Костяной венец

Линейка в честь первого звонка подошла к концу, и мы должны были разбрестись по своим классным кабинетам, чтобы руководители провели инструктаж и выдали расписание на неделю. Нехотя расставшись с Фёдором, я потащился с одноклассниками в кабинет. Анджела что-то лепетала над ухом, но я её почти не слушал, так как пытался сосредоточиться на мальчике, прошедшем мимо. Первоклассник, видимо, почувствовал на себе пристальный взгляд и обернулся, но его тут же подогнал классный руководитель, и они скрылись за поворотом. Я думал, что кроме Фёдора не встречу в этой школе других персонажей, но ошибался. Сегодня представили первоклассников, среди которых оказался Николай Гоголь-Яновский, и был он похож на Гоголя из Псов. Моей целью стало знакомство с Колей. Лучше и его рядом с собой придержать, на всякий случай. Классный час прошёл также, как и все прочие. Как только нас отпустили, я бегом вылетел из кабинета и поспешил отыскать мальчика. Повезло, что Фёдор вышел буквально в ту же секунду, когда я прошёл мимо его кабинета. Он посмотрел на меня со смешанными эмоциями на лице и поспел следом. Всё же любопытство перебороло его рациональность. — Куда ты так заторопился? Я не ответил и свернул за угол. Мне повезло, и Николай только-только собирался уходить. Заметив нас, приближающихся к нему, он застыл на месте и в страхе оглянулся на учительницу, а та ободряюще улыбнулась и сказала, что всё нормально. Только после этого Коля подошёл к нам. — Ты ведь Николай Гоголь? — спросил я, игнорируя мрачный взгляд Достоевского. Мальчик смущённо кивнул. — Я Артём Лебедев, а это — Фёдор Достоевский. Позволишь нам проводить тебя. Коля не понимал, почему к нему прицепились мальчики постарше, а Фёдор не понимал, почему я прицепился к первокласснику, но продолжал молчать. Уже у выхода из школы, где ждали меня, я спросил Яновского, не хочет ли он с нами дружить, на что мальчик замялся, но кивнул, а затем побежал к родителям. — И для чего? — спросил Фёдор, наблюдая за беловласым первоклассников. — У тебя традиция дружить со странными мальчиками в первый день? — Ты считаешь себя и его странными? — Другие так считают. И это единственное, что тебя волнует? Рационализм Фёдора был мне понятен, но я не мог ему ничего объяснить, лишь улыбнулся и обнял его. Вздохнув, Достоевский обнял меня в ответ. За это лето он заметно подрос. — Обнимаются там, голубки, — послышался голос Андрея, и я по-детски показал ему язык, на что он закатил глаза, а Аркаша хихикнул. — Тебя подвезти? Фёдор не торопился с ответом. — Федь… — Не надо. Сам дойду, спасибо. Не прощаясь, он вышел из здания. Я тревожился за Фёдора, потому что догадывался о его отношениях с отцом, о ситуации дома, и мне было его искренне жаль. Наверное, ему казалась невозможной дружба со мной, так как мы сильно отличались. И не только в семейном плане… Андрей крикнул мне, чтобы я поторопился, так как мама и Арсений ждали. Справившись с внутренними переживаниями, я поспешил вместе с братьями покинуть территорию школы и сесть в машину. Мама выглянула ко мне. — Фёдор не захотел, чтобы его подвозили, — выдохнул я и прикрыл глаза. — Видимо, ему просто неудобно. Не переживай. Машина тронулась, а я не мог не переживать.

* * *

Аркаша выглядел беспокойно, смотря в окно прихожей. Я проследил за его взглядом, но увидел лишь дом напротив и соседа, работающего в палисаднике. Кажется, его звали Василий, но все на этой улице называли дядей Васей или просто Васей. Фамилии этого человека я не знал или не помнил, но то не имело значения. — Аркаша, — я осторожно позвал брата, потянув его за рукав вязаной кофты. Подросток продолжал наблюдать за дядей Васей, но, присмотревшись, я заметил, что наблюдает он за всей улицей, за каждой проезжающей машиной, каждым проходящим мимо человеком и животным. Его губы были плотно сжаты, глаза почти не моргали, а грудь еле вздымалась. Пристроившись рядом, я тоже стал наблюдать, думая, что выцеплю то, что так встревожило обычно спокойного брата. — Ты не видел странного человека с разными глазами? — голос Аркадия прозвучал неожиданно в этой глушащей тишине. — С разными глазами? — переспросил я, копаясь в голове. — Нет, не видел. — Не видел… — повторил брат и прикрыл глаза, долго не открывая их. Его пробрал озноб. — Показалось, наверное. Такое поведение начало меня пугать. Аркаша, ничего больше не сказав, просто ушёл наверх, в свою комнату, а я вернулся к окну, но через минуты две бросил эту затею. Вид на соседний дом меня отталкивал, хотя он был светлым, а его хозяин обыкновенным человеком. Родители уехали на работу в этот выходной день, а мы остались дома под присмотром Арсения. Он стоял на кухне в фартуке оранжевого цвета и готовил, подвернув рукава свитера. Андрей нашёлся в гостиной у телевизора с сериалом с НТВ. Как давно я не смотрел телевизор в прошлой жизни. Заметив меня в проходе, Андрей взвился и похлопал по месту рядом. На коленях у него лежал учебник по истории с тетрадью, а на губах красовалась улыбка. С некоторым подозрением я сел рядом. — Что, мультики перестали показывать? — Учу историю криминальной России. — Через «Улицы разбитых фонарей»? — Ничего ты не понимаешь, Тём. Потрепав меня по волосам, Андрей вернулся к домашней работе, иногда отвлекаясь на сериал. Я поджал под себя ноги и уткнулся в телевизор, вспоминая, видел ли эту серию. Память услужливо подсказала, что нет, не видел, поэтому увлёкся просмотром. Аркаша спустился только к ужину, когда Арсений позвал всех за стол. Андрей пулей рванул в столовую, спровоцировав близнеца на перегонки. Я не стал торопиться и для начала выключил телевизор и аккуратно сложил учебник с тетрадью и ручкой, прежде чем присоединиться к остальным. Без родителей было спокойнее на душе, ведь с ними ушло и напряжение. Мы непринуждённо общались и обсуждали прошедший месяц. Но Аркаша участвовал в беседе меньше всех, потом и вовсе ушёл, сославшись на плохое самочувствие. Арс не оставил это без внимания и пошёл за братом. За столом остались я и Андрей, и мой живот по какой-то причине скрутило от животного страха. Резко посмотрев в окно, я соскочил со стула и чуть не упал, но удержался на месте. Андрей испугался резкого звука и тоже посмотрел в окно, но там уже ничего не было. — Ты чего? — подросток подошёл и проверил мой пульс. — Всё нормально? — Мне показалось… — я сглотнул. — Показалось, что кто-то смотрел с улицы. — Откуда? — Андрей удивился. — Кто-то на живой изгороди сидел и в окно пырил? Думаешь, соседка так нас сведать решила? Я нахмурился, не воспринимая сарказм брата, ведь был уверен, что точно видел чьё-то лицо в окне, но, как на зло, не мог даже вспомнить его черт. Это было странно, ведь видел я его наяву. Смирившись, я всё же согласился с братом: окно выходило на дом Клавдии Никифоровны, пожилой соседки, и её внучки Маришки. Между нашими территориями было целых два забора: железный со стороны Клавдии Никифоровны и живая изгородь с нашей. Оба высокие и забраться на них было бы проблематично. Но я отчётливо запомнил густые, чёрные, как смоль, и кудрявые волосы. Кажется, их длина терялась где-то за спиной. Помимо волос я ничего не мог вспомнить. Может, я уже начал бредить? Или это тревога Аркаши так повлияла на меня? Рычащий голос в голове сослался на переутомление, и я согласился с ним. — Показалось. — Ты меня так больше не пугай. И теперь мне не терпелось выяснить, с какой же ограды мог вылезти этот чёрт. С нашей или соседней? Почему-то появилось желание закрыть дверь, ведущую на задний двор. И окна все закрыть и зашторить. Особенно на задний двор. И пока Андрей был в столовой, я так и сделал. Всё равно вечерело рано, да и так спокойнее. На втором этаже было меньше окон, и я лишь позаботился о своём. Плотно прикрыл, щёлкнул, зашторил и только тогда успокоился. Но уснуть мне было тяжело. Получилось только тогда, когда я услышал родителей, наконец-то вернувшихся домой. Под шум внизу заснуть вышло быстрее.

* * *

— Ну и что вы творите? Фёдор обернулся на мой голос: его волосы были взъерошены, на скуле виднелся синяк. Сам он сидел на одном колене, пока над ним стояли три мальчика постарше, один из которых и издевался над ребёнком. Я подошёл, и за мной быстро побежал Коля, прячущийся за моей спиной. Фёдор не выразил никаких эмоций на этот счёт. — Только глядите, принцесска с карманным пёсиком пришла спасать своего принца, — неприятно ухмыльнулся самый старший и самый бестолковый из этой компании. — Мы девочек не бьём. — Не самая остроумная шутка из твоего грязного рта, Сидоренко. — Чё вякнул?! Ко мне лихо подлетел второй подросток и было уже схватил за волосы, как по всему лестничному пролёту раздался громкий бас: — Вы трое совсем стыд потеряли?! Пацаны ойкнули и посмотрели на показавшегося подростка, которого я сразу вспомнил: он учился с Андреем и Аркашей. Правда, имени его я не знал. Парень спугнул хулиганов, и те, чуть не навернувшись с лестницы, спустились вниз. Я помог Феде подняться и стал поправлять его волосы. — Вы как? Гроза местной школоты образовалась рядом слишком внезапно. Осмотрев всех нас, он вздохнул. — Они у меня сегодня в копеечку влетят, — фыркнул подросток и погладил Колю по голове. — Не боись казак, атаманом будешь. — А я и не боюсь, — насупился Гоголь и отпихнул от себя руку спасителя. — Федя, сильно болит? — Переживу как-нибудь, — выдохнул Достоевский. — Не было нужды вмешиваться, Тургенев. Я замер и прислушался к стуку своего сердца. Тургенев? Иван Сергеевич Тургенев? А его в каноне не было, это я точно помню. Что же тогда делать? Тургенев нахмурился. — Достоевский, зная тебя, ещё очень хорошо, что я вмешался. Давай, я тебя к врачу сведу. — Я сам в состоянии до него дой… — Федь, не отпирайся, он же помог, — я погладил его полечу, зная, как благоприятно на него это действует. Фёдор всё же согласился и позволил Ивану нас сопроводить. Сами мы сели у кабинета. Ваня всё присматривался ко мне, но молчал. Я тоже с интересом рассматривал его: отросшие каштановые волосы немного вились на концах, светло-карие глаза выглядели уставшими. В целом, он был симпатичным, выглядел выше и крупнее моих братьев. Коля немного стеснялся мальчика постарше и больше ждал, когда выйдет Фёдор. Моя затея на тот момент оказалась неплохой: они как-то быстро подружились. Не сказать, что без моей помощи. — Теперь понятно, чего близнецы о тебе так воздыханно говорят. Я перевёл взгляд на Ваню и, кажется, слегка смутился. Не зная, что на меня нашло, я отвёл взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Больно красивый ты для мальчишки. На губах парня появилась приятная и лёгкая улыбка, вогнавшая меня в краску. Сжав край кофты, я опустил голову. Я хочу, чтобы он перестал на меня так смотреть, и молюсь, чтобы Фёдор вышел поскорей. Молитвы были услышаны, и Фёдор наконец показался. Увидев, что его караулят все, он приподнял брови. — Феденька! — Коля подскочил к нему и крепко обнял, чуть не сбив Фёдора с ног. Вздохнув, Фёдор пригладил светлые волосы Яновского и его взгляд зацепился за Тургенева. — Такое чувство, будто ты меня убить хочешь. — Почему ты всё ещё здесь? — Потому что беспокоюсь. — В этом нет нужды. Я поднялся. — Хватит ругаться. Скоро звонок, лучше разойдёмся по своим кабинетам. — Дельная мысль, Лебедев. Потрепав меня по голове, Иван ушёл в направлении своего кабинета, и мы проводили его взглядами. И всё же, что-то в нём было такое, что не позволяло мне оставить всё это просто так.

* * *

Это был обычный день пятницы, наш класс сегодня не пошёл в школу из-за отъезда классной руководительницы, поэтому нам дали задание на дом, а также дополнительную работу, чтобы не отставать по теме. Конечно же, сделав всё в первой половине дня, я отдыхал и немного скучал по школьным друзьям. Прошло много времени, на дворе был апрель, и до каникул оставался месяц. Мама лежала в гостиной и дремала за просмотром какого-то шоу по типу «Званого ужина», но я не заострял на этом внимание. Пару раз заходил на кухню, чтобы перекусить, и на этом всё. Сегодня так вышло, что никого в школу не отвозили. Отец находился на важных переговорах, и ему кровь из носу было нужно наладить с кем-то связи, чтобы в дальнейшем заключить сделку. Арсений учился с самого утра, с десяти, а вот близнецам необходимо было прийти к третьему уроку, так как произошли какие-то странные перестановки в их расписании: один учитель не явился и не отвечал на звонки, а у второго подскочило давление, и он упал в обморок. Странность на странности и странностью погоняет. Я пару раз заходил в гостиную, чтобы проверить маму, и на третий раз услышал подозрительный лай обычно спокойной соседской собаки. Поначалу не придал значения, пока не зашёл на кухню за очередной порцией ежевичного йогурта. В окне, направленным на задний двор что-то мелькнуло, и собака залаяла пуще прежнего. Нахмурившись, я поспешил разбудить маму. Первым на задний двор вышел я, пока мама искала мобильный и перцовку, на всякий случай. Аккуратно выглянув и сведав обстановку, вышел и встал на крыльце. За углом дома, за стеной, направленной в сторону соседки Клавдии Никифоровны, что-то торчало. Я пригляделся, немного прошёл вперёд от крыльца и различил белую руку, которая странно лежала на земле. Сначала мне показалось, что она торчит прямо из земли, но подойдя ближе, заткнул себе рот руками, ощутил приступ тошноты и вкопался на месте. Мама подошла именно в этот момент. Её лицо побледнело, позеленело, она открыла рот, из которого вырвался вскрик. На недавно стриженной лужайке лежало перекорёженное и переломанное тело одного из близнецов. Присмотревшись, можно было различить Аркашу, чьё лицо выражало не то крайнюю степень удовольствия, не то боли. Полиция приехала, на удивление, быстро и оцепила дом. Нас с матерью допросили, стали шастать на заднем дворе, походили к соседям, но никто ничего не видел и не слышал. Скоро позвонили из школы. Мать очень сильно и громко ругалась на учителей, которые не предупредили её о том, что Аркаша так и не пришёл на занятия. Потом она позвонила отцу. Я воспользовался домашним телефоном, чтобы поговорить с Фёдором. Рассказав ему всё сухим, лишённым чувств и эмоций голосом, положил трубку. Внутри образовалась пустота. Скоро появился отец, весь бледный, вспотевший и невероятно отчаянный. Он чуть ли не ругался с полицией и приехавшими забрать мёртвое тело людьми, пока мать плакала в гостиной и во всём винила себя. Потом вернулся Арсений и со смешанными эмоциями не знал, куда себя деть. Последним явился Андрей, так ещё и в компании Тургенева. Он сначала удивился, что у нашего дома стояли полицейские машины, а когда увидел всё, что видеть ему не стоило, застыл на месте. А потом произошёл страшный взрыв, и подросток с истерикой и криками закрылся в своей комнате. Он винил себя. Он плакал, кричал, громил свою комнату и винил себя в том, что не подождал брата, зашедшего в магазин за чем-то важным. Винил себя в том, что не смог защитить близнеца. Вытащить из комнаты его так и не удалось, даже я потерпел поражение. Ваня пробыл с нами ещё какое-то время, его тоже допросили, как одноклассника Аркадия. И когда полицейские собирались уезжать, я подошёл к следователю и произнёс: — До этого Аркаша весь год вёл себя так, будто за ним следит человек с разными глазами. Мужчина удивился, но решил выслушать меня до конца. — Он был нервным и уверял, будто разные люди встречались ему с теми самыми глазами. Я пару раз даже замечал, что из окна с места, где нашли тело, наблюдают. Я видел, но не помню лица. Помню только чёрные волосы, густые и кудрявые. — Большее спасибо за помощь следствию, — с совершенно серьёзным видом следователь записал мои показания и уехал. Ваня ушёл только вечером, в это же время из комнаты вышел Андрей. На следующий день всю нашу семью отправили к психологу, так как это было ужасное убийство члена нашей семьи, и на всех нас оно отразилось негативно. Но со мной психолог работать не стал. Потому что я пережил смерть Аркаши в тот же день.

* * *

На похоронах была ужасная атмосфера, ведь хоронили подростка. Хоронили родители. Хоронили братья. Все шептались, что это ужасно, когда родители хоронят ребёнка. Все сочувствовали маме, ведь год назад она похоронила свою мать, а в этом хоронила сына. А ведь она не так давно вышла из траура. Мне позволили пригласить Ваню и Фёдора, а Колю я звать не стал, но он понимал, почему. Ему не хотелось вообще принимать участие в подобном мероприятии. Мать плакала, на Андрее не было лица, Арсений и папа молча смотрели на них со стороны и не дышали. А я попрощался с любимым братом в последний раз и отошёл к друзьям, которые держались поодаль. Голос в голове просился на волю. — Я хочу вам кое-что показать, но не здесь, — сообщил я Тургеневу и Достоевскому, и мы отошли далеко. Никто и не заметил, все были убиты горем. Фёдор и Ваня знали, что я эспер. Сами эсперами они не являлись, но что-то подсказывало: ненадолго. Сосредоточившись, я прислушался к голосу и позволил ему покинуть моё тело. Иван и Фёдор в ужасе посмотрели наверх, потеряв дар речи. Я обернулся и поднял голову, узрев того, кто столько времени жил в моей голове. Повелитель Черепов — воплощение моей способности. Весь из костей, он напоминал крылатого барана. Вернее, скелет крылатого барана, но с человеческими конечностями и без задней части. Признаться честно, кроме черепа барана, скелета крыльев и скелета человеческих рук у него ничего и не было, если не считать тьму, соединяющую все части. — Повелитель Черепов, моя способность, то, что наполняет её. — Приятно познакомиться, — ужасным голосом проголосил Повелитель. Стук. Мы обернулись и увидели Андрея, в ужасе смотрящего на мою способность. Блять.