Золотой ретривер

Не знаю чем я думала, когда под дождём бежала, хлюпая кроссовками, к гаражу, в котором скрылись ребята, но это однозначно было правильным решением. Правда то, что я увидела в разбитое окно повергло меня в шок. Гена сидел над двумя трупами с простреленной головой. Оля курила рядом, по очереди передавая сигарету Кислову. Мел, оперевшись о стену, что-то говорил и окидывал взглядом друзей. Боря же совершенно безэмоционально глядел на лежащих на полу мужиков. Я прикрыла рот руками, пытаясь вести себя как можно тише. Не думаю, что они услышали бы меня из-за дождя, лупившего по окнам, однако, страх заполнил мое тело, сковывая и обездвиживая. Отступив назад, я задела какую железяку и, споткнувшись, упала прямо на задницу. Боль не чувствовалась только потому что шок заполнил тело. Быстро поднявшись, я развернулась с желанием убежать куда глаза глядят, но чья-то крепкая хватка остановила меня за воротник куртки. — Ты, нахрен, что тут делаешь? — Голос Кислова раздался сзади, и я поняла всю безвыходность ситуации. Не задавая больше вопросов, брюнет потянул меня в здание и закрыл наглухо двери. Все четыре головы обернулись на меня, и эмоции у каждого находившегося в комнате были максимально различные. Оля хлопнула себе по лбу и опустилась на диван, тяжело упав на него. Мел во все глаза смотрел на меня, удивленный и слегка обескураженный, Гена же просто покачал головой и вернул взгляд на тела. А Боря, который уже подошёл ближе и откинул руку Кисы от меня, внимательно всматривался в мои глаза. — Ты же сказала, что пойдешь домой. — Его голос звучал грубо и напряжено. Я удивилась такому тону, но могла понять его. Влезть в чужие дела — верх моего тупизма. Тем более в такие, за которые можно получить срок. — Да какое блять домой, Борь? Ты бы сам ушел, если бы слышал выстрелы? — Оля, поднявшись, подошла к нам и, оттолкнув брата, встала передо мной. Ее поза и скрещенные руки на груди вперемешку со сверлящим и испытующим взглядом не придавал спокойствия. — Ты выйдешь отсюда либо с нами, либо не выйдешь вообще. — Оль. — Даже не оглянувшись на Мела, девушка смотрела своими серыми глазами прямо в душу. — Я не трепло. — Мой голос звучал хрипло и перепуганно, но смысл не поменялся от страха, заполнившего мои вены. Я знала, что такое секреты, знала, что у каждого есть скелеты в шкафу и тем более понимала насколько серьезно все может обернуться, когда в историю вплетены трупы. —Так. — Взяв меня за руку, брюнетка буквально швырнула на диван и стала напротив, все ещё со скрещенными руками. — А теперь слушай внимательно. — Я смогла лишь кивнуть. — Всё, что ты здесь видела, ещё увидишь и услышишь — остаётся здесь. Если хоть один человек узнает о произошедшем, я пойму, кто нас сдал и тогда той доброй и хорошей Оли, которую ты знаешь, и которой действительно приятно с тобой общаться, не станет. — Втянув в себя воздух, я перевела взгляд на Борю, который все это время молчал и глядел на парней, смотрящих на нас изумлённо. Очевидно, даже они не ожидали такого от девушки. Однако, я ожидала, и слова брюнетки, звучащие угрожающе, были для меня понятны. Она сейчас была защитницей своей территории и друзей. Я бы поступила также. — Ты мне нравишься, Инга. И я не хочу, чтобы мы стали врагами, но если ты хочешь быть одной из нас, то пожалуйста, — вздохнув и опустив руки, Оля уже более устало повторила: — Пожалуйста, не предавай наше доверие. — Я уже говорила, но повторю ещё раз. Я не трепло, Оль. — Кивнув, девушка опустилась рядом, уже в более расслабленной позе. — Я понятия не имею, что произошло и почему у вас на полу два трупа, но если уж на то пошло, то я готова помочь вам его спрятать. Засмеявшись, брюнетка хлопнула меня по плечу и повернулась к парням. — Я знала, что она такая же как мы. — Разобрались? Теперь может подумаем че мы с этими гандонами делать будем? — Киса, курящий неподалеку, выдохнул дым из лёгких и вопросительно посмотрел на нас. — Как они вообще здесь оказались? Гендос? — Боря наконец подал голос, не смотря на меня. Я была немного обескуражена поведением Хенкина, потому что он как будто демонстративно не обращал на меня внимания, пока Гена рассказывал историю. Я, конечно, знала, что он и Киса торгуют наркотой, но тот факт, что парня обокрала какая-то девчонка из Сибири и свалила под шумок, был для меня неожиданностью. Дилеры, которые поставляли наркоту теперь лежали перед нами мертвым грузом и только так Зуев мог избавиться от них, не откинувшись сам. Почему-то, я восприняла эту информацию более чем спокойно, что было для меня открытием. Я тихо дышала и руки не тряслись, как они делали это, когда я сидела в ванной с лезвиями в руках. Сейчас я была готова помочь друзьям и хер с ним, действительно закопать трупы. — И что будем делать? — Я оглядела друзей. — Отсюда до моря далековато, если их тащить туда, нас заметят. Хмыкнув, Киса кивнул на меня, обращаясь к друзьям. — А она шарит. — Можно на твоей машине отвезти. Темно, никто не заметит, там и скинем. — Боря закурил сигарету и серьезно смотрел на Зуева. — В дождь? Лодку затопит, пока мы доплывем. Не, не вариант. — Меленин почесал затылок и щёлкнул пальцем, словно лампочка загорелась над головой. — Спрячем за камнями, утром спокойно камни на ноги и скинули. — Показав рукой вниз, изображая погружение в воду, парень переглянулся с нами. — Можно, но тогда ехать надо сейчас, уже час ночи. — Сжав губы, я мысленно согласилась с девушкой. Когда мы наконец сошлись во мнениях, я поднялась и двинулась к двери. Оля, шедшая рядом, была остановлена вместе со мной, перед перекрывшими нам путь Кисой и Борей. — А вот вы, девочки, остаётесь здесь. Подняв брови на слова Кислова, мы переглянулись, и Оля, наклонив голову, немного агрессивно уточнила: — С хрена это?  — С того, что во-первых, мы все не вместимся, а во-вторых, вы не будете тащить трупы. — Голос Хенкина был похож скорее на рык, чем на его обычный дружелюбный голос. Все время пока мы решали, что делать с телами, он вел себя враждебно и напряжённо. Блондин на смотрел и не говорил со мной напрямую. Мозг лихорадочно пытался убедить меня, что в такой ситуации каждый будет вести себя так, но неприятное чувство теплилось и поднималось в моей груди, когда я в очередной раз замечала его угрюмый взгляд голубых глаз. Конечно, я понимала, что нам ещё предстоит важный разговор, но если я его ждала, то парень как будто пытался отгородиться от меня. Даже сейчас он смотрел на сестру, никак не обращая внимания на меня. Оля, как и Киса, заметили это, что было довольно очевидно. Согласившись дождаться их здесь, я опустилась на диван и достала электронку. Оля, плюхнувшись рядом, протянула мне бутылку с сидром, открывая себе вторую. — Я что-то не то сказала? — Мм? — Сделав глоток, брюнетка повернулась ко мне и закинула ноги на диван, скрещивая. — Боря будто злиться на меня, хотя моя вина только в том, что я не пошла домой. — Голос дрогнул в моменте, но я смогла сдержать дрожь. Хенкина окинула меня внимательным взглядом и, прикусив губу, попыталась объяснить. — Он злится, потому что ни за что в жизни не хотел бы, чтобы ты была втянута во всё это дерьмо. — Немного подумав, девушка продолжила уже чуть более тихим голосом, словно не совсем была уверена в своих словах: — Я могу тебе кое-что рассказать, но поклянись, что после этого ты не станешь его осуждать. Нахмурившись, я кивнула и уселась удобнее, слушая рассказ девушки. В следующие двадцать минут я узнала то, что никогда бы не подумала узнать в Ростове. Брюнетка рассказала и про режиссера, и про бармена Игоря, который получил пулю в лоб и даже описала что чувствовал блондин, сделав это. Она погрузила меня в события, которые происходили буквально за пару недель до моего приезда. Я слушала и дрожь проходила по всему телу. В ушах будто били колокола, когда она закончила. — Гарнитур у нас, но мы не пускаем его в ход, потому что если Бабич и мой отец узнают, что они всё-таки опять у нас — плохо будет всем. Брюнетка больше не предупреждала и не угрожала мне, она поняла, что я буду хранить молчание, но в моей голове было столько мыслей, что хотелось просто заорать. Но сквозь все эти мысли, я понимала, что даже, зная все подробности и условия дуэли Кудинова и Игоря, зная, что именно Хенкин сделал решающий выстрел, я не боялась его. Я сочувствовала ему. В моей голове он был Раскольниковым, жизнь которого вынудила его сделать выстрел. Понимание противоречивости моих принципов и поступка Хенкина все ещё было в моём мозге, но как бы я не хотела, как бы не указывали мои принципы, я не могла осуждать его и ненавидить. И в этот самый момент до меня дошло — Боря уже стал мне не просто другом. А эти чувства могут стать очень болезненной вещью в последствии.