набирает скорость: хоть он никогда и не умел кататься на коньках, но давно, в детстве, неплохо ездил на роликах. Он нагоняет Майка у самых ворот, проезжая мимо, и шайба ударяется о его лезвия, отскакивая к самому бортику, где стоят девчонки. Уилл доезжает до центра льда, и Макс ехидно ухмыляется, кидая шайбу именно ему. — Давай, Уилл! — кричит Джейн, сложив руки рупором. Он кивает — не знает: себе или сестре. Шайба скользит вслед за крюком его клюшки, но он буквально чувствует, как Майк злостно сверлит спином взглядом и пыхтит где-то там. Уилл преодолевает синюю линию и оказывается аж на точке конечного вброса, замахиваясь клюшкой, когда его вдруг грубо пихают плечом. Майк снова уводит шайбу. Уилл едва ли не падает. — Идиот, — злобно выдыхает Уилл. — Ты слишком медленный, — громко поясняет Майк, загоняя шайбу в его ворота через всё поле. — Коньки нигде не жмут? — А тебе голова не жмёт? — Уилл катится к нему, сжимая клюшку в руках. — Не знаю, как там помешается такое раздутое эго. Макс поддерживает его громким свистом, они с Джейн уже едут в сторону пока не начавшегося конфликта. Майк подкатывается к нему, и их клюшки ударяют друг о друга. Его темные волосы закручиваются от пота на висках, и лицо как будто меняется вместе с прической. На месте пренебрежительной улыбки вырастает хищная и яркая, словно электрический разряд, ухмылка. — Знаешь, что ещё мне порой жмёт? — совершенно по-идиотски спрашивает Майк, играя бровями. Уилл замечает, что он снова что-то жуёт. Кажется, жвачку. — Как говорится, — усмехается Уилл, почувствовав небывалый прилив дерзости. — Купи футболку размером меньше, и всем покажется, что ты качок. Со штанами так же, да? Он краснеет, отбивая Макс пять. Джейн закатывает глаза, бормоча что-то сбоку, а Майк замирает с приоткрытым ртом. — Давай, Уилер, — Макс пихает его в плечо. — Захлопнись, пока муха не залетела. — Эй, ты на чьей стороне?! — вопит Майк, но он совсем не кажется злым, его взгляд мечется между подругой и Уиллом, на котором зрачки загораются с особым интересом. — Уилл Байерс… Уилл вздрагивает от того, как Майк говорит это. Слишком интимно. Джейн поправляет его шапку, стоя рядом. — Что? — тихо выпаливает Уилл. — Столичный мальчик, — Майк кружит вокруг него на коньках, царапая лёд клюшкой. — С острым языком. От девчонок отбоя нет, да? Поэтому такой смелый? Джейн предательски громко усмехается, переглянувшись с Уиллом, который щурится на неё с молчаливым предупреждением. Макс подключается к ним, прикатывая шайбу обратно. — Не воспринимай его всерьез, Уилл, — просит она, закинув руку на плечи Майка, чтобы успокоить его мельтешения. — Тема девчонок для Майка больная. — И ничего не больная, — возмущается Майк. Джейн и Макс синхронно закатывают глаза, выдыхая усталое: «Мальчишки…». — У меня сейчас никого нет, — безобидно говорит Майк, а Уилл в ответ на это загораживает сестру спиной. — И я никого не ищу. Отношения — лажа. Кому они вообще сдались? Что-то внутри Уилла вспыхивает. Так же, как аномальная жара приходит в Сильвер Лейк посреди июня после череды одинаковых и скучных пасмурных дней, Уилл разгорается ядерной сверхновой. — То, что ты не умеешь строить отношения, не значит, что они не имеют смысла для других, — настойчиво и важно изрекает он. Он смотрит в сторону, ловя своё отражение на защитном стекле над бортиком, и, кажется, свет от ламп играет с его сознанием злую шутку. Уилл из отражения замахивается клюшкой. А сам он, точно, стоит и никуда не движется. — Ребята, — миролюбиво произносит Джейн. — Мы же пришли покататься, а не ссориться… Макс хватает её за ладони, выбивая из сестры Уилла громкие аханья. Девочки кружатся рядом, в своём собственном мирке. — О, — Майк стучит о лёд клюшкой, опираясь на руки подбородком, вопросительно дергает бровью и чавкает жвачкой. — Так есть кто-то, я прав? Она красотка? Уилл вздергивает подбородок. Ченс — красотка?.. Конечно, он красивый. Такой красивый, что Уилл до сих пор удивляется, как ему повезло. Но эта мысль сейчас не приносит повода для гордости, наоборот ему вдруг становится страшно. Что, если он скажет что-то такое, из-за чего Майк сразу его раскусит? Его друзья вроде бы неплохо относятся к той мысли, что их тренер, Стив, гей. Правда это или нет… Сам Майк, такой агрессивный и непредсказуемый, может оказаться совсем не надежным человеком. А Уилл хочет провести это лето спокойно. Насколько оно вообще возможно. — Красота — это не главное, — говорит он. — Значит, уродина, — хмыкает Майк. Макс подлетает к нему, отвешивая подзатыльник. — Когда ты стал таким придурком? — удивляется она. — А что такого? — возмущается Майк. — Я тоже не красавец, живу же как-то. Брось, Уилл Байерс, может, у твоей девчонки есть другие хорошие черты. Умная там? Начитанная? Ченс за всю свою жизнь читал только одну книгу, Уилл боится, что это — букварь. — Она любит кино, — говорит Уилл. — Да… Она хорошо разбирается в фильмах, в очень умных фильмах, не тех, что крутят в кинотеатрах. И она… Она любит спорт. И вообще… Джейн подъезжает к нему, поддерживающе беря за руку. Майк бросает странный взгляд на их сцепленные ладони. — Это очень мило, — говорит Макс. — Она, видимо, очень тебе нравится. Щеки Уилла алеют, он отводит взгляд и натягивает шапку посильнее. Ченс не просто ему нравится. Он, наверное, его даже любит. Да. Это то, что люди называют любовью. Он с нетерпением ждёт его звонков, думает о нём перед сном, а порой даже слушает музыку и представляет их вместе, их свидания где-то там, в будущем. Прогулки по большому городу. Уилл хочет снять всё это на камеру однажды, создать их личный архив. Майк бьёт по шайбе клюшкой и та с грохотом врезается в бортик. — Мы играем, или как? — выплевывает он, укатываясь в сторону. Макс хмурится, провожая друга непонимающим взглядом. Уилл даже немного перенимает чужое бешенство. Какая муха укусила этого парня?                      Хотя Хоппер и пригрозил им, запретив гулять после десяти вечера, Уилл и Джейн без всяких проблем убегают из хижины около полуночи, тихо закрыв входную дверь под аккомпанемент чужого раскатистого храпа. Ночной прохладный ветер даёт по мозгам, и руки Уилла трясутся от предвкушения и адреналина, настраивая камеру на ночную съемку. Джейн застегивает на себе его кофту, скрывая очередную странную картинку на футболке — рыба-клоун из мультика Немо. — Ты знаешь, где может быть то место? — спрашивает сестра. Они идут по темной дороге, освещенной редкими фонарями. Ни одна машина не проезжает мимо, пока они пересекают улицу, добираясь до противоположного от дома пути к лесу. Ближе к набережной. — Я предполагаю, — говорит Уилл. Жара понемногу спадает в последние дни, а воздух становится тяжелее, предвещая скорые дожди. Они проходят через рыбацкую лавку и минуют ряд лодок и катеров, ничем не укрытых, пустых. Блесны, развешанные под потолком магазинчика, покачиваются от ветра: блестящие пластиковые рыбки, жучки и цветные перья. Уилл шаркает кедами, ступая на гравиевую дорожку. В спящей тополиной роще не остается никакого пуха, и Джейн мягко касается одной из веток дерева, когда нагибается, чтобы пролезть под ними. У неё в рюкзаке-лягушке кто-то очень активно шерудит. — Ты взяла Колючку с собой? — недоверчиво шипит Уилл. — А что? — обижается Джейн. — Я же не могу держать его взаперти. Она осторожно кладёт рюкзак на землю, давая ежу выбраться. Колючка поводит носом по ветру, принюхиваясь. Ночь — время, когда ежи наиболее активны, поэтому он быстро перебирает лапами, убегая вперед них. — Может, он знает дорогу к той части озера? — таинственно произносит сестра. — Вот уж вряд ли, — Уилл включает камеру, наводя фокус на одинаковую вереницу сосен, через которые они идут сквозь лес, затем поворачивается к Джейн, сосредотачивая на ней кадр. — Нам нужно начать вести протокол. — Хорошо, — Джейн приглаживает волосы на голове, улыбаясь в камеру. — Всем привет! Сегодня двадцатое июня, две тысячи пятый год. Меня зовут Джейн Байерс, я главный экспедитор лесов Сильвер Лейк. Какие загадки он может скрывать за собой… — Эй, — Уилл усмехается. — Давай серьезнее. Джейн проверяет часы, переступая кочку под ногами. — Сейчас одиннадцать часов и сорок две минуты ночи, — говорит она. — Мы идём исследовать озеро. — Отлично, — Уилл кивает, ставя съемку на паузу. Без ночного видения лес кажется совсем другим: его слабо освещает луна, чей свет пробивается сквозь высокие сосновые кроны. Здесь слышен стрекот кузнечиков в кустах, а озеро шумит неподалеку, ведь они идут в паре футов от берега. Раздается громкий настойчивый квак, и Джейн подскакивает на месте, тут же начиная хихикать. — Сколько же тут жаб, — удивляется она. Они доходят до той части леса, откуда, предположительно, и вёл съемку автор. Именно здесь лес переходит в небольшую проплешину с высокой травой, а рядом вырастает старая, но гибкая ива, чьи ветви свисают к воде, касаясь глади самыми кончиками, колышущимися по ветру. Уилл снова начинает съемку, ненадолго, просто чтобы сопоставить потом это место с местом из видео. — Интересно, куда побежал Колючка, — вздыхает Джейн. — Он же, наверное, не умеет плавать. Уилл понятия не имеет о том, какие у ежей отношения с водой, но сестра любит мыть его лапы в маленьком тазике после прогулок, потому что иначе по утрам он пачкает её кровать лесной грязью. Как ни странно, ёж всегда возвращается домой… К полуночи облака раздвигаются в стороны, и озерную гладь освещает Луна. Уилл кладёт рюкзак на траву, а камеру сверху. Он осторожно ступает к берегу. Эта часть озера узкая, чуть дальше она и вовсе переходит в одну из рек северной Миннесоты, вполне возможно, что простирается до самой Канады. Он касается воды рукой, надеясь заметить нечто странное. — Знаешь, — говорит он сестре, когда они падают на траву коленями, наклоняясь над поверхностью озера. — Тот свет мог исходить от планктона. — Планктоны разве не в море? — хмурится Джейн, в застежке кофты путается кулон в форме сердца, который они нашли совсем недавно. Уилл мотает головой. По воде идёт легкая рябь, круги расходятся широкими кольцами. Уилл замирает, вглядываясь в своё отражение, которое плавно меняется, словно темнота леса и лунный свет искажают его, преломляют. Он всё ещё ищет в происходящем логику. — Уилл, — Джейн с опаской тянет его за рукав. — Гляди. Лицо Джейн меняется с типичного человеческого в отражении на животное. Кролик. С длинными ушами и темными круглыми глазами. Джейн трогает рисунок пальцем, ощупывает себя за щеки, но в реальном мире она все ещё девушка. Самая девчачья девчонка. Сердце Уилла пропускает пугливый удар, он поспешно достает камеру из-за спины, колени разъезжаются по траве, но он упорно начинает съемку, приближая кадр на чужом лице в отражении озера. Камера четко передаёт все того же кролика. — И твоё, — с придыханием шепчет Джейн. — Твоё тоже. Его голова принимает форму какого-то оленя. Даже нет, не так — антилопы. Тонкие полоски на лице, изящные рога и аккуратно вытянутая морда. Из всех животных, антилопу он ожидал увидеть меньше всего. — Это что-то значит? — нетерпеливо спрашивает Джейн, раздражая Уилла, держащего камеру трясущимися руками, ведь происходящее совершенно не вяжется с его научным скептическим взглядом на мир. — Почему кролик? Почему антилопа? — Мне откуда знать? — выпаливает Уилл. Джейн нервно хихикает, шевеля в отражении кроличьими ушами. — Это же как Патронус, — говорит она. — Я шустрая, как кролик, а ты… — Что я? — Уилл выключает камеру, разглядывая настоящее лицо сестры с любопытством. — Красивая, блин, антилопа? Джейн пожимает плечами. — Может ты… Её реплику прерывает очередной квак. На этот раз он громче, мощнее, будто жабы окружают их где-то в траве целой армией. Вода снова идёт мелкой дрожью, покрывается рябью. Уилл едва ли не падает, успевая выставить за спиной руки, а Джейн повисает у него на плече, хватаясь за футболку. — Что это?! На дне озера появляется изумрудное свечение, почти такое же, как на видео у автора. Такое же, как вкрапления камней на кулоне, надетом на Джейн. Оно становится ярче, и вскоре разрастается, заставляя воду покрыться пятнами, срастающимися друг с другом. В траве кто-то шелестит, и Джейн вскрикивает, когда её коленки касается нос Колючки. — Надо уходить отсюда, — говорит она. — Это как-то не к добру. Уилл согласно, внутренне испуганно, кивает. Они быстро собирают все вещи и бегут прочь.                      Выходная утренняя суета. В Сильвер Лейк она ощущается, как бесконечно тянущаяся рутина. В закусочной в центре города, небольшом заведении с красными диванами и телевизором, по которому обычно крутят новости, а по вечерам пятницы спортивные матчи, полно людей. И, пусть новости о судебной тяжбе над Майклом Джексоном — не самые радужные, в перерывах между ними на канале рассказывают о погоде и новинках кино. Хоппер всё это пропускает мимо ушей, поедая свой завтрак из яичницы с беконом и тостов с жаренным сыром. Уилл сидит, уткнувшись взглядом в видеоплеер, пересматривает сначала запись последнего видеодневника Автора, а затем свою собственную, недавно записанную на пустую кассету. Сравнивает, но всё равно никак не может разгадать причину появления странного сияния и чёртовых отражений. Джейн сбоку сёрпает остатки молочного коктейля через трубочку. Пока на улице жарко, она позволяет себе таскать любимые майки и одну на все случаи жизни пару шорт, всё равно выделяясь среди прочих жителей городка. Хоппер рассказывает про ещё один странный праздник, который скоро пройдёт в городе, но Уилл не прислушивается, пока вдруг двери закусочной не распахиваются в сопровождении со звоном колокольчиков. Твёрдым тяжелым шагом к стойке подходит парень в полицейской форме, он нагло облокачивается, одним взглядом флиртуя с официанткой. — Кофе, пожалуйста, — просит парень. — Да покрепче. Хоппер выпрямляет спину, добродушно усмехаясь, и машет полицейскому рукой. Уилл осторожно закрывает плеер, убирая его в рюкзак. Джейн любопытно рассматривает незнакомца. — Лейтенант Харгроув, — Хоппер жмёт парню руку, привстав. — Суббота, а ты дышишь, как загнанный пёс. — Жара на улице, — отвечают ему. — И эти, дол… Кхм. Дети, снова шалят. Уже оценили новые художества? Хоппер смеется, поворачиваясь к ним с Джейн. Парень наконец замечает их, виновато улыбаясь. — Я вас знаю, — говорит лейтенант. — Джейн и… Билл? — Уилл, — смущенно выпаливает он. — Понял, — парень кивает. — Я тоже не Билл, и не Уилл. Для друзей Билли, для вашего дяди только лейтенант Харгроув. — Это мы с ним так шутим, — говорит Хоппер, хлопая Билли по плечу. — Присаживайте, лейтенант. Позавтракайте с нами. — Ага, — Билли фыркает, доставая из нагрудного кармана формы темные очки. — Мне ещё краску идти отмывать. Щас шериф привалит, так вообще весело будет. Уилл и Джейн подозрительно переглядываются, потому что с шерифом города они как раз очень хорошо знакомы. И двери раскрываются снова, заставляя их обернуться, улыбнувшись в легком предвкушении. Хоппер же меняется в лице, громко цокая. Шериф Кларк входит летящей походкой, кивая посетителям, дружелюбно встречающим его. — Детишки! — весело выкрикивает шериф. — Какие взрослые, гляньте… — Кларк, — Хоппер вздыхает. Скотт Кларк — шериф города Сильвер Лейк, а по совместительству ещё и родной отец Джонатана, первый муж Джойс Байерс, с которым они познакомились ещё в школе. Джонатан родился в этих краях, но Джойс переехала после развода в столицу, Сент-Пол, вместе с ребёнком, где вскоре встретила своего будущего второго мужа. Отца Джейн и Уилла. Скотт может показаться слишком наивным, он вечно улыбается и со всеми разговаривает, как с детьми, любит выпендриваться своим широким спектром знаний и, если честно, Уилл находит с ним немало общего. Им всегда есть о чем поговорить. Джейн встаёт, чтобы обнять мужчину, а Уилл жмёт ему руку через стол, вызывая на чужом лице одобрительную улыбку. Крепкое рукопожатие, конечно. Он уже совсем взрослый. — Хоппер! — восклицает Скотт. — Давно тебя не видно в баре. — А что? — усмехается дядя. — Всё ждешь свой шанс на матч-реванш? — Да нет, — Скотт пожимает плечами. — Просто заметил, что пиво резко перестало заканчиваться с былой скоростью. Хоппер хмурится, очень по-дедовски обижаясь, почесывая свои усы. Билли закатывает глаза, хлопая шерифа по плечу. — Я пошёл стирать краску, — говорит парень. Джейн вздрагивает, поднимая руку, словно она на уроке в школе. — Я могу помочь?.. Она стеснительно хлопает ресницами, а Уилл надеется, что новый знакомый не превратится вдруг в её очередной предмет воздыхания. Ему пока хватает её болтовни о Лукасе и Дастине. — Конечно, — Билли ярко улыбается, махая рукой. — Пойдём. Джейн выскакивает из-за стола, и они быстро испаряются. Скотт Кларк заказывает себе перекус, присоединяясь за столом к Уиллу и Хопперу. И, хотя, казалось бы, они должны продолжать свои пререкания, вместо этого мужчины обсуждают рыбалку, в которой Уилл совсем ничего не понимает. Его руки так и тянутся к плееру, чтобы заново пересмотреть кассеты, как будто новая попытка даст ему подсказки к разгадке. Но он всё же понимает: нужен иной подход. Так он ничего не добьётся. — А вы, — Уилл врывается в разговор. — Видели на озере что-нибудь странное? Хоппер удивленно приподнимает брови, а Скотт поворачивается к Уиллу с усами, испачканными ягодным джемом от пирога. — Что, например? — спрашивает мужчина. В закусочной довольно тихо, если не считать шум, доносящийся с кухни, и чужие разговоры за соседними столиками. В компании дяди Хоппера и дяди Кларка Уилл чувствует себя комфортно, вот только не знает, как правильно выразить свои странные предположения, чтобы его не восприняли как чудака или, что хуже, ребёнка. — Может, там водится необычная рыба? — спрашивает Уилл, придумав это на ходу. Хоппер любопытно наклоняет голову к плечу, а Скотт Кларк барабанит по столу пальцами, задумавшись. — А какая, например? — спрашивает шериф. — Необычно большая? — добавляет Хоппер. Уилл активно кивает, поправляя кепку на голове. — Может, — он лишь предполагает. — Очень красивая?.. С зелёной чешуей? И, ну, да, наверное, большая… — Знаешь, — Скотт Кларк усмехается, вглядываясь в вид за окном закусочной. — Я припоминаю, как на последнем состязании рыболовов твой дядя вытянул из воды двадцатикилограммовую северную щуку. — Опять, — Хоппер раздраженно вздыхает. — Я уже говорил тебе, что это везение. — Везение, — шериф Кларк щурится. — А я всё же считаю, что твой малец Мансон насадил её на крючок. — И как, интересно? — ерничает Хоппер. — Нырнул под воду и ждал, когда я спущу ему леску? — Почему нет? Уилл упирается в ладонь подбородком, наблюдая за спором со скукой на лице. На дне озера могут водиться планктоны, но он ещё нигде не читал о таком, а тем более не видел, чтобы свет вдруг загорался так ярко и покрывал воду пятнами. Да и все эти отражения. Если на дне озера правда зарыта некая… Чёрт, нет. Не магия. Нечто. Может что-то, прилетевшее из далекого космоса? Звезда? И там всё заражено токсинами, ядами, и они с Джейн просто надышались отравленным паром, от которого им почудились головы животных. Но нет. Ведь эти самые головы видны и на видео… — Кстати, — шериф Кларк делает большой глоток из чашки с дымящимся кофе. — Как там ваша мама? Хоппер ударяется коленом об стол.                      Джейн промокает чистую тряпку в ведре с водой и начинает стирать краску сверху, пока Билли Харгроув усиленно трёт по разводам внизу. Магазин без вывески и названия, надпись кривыми буквами пересекает стену до самой двери: «Не то, чем кажется». Что бы оно ни значило. И рядом рисунок, такой же, как тот, о котором сказал ей Уилл, когда увидел его на продуктовом ларьке у въезда в город. Вихрь. — Кто всё это делает? — удивляется Джейн. — Город же маленький, значит, кто-то местный… В противовес её словам прямо за спиной сигналит туристический миниавтобус, и из его окон выглядывают люди с камерами. Голос экскурсовода вещает на всю улицу что-то о богатой истории. — Шпана, — выплевывает Билли, поправляя солнечные очки на носу. — Сейчас каникулы, им заняться нечем. Джейн кивает, хотя ей не нравится, как парень, с которым у неё не такая уж и большая разница в возрасте — лет пять, шесть — пренебрежительно высказывается о детях. Но лейтенанта можно понять: отмывать краску это очень геморное занятие, а такие надписи появляются повсюду с определенной периодичностью. — А почему именно такие фразы? — любопытствует она. — И рисунок. Ей всё кажется, что если это и делают дети, то точно не случайно. Есть какой-то замысел в этих рисунках, в этих словах. Для неё всё вокруг имеет мистический характер, налёт таинственности. — Они это от балды придумывают, — настаивает Билли. — Знаешь, как они себя называют? В прошлом году на городской ратуше прямо написали: «Культ Смерч». Косят под сатанистов, или типа того. — Культ Смерч, — одними губами проговаривает Джейн. — Культ — это когда кому-то поклоняются? — Малышка, — ухмыляется Билли, окинув её мягким снисходительным взглядом. — Не ломай свою прекрасную голову, это всего лишь юношеский максимализм. Хотят быть крутыми. И всё равно Джейн видит в этом нечто большое. Краска чаще всего красная, точно из баллончиков, а буквы всегда отличаются почерком, значит, пишут их разные люди. В их культе минимум два-три человека. И вихрь, рисунок — и есть тот самый смерч. Но почему смерч?.. Из-за ураганов Миннесоты? Центральная улица Сильвер Лейк полнится магазинами, все, как один, новенькие, с яркими вывесками и блестящими на жарком солнце крышами. Возле закусочной, где они сейчас завтракали, стоит мужская парикмахерская, а рядом с ней салон красоты с банальным, но красивым названием «Мэджик», в котором, сколько бы она не проходила мимо, нет отбоя от посетительниц. Магазин, стену которого они сейчас избавляют от надписи, не имеет названия, а сквозь его витрины почти ничего не видно, будто стекло затонированно. Двери раскрываются, и оттуда выходит девушка в длинной юбке, подметающей пол полупрозрачным фатином космического фиолетового цвета. Она судорожно раскрывает портсигар ещё до того, как успевает заметить Джейн и Билли. Девушка устало опускает плечи, кивая лейтенанту. — Билли, — дружелюбно здоровается она. — Робин, — кивает ей парень. — Вышла помочь? Робин фыркает, вставляя тонкую сигарету в мундштук, её серьги из кучи разных тонких цепочек и фигурок покачиваются, выглядывая из-за пышных волос. Джейн любуется, потому что ей нравится всё необычное, она даже забывает тереть тряпкой по стене. — Это ж твоя работа, страж порядка, — говорит Робин. — И не первый раз, между прочим, когда под удар попадает именно моя лавка! Билли поворачивается к Джейн с веселой усмешкой. — Она свою цыганскую кибитку называет лавкой, — говорит он. — А он, — Робин подплывает к ним, хаотично размахивая руками, и струйки дыма вырываются у неё через нос. Сигареты пахнут горькими травами, — не имеет никакого уважения к кочевым племенам! — Так ты цыганка? — почти шепотом спрашивает Джейн. — Нет, — Робин улыбается, нахмурив брови. — Я имею в виду, кто знает? У меня в роду кого только нет, да и папаня гулящий… Но точно не цыганка. — Она чудачка, — дополняет Билли, начиная смеяться, когда ему прилетает удар в плечо. — Да я ж не в упрек… Робин нервно топает ногой, покуривая, пока смотрит, как постепенно исчезает надпись. Джейн ловит на себе её изучающий взгляд, причем на кулоне, который все ещё висит на её шее. — Красивый, — комментирует Робин. — Носишь там фото своего нареченного? Джейн неловко хлопает ресницами. — Нет… — Билли, — вдруг зовёт Робин. — Я девчонку забираю, пойдем поменяем воду в ведре. — Валяйте, — обреченно вздыхает Билли, стирая краску с небывалым упорством. — И мне водички захватите, пока от жары не сдох. Джейн следует за Робин внутрь лавки и не может отвести взгляд от её шуршащей юбки до того момента, пока не пересекает порог. Вот тут её глаза разбегаются. Обилие всего и сразу ударяет по зрению, и глаз не знает, за что ему зацепиться. Лавка изнутри похожа на заваленный старым хламом деревянный сарай, здесь, кажется, можно найти что угодно. По бокам куча полок, заставленных самодельными свечами разного цвета и длины, где-то стоят миски, наполненные целыми горками минералов и камней, но не драгоценных. Джейн узнаёт только розовый кварц. С потолков свисают цепочки и шнурки с амулетами и подвесками на концах, она проводит по ним рукой, но пугается, когда вдруг дальше их сменяют мохнатые пучки засушенных трав. По самому центру лавки стоит высокий стол с колбами и склянками, а под ним небольшие чугунные и металлические котелки, в которые свалены деревянные миски. Всюду развешаны лоскуты тканей, гирлянды с фонариками и лампы с плафонами в форме листьев, птичек, ангелочков. Винтовая деревянная лестница ведёт наверх, а прямо рядом с ней стоит стойка, за которой покачивается бархатное кресло на изогнутых полукругом ножках. Робин обходит стойку, гремя о стену ведром, и исчезает за дверью, из-за которой слышится шум воды. Джейн осматривается по сторонам: в ней вспыхивает желание расспросить обо всём подряд, а ещё, обязательно, что-то купить. Робин возвращается, довольно улыбаясь, заметив её любопытство. — Эта лавка мне досталась от тетки, — объясняет девушка. — Она, правда, переехала потом, отправилась в путешествие со своими дружками-хиппи. Я должна была разобрать здесь всё, хоть немного, но со временем стало лень. Продажи хреновые, чего тогда стараться? Только в сезон туристов и выживаю. — Но ведь, — Джейн не может подобрать слова, продолжая крутиться на месте. — Тут всё такое чудесное… Робин мило смеется, поставив ведро на пол, и быстро подходит к Джейн, схватив её за плечи. — Спасибо, что оценила, — говорит она, заглянув Джейн в глаза. — Я люблю это место, правда… Просто уборка — совсем не моё. Да и атмосфера исчезнет, если всё будет стоять ровно. — Творческий беспорядок, — пожимает плечами Джейн. — Вроде того, — кивает Робин. Она дергается, будто что-то вспомнила, быстро проходит к одному из деревянных шкафов с пыльными полками и копается в миске с камнями. Джейн любопытно вытягивается, стараясь увидеть, что же там такое ищет Робин. Девушка возвращается, хватая её за руку, и кладёт в раскрытую ладонь небольшой холодный камень. Красновато-розовый со светлыми разводами. — Ты же лев, не так ли? — щурится Робин. — Я чувствую в тебе эту энергетику. — Да, — Джейн ошеломленно кивает, не понимая, как ей удалось так угадать. — А это… — Это сердолик, — Робин улыбается. — Один из камней львов. Он поможет тебе усилить дар предчувствия… — Предчувствия, — повторяет Джейн, завороженная магическими словами Робин. — Да, а ещё это отличная защита от лжи, — Робин наклоняется ближе. — Помогает увидеть суть вещей. Докопаться до истины. Джейн, окрыленная такой возможностью, не может успокоить свою мечущуюся душу, жаждущую приключений. Её сердце колотится от того, какое всё вокруг чудесное. Она скребет по камню-сердолику ногтем со сколотым лаком и замечает, что черный лак на ногтях Робин тоже неровный. Она — её духовная сестра. — А ты знаешь, — решается Джейн, — о магии в городе? Что-нибудь необычное здесь происходит? Робин печально опускает плечи, мотая головой. — Я не могу раскрывать тайны, — она разворачивается, снова шурша юбкой, бросает на Джейн блестящие загадкой взгляды, и ныряет под стойку, выуживая оттуда тяжеленную старую книгу, с грохотом хлопая ею по столу. — Но могу поделиться историей. — Давай, — Джейн подскакивает к стойке, опираясь руками, ей очень хочется потрогать книгу, особенно когда Робин шевелит по воздуху пальцами, разгоняя крошечные пылинки. — Итак, знаешь ли ты, почему в городе так много туристов? — Робин нетерпеливо кусает губы. — Понятия не имею, — отвечает Джейн. — Потому что тут красиво? — Нет же! — Робин шлепает ладонью по столу, раскрывая книгу на определенной странице, точно зная её наизусть. Она поворачивает к Джейн картинку, черно-белую, изображение какой-то скалы. — Это — Драконий хребет. Он находится в лесу, неподалеку от серебряной шахты, и ходят легенды, что… Дверь открывается, и девушки оборачиваются, сталкиваясь с Уиллом, который обводит всё вокруг брезгливым скептическим взглядом. Он вдруг замечает Джейн, облегченно вздыхая, и быстро подходит, взяв сестру за запястье. — Ты закончила? — спрашивает брат. — Я хочу в библиотеку. Джейн беспомощно смотрит на Робин, а затем очень грубо на Уилла. — Мы тут заняты, — шипит она. — Сходи сам. Уилл наклоняется к ней, вопрошающе заглянув в глаза. — Я не могу сам, — говорит он. — Мне нужно найти кое-что об… Об озере, понимаешь? Джейн разрывается между желанием выслушать историю про эту странную скалу и желанием помочь брату в его исследованиях. Она совершенно не беспокоится о метке на ноге, скрытой высоким полосатым носком. Волнуется только тогда, когда переодевается перед сном в пижаму. — Озеро, — медленно произносит Робин. — Там на дне живёт магия… — Конечно, — Уилл кривится. — Полным-полно. Можно мы пойдём? — Я ещё зайду! — обещает Джейн, пока брат волочит её на выход. Робин складывает руки на стойке, провожая их мягким взглядом и легкой улыбкой. — Тогда до встречи, — говорит девушка. Дверь хлопает, оставляя за собой лишь музыку ветра.                      Макс подбирает с пола тяжелую сумку, на которой висит теплая кофта, суёт ноги в ботинки и надевает шнурок с ключом на шею. Один взгляд на отражение в зеркале, сколотом снизу, перед выходом, поворот ручки на хлипкой двери. Она выходит из дома, сталкиваясь на крыльце со взглядом старшего брата, вылезающего из полицейской машины. Солнце садится за холмом, а они у самого его подножия, не так далеко от бывшего трейлерного парка. — Ты гулять? — безразлично спрашивает Билли, подняв темные очки на лоб. Макс игнорирует его, пытаясь пройти мимо, но он пихает её плечом, заставляя обернуться. — Допоздна не засиживайся. Она фыркает, мысленно показывая ему средний палец. Ещё чего, когда она вообще его слушалась? Макс редко ходит по жилым улицам, почти никогда не суется мимо домов, всегда только сквозь чащи или через поля, потому и носит ботинки. Так легче перешагивать мощные корни деревьев, топтать траву, избегая случайных клещей. Красное солнце окрашивает небо в розовый, но она чувствует приближение ночи под кожей. И всё же привычная тревога заставляет сердце биться медленнее, будто любой лишний шум помешает ей вовремя среагировать на опасность. Она наступает прямо на обломки из досок и стекол, на раздолбанные оконные рамы, засыпанные грязью и песком. Доходит до полосы, за которой начинается густая и широкая часть леса. Тут — их место. Старый диван, парочка кресел и неработающий торшер, чтобы создать подобие уюта. Майк Уилер лежит, задрав ноги на подлокотник, во рту, как обычно, чупа-чупс, и белая палочка торчит, двигаясь из одного уголка в другой. Он держит на груди раскрытый блокнот, записывая что-то черной гелевой ручкой. Макс скидывает его ноги и устало садится рядом, запрокинув голову на спинку. — Аккуратнее можно? — нудит Майк. — Я тут делом занят. — Как же, — Макс стучит пальцами себе по коленям, понимая, что успокоиться никак не может. Рукой лезет в сумку, достает сигареты, решая пока не трогать косяк с травкой. — Чё ты такой хмурый? Майк раздраженно захлопывает блокнот и ровно садится, скрестив ноги. Смотрит на Макс немигающим взглядом, без конца поправляет свои волосы, его щека надувается из-за конфеты внутри. Он всегда вытаскивает её с громким чпоком, зная, как всем вокруг это действует на нервы. Но Майк любит быть громким, всегда, за одним исключением — дома он совершенно другой человек. — Тебя не напрягают эти двое? — спрашивает Майк. Макс курит, стряхивая пепел прямо на подлокотник. — Уилл и Джейн? — она хмыкает. — Они милые. — О, — Майк ухмыляется. — Ты хотела сказать — Джейн милая. И я даже могу согласиться… — Эй! — Макс пихает его в ногу. — Держи руки при себе рядом с ней. Ты видел, какой у неё агрессивный брат? Майк закатывает глаза. — Такой же агрессивный, как щенок чихуахуа, — говорит он с улыбкой, но выражение лица быстро сменяется на напряженное. — Что они делали той ночью в лесу? — А что здесь делаем мы? — Макс не понимает, что он хочет от неё услышать. — Майк, это нормально — таскаться повсюду в новом городе. Что ещё делать летом? Сидеть взаперти в комнате? — Хорошо, допустим, — он кивает, а Макс удивляется тому, что Майк способен соглашаться с её словами. — Но на Ярмарке, когда я пошёл искать Холли, они тоже были в лесу. — И Холли, — Макс выдыхает дым, разгоняя облако рукой, — тоже гуляет по лесу. Банальное любопытство. Между ними повисает молчание, в котором каждый думает о чем-то своем. Макс — о приближении ночи, о том, что ей придется вернуться домой только под утро и выслушивать тираду Билли о своем безответственном поведении. О чем думает Майк — никогда не ясно. Порой он кажется ей самым поверхностным человеком на свете, как бы она ни любила его, часто возникает ощущение, что мозги ему даны лишь для галочки, и он ими не пользуется. Но бывает, что в самые хреновые дни или слишком тихие вечера, как сейчас, она видит в нем необъяснимую тоску. Майк никогда не делится своими проблемами, от того и кажется, что у него их нет вовсе. Но Макс знает его всю свою жизнь и может с уверенностью сказать, что проблема у Майка всегда была одна и, наверное, всегда будет — семья. Мама, папа или сестры. Нэнси… — Мне не нравится Уилл, — убеждает её Майк, чуть скривившись. — Он странный. Он не просто так ходит со своей камерой, выискивает что-то. — Пусть и дальше ищет, — Макс тушит сигарету, закапывая её ботинком в землю. — Они же здесь только на одни каникулы. Майк переглядывается с ней, ведя молчаливую борьбу, потому что они оба абсолютно точно уверены — никто не остается в Сильвер Лейк на каникулы, даже когда уезжает, он увозит частичку этого города с собой. — Ты никогда не думала о том, — Майк раскрывает блокнот заново, пододвигаясь ближе к Макс, и прижимаясь своим плечом к её, — что будет, если он найдёт? Макс смотрит на белый лист, на котором одна лишь фраза мелкими буквами… — Если найдет, — говорит она, — значит так и надо. … «Город, которого нет».                      Джейн держится, как только может. Уилл усыпает на соседней кровати, держа на животе видеоплеер, который непонятно как ещё не загорелся от бесперебойной работы. Лунный свет бьёт сквозь треугольное окно, и пол окрашивается уже не в яркие мозаичные блики, а некие серебристые осколки тусклых холодных оттенков. Джейн вертится в кровати, слушая музыку в наушниках, как всегда делает перед сном. На письменном столе, в рюкзаке-лягушонке, спит Колючка, а рядом с ним лежит камень-сердолик. Ей нравится то, как постепенно меняется комната. Пусть сторона Уилла все ещё скучная, ведь там висит всего один плакат из какого-то научного журнала, купленного в киоске, но с её уже появляется куча вырезок, фотографий — многие из них позаимствованы из альбома Хоппера. Она даже думает купить что-нибудь у Робин, чтобы повесить для атмосферы. Но никакой комфорт и уют не могут ей помочь. Метка на лодыжке начинает ныть, и Джейн расчесывает её ногтями, сдирая остатки лака — всё бестолку. Ей будто бы не хватает свежего воздуха, а ещё лучше подействовала бы холодная озерная вода… И пусть эта мысль слегка её пугает, душа все ещё жаждет приключений. Джейн привыкла прислушиваться к внутренним ощущениям. Она встаёт очень тихо, зная, как чутко спит Уилл. Быстро переодевшись из пижамы в уличную одежду, она накидывает на плечи кофту брата. С собой берёт только наушники с крошечным mp3, а в карман шорт запихивает сердолик — решает, что это отличный талисман, ведь, как сказала Робин, он усиливает дар предчувствия. На часах почти полночь, когда она спускается по скрипучей лестнице, стараясь не полностью наступать на ступеньки. Оказавшись внизу, Джейн заруливает в коридор, чтобы услышать родной храп и удостовериться, что дядя Хоппер спит. Она точно не ожидает, что в самом магазине, за кассой увидит нечто. Две фигуры, одна из которых ей хороша знакома, сплетаются в жарком поцелуе. Джейн накрывает рот ладонью, испугавшись, что сейчас вскрикнет от неожиданности. Она пятится к двери, не в силах отвести взгляд. Эдди прижимает Стива, тренера команды Медведей, к стене. Они делают это тихо, но одновременно с этим очень громко, скрываясь под покровом ночи. Джейн вылетает за дверь, отбегая на безопасное расстояние от хижины, но её сердце не перестает колотиться от мысли, что она только что увидела чужой секрет. Вмешалась туда, куда было нельзя. Теперь она будет чувствовать вину перед Эдди, даже не зная точно, заметил ли он её. Она уверена, что не сможет спокойно смотреть ему в глаза, ведь она совершенно не умеет врать. Джейн включает случайную песню в своем большом плейлисте и, конечно, натыкается на Элтона Джона. Один из тех треков, что они раньше слушали с папой в машине, когда ехали в супермаркет за покупками. Сейчас она часто думает о том, почему Уилл так боялся рассказать родителям о своей ориентации, если знал, что папа обожает Элтона Джона, а мама в молодости успела попасть на несколько концертов Queen и была их ярой фанаткой. Ей нравится идти через лес, пока в наушниках играет Rocket man, не только потому что он весь такой мелодичный и грустный, но и потому что в голове она все ещё сидит на переднем сиденье, во всю вытягивая высокие ноты, переходящие в папино хриплое… — And I think it's gonna be a long long time, — напевает она вслух, отбрасывая с пути ногой случайный камушек. Джейн не замечает, как выходит из лесной чащи прямо к озеру, к тому самому месту с плакучей ивой, которое так отчаянно хочет исследовать Уилл. Она абсолютно заворожена отражением лунного света в воде, даже снимает наушники, спутывая их и убирая в карман, чтобы прислушаться к звукам леса — шелесту травы и листьев ивы, к мерному кваканью лягушек, к жужжанию ночных мошек, скопом сталкивающихся друг с другом прямо над кустом можжевельника. Она подбирается ближе к берегу и касается рукой воды, но отражение никак не меняется, и вместо кролика она видит себя. Обычную себя — зубы с брекетами, светящимися в темноте, поблескивающий на шее золотой кулон, который ей подарил господин Тополь. Самая непривлекательная девочка на свете. Что вообще такого мальчишки в ней находят? Не будь она такой громкой, никто бы никогда и не обратил на неё внимание… Вода снова шевелится, и Джейн различает сияние изумрудного цвета, скапливающееся на дне. Она невольно задумывается о том, что камни на кулоне отливают точно таким же оттенком. — Озеро, ты говоришь со мной? — тихо шепчет Джейн, надеясь, что не выглядит со стороны слишком странно. — Может, сердолик работает… Всплеск. Чуть вдалеке, а затем рядом, но там, где вдоль берега растут пышные кусты, переходящие в камыши. Джейн подбирается ближе, но её сердце колотится от страха, подрагивают кончики пальцев, и она упорно сжимает руки в кулаки. Она не может взваливать на Уилла всю ответственность за происходящее. Если он так уверен в том, что таинственный автор знает, как ей избавиться от метки Вендиго на ноге, то Джейн тоже хочет помочь в поиске новых кассет. Ей кажется, что лес сам пытается привести её к разгадке. — Кто здесь? — неуверенно спрашивает Джейн, а затем уже громче. — Привет?! Кто-то шлепает по воде, и брызги озера долетают прямо до её ног, заставляя намокнуть носки кед. Джейн пробирается сквозь камыши, застывая в абсолютной растерянности, когда видит, как в лунном свете поблескивает большой рыбий хвост. Не просто рыбий… Русалочий. Чешуя такая красивая, серебристая с легким голубым оттенком, и плавники блестят, словно усыпаны крошечными звездами. Джейн хочет коснуться их рукой, но хвост снова исчезает под толщей воды. Она беспомощно садится на берег, не в силах поверить, что это только что произошло. Она прижимает ладошку к сердцу, пытаясь успокоить его, но ночная прохлада и запах свежей травы, зелени, деревьев — всё это наполняет её жизнью, желанием стремиться и дальше к неизвестности. Джейн прислоняется спиной к стволу ивы, спрятавшись под его ветвями, как под хрупким куполом. Она покорно ждёт, пока не слышит вдруг смутно знакомый голос. Девичий. И пусть голос поёт без слов, а просто повторяет мелодию, но Джейн хорошо различает песню, которую пела сама, пока сюда добиралась. — Это очень красиво, — говорит она, и голос затихает. — Ты не хочешь поговорить со мной? Может быть, тебе одиноко… Она всё смотрит по сторонам, надеясь, что вот сейчас загадочная девушка выйдет на свет. Однако, она выплывает из-под воды, шлепая бледными руками о траву с таким громким звуком, что Джейн испуганно жмется спиной ближе к дереву. — Мне здесь и одной хорошо. Джейн сначала удивляется, поддается легкой панике, но затем ярко улыбается, понимая, что всё это время здесь, рядом с ней была Макс. И почему-то у Макс русалочий хвост… — Как так вышло? — Джейн аккуратно придвигается к ней, разглядывая хвост, спокойно покачивающийся на поверхности воды за спиной Макс. Длинные рыжие волосы падают на её грудь спереди, переплетаясь со шнурком с ключом-подвеской, и закрывая все самое интимное очень надежно, но, кажется, в таком обличии даже на теле появляются чешуйки. Макс пожимает плечами, грустно улыбаясь. — Это очень долгая история, — вздыхает она, проплывая вдоль берега, пока наконец не ложится на спину, позволяя спокойному озеру держать её. — Если ты никуда не торопишься… — Я не тороплюсь, — заверяет Джейн, устраиваясь поудобнее на траве. — Расскажи, пожалуйста. И Макс рассказывает. Когда-то давно она была всего лишь маленькой рыбкой, плавающей по водам Норвежского моря, в холодном и неприветливом Северном Ледовитом океане. У неё была семья, возможно, даже были мама и папа — их она плохо помнит. Помнит, что была целая куча братьев и сестер, и все, как один, такие же рыжие, как она. И вот, однажды, вместе с тающими ледниками, множество рыб стало отплывать к полюсам, изменяя ареалы своего обитания. Вся семья Макс отправилась на поиски лучшего места, но, доплыв до бурных вод неизвестной земли, их разделило потоками течений. — Бесконечные грозы, штормы один за другим, — говорит Макс, грустно ловя рукой на воде лунные блики. — Меня выносило из одной реки в другую, потом мотало по озерам, пока я наконец не очутилась здесь… — Ты помнишь, сколько тебе было лет? — интересуется Джейн, испытывая сильную грусть и желание хоть как-то помочь при том, что она знает — это не в её силах. — Наверное, пять или около того, — Макс пожимает плечами, шлепая плавником о воду. — У меня были чешуйки на лице, как и у всех детей, а с возрастом они прошли. Джейн протягивает руку и спрашивает одним взглядом, можно ли ей дотронуться до хвоста, она в предвкушении кусает губы. Макс кивает. Хвост под руками оказывается таким же скользким, каким она его представляла. Каждая чешуйка, словно искусная поделка из тонкого, но крепкого стекла, разукрашенного перламутровой краской. Макс откидывает волосы за плечи, и оказывается, что всю её грудь облепляют такие же чешуйки. — Как удобно, — хихикает Джейн. — Ещё бы, — с улыбкой кивает Макс. Она продолжает свой рассказ, говоря о том, что пыталась вырваться за пределы Сильвер Лейк, но её будто бы что-то держало внутри этого озера. А может, дело и не в озере вовсе, а в самом городе. — По ночам я ходила вдоль берега, — вспоминает Макс. — Я слишком боялась людей, чтобы выйти к ним и заговорить, попросить о помощи. Честно, первое время мне просто хотелось гулять по земле ногами, это оказалось очень увлекательным занятием. Джейн, устав гладить её хвост и чувствуя легкую сонливость, тихо сидит рядом, кивая на каждое слово. — Ты же знаешь, что тут проводят состязания рыболовов? — хмыкает Макс. — Я как-то случайно проплывала мимо именно в такой день, и меня едва ли не поймали, зацепив крючком за хвост. — О, нет, — жалостливо выдыхает Джейн. — И как же? — Они не смогли вытащить меня, но, — Макс поворачивает голову и проводит пальцем по своей шее, показывая тонкий шрам, который Джейн уже однажды заметила, — оставили это. Джейн очень сильно хочет её обнять. — Спустя время я заметила, что рыбаков стало лишь больше, — говорит Макс. — Они заинтересовались некой «рыбой», которую так и не смогли достать. Я думала, что мне конец — выбраться не получается, а вечно прятаться я не могла. — Но кто-то же тебя спас? — спрашивает Джейн, смотря на неё круглыми печальными глазами с капелькой надежды. — Да, — Макс отводит взгляд. — Это был Билли. Он вытащил меня в нужный момент, хотя сам был ещё ребёнком. Его мама оказалась очень хорошей женщиной и разрешила мне остаться, вот только… — Что? — Джейн раскачивается на месте. — Я не могу выбраться из Сильвер Лейк даже сейчас, — рассказывает Макс. — Из-за проклятья. Так у всех русалок — если нас кто-то спасает, то мы обязаны ему по гроб жизни. Поэтому я привязана к Билли, не могу никуда от него уехать. Джейн вздыхает, мечтательно держа ладони на своих щеках. — Билли не кажется плохим человеком. — Нет, — Макс кивает, шевелит хвостом и отплывает чуть в сторону. — Но я мечтаю о свободе.                      Посреди ночи, сквозь сон случайно задев на плеере кнопку, Уилл вскакивает от громкого звука шагов на видео. Он оглядывается по сторонам, но нигде не замечает Джейн, сразу же впадая в панику. Он вглядывается в темноту, прислушавшись к знакомому шороху, и понимает, что это Колючка скребёт лапами о дверь, отчаянно пытаясь сбежать из комнаты. И Уилл, закатив глаза, догадывается о том, куда могла пойти сестра. Он уже на полпути в лесу, когда ёж убегает в неизвестном направлении. Уилл выбежал в чем в попало — пижамных штанах и свитере сверху, едва ли не забыл сменить тапочки на кеды. Пробравшись сквозь все возможные препятствия, он натыкается на самое нереальное. Майк Уилер. Он вырастает темной фигурой, выпрыгнув откуда-то из кустов, и угрожающе сжимают в руках клюшку. — Свали, пожалуйста, — просит Уилл, нервно дергая лямку рюкзака. Майк, будто и не Майк вовсе, смотрит на него исподлобья, пытаясь выглядеть опасным, и в любой другой момент ему бы это удалось, но у Уилла перед глазами пелена, а сознание кричит о том, что ему срочно нужно отыскать сестру. С ней могло произойти что угодно… Что, если метка — действительно означает проклятье Вендиго? Уилл ведь ничерта о нём не знает, а значит и не может спрогнозировать, чего ему ждать. — Тебе нельзя туда, — говорит Майк, стуча клюшкой по земле. Уилл фыркает, пытаясь обойти парня стороной, но тот вовремя выставляет клюшку вперед, заставляя напороться на неё животом. — Да какого чёрта тебе надо?! — вспыхивает Уилл, и с каждой секундой, что отделяет его от Джейн, внутри разгорается ненависть, лавовая ярость. Майк устанавливает с ним прямой зрительный контакт, его глаза в лунном свете странным образом перетекают из темно-карего в синий, такой же, как ночное небо. Но сейчас этот цвет совсем не успокаивает, а наоборот — заставляет напрячься. — Не ходи в лес, — просит Майк. — Возвращайся домой. Уилл хватается за голову, переходя на громкий озлобленный шёпот… — Как же ты меня заебал. — Чувак, — Майк кладёт руку ему на плечо, якобы миролюбиво. — Я не хочу ссориться. Уилл скидывает его руку, пихая парня в грудь, и Майк тут же спотыкается, едва не упав на свою тощую задницу. — Мы и не друзья, — шипит Уилл, подойдя ближе, практически вплотную, — чтобы ссориться. Я ищу свою сестру, придурок. — Сестру? — Майк удивляется, застопорившись. Уилл шагает прочь, собирая краями пижамных штанов всю грязь, а парень следует рядом. — Почему она не дома? — Это я и пытаюсь узнать, — хмурится Уилл. Они доходят почти до ивового дерева, удивленно переглядываясь друг с другом, когда слышат девичий громких смех. Майк жмёт плечами, Уилл кивает ему, жестом прося быть тише, и это даже похоже на нелепую форму перемирия между ними, очень короткого. Крадущимся шагом они приближаются к берегу и видят… Джейн. И Макс. Уилл наконец выдыхает, поняв, что его сестра в безопасности, но, завидев Макс, он в шоке открывает рот, вытаращившись во все глаза. Майк подскакивает ближе к берегу, беспокойно размахивая своими длинными руками. — Ты зачем ей показала?! — возмущается Уилер, не только испугавшись, но и заметно обидевшись. — Теперь она пойдет и всем разболтает. И тебя пустят на опыты, довольна? Джейн смотрит на него, положив руку на сердце, будто бы слова парня глубоко её задели. — Я никогда бы так не сделала, — твердо заявляет она. — Уилл?.. Уилл равняется с Майком, принимая такую же разочарованную позу. — Почему ты вечно лезешь куда-то? — спрашивает он. — И без меня. Девочки снова смеются, оставляя мальчишек в полном недоумении. Уилл посылает всё к черту и опускается на траву, оставаясь на безопасном расстоянии от берега. Он с опаской поглядывает на русалочий хвост Макс, пытаясь как-то оправдать это чудо, как выразилась бы Джейн. Но он не может найти связных мыслей в голове, когда перед глазами лишь — настоящая русалка, полная луна и необыкновенное изумрудное свечение под водой. — Слушай, — Уилл зарывается рукой в волосы, по привычке дотрагиваясь до уязвимого затылка. — Макс… Ты не видела на дне ничего странного? Она смотрит на него, чуть прищурившись, пока Майк, упавший в траву рядом, активно жестикулирует, пытаясь донести до подруги своё возмущение. Будто Уилл сейчас сказал что-то не то. — Я часто бываю на дне, чтобы посплетничать с сомами, — пожимает плечами Макс. — Реально? — удивляется Уилл. Джейн громко смеется над ним, а Макс едва сдерживает улыбку. — Нет, конечно, — говорит она. — На дне покоится мой сундук сокровищ. Только аккуратно, даже не пытайся у меня их отнять! Может ли её сундук производить это изумрудное свечение?.. — А там, — Джейн вдруг вспоминает. — В твоём сундуке случайно нет какой-нибудь необычной кассеты?.. Уилл безнадежно вздыхает, посылая своей сестре предупредительный взгляд, ведь здесь, вообще-то, есть ещё гребаный Майк, которому он не доверяет. Ладно Макс, он может находиться с ней рядом, потому что она довольно приятная, к тому же заставляет Джейн улыбаться. Это отлично, это просто супер… Но кассеты — их личная тема. Всё исследование в целом должно оставаться в тайне. — Я могу поискать, — непринужденно говорит Макс, касаясь ключа-подвески на своей груди. Она исчезает под водой, задерживаясь там на долгие минуты, которые человек бы не выдержал без кислорода. Джейн завороженно пытается разглядеть движение под толщей воды. — Она такая красивая, правда? — зачарованно произносит сестра. — Русалка, подумать только! Майк хмыкает, качая головой. Уиллу становится интересно — знал ли он с самого начала обо всём этом? И раз уж русалка-Макс его не удивила, значит, парень знает о всяких сказочных несуразицах, происходящих в Сильвер Лейк. Уилл даже начинает слегка завидовать, ведь он рассчитывал стать первооткрывателем здесь, но получается, что его опередили. Макс выныривает наконец, держа в руках кассету. Уилл благодарно принимает её в свои руки, рассматривая с довольной улыбкой, а потом ловит взгляд Джейн, затаившейся в ожидании. — Что? — не понимает Уилл. Майк хмуро смотрит на кассету в его руках. — Если бы не Макс, — говорит Джейн. — Ты бы её никогда не достал… Уилл прижимает кассету к груди, собирая на себе несколько пар любопытных взглядов, и понимает, что ему придётся теперь поделиться секретом со всеми и каждым. Даже с Майком. Но это — равноценный обмен, ведь он узнал и секрет Макс.                      Они дожидаются, пока Майк отыщет в лесу, в тайнике, сумку с одеждой Макс, и только потом целой толпой направляются в хижину Хоппера, магазин спорттоваров. Джейн отчего-то осматривается по сторонам в торговом зале, идя впереди и махая рукой за спиной, контролируя их движения. Впустив ребят в свою комнату, Джейн усаживает их на пол, где обычно сидят они с Уиллом, а сам Уилл настраивает почти разряженный видеоплеер, всовывая туда самую первую найденную кассету. — Зачем кому-то видеоплеер, если есть кассетник для телика? — не понимает Майк. Уилл смеряет его раздраженным взглядом, втискиваясь на полу между сестрой и Макс. Они ставят плеер перед собой, начиная просмотр. Во время первого видео ребята лишь недоуменно переглядываются, но Уилл успевает заметить, какой Майк напряженный. Будто он узнал нечто. На второй они видят золотое зеркальце и… Майк нервно кусает губы. Уилл мысленно ставит галочку подозрительности напротив его имени. Они переходят к третей кассете, и вот здесь Уилл уже чувствует себя неуютно наравне с остальными, потому что понятия не имеет, чего им ожидать. С каждой кассетой всё становится только запутаннее и запутаннее. Однако, он не отрицает тот факт, что Макс и Майк могут дать им новые подсказки. …видео начинается с того, что автор бродит по комнате, там царит полутьма, легкий свет исходит лишь от свечей, стоящих в подсвечниках на стенах. Стены глубокого синего цвета, но в комнате нет ни одного окна. Автор ходит вдоль стеклянных шкафов, подсвечивая их одной из свечей. Он показывает полки, заставленные антиквариатом, вроде старого сервиза, каких-то совсем древних фотографий, сделанных лет сто назад, судя по одежде на людях. И вот, наконец, он останавливается напротив потрепанной временем книге, куда вписаны фамилии, неизвестных Уиллу людей, однако одна из них перечеркнута… — Это точно комната в моем доме, — неверяще произносит Майк. — Отлично! — восклицает Джейн. — Тогда следующая кассета должна быть там и… — Да-да, я понимаю, — останавливает её Майк. — Проблема в том, что я её ни разу не видел. Эту комнату. Но это точно мой дом, всё выглядит слишком знакомым. Макс ставит плеер на паузу и хватает Майка за плечо, заставляя его поднять взгляд. — Библиотека твоего отца, — говорит она. — Помнишь, мы как-то шутили про тайных ход? Джейн чуть ли не пищит от восторга. — Тогда, — Уилл не хочет признавать, что теперь ему понадобится помощь Майка, но другого выхода не остается. — Мы сможем прийти к тебе как-нибудь? Майк ухмыляется, отвлекаясь от внутренних рассуждений. — А что мне за это будет? Уилл очень хочет его ударить.