ЛИР. Вместе до конца

Лео              В гараже все еще горел свет, и елки, что удивительно, не было. Еще и убрано все.       Сколько ж я гулял? Казалось, недолго.       Ну и хорошо, значит, без меня выкинул, меньше таскаться.              Вешаю пальто, с грустью понимая, что опять его засрал. Куртку что ли купить? Ту хоть стирать не в химчистке можно. А перчатки все-таки на помойку. Ничего их уже не спасет.              Быстро умываюсь, мою руки и иду наверх.              Комната встречает меня свечением от окна. К узкому подоконнику изолентой приклеена отпиленная верхушка елки, обмотанная светодиодной лентой, на ветках висит что-то непонятное.              Приглядываюсь и понимаю, что это ароматизаторы в виде елочек для машин. Елки на елке. Очаровательно.              Рома сидит на кровати, одетый, и смотрит в свою кружку с чаем.              — Креативно, — замечаю я и вдруг понимаю, что ужасно устал. И физически, и эмоционально.              Рома ставит кружку на стол, встает и в два шага оказывается рядом, сграбастывая в объятья.              — Прости.       — За что? Ты прав, глупая была идея.       — Нет, хорошая. Я просто идиот. Не умею нормально реагировать.              Да нет. Оба мы идиоты. Вот и нашли друг друга.              Устало кладу голову ему на плечо, вдыхая такой родной, любимый запах, который теперь смешался с хвоей и ароматизаторами. Ненавижу ароматизаторы. А Рому люблю. Ругаться из-за елки — самый большой дебилизм, который вообще только можно представить. Отец Ромы прав. Мы слишком разные. И только начинаем жить вместе. Сколько еще таких вот бытовых несуразиц нас ждет?              Миллионы. Но такие это все мелочи.                     ***       Паук                     Я так рад, что он вернулся. Все это время, пока я ждал и пытался хоть как-то исправить то, что не умею адекватно воспринимать сюрпризы или подарки, да вообще знаки внимания, я боялся, что потерял его навсегда. Это было бы полной жопой, расстаться из-за ебучей елки.              Для меня никто ничего подобного не делал уже очень давно, и я просто не понимаю, как должен реагировать.              Глажу Лео по волосам и прижимаю ближе. Холодный такой.              Прости, что я у тебя такой ненормальный, я постараюсь исправиться. Я вообще многое сделаю, только не уходи.              Это очень непросто — ждать. Ожидание — вообще вещь хреновая, а когда на кону отношения, без которых ты себя уже не представляешь, то это еще хуже.              Сидишь, как дурак, ждешь и считаешь минуты. Но самое хуевое — это мысли.              Вдруг он решит, что с него хватит? Вдруг он решит, что я ему надоел? Вдруг…              Гоню это все подальше. Лео устал, ему нужно поспать.              Целую его в макушку и помогаю стянуть свитер.              — Давай ложиться спать?              — Ага, — шепчет он, щекоча дыханием мою шею. — Утро скоро. Так и новый год проспим.              — Этого мы никак допустить не можем, — улыбаюсь я.              Я не говорю ему, что обычно в новогоднюю ночь я сплю.              Стягиваю с себя джинсы, футболку и ложусь в кровать, ожидая Лео.              Раздевшись, он укладывается и, прижавшись, кладет голову на мое плечо. Задумчиво проводит кончиками пальцев по моей груди, рисуя невидимый абстрактный узор, и вдруг спрашивает:              — Ром, а ты пил в последние полгода?              Я тяжело вздыхаю. Эх, погулял Лео по Щурово. Чего и следовало ожидать. Надо, наверное, было раньше рассказать.              — Ага, пил. Не все полгода, конечно. Недели три примерно. Может, четыре. Хуево было.              — Почему?              — Все сразу. Не мог тебя найти и себе признаться, что влюбился в парня. Думал, что у меня крыша съехала. Раз выпил, другой. Сначала пиво было, потом водка пошла. Так и пил, пока Шмель не сказал, что я в отца превращаюсь, и, если меня так кроет, нужно что-то делать, а не заливаться. Я и так это знал, но понял, только когда он сказал.              Я еще раз вздыхаю, не самая лучшая информация обо мне.              — Тоже думаешь, что я превращусь в отца?              — Нет. Не думаю. Вы разные. Но и одинаковые. Боюсь теперь.              — Не бойся, я не буду больше делать эту херню. Мне хватило.              — А если мы расстанемся?              Сердце кольнуло. Он меня теперь бросит?              — А ты уже хочешь?              — С чего такие выводы? Нет конечно.              — Тогда зачем спросил? Я не хочу думать о таком исходе. Совсем не хочу.              — Жизнь длинная. Мы можем поругаться из-за какой-нибудь херни, типа елки, брошенных не там носков, не поднятой вовремя трубки. Всякое случается, с годами люди из-за чего только не ссорятся. Мы не знаем, как жить вместе. Мы даже не повстречались толком, я считай сразу к тебе переехал. А у тебя были свои устои, привычки. И у меня.              — Мне нравится все, что ты делаешь, просто я не понимаю, как реагировать. Это странно, что кому-то не все равно. Думается, что тут есть подвох, что от меня чего-то хотят. Защита у меня такая. Я пытаюсь с этим бороться.              — Я вспыльчивый. Могу психануть из-за какой нибудь херни. Говорю много лишнего. Когда нервничаю, шучу зло и глупо. Ты же не собираешься уходить в запой из-за каждой ссоры?              — Нет, не собираюсь.              — Обещаешь? Даже если будешь думать, что мы навсегда расстались?              — Обещаю. Но, надеюсь, что мы все же не расстанемся. Вообще я думаю, что скорее всего захочу тебя задушить, а не забухать.              — Этот вариант меня полностью устраивает, — Лео зевает и, перестав на мне рисовать, обнимает, уткнувшись носом в подмышку.              Щекотно и тепло.              — Спокойной ночи, любовь моя.                     ***       Лео              Мы находимся на берегу озера, наслаждаясь тишиной и красотой природы вокруг. Я лежу на траве, на боку, а крепкие руки Ромы обнимают меня, нежные губы целуют мои. Над нами плывут белые и пушистые облака, уступая место пастельно голубому небу.              Я чувствую, как тепло распространяется по всему телу, когда Рома улыбается, глядя в мои глаза. Возникает ощущение, что вся жизнь стала на миг прекрасней и насыщенней. Озеро видится настолько ярким и прекрасным, что слова не могут передать всей его красоты: его вода блестит на солнце, кажется, что она изумрудного цвета.              Но все это — только фон для для нашего счастья в объятиях друг друга. Я наслаждаюсь каждым его поцелуем, словно трепетная бабочка, которая летает вокруг его пальцев. Я таю в его руках, словно крохотный снежный ком на мягких, теплых ладонях.              Я чувствую Ромины пальцы, что нежно гладят мои волосы; его чудесные, синие глаза смотрят на меня настолько нежно, что я не могу отвести взгляда от него. Он целует мои губы, и я чувствую, что сейчас мы едины в своей любви и счастливы друг с другом.              Шум природы пропадает, а вот ощущение счастья и ласковых прикосновений никуда не уходят. Ощущаю его губы на шее, легкие и нежные касания немного щекочут, и я фыркаю, продолжая довольно жмуриться.              Поцелуи становятся более настойчивые, его руки блуждают по моей спине, бокам, животу, спускаются ниже. Мне хочется увидеть его в свете заката, я, уже представляя, как прекрасен будет его голый силуэт на фоне озера, открываю глаза. И я вижу Рому, совсем рядом, вижу его губы прямо перед собой и лишь после этого замечаю, что никакого озера и в помине нет — лишь комната в гараже и такой привычный диван. Но мне не дают до конца осознать произошедшее. Ромина рука, что до этого гладила мой живот, спускается ниже, приспускает трусы, обхватывая мой стоящий член, а потом он захватывает меня в поцелуй, накрывая мои губы, и мне уже все равно, где сон, а где нет. Я тону в этом поцелуе, выгибаюсь ему навстречу, всхлипывая от его руки, что начинает плавно двигаться.              Пытаюсь его обнять, но Рома перехватывает мою ладонь и кладет ее на свой член.              Мы двигаемся в унисон, и тишину разрывает лишь наше учащенное дыхание. Вижу его глаза, что неотрывно смотрят в ответ, и утопаю в их чувственности — они не затуманены страстью, как бывает обычно в такой момент. В них лишь всеобъемлющая, безграничная любовь, и именно она доводит меня до финиша.              Не выдержав нахлынувших чувств, я прерываю зрительный контакт поцелуем и чувствую, как Рома, застонав мне в губы, так же изливается в мою руку.              — Доброе утро, — улыбается он. — Точнее вечер.              Еще раз целую его, на этот раз не так глубоко и счастливо улыбаюсь.              Охренительное утро, всегда бы так.              А потом до меня медленно, но доходит:              — Уже вечер?!              — Ага. Чем займемся?              — Побежим в магазин, пока не закрылся! Новый год же!              — Хорошо. Тогда вставай.              Вот уж чего не хочется, так это вылезать из-под теплых объятий. Но время поджимает.              Быстрый душ, даже на кофе времени не хватает. Вскакиваю в свои джинсы и, пока Рома немного удивленно медленно собирается, я успеваю похватать с пола нашу, как всегда разбросанную одежду, сорвать с дивана постельное и несусь вниз — загружать стиралку.              Когда Рома спустился, я умудрился уже полностью собраться, в нетерпении переминаясь у порога.              — Да все мы успеем. Чего так спешить?              — Алкоголь через сорок минут продаваться не будет, — закатываю глаза я и выскакиваю на мороз.              Погода сегодня подстать празднику — ветер такой, что аж деревья клонит, и мелкий, колючий снег закрывает видимость так, что дальше полуметра вперед ничего не видно. Закутываюсь в шарф, закрывая половину лица, и ежусь. Красотища блин.              — А какие у нас планы то? — спрашивает Рома, закрыв дверь и поравнявшись со мной.              — По стандарту. До часа с семьями, потом с друзьями.              — Ты хочешь разделиться?              Смотрю на него обескураженно. Выводы, конечно, у него всегда огонь.              — Ром, не знаю, что там у тебя в голове, но на данный момент у меня две семьи. Одна в больнице, вторая рядом. Пойдем уже.              И, не дожидаясь ответа, я накидываю на бестолкового парня капюшон и ныряю в этот снежный буран, намереваясь во что бы то ни стало добраться до магазина до десяти.                     ***       Паук                     Когда он сказал, что я его семья, то мне стало лучше, но нервничать из-за одного из подарков я не перестал. Сегодня я уже ясно понял, что идея, полученная в Аду, — глупость несусветная.              Я, естественно, могу ему не дарить все три подарка, а выбрать из них. Но так же нельзя. Это для него. И, если он подумает, что это перебор, просто уберет его куда-нибудь.              Следуя за Лео в магазин и стоя в огромной очереди, я все никак не мог перестать себя накручивать. Как я не старался, в голову лезли различные реакции Лео на подарки. Почему я так переживаю то? Он не свалит от меня из-за этого. Или все-таки да? Блядство.              Мы успели купить продукты и алкоголь в последние минуты открытия магазина и перлись обратно с огромными пакетищами. Руки без перчаток ужасно мерзли, а пальцы намеревались отвалиться и потеряться где-то на дороге.              Переступив порог гаража, я чуть не застонал от приятного ощущения теплоты.              Лео рядом скинул пакеты на пол и, потирая так же замерзшие руки, тем не менее абсолютно счастливым голосом заявил мне, что мы успели. К чему и зачем объяснить мне он не заблагорассудился.              Немного отогревшись, мы потащили добычу наверх, где Лео деловито разделил пакеты, большую часть отложив в сторону. Из всей кучи алкоголя, что мы закупили, он достал лишь одну бутылку шампанского и деловито принялся раскладывать нарезку.              — Чем тебе помочь? — спросил я, потому что сам вообще не понимаю, что тут можно делать.              — Подумай, чем мы заменим бокалы, и сыр вон можешь нарезать. Хотя нет. Не надо. Я сам. Лучше сними с елки ароматизаторы, пока я не задохнулся.              Чем можно заменить бокалы, если из подобной посуды у нас только странные кружки с картинками?!              Я достал кружку с боевой фасолькой, а другую со спящим котом и, поставив их на стол, отправился снимать елки с елки.              Закончив с быстрым столом, Лео ненадолго завис, рассматривая сие великолепие из бутербродов, и заявил, что сойдет. Остался час до полуночи.              — А с какими друзьями и куда мы пойдем? — вдруг вспомнил я.              — Сюрприз. Даже не пытайся, не расскажу. Слушай, мне, наверное, придется поздравить тебя до нового года.              — Хорошо, но им же нужно что-то подарить, наверное. Зачем до?              Лео махнул рукой.              — Не парься, я все купил. А зачем до… Блин, ща поймешь. Погоди.              И, больше меня не слушая, полез вниз.              Бля, мне же тоже нужно принести подарки. Но свои я собирался дарить чуть позже. Или лучше сразу после Лео? Или вообще подарить ему конфеты?              Вернулся Лео быстро, таща в руках две немаленьких коробки. Обе были завернуты цветной упаковочной бумагой, одна в черную, другая в зеленую.              — В общем, вот. Одна, — указал он на черную, — это тебе. Вторая — на зеленую, — наверное, больше мне, но тоже тебе. Короче, с новым годом!              И широко-широко улыбнулся.              Еб твою мать, как нужно реагировать, когда дарят подарки? Сказать спасибо и потом открыть или наоборот? Или что? Или как? Фак.              Заметив мои метания, Лео вздохнул и сказал.              — Просто разверни и скажи спасибо, а если не понравится, сделай вид, что понравилось, потому что я тебя в другом случае стукну. Разворачивай, короче!              И я взял черную, тяжелую. Там что, гиря? Медленно развернул обертку, будто ожидая, что она мне руку откусит. На самом деле, мне просто было не по себе, еще и Лео пялится.              Внутри оказался набор инструментов для ремонта тачек. Фух, блядь.              Нормально. Ничего странного и ебанутого. То, что мне нужно.              — Спасибо, — начал я серьезно. Потом понял, что так нельзя, Лео может неправильно понять, и добавил иначе, — правда спасибо. Мне нравится.              — Сказал бы ты иначе! — закатил он глаза, а потом потянулся вперед и легонько поцеловал. — Ты выглядел так, будто ждал минимум кобру ядовитую. Если честно, я подумывал купить тарантула, но потом подумал, это нужнее.              Я не стал это никак комментировать. Когда-нибудь я должен привыкнуть нормально реагировать на его внимание. Надеюсь, это произойдет скоро.              Я взял вторую коробку, она тоже не казалась легкой, но я уже даже не предполагал, что может быть внутри.              Стянув зеленую упаковочную бумагу, я чутка прихуел. Но все равно, не особо доверяя картинке, я открыл коробку. И правда, блядь. Там был ноут. Охуенного переливающегося изумрудного оттенка. Охренеть.              — Ух ты… — только и смог сказать я.       С недавних пор я просто шизею от зеленого, особенно от одних конкретных глаз. И ноут прям очень напоминал.              — Теперь то мы восполним твой пробел в знаниях кинематографа! — сказал он довольно. — А еще сможем послушать куранты с президентом. Включай давай! Там модем уже настроен.              — Лео, включай ты. Я сейчас.              Нужно срочно принести подарки, пока я не передумал их вообще дарить.              И, не дожидаясь реакции, быстро поднялся и отправился за коробками.              ***              Лео              К возвращению Ромы я успел подключить ноут, порадовавшись тому, что в салоне мне все настроили. Да, я потерял тогда час, зато сейчас мы успеем до двенадцати. Ловило неплохо, и, найдя онлайн трансляцию первого канала, по которому еще шел концерт, я уселся на диван, подумывая, может, ну их, эти куранты, может, сейчас шампанское разлить? Рома почему-то очень нервничал, хоть и скрывал, но я уже хорошо научился улавливать его эмоции.              Рома пришел, неся в руках черный подарочный пакет с золотыми звездами. Встал передо мной, помолчал, выдохнул и протянул подарок.              — Просто открой.              Мне было любопытно, конечно, но намного больше меня волновало состояние Ромы. Кажется, он сейчас в обморок грохнется от волнения. У меня мелькнула мысль потянуть время, так, из вредности, но тогда мы действительно рискуем пропустить новый год.              Рома присел рядом на диван и начал сверлить свои руки, сомкнутые в замок.              Я потянулся в пакет и достал первую, небольшую, но длинную коробочку.              Никаких опознавательных знаков на ней не было, обычная черная, без надписей и рисунков.              Открыв, я обнаружил там черный, изогнутый складной нож из титана с накладкой на рукояти из карбона. Я чудесно знал, что это. Керамбит. Такой же, только не складной, был у отца.              Главное его отличие от другого холодного оружия в том, что заточенная часть лезвия заточена от себя. В моих руках сейчас был один из лучших боевых ножей.              Понятия не имею, почему Рома решил, что мне необходимо оружие, учитывая, что я собрался попробовать вести нормальный образ жизни, но я чувствовал себя как ребенок, который мечтал заполучить вон того классного стреляющего пулями робота, но никому об этом не говорил, а потом вдруг нашел под елкой. Аккуратно достав нож, я с восторгом примерил его в руке, попробовал открыть, закрыть и чуть не запищал от радости. Блин, я лет с пяти его мечтал заполучить, но сам не покупал, считая ребячеством.              — Как ты узнал? — кое-как оторвавшись от разглядывания титановой поверхности, спросил я.              — Тебе просто идут ножи, — тихо ответил Рома, не переставая излучать панику.               — Но я никогда не говорил, — недоуменно прошептал я и полез за следующей коробкой.              Она оказалась поменьше и полегче, но тоже черной.              Внутри лежало что-то отдаленно напоминающее фитнес-часы. Я недоуменно взглянул на Рому. Если он думает, что надпись на вкладыше "Bond Touch Bracelets" мне о чем-то скажет, он явно заблуждался. Английский я знал, но понять мне это не помогло.              Рома взял браслет и надел мне на левое запястье, потом достал точно такой же из левого кармана своих джинсов и закрепил на другой руке. Проделав какие-то махинации, он нажал на своем двумя пальцами, и я почувствовал вибрацию от браслета.              — Мы же не всегда сможем быть рядом. Это ну так, чтобы я мог, ну и ты тоже, чтобы мы могли отправить друг другу прикосновение. И знать, где находится другой. Хуйня какая-то. Просто молчи.              Хера се хуйня. Рома вот так вот добровольно, сам, непринужденно вывел нас на новый уровень доверия.               Допустим, что после моих выходок у него был повод придумать что-то, чтобы знать, где я шатаюсь, но это было равнозначно — теперь я так же мог всегда его отследить.              Это одновременно пугало и вызывало новое, неведомое ранее чувство.              Столько лет я прятался, делая всевозможное, чтобы никто не знал и не мог предположить, где конкретно я нахожусь. А теперь… теперь я не только не хочу прятаться. Теперь я больше всего не хочу, чтобы меня теряли.              Чтобы хоть как-то уйти от потрясших меня ощущений, я потянулся и достал третий подарок. Маленькая, опять же черная коробочка, и уже собирался открыть, когда меня остановила рука Ромы, сжавшая мою.              — Стой. Я не уверен, что делаю правильно и что вообще это стоило делать. Да и мы в России живем, а тут вообще так не принято. И глупо это пиздец как. Я знаю, что мы вместе совсем мало, и это поспешно. Блядь, да твою ж мать. Ты можешь не принимать это. Можешь просто убрать куда-нибудь и все. Я не могу позвать тебя замуж, но я все равно хочу, чтобы ты был моим. Совсем моим.              Рома подорвался с дивана и отошел пялиться в темноту окна, уперев лоб в стекло.              Честно говоря, мне уже самому было страшно. Чего еще-то можно было выдумать?              В коробочке лежало кольцо. Черное серебряное мужское кольцо переливалось острыми гранями. Оно было не гладкое, а словно его хорошенько обтесали в разных местах, создавая граненый объемный узор.              Я же правильно его понял? Их два? Или нет? Если два, то любой внимательный взгляд заметит их на нас, и надо быть идиотом, чтобы не понять их значение. И это решил сделать Рома, тот самый Рома, который так боится проявлять чувства в общественных местах?              Может, я все же не так понял? Блин. А к черту. Пусть сам объясняет.              Встав, я подошел к Роме, что стоял отвернувшись, и протянул ему обратно кольцо.              Рома посмотрел на мою руку и тяжело вздохнул, забирая украшение.              — Ну? И чего тупим? Надевай давай.              Рома посмотрел на меня удивленно и надел кольцо на безымянный палец моей правой руки. Его потряхивало.              — Мне же не придется бегать по городу в поисках ему пары?              Он отрицательно мотает головой и достает такое же кольцо из правого кармана джинсов. Один в один. Он сумасшедший. Теперь можно просто над гаражом повесить радужный флаг, чтобы уж точно никто не пропустил.              Я потянулся за его трясущейся рукой и без раздумий надел кольцо.              Сзади из ноутбука гремели куранты.              Президента мы все-таки пропустили.              ***              Паук              Кажется, я сейчас умру. Возможно, у меня инфаркт. Воздуха не хватает, голова кружится, меня трясет, а еще мне дико холодно. Пиздец.              Но он принял его и скорее всего это не галлюцинации.              Я дрожащими пальцами глажу его по щеке. Пытаюсь привести себя в норму и успокоиться.              Глаза Лео округляются. Ну, вот и все, понял, зачем они, и передумал.              Лео резко поворачивается, сбрасывая мою руку, и несется к столу открывать бутылку.              Эм… Он собирается напиться из-за шока или что происходит то?              Я подхожу к парню и смотрю, как он наполняет кружки. Почему ты молчишь? Скажи уже!              — Люблю тебя до безумия, — заявляет он, протягивая мне кружку, и я вижу, как блестят его глаза. Куранты заканчиваются, ноутбук начинает петь гимн, а Лео целует меня, прижавшись всем телом.              И я отвечаю, чувствуя счастье. Знал бы ты, как я тебя люблю.              Где то на улице пускают первый салют, который доносится до нас взрывами, гимн давно закончился, а мы так и стоим, целуясь, немного потерявшись во времени.