ЛИР. Вместе до конца

Паук                     Такая идиллия. Лежим, смотрим какое-то кино, а я не могу на нем сосредоточиться. Волосы Лео прямо перед моим лицом, щекочут нос, и я улыбаюсь очень по-идиотски. Мышь шебуршит в своем новом домике — трехлитровой банке. Мы так и не выяснили, какого она пола, поэтому она по-прежнему просто Мышь.              Вчера мы сгоняли в больницу к отцу Лео, поздравили родителей и Оксанку с дядей Колей, которые по счастливой случайности тоже там были, мило побеседовали и вернулись домой.              Близкие Лео не заметили кольца, ну или просто промолчали. Это даже веселило.              Я бы хотел вот так лежать с Лео всегда, чтобы не было никаких проблем из вне.              Олег на связь не выходил, да и не очень-то надо. А Лео до сих пор не рассказал, что там ему поведала Светка, но я и так понимаю. Хорошая подруга, которая скрывала, что дочь его босса. Охуенная дружба. Еще и Виталик потом кидался, как ебанько.              Нет, не стоит сейчас думать о них.              Провожу рукой по боку Лео. С ним так тепло. Лето мое.              Пронзительный звук автомобильного гудка выводит меня из блаженства, и я вздрагиваю. Уже и отвык от этой херни.       Я тяжело вздыхаю.              — Кажется, работа приехала.              — Обязательно работать в праздники, да? — ворчит Лео, но с меня скатывается. Правда, тут же подкладывает под себя подушку, давая понять, что лично он сходить с дивана не собирается.              — Может, и не стоит. Но там уже ждут, не гнать же мне их.              Лео машет рукой, мол иди, страдай, а я тут покайфую, и вообще не мешай фильм смотреть.              И я иду вниз в прекрасном расположении духа и пребываю в нем, пока не открываю дверь и не встречаюсь с очень знакомыми карими глазами.              Первая реакция — захлопнуть дверь и сделать вид, что дома никого нет.              Я не видел эти глаза уже давно, но не узнать их невозможно. Она выросла. Уже не такая милая девчонка с косичками, которая лазала со мной по гаражам и деревьям, сдирая коленки.              Теперь это девушка, хорошо понимающая, что она красивая. Волосы стали светлее, брови выразительнее. Да и вообще фигура сильно изменилась.              Она, на каблуках и в полушубке, стоит рядом с красной тачкой. И коленки больше не в зеленке, отчетливо видно через прозрачные колготки.              Это было бы, конечно, странно, если бы она до сих пор тормозила коленками. Но все равно я почему-то расстроился.              Я не хотел ее видеть. Это глупо. Она мне ничего не сделала. Просто уехала, оставив меня тут. Она и не могла ничего сделать.              — Привет, Ромчик, — улыбается, и красная помада смотрится еще ярче, когда показываются белые зубы.       Не то. Это уже не она.              — Привет, — выдавливаю из себя я.       А я ведь ждал, что она приедет или хотя бы напишет. И вот, приехала десять лет спустя. Только уже не надо, совсем.              — Ты чего такой? Не рад видеть меня? А я ведь скучала.              Тот, кто скучает, не пропадает на столько.              — Не пизди.              — Ох, какой грубый, — наигранно вздыхает она и переводит тему: — Я тут к бабке заезжала, и она рассказала, как тебя найти.              — Че надо?              — Да не злись ты. Я по работе. Починишь тачку? Хорошо новый год встретила.              И она отодвигается, показывая увечья.       А меня, блядь, вообще щас машина не интересует! Овца!              — Нет.              — Ну Ро-о-ом, — тянет она. — Ну пожалуйста. Я вдвойне заплачу.              И мне нужны деньги, я давно не работал и на подарки слишком потратился, а скоро нужно заняться жильем и понадобятся деньги на мебель. Блядь. Я хочу отказать. Очень хочу. Но двойная оплата заставляет задуматься. Я хочу, чтобы Лео покупал всякую хуйню в дом, а для этого нужны деньги. Я просто починю тачку и забуду ее как кошмар.              Оглядываю машину, все равно не особо соображая. Взгляд так и натыкается на чистые коленки.              — Завози, я посмотрю.              Она хлопает в ладоши, приподнимая левую ногу, прямо как раньше. Век бы тебя не видеть, сука. Прыгает в тачку, ждет, пока я открою ворота, и заезжает.              Осмотр занимает больше положенного времени из-за внутренней борьбы.              — Запчасти надо заказывать, придется ждать. Не надейся, что в ближайшую неделю закончу. Номер оставь, позвоню, как узнаю стоимость деталей. Потом постараюсь побыстрее сделать.              Очень постараюсь, чтобы ты исчезла и я тебя забыл!              — О, Ромчик, ты такое чудо!              Она протягивает мне визитку. Нахуя ей она вообще?! Целует в щеку и уходит.              Щека горит. Ненавижу ее!              Я пытаюсь успокоиться, но не могу взять себя в руки. Иду к Лео, чтобы он дал мне чуточку добра и спокойствия.              Лео все так же лениво валяется на диване, только теперь еще и поедает чипсы, с интересом пялясь в экран ноутбука.              Я сажусь рядом и достаю телефон, нужно позвонить, узнать о деталях. Быстрее начну, быстрее закончу.              — У тебя в прайсе появился новый способ оплаты? — спрашивает Лео, закидывая в рот очередную чипсину.              — Чего? — не врубаюсь я.              — Своеобразно, конечно, не ожидал таких расценок, — опять заявляет он и указывает мне на щеку.              Провожу рукой по щеке и смотрю на пальцы. Красные. Блядь.              Рычу и иду умывать лицо с мылом. Ненавижу тебя!              — Есть что-то, что мне необходимо знать?              — Просто старая знакомая. Очень старая. Не понимающая, что не надо распускать свои губы и что вообще не следовало сюда приходить.              Блядь, я никак не могу успокоиться.              Звонить насчет деталей пока не следует, а то поругаюсь еще с кем-нибудь.              — Интересный выбор цвета помады для старушки.              Я залезаю на диван и притягиваю Лео в объятья. Лежу молча какое-то время. Вдыхаю его запах и успокаиваюсь.              Когда чувствую приблизительное спокойствие, начинаю рассказывать.              — Мы дружили давно. В садик вместе ходили, потом в школу. При этом еще и соседи, и мамки наши на чаи к друг другу ходили. Естественно, мы много общались. Всегда вместе были. По гаражам лазили. Она постоянно падала, поэтому коленки всегда были в зеленке, даже зимой. А потом ее родители продали квартиру и переехали. Она обещала приезжать и писать. Вот, приехала, десять лет спустя. А я ее ждал. А потом мама умерла, и я уже перестал надеяться. Но мне бы очень помогло, если бы рядом был друг. Наверное. Не знаю. Я не рад ее видеть.              Лео хотел что-то сказать, но, уже открыв рот, передумал. Отложив пачку, он развернулся в моих объятиях и, огладив кончиками пальцев мое лицо, поцеловал, сначала в щеку, туда, где до этого был след от помады, а потом в губы.              — Просто почини ей машину, раз уж согласился, и она уедет, будто ее и не было. Я ее не знаю, но, судя по рассказу, она точно не достойна твоих переживаний.              — Ты чудесный. Я очень рад, что ты у меня есть.              Чмокнув парня в нос, я понял, что полностью успокоился и уже не понимал, чего это я так психанул из-за Алины.              — Только как-то объясни людям, чтоб не смели тебя трогать. Или мне придется повесить на тебя табличку. Такую, знаешь, с молнией. И большой надписью "не подходи - убьет".              — Можно набить тату на лоб, — хохотнул я и уже нормально добавил, — я попробую. Она неожиданно это сделала.              — Мне нравится ход твоих мыслей!              — Нарисуешь эскиз — сделаю, — серьезно говорю я.              Да, пох, реально могу. Мне то че? Это Лео на меня потом смотреть.              Я взял телефон, до этого отброшенный на кровати, и начал искать номер для звонка.              Лео же, уютно устроившись на мне, вернул свои чипсы и продолжил просмотр.              Я договорился о деталях и написал смс Алине, слушать ее голос желания не было. Она ничего не ответила, просто перечислила деньги. Вот и славно.              — Ты теперь занят будешь на неделе?              — Ага. Прости. Я постараюсь побыстрее закончить, но все равно это небыстро.              — Я тогда на тренировку послезавтра сгоняю. А то, чую, с диванным образом жизни ты меня к концу праздников со второго этажа как колобка спускать будешь.              — Тренировка? Ты чем-то занимаешься?              Как я пропустил?              Не припомню, чтобы он мне рассказывал что-то об этом.              — Я не говорил разве? Не то чтобы прям занимаюсь, так уже, херней страдаю. Раньше вот да, четыре раза в неделю, хошь не хошь как штык. А потом в институт поступил и забросил, теперь гоняю раза два в месяц, чтобы совсем не забыть все. Смысл так напрягаться как раньше, если решил делать карьеру в другой области.              — Так чем?              — ММА, или смешанное боевое единоборство по-нашему.              — Нихрена себе. Теперь понятно, откуда ты так дерешься. Прикольно.              — Да ладно тебе, тут нет моей заслуги, это считай отец меня туда запихал еще в двенадцать лет. Высот я, кстати, так и не достиг.              — Все равно это лучше, чем учиться на улице, когда тебя к этому вынуждает ситуация.              — Думаю, именно этим отец и руководствовался. Он мне так и сказал тогда — если даже драться не научишься, хоть убежать точно сможешь. Ха. Теперь, в свете того, что я узнал, это выглядит еще более крипово.              — Нормально выглядит.              — А мне вот даже думать не хочется, к чему он меня готовил. Раньше мне казалось забавным, что меня с четырех лет брали на стрельбища и переживали о том, чтоб я сдачи умел дать. А потом вот чуть ли не силком бандитам сдали.              — Он тебя к жизни готовил. Я не знаю, что бы я сделал, если бы у меня был ребенок. Да и задумываться о таком крайне нелепо. Но если бы меня отдали в детстве на что-то подобное, мне бы оно точно пригодилось.              — В нормальной жизни нормальным людям стрелять уметь не надо. Ром… А ты детей хотел, да?              — А если зомби апокалипсис? Нет, детей я не хотел, даже и не думал о них. Просто щас попытался понять, чем руководствовались наши отцы. Моему явно было все по боку.              — Мне кажется, он просто слишком сильно любил твою мать, — вздохнул Лео. — Сильнее, чем жизнь.              Я хотел сказать, что это не повод, чтобы губить мою. А потом вспомнил наш другой разговор с Лео.              — Почему ты думаешь, что мы похожи?              Лео развернулся, внимательно посмотря мне в глаза.              — Меня иногда пугает твое поведение. Ты прощаешь то, что прощать нельзя. И терпишь то, что нормальный бы человек терпеть не стал. Более того, ты даже не замечаешь этого. Ты слишком мало думаешь о себе и очень много обо мне. Я бы хотел, чтобы ты полюбил себя больше, чем меня.              Я нахмурился. Я не хочу и не смогу любить Лео меньше.              — Разве это плохо — любить кого-то и принимать его со всей херней?              — Когда мы расстались, ты не пил. Зато явно несколько дней не ел, не убирался и, судя по твоему виду тогда, загнал себя в состояние, похуже запоя. Это не сильно отличается от поведения твоего отца. И в том, и в том случае, вы начали губить себя из-за другого человека.              Я вздрогнул, вспоминая тот кошмар.              — Я это делал не специально. Я бы отошел в итоге.              Ага, наверное, уже не на этом свете.              — Думаю, твой отец думал так же, когда похоронил жену. И он прожил с ней много лет, а ты со мной встречался месяц.              — И что ты хочешь? Я не могу любить тебя меньше, только потому что это может плохо закончиться. Я вообще не хочу думать о таком исходе.              — Боже упаси, я не хочу, чтобы ты любил меня меньше, еще чего! Я хочу, чтобы ты любил себя больше.              — И как это сделать?              — Вот и подумай на досуге. А теперь дай хоть финал досмотреть!              Очень любопытно, как полюбить себя?              Фильм я, естественно, не смотрел, раздумывая над этой задачей. Мыслей не было вообще. К психологу что ли сходить? Или погуглить?                     ***       Лео              — Астров, соберись! — орет Михалыч, заканчивая очередной спарринг. Ну да, я и сам понимаю, как упал уровень.              Столько гулять и потом удивляться, какого хрена ослаб? Но все равно обидно.              Небольшой перерыв и новый подход. Смотрю на Славика в последний раз и начинаю.              Не знаю, как это происходит у других, но я во время драки вообще не особо соображаю, более того, я даже противника своего не вижу. Спроси меня потом, как выглядело его лицо, при всем желании не отвечу. Во время боя весь мир превращается в мелькающие черные и белые силуэты, а мои действия — сплошные инстинкты. Это спасибо Михалычу, он в нас это вбил в прямом смысле этого слова.              Думать во время драки — самоубийство.              Пока ты будешь просчитывать, куда и чем ударить, тебя снесут к херам более проворные противники. Поэтому на многочасовых тренировках ты отрабатываешь удары так долго, пока не начинаешь их исполнять на автомате, пока тело твое не превращается в отдаленный механизм, мгновенно реагирующий на любое движение. Ты сосредоточен, твое зрение, кажется, видит не только спереди и сбоку, но и сзади.              Идеальный удар — это мгновение, которое обычный человек не должен даже заметить, не то что понять, что именно ты сделал.              Я слышал, что в других видах боевых искусств не так, там важна видимость, красочность. ММА — это своего рода борьба за выживание. Наплевать как, главное победа.              И сегодня я ее не одерживаю, раз за разом. Лишь к четвертому спаррингу мне удается вырвать победу, но она стоила последних сил. Как только мы разошлись по разные стороны мата, я, тяжело дыша, опустился на пол.              — Да, Астров, запустил ты себя, — качает головой Михалыч, но мне похер. Я так вымотался, что даже говорить в кои то веки не могу.              Михалыч — старый друг отца, и клуб наш работает на полулегальных основаниях. Просто так сюда не попасть, это не простой кружок. Зато, если уж попал, считай, у тебя появилась еще одна семья, в которой тренер — твой новый папочка и мамочка в одном лице.              Всех ребят я знаю с детства. Мы не дружим в полном смысле этого слова, мы реально больше похожи на братьев, которые, живя вместе, друг друга ненавидят, ругаются и дерутся из-за того, кто сегодня играет за компом, чей мяч красный и кто будет ухлестывать за Зинкой из седьмого "А", даже на улице можем не здороваться, делая вид, что не знаем друг друга. Но стоит кому-то извне задеть кого-то из своих, мы как-то быстро вспоминаем, что мы одна семья, и объединяемся, забив на вечные склоки. Из разряда: своего брата я могу бить и унижать сколько захочу, но, если чужой хоть слово скажет против, размажу нахуй.              Еще будучи школьниками, мы часто собирались на стрелки. Обычные разборки подростков, кто-то с кем-то что-то не поделил и привел подмогу.              Были даже драки стенка на стенку, за которые мы больше получали от тренера, чем от соперников. Михалыч вообще был скор на расплату, но, к его чести, палку никогда не перегибал.              С возрастом мы все поумнели, остепенились малец, и разборок стало меньше. Зато серьезнее.              И сегодня впервые после школы я решил попросить ребят о помощи.              Уже после тренировки, когда все вымотанные, колко переругивались, собираясь домой, я привлек к себе внимание.                     ***       Паук              Так и не разобравшись с любовью к себе, я полез в инет. Перерыл кучу ссылок и остановился на более-менее приемлемой.              Первый пункт: осознайте свою самодостаточность и примите себя. По заданию нужно каждый день смотреться в зеркало и говорить себе, что мне нравится, что я вижу. А это сложновато сделать, когда зеркала нету.              Не то чтобы у меня совсем не было зеркал, просто не было в поле видимости. У меня есть одно, оно раньше держалось на дверце шкафа, но слетело, и я положил его на шкаф, потому что крепить его обратно было делом несрочным. И вот настало его время.              Сняв метровый прямоугольник, я поставил его на пол и опер на стену.              Слой пыли не позволял увидеть своего отражения, и я спустился в мастерскую за тряпками и средством для мытья зеркал.              Вот так вот, собрался полюбить себя, а приходится убираться.              Когда зеркальная поверхность сияла, я уселся напротив, скрестив ноги, и начал себя разглядывать. А нравится ли мне то, что я вижу? Я никогда не задумывался об этом. Ну, просто, я — это я, и все.              А волосы надо бы подстричь, отросли. Хотя черный цвет мне нравится. Это, конечно, не так красиво, как у Лео. Бля, опять Лео. Так, Рома, соберись! Сейчас нужно думать о себе!              Брови красивой формы, не срастаются. Это определенный плюс. Даже серьга хорошо выглядит, прям на своем месте.              Глаза синие, холодные, как вода.              Класс. Полный восторг.              Прыщей нет, шрамов на лице тоже. Это, конечно, надо было постараться, чтобы прожить столько в таком районе и не испортить себе ебальник. Так что определенно все огонь.              Уши не растопыренные, и я не похож на слона. Бля, да я красавчик.              Кожа ровная, светлая. Летом это изменится, если буду загорать, а не сидеть безвылазно в мастерской.              Стягиваю футболку и рассматриваю татуировку на левой руке. Я помню, что хотел наколоть второго дракона на правой руке. Почему я так этого еще и не сделал? Чего я жду? К тому же синеглазому явно не помешает зеленоглазый товарищ. Они встретятся мордами у меня на лопатках и будут смотреть на друг друга. Руки хорошо развиты, что определенно плюс.              Пальцы на руках длинные, ровные. Мечта пианиста прям.              Грудь не волосатая, соски маленькие.              Мне вообще нужно себя так кардинально рассматривать? Хотя, если я не буду знать точно, как именно я выгляжу, то как я смогу себя полюбить?              Живот впалый. Надо лучше питаться и начать качать пресс. Но и без этого все очень симпатично выглядит.              Недолго думая, стягиваю с себя оставшуюся одежду и возвращаюсь в прежнее положение.              Мне нравится, что внизу у меня нет волос. Вообще не люблю волосатость. И так выглядит очень хорошо.              Рассматриваю себя полностью и начинаю понимать, почему привлек Лео. Да, я хорош. Почему раньше я не думал об этом? Почему так загонялся работой, что вообще забывал о себе? Можно было жить чуточку проще, работать чуть меньше и уделять время себе больше. Никогда не стоит забывать о себе.              Было что-то такое волнующее в том, чтобы сидеть в таком виде перед зеркалом. Интересно, какие будут ощущения, если заняться сексом перед зеркалом?!              — Кхм.. — слышится голос за спиной.              Поднимаю взгляд и вижу отражение Лео. Я так увлекся, что даже не услышал, как он пришел.              — Ты когда-нибудь трахался перед зеркалом?              — Нет. Но если ты хочешь сейчас, то вряд ли получится что-то хорошее. Все, что я смогу, это лежа изображать бревно.              — Да нет. Просто любопытно стало.              ***       Лео.                     Я аж подвис, увидев столь своеобразную картину. Абсолютно голый Рома так внимательно разглядывал себя в зеркале, что умудрился не заметить далеко не тихого меня.              Наверное, я слишком устал, чтобы выразить свой шок более изысканно.              Это что, какой-то новый тип извращения? Я чего-то не знаю? И к чему этот вопрос про секс?              Делаю шаг вперед и заваливаюсь на диван. Мышцы ноют так, будто я впервые в жизни занялся спортом, еще бы, месяц перерыва. Но боль эта приятная, привычная. Я по ней даже соскучился.              Если у Ромы какие-то фетиши с зеркалами, я не против. Но зачем скрывать-то? Мало ли, у кого какие тараканы. Мне вот удивительно сильно понравилось его связывать. А он вот, походу, дрочит перед зеркалом. Ну, это лучше, чем какая-нибудь зоофилия…              Рома неспешно поднялся и, повернувшись спиной к зеркалу, попытался разглядеть себя с нового ракурса.              — Если поставить второе зеркало, будет проще, — дал совет я, все еще не зная, как комментировать происходящее.              Может, сделать вид, что ничего не вижу? Вон как Шмель, когда замечает что-то, что не входит в его зону комфорта.              — Ага, да, — не обращая на меня внимания, ответил он.              — Или можно в магазине одежды. В центре есть один, там в каждой кабинке три зеркала.              Рома не слушал, улыбался и натягивал молча боксеры. Напевал еще что-то себе под нос и счастливый пошел ставить чайник.              Не, игнорировать я это точно не смогу. Любопытно же! Я даже не слышал о таких… как это хоть назвать? Пристрастиях.              Собравшись с силами, я переполз на другую часть дивана, ложась на живот и подперев подбородок кулаками. Немного полюбовался им, сожалея, что он вернул трусы, без них было намного интереснее, после чего спросил, стараясь не засмеяться:              — И давно это у тебя?              Вдруг это для него серьезно, а тут я со своими шутками? Может, травма какая, кто его знает.              — Да, на шкафу лежало, — ответил Рома и, заварив себе чай, уселся на диван.              — Знаешь, тебе не обязательно его прятать. Это, конечно, странно, но у всех свои тараканы.              ***       Паук                     Что странного в зеркале? Оно же обычное.              — Я и не прятал. Я забыл. Вспомнил, благодаря тебе. Так что, спасибо.              — Э-э… О… э-э-э… А я-то как тебя к этому подтолкнул? — голос Лео звучит так удивленно, будто он НЛО увидел.              — В смысле? Сам же сказал, что мне нужно полюбить себя.              — Эм… Я ж не в прямом смысле… ну то есть в прямом… точнее…              — Ну, знаешь ли, ты мне не объяснил, и я делаю, что могу.              — Стоп! — Лео перетек в сидячее положение и уставился на меня широко-широко распахнутыми глазами. — А что собственно ты делал?              — Принимал себя. Что еще я мог делать?              Че с ним такое вообще?!              Лео хлопнул ресницами. Посмотрел на зеркало, потом на меня и еще раз на зеркало. А потом громко засмеялся, аж затрясся весь. На глазах даже слезы выступили.              — Я подумал, — сквозь смех простонал он, — Блин, забей. Ой, не могу!              Он смеялся и смеялся, даже похрюкивать начал.              Пришлось ждать, когда этот приступ пройдет. Наконец Лео успокоился и, вытирая слезы, встал, направившись к раковине, все еще изредка похихикивая.              — Так что ты подумал?              Не хочу я забивать, мне интересно теперь.              — Серьезно, забудь. Все норм. Ты молодец. Странный, конечно, способ, но если тебе помогает, я рад.              Переутомился, наверное.              Беру телефон и звоню Маринке. Лео, налив себе воды, с любопытством смотрит на меня.              — Да?       — Хай. Че творишь?       — Пиво пью и сериал смотрю. А че?       — Ты одна?       — Да.       — Щас приду.              Не прощаясь, кладу трубку и, допив остатки чая, начинаю собираться. Что бы надеть?              — Тебя мое присутствие не смущает?       — Нет.              Если бы смущало, я бы попросил тебя свалить. Мне, наоборот, очень даже нравится, что ты живешь со мной. С тобой очень хорошо.              Надо купить новый шмот! Совершенно нечего надеть! Никакого выбора!              Плюнул и надел то, в чем был до этого, добавив только толстовку.              — Ром, а ты не ахерел? — очень, очень злой голос.              — В смысле? Ты что, хочешь, чтобы я отращивал? Не буду!              Не нравятся мне мужики с длинными волосами. Даже ради Лео не буду.              — Кого отращивать?!       — Волосы конечно же! Зачем я еще могу пойти к Маринке?              — Откуда мне знать, к кому ты вообще идешь, если ты делаешь это молча?              — Прости. Я что-то выпал. Просто хочу подстричься. Маринка парикмахер. Иду к ней.              — Ок. Вали, — Лео резко развернулся и завалился обратно на кровать, демонстрируя, что разговор окончен.              — У тебя все нормально?              — Да. У меня все зашибись. Я устал и планирую проваляться тут с кино до вечера, а потом лечь спать. Если вопросов больше нет — до свидания.              Ебать, какой он странный после этой тренировки.              — Тебе что-нибудь купить?       — Топор.       — В мастерской возьми. Он где-то там есть. Был по крайней мере.              Лео кивнул и молча потянулся к ноуту, включая кино, всем своим видом показывая, что мне пора уже уйти.              Ну и ладно.              И я пошел к Маринке.