What if...

Гарри казалось, что жизнь налаживается. Волдеморт был побеждён, Хогвартс восстал из руин, его друзья наконец сошлись, а он сам... А ему становилось всё хуже и хуже, и в этом было острое несоответствие происходящего. Всё вокруг восставало из пепла, но не он. Воспоминания о том, что пришлось пройти, о потерях и заплаченной за победу цене не давали ему покоя. Почему нельзя было иначе? И это было не единственным, что его беспокоило. С ухудшением его самочувствия было связано и угасание его магии. Поттер уже было боялся, что станет сквибом — бывали и такие случаи, чего только с магией не творилось после сильных эмоциональных потрясений! Он никому не говорил, что его перестала слушаться собственная палочка, его верная соратница, с которой он прошёл самые сложные годы своей жизни. Он видел в этом свою слабость, свою вину. Боясь раскрыть этот факт, Гарри отдалился от всех, а ставший его верным другом Кикимер, кажется, лил слёзы украдкой, но противиться приказу молчать не мог. За полгода Гарри почти лишился магии, а потом... Потом всё круто изменилось. В ту ночь он еле уснул. Было жарко, тело ломило, голова болела нестерпимо. Поттер проваливался в сон с мыслью, что, кажется, вот она смерть. Что же будет с Кикимером? Бедняга загнётся от горя, а ведь он только-только вновь обрёл любимого хозяина! «Мне стоило так же оставить завещание. Отдал бы его Малфою, оба были бы рады», — подумалось Гарри тогда. Ему снился неясный туман. Он брёл по нему, как сквозь молоко: туман был на редкость густой, но дышать было очень легко. С каждым вдохом даже становилось лучше: рваное дыхание выравнивалось, сознание прояснялось, а душевная боль, изматывающая его все эти долгие месяцы, начала притупляться. Внезапно кто-то слева рассмеялся. — Какой странный мальчик! Давненько таких молодых не было! — Кто ты?! — Гарри резко оглянулся, но не увидел никого. Да и женский молодой голосок разливался вокруг сплошным эхом, вызывая в тумане неясные колебания. Как необычно... — Я-то? — Поттер не заметил, как столкнулся нос к носу с девушкой. Чуть выше него, облачённая в чёрную мантию, с большими яркими зелёными глазами, бледная, словно белое полотно, и болезненно худая. Угольно-чёрные волосы сливались с антрацитово-чёрной тканью, в которую девушка была облачена. — Угадай. Поттер шарахнулся назад. — Я не буду разгадывать никакие шарады! С меня довольно! — вспылил он. Достаточно уже набегался, достаточно поплясал по чужой указке. Хватит. — Наглец! — вскрикнула девушка. — Истеричка! Они стояли друг напротив друга, с недовольством насупившись. — И вот такой у меня теперь Повелитель? Как жалко, — выплюнула девушка. — Кто? — нахмурился Поттер. — Включи голову наконец! Ты собрал все Дары Смерти, юнец, — снисходительно пояснила девушка. — К сожалению, в этот процесс вмешаться нельзя. Кому суждено, тому суждено, а кто гонится без единого шанса, тому не узнать об этом. Они всегда думают, что Смерть вот-вот окажется в их руках. Она весело рассмеялась, а Гарри отпрянул от неё ещё дальше. Неужели... — Так ты Смерть? — Я Смерть, — согласно кивнула она. — А ты, мой Повелитель, умрёшь завтра утром! Прелесть, правда? Гарри обдало волной страха. Умрёт? Правда умрёт? Но это лучше, чем быть сквибом. Это лучше, чем всю жизнь винить себя в том, что недостаточно сделал. — Ясно... — пробормотал он и выдохнул, смиряясь. — Хорошо. — Вот чем мне Повелители нравятся, — заговорила Смерть оживлённо, — так это своим спокойствием. Все другие люди так кричат! Но вот Повелители... Они всегда видят суть и не избегают меня. В этом весь смысл, знаешь? — Нет, — Поттер скривился. — Глупый, — вздохнула Смерть. — Ладно, и не такие бывали. Какое же у меня насыщенное расписание на следующие полгода! — как-то невпопад пожаловалась девушка, взмахивая руками. — Насыщенное? Почему? — нахмурился Гарри, складывая руки на груди. Его одолевало плохое предчувствие. — Ах да, ты не заметил, — девушка засмеялась снова. — Пока ты валялся и жалел себя в особняке на Гриммо, твои друзья воспользовались своим положением и... Что могу сказать? Некоторым изначально нельзя давать власть в руки. — Что?! — Гермиона Грейнджер, главная кандидатка в Министры Магии, хочет упразднить магическую знать. Она выиграет выборы и приступит к своему амбициозному проекту, в результате которого Магия вымрет, а волшебники — вместе с ней. Осталось совсем немного! — горячо пообещала Смерть. — Какого... Что она делает?! — То, чем ты не интересовался, — Смерть пожала плечами. — Так бывает. — Но так... так нельзя! — Гарри взлохматил волосы. — Что значит «упразднить знать»? Почему это приведёт к таким последствиям? — Мисс Грейнджер увидела в естественной магической иерархии дискриминацию. Она не потрудилась разобраться в вопросе чистоты крови, увидев лишь предрассудки, а между тем этот вопрос куда глубже. Поэтому... Магия не выживет, если такое случится. А тебе-то что? Ты всё равно к тому моменту будешь бессилен и мёртв, — захохотала Смерть. — Почему вообще я терял магию? — пробормотал Гарри, потирая щёки. Здесь он наконец не имел своего слабого тела, которое болело каждую секунду, и мог задаться некоторыми важными вопросами. — Ты не понимаешь? Конечно, не понимаешь, — ответила девушка сама себе, задумавшись на мгновение. — Крестраж попал в тебя, когда тебе был лишь год. Он слился с тобой, сроднился с твоей собственной душой и магией, но не до конца. И когда Волдеморт его уничтожил, вопрос твоей гибели стал вопросом времени: магия и душа раскололись на части. — То есть... Я умер бы в любом случае? — нахмурился Поттер. — Все мы когда-то умираем, — неожиданно оптимистично заявила Смерть. — Однако нет. Крестраж мог бы быть интегрирован полностью и растворён, подпитав твои силы, а связь с Волдемортом при этом была бы расторгнута. Только это настолько древняя магия, что известна лишь единицам семей Магической Британии. — Я всё меньше спокоен из-за мысли о своей утренней смерти, — недовольно буркнул Гарри, отворачиваясь. Есть ли что-то, что он хотел бы сделать? Если принять тот факт, что он мог бы и не умирать после противостояния с Тёмным Лордом? Остановить подругу? Разобраться наконец в мире волшебства, что выбрал его защитником, и предотвратить его гибель? Позаботиться о тех, кто остался сиротами после Второй Магической Войны? «Почему речь всегда о других?» Почему он не подумал о себе? Чего хочет он? Жену, детей? Карьеру? Вернуть друзей? Завести новых? Гарри не знает: он очень долгое время был лишён возможности чего-то хотеть. У него всегда были обязанности и более ничего. Он вечно всем должен, а ему — никто. — У меня ощущение, что я прожил в пустоту, — буркнул Гарри в итоге. — Всё, что я сделал, бесполезно. — Так и есть, — Смерть зевнула. — Потому что ты глупый. — Замолчи! — вспыхнул Поттер. — Дурак! Тобой вертели все, как хотели, а ты шёл на поводу, как упрямый баран, который видит только то, на что ему указывают! — Смерть топнула ногой. — Заткнись! Это было не так! — Так, так! — разъярилась Смерть. — Вот увидишь! Я тебе покажу! Всё покажу! Ты поймёшь, что я права! Поймёшь! Его вытолкнуло из этого мутного сна, и очнулся Гарри уже в собственной спальне. Жар усилился, ломота в теле стала невыносимой, из горла рвался крик, но выходило лишь хрипеть. — Хозяин Гарри! — обеспокоенно вопил Кикимер, шумно носясь из стороны в сторону. — Хозяин Гарри! Сознание куда-то уплыло, а буквально перед самым концом Поттера застал буквально один проблеск ясности. — Поттер... С Малфоем у него были и оставались сложные отношения. Все школьные годы они портили друг другу жизнь, но в итоге каким-то чудом пришли к тому, чтобы спасти своего недавнего соперника. Гарри думал, что знал Драко хорошо. Он видел его и смеющимся, и плачущим, но всё ещё ощущал себя странно, когда понял, что Малфой здесь, в его доме, и, кажется, плачет около его постели. Он всхлипывает тихо, а может, это сам Поттер слышит будто сквозь вату: нельзя сказать точно. — Прекрати, Драко, — прохрипел Гарри, чувствуя, как горло саднит. — Я всё расскажу твоему отцу. Рыдать над Избранным недостойно Малфоя... Почему-то не хотелось, чтобы его смерть причиняла боль. Разве недостаточно её пережили те, кто прошёл войну? Разве мало её досталось Драко, чья жизнь с пятого по седьмой курс превратилась в ад? — Замолчи! Холодная рука Драко коснулась горячего лба Поттера. — Ты умираешь. Ты понимаешь? Я не могу ничего сделать! Никто не сможет!.. В голосе Малфоя звенело искреннее беспокойство. — Знаю. Такой спокойный ответ вызвал у Драко онемение. Через пару минут он осторожно спросил: — И что же дальше? — Ничего хорошего... Присмотри за Тедди, — попросил Гарри их последних сил. А потом провалился за грань.

***

Вода была ледяной, и сильное течение, казалось, уносило его далеко-далеко. Он беспорядочно шевелил конечностями, пытаясь выплыть отсюда, но течение только усиливалось. А после его будто выплюнуло на берег и... Первым, что он почувствовал вновь после этого, — сильнейшая боль во лбу. Шрам, который когда-то исчез, жгло с огромной силой. Не выдерживая этого, Гарри закричал, но из его рта донёсся... детский плач. Чем меньше он понимал, чем сильнее болела голова, тем громче был младенческий крик. И кричал он — голосовые связки чуть не онемели от перенапряжения. Зато он привлёк внимание Сириуса. Лицо крёстного, ещё совсем молодого, тронутого лишь болью утраты, но не годами жизни в Азкабане, встало перед ним. Младенец притих, рассматривая своего давно потерянного, но горячо любимого родственника. — Гарри... Малыш... Блэк явно разрывался. Он хотел догнать скотину Питера, но плачущего крестника тоже нельзя здесь оставить! Как только до Гарри дошла причина замешательства Сириуса и почему он поглядывает в сторону двери, мальчик сразу же вновь зашёлся криком. Что было дальше, он помнил плохо. Кажется, после Сириус вместе с ним отправился к Римусу, они поскандалили из-за подозрений Блэка, что предателем был именно Люпин, а потом вместе расплакались над смертью четы Поттеров. — Я не знаю, что делать, — признался Сириус после этого. — Лорд побеждён, но Питер... А Гарри! — Мы сейчас должны думать о мальчике прежде всего. У него впереди целая жизнь. И ты её своей погоней за местью не испортишь, — строго наказал Люпин. Блэк поджал губы: — Оставить в покое этого предателя?! — Или... Поручи это дело кому-то другому. Повисшая тишина была разбита несмелым предположением Сириуса: — Матушка? — Ты говорила, она чувствительна к подобным вещам. Поттеры были связаны с Блэками, так ведь? Гарри — твой крестник, и он лишился родителей. Думаю, у госпожи Блэк есть очень веские причины отплатить Питеру. Вслушивавшийся с интересом Гарри неожиданно даже для себя уснул и так и не узнал, к какому выводу пришли эти двое. Но судя по тому, что Сириус поспешил наладить отношения с матерью, Римус оказался прав. Госпожа Блэк, узнав историю и застав начало истерии по Мальчику-Который-Выжил, настояла на переезде сына с крестником в Америку. Она всерьёз не воспринимала безродного оборотня, что ошивался рядом с её сыном, разумеется, но подразумевалось, что и Люпину лучше отправиться с сыном. Вальпурга собирала информацию, которую скармливали газеты обычным людям, а Люпин с Блэком старались устроить мальчику нормальное детство. И абсолютно зря. Гарри, подобно всем детям, и впрямь испытывал некоторые проблемы с усидчивостью и концентрацией. Его внимание скакало с одного на другое, как бы он ни пытался это контролировать. Со временем, к счастью, это стало не так сильно выражено. И даже так обычные игрушки, аттракционы и забавы интересовали его мало. Он пользовался тем, что Сириус и Римус не скрывали от него правду о магии и канючил: — Хочу учиться волшебству! Оба были слабы к его капризам и объясняли мальчику самое элементарное, а тот впитывал всё, что мог. Он прекрасно понял, что произошло. Смерть, вознамерившись ему доказать собственную правоту, судя по всему, перенесла его в прошлое! Чтобы он посмотрел своими глазами вокруг: кто друг, кто враг, где правда, где ложь. И у Гарри уже были некоторые претензии к его прошлой жизни... Но у него особо не было времени думать об этом. Он много читал о магии, особенно о тёмной, пытаясь постичь хотя бы теорию. Он знал, что был далеко не таким умным, как Гермиона, но правда пытался запомнить и понять всё, что ему было доступно. А доступно было многое в силу того, что Сириус крестнику в такой малости, как пара книжек из семейной библиотеки, отказать не мог. Римус также спускал ему с рук подобные интересы, больше беспокоясь о том, чтобы мальчик был сыт, одет и счастлив. Сегодняшний визит госпожи Блэк, впрочем, привёл к крутому повороту в его новой жизни... И предчувствовал он это с самого утра.