ЛИР. Вместе до конца

Рома              Мы синхронно вздрагиваем и, переглянувшись, стремимся выскочить из бассейна. То, что я голый, я вспоминаю, только когда вижу неспешно проплывающие мимо плавки.              Влетев в предбанную зону, первое, что я вижу, — это Света. Она стоит на столе, орет как больная и целиться пушкой куда-то в угол. Я смотрю туда, мельком замечая охуевшие лица друзей, стоящих вдоль стены, и ничего не вижу.              Пизда. Света ебнулась. Возможно ли сойти с ума, если вынашиваешь человека в своем животе?!              Я еще раз оглядываю угол и понимаю: там, блядь, мышь.              Без комментариев. Это такая ебала, что даже не смешно.              Лео, обойдя стол по дуге, подходит сзади и хватает визжащую подругу за талию одной рукой, а другой выхватывает пистолет. Тут же очухивается охреневший от происходящего Виталик и, подбегая, забирает из рук Лео дергающуюся в попытке вырваться невесту.              А я тем временем беру стакан и иду ловить несчастную мышь, пока Света ее все-таки не грохнула, уже в ручную.              Мышку я поймал быстро, опыт был. В гараже их раньше много водилось.              Теперь маленький дрожащий мышонок сидит в прозрачной посудине.              Что с ним делать-то теперь?!                     ***                     Лео                     Шокировано разглядываю пистолет. Откуда он у Светы? Но тут от размышлений меня отвлекает еще один женский возглас:              — Почему ты голый?              — Мылся, — ответил Рома, ставя стакан с мышкой на стол и заворачиваясь в первое попавшееся полотенце.              Смотрю скептически на его разгоряченное тело с отчетливым следом укуса на плече и понимаю, что никто ему не поверит. Да уж, мылся, ага.              — В бассейн, я так понимаю, больше не ходить, — хмыкает Виталик, поглаживая по голове успокоившуюся немного Светку. И тут я вспоминаю, о чем хотел спросить.              — Свет, а откуда у тебя это? — приподнимаю демонстрационно пистолет.              — Это папин, — отвечает она, уткнувшись Виталику в плечо.              Я ни разу не видел ее отца. И никогда бы не подумал связать две странные вещи, но сейчас, смотря на пистолет, который кажется мне очень знакомым, я все же уточняю.              — Свет… А какое у тебя отчество?              — Геннадьевна.              Ахереть.              Действительно ахереть.              Я знал, что ее фамилия Юрьева. Не самая редкая в России. И знал, что фамилия моего бывшего босса Юрьев. Какова вероятность встретить однофамильцев?              Да огромная. А какая вероятность, что ее отчество будет, как его имя? Допустим, что и такое возможно. Но пистолет?              Смотрю на Рому, которого, казалось, вообще не волнует происходящее — он с умилительным выражением на лице сует мышке докторскую колбасу. Наконец он замечает мой пристальный взгляд.              — Света дочка Геннадия Викторовича?              Я киваю ему на Виталика, в надежде на то, что он поймет меня без слов, а потом вырываю девушку из немного шокированных рук друга и тащу ее к бассейну.                     ***       Паук                     Когда Виталик понимает, что Лео утащил Светку, я уже рядом и не даю ему кинуться следом, хватая парня за руки.              Он вырывается.              — Спокойно, блядь! Ничего он ей не сделает. Просто поговорят.              — А вдруг! Я не могу сидеть тут! Мне нужно помочь, вдруг что-то случится! — он уже орет.              Ебанутые, блин. Одна визжит, другой орет. Охуительная семейка.              Я подвожу его к дивану и сваливаю на него. Маринка лопает виноград и пытается дать мышке еще еды.       Олег закуривает.              — Ты же бросил.              — Да, бля, щас прям позарез надо.              Он кашляет, а Виталик перестает рыпаться и сидит, поникший, но все же находит в себе силы сказать:              — Хоть к окну встань или на улицу выйди. Света же скоро придет. А ей вредно.              Ну и голосочек, как будто он уже со Светкой мысленно прощается. Он что, думает, Лео ее утопит в этом бассейне?! Долбаеб.              Я наливаю ему стакан коньяка и сую в руки, пусть пьет сидит, так спокойнее.              — Давайте весной сгоняем пострелять, а? Так прям захотелось. Давно уже не выбирались на поляну.              — Да, надо бы, — кивает Олег и идет к окну, открыв форточку.              Последний раз был два года назад, и тогда все закончилось не очень хорошо.              Бухло и стволы лучше не совмещать.              Один чел из компании перепил и начал своей даме мозги ебать, наставляя на нее пушку. Гнида тупорылая. Приревновал он свою кралю. А мы пытались разговорами его успокоить, чтобы не пристрелил никого. Так быстро никто из нас еще не трезвел. После этого как-то не хотелось нам больше там собираться. А поц этот из компании свалил через месяц. Что, несомненно, к лучшему.              Не понимаю, что со Шмелем. Выстрелы для него — дело обыденное, удивляться особо нечему, но он закурил. А курит Олег крайне редко.              — Че за нахуй то?       — Да, блядь. У тебя какая-то хрень происходит, как появился Лео. Сначала ты странно себя ведешь, потом забухал, дальше вообще какая-то ебанина. И я даже молчу о том, что ты выбрал с ним быть.              Олег выбрасывает бычок в окно и тянется за новой сигой из пачки, которая у него за поясом плавок выглядывает. Закуривает и продолжает:              — Теперь вот мадам со стволом на милой дружеской вечеринке. Я, блядь, все понимаю или пытаюсь по крайней мере, но все вместе это какой-то перебор. Может, ну нахуй?              — Нет.              Хочу убить Шмеля! Меня останавливает только то, что он мой друг и просто за меня переживает.              ***       Лео                     — Ты знала? — спросил я строго, уже зная ответ.              — Да, — кивнула она печально вздыхая. — Лео, я хотела рассказать, но ты же помнишь!              Я завыл от злости и, чтобы как-то выместить свои эмоции, со всей силы ударил кулаком по стене. Света вздрогнула, а я немного успокоился от боли. Злость еще была, но прибить беременную подругу прямо сейчас желание пропало.              Какого хера за какую-то несчастную неделю вся моя жизнь полетела в тартарары? Родители, теперь друзья. Что еще тут ненастоящее? Есть у меня хоть один знакомый, который дружит со мной просто так?!              — Виталик?.. — спросил я опасливо, но Светка на это отрицательно замотала головой:              — Нет, нет, он не в курсе! Вообще ни о чем!              Она положила руку на мое плечо, но я ее скинул. Не трогай меня, тварь продажная! Не подходи даже, пока действительно не прибил!              — Лео, все не так, как кажется!              — Да? И позволь узнать, что же тут не так? Может, то что все эти годы ты была в курсе, общалась со мной только потому, что велели, знала, черт бы тебя побрал, обо всем, что происходит, знала о моих родителях, о проблемах, и молчала?! Ах да, еще небось передавала папочке всю информацию обо мне.              — Меня никто не заставлял с тобой дружить.              — Да ладно? Прямо случайно познакомились?!              — Не случайно. Отец действительно просил за тобой приглядеть, но не более. Он бы и не стал заставлять меня дружить с кем-то. И я не рассказывала ему ничего личного, или чего-то, что могло тебе навредить. Лео! Я действительно люблю тебя как брата и никогда бы не подставила!              Под конец ее речь перешла на всхлипы, а на глазах появились первые слезы.              — А то, что мы якобы встречаемся?              — Он не знал что якобы, пока Кирилл ему не рассказал про… ну ты понял. Мы тогда поругались сильно, он неделю со мной не разговаривал. Лео, прости ты меня, я бы все рассказала, если бы могла!              — Но ты могла! — не утихал я. — Всегда могла! Мы бы вместе что-нибудь придумали, но это было бы хотя бы честно!              Светка всхлипнула еще больше и вдруг совсем разрыдалась, в голос, с завываниями.              А я стоял, опустив руки, и не знал, что мне делать. Дура блин. Еще и беременная. Ненавижу ложь!              Вздохнув, я прижал девушку к себе и неуверенно провел по спине. Та опять всхлипнула и сквозь слезы начала рассказывать о том, как сначала бесилась от просьбы отца, о том, как постепенно сама не заметила, как полюбила меня и как рыдала, когда я рассказал ей о своей ориентации. О том, как переживала все эти годы, как ее любовь переросла в братскую и еще более крепкую, как крутилась, пытаясь не спалиться и перед ним, и передо мной, как много раз хотела мне рассказать, но потом боялась, что я не пойму, что после такого перестану с ней общаться.              А я слушал и понимал, как сильно мне все это надоело. Я хочу домой. С Ромой. Закрыться нахер от всего этого мира и тихонько переварить услышанное.              Я не хотел видеть ни Светку, ни ее отца, ни даже своих родителей. Может, подговорить Рому и уехать куда-нибудь на юг? Купить там квартиру и забыть обо всем, как о страшном сне. А они пускай живут себе дальше, строя свои интриги, обманывая, крутясь в этом дерьме, но без меня.              Когда Светка наконец выговорилась и немного успокоилась, я подал ей полотенце с вешалки, давая вытереться, и пошел к выходу, все еще обнимая, возможно, уже бывшую подругу за плечи.                     ***       Паук                     Я хочу уйти отсюда, чтобы не подраться с другом, чтобы все еще больше не испортить.              Позади меня скрипит дверь, и я поворачиваюсь. Заходит зареванная Света, и Виталик, вновь обретя смысл жизни, несется к ней, чуть не свалив стол. Глаза закатываются сами собой. Перебор, братан!              Лео серьезный и уставший. Мы точно едем домой.              Я уже хочу предложить это Лео, но тут обнимающий Светку Виталик оглашает комнату:              — Ты че, ее бил?              Какие они, сука, громкие.              Виталик отодвигает что-то бормочущую Светку и делает шаг к Лео. Видок такой воинственный. Да, бля, че за хуйня сегодня творится?!              Глаза у Лео ахуевшие, округляются, и он останавливается.              Я знаю, что он ее не бил, прям уверен, а Виталик — ебанутый чувак и явно друг так себе, если думает иначе. А он думает.       Я иду к ним.              — В пизду вас обоих. Серьезно. Видеть вас не хочу, — заявляет Лео, и от его слов Светка опять завывает, залившись новой порцией слез.              А вот друган реагирует иначе и начинает замахиваться. На его левой руке повисает Светка, что-то вопя. Я даже вслушиваться не хочу.              Я отталкиваю его руку, и удар не доходит до цели.              — Нахуй иди, — рычу я.              Нехуй трогать мое.              — Нам пора домой. Вызовешь такси? — обращаюсь уже к Лео спокойно.              Виталика облепила рыдающая Света, и он разрывается между своей злобой к Лео и успокаиванием своей девахи.              — Вит, включи уже мозг, — устало говорит Лео, поворачиваясь в сторону коридора. — С седьмого класса за одной партой, когда я девок-то бил?              Сумасшедший дом.              Лео уже собирается выйти, как его взгляд падает на Олега. Делая шаг к нему, он протягивает руку для пожатия со словами:              — Извиняюсь за этот цирк. Последнее, чего я хотел, так это портить всем новый год.              Олег стреляет на меня взглядом, но руку пожимает и кивает.              Я думал, что будет пиздец. Я реально думал, что Олег щас ему ебнет, и даже напрягся. Ведь я бы никак не успел подойти ближе в случае чего. Но Олег удивил. Это не значит, что я сейчас хочу его убить меньше, но хотя бы нового повода для расчлененки нету.              Я молча беру вещи и натягиваю джинсы прямо на голое тело. Выходить из предбанника, чтобы стянуть полотенце, я не хочу. Хуй его знает!              Возвращается Лео уже одетый, и я, взяв мыша вместе со стаканом, молча иду на выход.              — Марина, пока, — уже на выходе говорю я.              Маринка сегодня одна более-менее.              Метель на улице закончилась, и мы стоим какое-то время. Лео тяжело дышит, видимо, пытаясь немного прийти в себя.              А потом он молча подходит и кладет голову мне на плечо, прижимаясь, не обнимая.              Я тоже молчу. Не хочу лезть. Захочет, расскажет. Но чтобы показать, что я рядом и поддерживаю его, я кладу руку ему на спину.              В стакане носится мышка. Наверное, нужно ее выпустить. Но так ведь холодно, замерзнет, и еды не сыскать в сугробах.              Лео отмирает, лишь когда его телефон пищит, сообщая о том, что такси приехало.              — Спасибо, — шепчет он и, разворачиваясь, идет по тропинке к выходу.              — За что? — спрашиваю я, нагоняя его.              — За то, что ты есть. Настоящий. И мышку-то спрячь, замерзнет же.              Не буду я сажать ее к себе в куртку, она же кусаться будет и щекотать.              Прикрываю рукой стакан и прижимаю его к себе. Ничего, щас в такси отогреется.