ЛИР. Вместе до конца

Лео       Рома явно завис где-то в своих фантазиях. Взгляд отсутствующий, стоит, не двигается. Блин, говорил, давай один схожу.       Вообще нам сильно повезло, что жилец был настолько обдолбан. Хер пойми чем бы все кончилось, если б этот придурок был более адекватен сегодня.       Так, надо решить что делать. Оставить квартиру и уйти? Так этот дебил может вернуться, и дружков своих привести. Поменять замки? Как вариант, но я понятия не имею, где в этом районе магазины и работают ли они в восемь вечера. И телефона как назло у меня нет. Блин, завтра же куплю, это невозможно. Как вариант, можно закрыть дверь и сломать замок, чтобы его нельзя было открыть, но тогда и мы не сможем попасть в квартиру. Интересно, Рома сильно расстроится, если нам придется поменять дверь? А, похуй. Его в любом случае надо отсюда выводить.       — Лео, — Рома отмирает и улыбается. — У нас много дел. Нужно сломать дверь. Завтра вернемся и приготовим квартиру к продаже. У тебя есть знакомый риэлтор? О, а еще нужно выкинуть ковер. Давай прям щас? И нож. А можно ли выкидывать нож? Он же с кровью. И ты его трогал. Так, ладно, не время на разговоры. Помоги мне подвинуть кровать.       Дожили. Мы теперь не только кончаем одновременно, но и думаем одинаково.       Только вот идея таскать сейчас ковры не самая лучшая. И говорит он слишком много для себя. Это я могу болтать часами, для Ромы это странно. Взвесив все за и против, я все же решил отложить ковер до лучших времен, только нож забрал. Наркоша к ментам точно не пойдет, даже не подумает, а вот братков привести может. Я, конечно, парень шизодельный, но драться с толпой кавказцев — перебор.       Подойдя к Роме, я тупо взял его за руку и повел к выходу.       — Стой. А как же ковер. Лео, надо что-то делать, прямо сейчас. Ты что, не понимаешь?       — Ага, — киваю я, продолжая вести Рому к выходу. — Надо.       — А ты умеешь ломать замки? Я только представляю, как это сделать. А что насчет риелтора? Ты не ответил. А где вообще искать риелтора? А как выбирать хорошего? Как я вообще жил без тебя до этого?       — Взламывать умею, ломать проще, — отвечаю я на самый первый вопрос, выходя в подъезд. К счастью, наркоман уже ушел, поэтому мне без проблем удалось закрыть дверь.       — Ключ дай, пожалуйста.       — Да, конечно, — он достает ключи и, отцепив один, отдает мне. — Лео, в каком районе ты хотел бы жить? А это дом или квартира? Ты уже думал о подобном? Или еще нельзя спрашивать? Наверное, нельзя.       Под монотонный шквал из вопросов я справился с замком, но последний вывод меня все-таки заинтересовал.       — Почему нельзя?       — Мы же еще мало вместе. Рано, наверное. На самом деле, я вообще никогда не был в отношениях. И не знаю, когда нужно спрашивать о таких вещах. Ну, ты знаешь, сначала много работы, да и потом тоже. Я постоянно работаю. Это ужасно.       Логика, конечно, у него огонь. Нет, детка, ты купишь себе квартиру, отталкиваясь исключительно из соображений своего комфорта и вкуса. Потому что это твоя квартира. Но вслух я этого сейчас, конечно, говорить не стал.       — Пойдем домой? — спросил я у него.       — Да, идем. Знаешь, когда я только начал в нем жить, там вообще ничего не было. Совсем пустой. И спать там было очень холодно. Шмель мне говорил, что я могу остаться у него еще на какое-то время. Но я прям ненавижу стеснять других.       Хоть не сопротивляется, и то хорошо. Болтливый Рома — это, конечно, замечательно, но, надеюсь, мне не придется сдавать его в психушку. Что за странная реакция? Хотя, кто бы говорил. Ты, Лео, прямо пример адекватности.       — А когда тебя стесняют, норм? — спросил я, просто чтобы он не молчал. Было проще слушать, понимая, что у него на уме сейчас, а то загонится еще и закроется в себе. Гадай потом, че он задумал.       — А кто меня стесняет? Я не понял. Вроде у меня чужих не бывает. Шмель, если и заходит, то ненадолго. Люди, просящие починить их тачки, и того меньше. Меня некому стеснять.       — Я оккупировал твое жилище чуть ли не с первого дня, заваливая его ненужными тебе вещами.       — А, ну так ты же не чужой. Ты семья. И эти вещи нужны тебе, мне они нравятся. Даже те дурацкие тапочки. И ебанутые кружки.       — Ха, а в твоем состоянии сейчас есть что-то полезное. А че это они ебанутые? Хорошие кружки.       — Да. Просто я таких не видел. Да я и не ходил по магазинам. Я пока весь долг не выплатил, старался как можно больше работать. Если и выходил куда, то это больше из-за того, чтобы от меня отстали. Естественно, что это были не магазины посуды.       К счастью, мы уже добрались до гаража без приключений. И что мне с ним делать? Его надо вообще в себя приводить или лучше дать выболтаться? Кажется, он сейчас сказал больше, чем за все время нашего знакомства. Прорвало так прорвало.       — Нужно руки помыть. Не люблю бывать в той квартире. Словно в помойке побывал. Противное место. Один сплошной мрак. Я вообще всегда в нем находился после смерти матери. Знаешь, даже дышать тяжело было. Словно кто-то постоянно стягивает мои легкие.       — Пошли уж в душ тогда, — вздохнул я. Интересно, почему у нас все всегда кончается маниакальным желанием помыться?       — Да, идем, — Рома начал раздеваться прямо на ходу, не прекращая говорить. — Я так испугался, когда тебя встретил, ты бы знал. Это было что-то очень ненормальное. Хотя и щас все тоже странное.       Рома так и не переставал болтать. Он говорил и говорил. Говорил, пока я его мыл, говорил, пока я пинками загонял его на второй этаж, говорил, пока я заваривал ему чай.       — Я так рад, что ты у меня есть. Теперь я могу дышать и видеть свет.       В конце концов я не выдержал и заткнул его самым проверенным способом — поцелуем. Да, это помогло, но парень решил всю активность теперь проявить и в этом. Он так отвечал, словно долго копил в себе чувства и сдерживал себя.       Да блядь, ты и так самый чувствительный, нежный, романтичный придурок из всех, кого я когда-либо встречал. Что ты там сдерживать-то умудрялся еще?!       ***       Паук       Во мне столько энергии проснулось, словно я наконец-то скинул оковы. Я могу сделать все что захочу, я могу рассказать человеку, которого люблю, все. Это охренительно. Это опьяняет.       Я целую его, отдаю ему себя всего. Открываю душу.       Я глажу его тело, обожаю его тело, оно охуительное. Лео вообще самый пиздатый человек на этой планете. Все вокруг меркнут по сравнению с ним. Как я еще не ослеп? Господи, ты прекрасен.       У меня начинает кружиться голова, я обхватываю парня крепче и падаю на диван. Надеюсь, я не сделал ему больно, не хочу делать ему больно. Хочу дарить ему нежность и любовь и принимать ее в ответ. Ведь он тоже меня любит.       Лео будто чувствует, что мне надо. Он целует меня нежно, страстно, растягивает долго и с наслаждением, входит медленно, двигается спокойно, расслабляюще. Все немного кружится, в какой-то момент мне кажется, что нас становится много. Я ловлю этот ритм, живу им. Можно так будет всегда? Это слишком прекрасно, слишком охуительно и ощущается очень чувствительно. И глаза эти, зеленые лампочки, сводящие меня с ума и освещающие мрак вокруг. Лео, пожалуйста, всегда свети мне.       ***       Лео       Вижу, как он постепенно успокаивается, убаюканный спокойными размеренными движениями. Вроде нужная тактика. Уже дома я, кажется, догадался, что с ним произошло — Рома скорее всего тупо надышался тем дерьмом, что курил кавказец. Этот вывод меня порадовал. Наркотики, конечно, отвратительно, но это лучше, чем поехавшая крыша. Значит, что? Значит, мне надо его уморить, напоить, накормить и спать уложить.       — Я сейчас умру, — выстанывает Рома.       Ну и прекрасно, значит еще чуток. Беру в руку его член и ускоряю движение.       ***       Паук       Я точно сейчас умру. Слишком охуительно. Моя любовь к Лео разорвет мне сердце.       Когда меня накрывает волна, я мысленно прощаюсь с Лео и счастливый отправляюсь в небо.       Звезды такие яркие, но не злые. Мне тут так хорошо, спокойно. Только жаль, что нет ни одной зеленой.       ***       Лео       Стягиваю использованный презерватив и задумчиво смотрю на Рому, который даже не заметил, что я встал. Заебись, конечно, его штырит, даже завидно. Ну хоть молчит, и то хорошо.       Протираю влажной салфеткой себя и его, натягиваю трусы и иду к холодильнику. На что там тянет после такого? На сладкое вроде.       И где мне взять сладкое?       Нахожу на нижней полке банку сгущенки. Идеально.       Делаю сладкие бутерброды, набираю еще один стакан, на этот раз с водой, ставлю все так, чтобы легко можно было дотянуться, и заваливаюсь в кровать. По идее его должно сейчас попустить. Дышал он ее не так много, на меня вон вообще не подействовало, времени прошло достаточно, да и оргазм должен был помочь прийти в себя.       ***       Паук       Открываю глаза. Странно, я не умер, только пить хочется ужасно.       Как по волшебству передо мной появляется стакан. Магия — это охуенно. Не знал, что Лео и такое умеет.       Я пью, вода такая вкусная и она почему-то быстро заканчивается.       Чего-то не хватает. Чего-нибудь сладенького. Очень сильно сладкого.       Летающая тарелка опускается мне на живот. На ней смешно бегают нарисованные котята и лежат хлебушки, намазанные чем-то светлым. Я пробую, сладко, вкусно. Почему Лео никогда не говорил, что умеет читать мысли?       Я не замечаю, как еда заканчивается.       Я счастливо тянусь и обнимаю Лео.       А потом легкость куда-то уходит и голова становится тяжелой. Виски сжимает.       — Блядь.       Притягиваю Лео к себе ближе и закрываю глаза. Сил нет думать ни о таблетках, ни о том, чтобы встать.       — Спи, — слышу я шепот и чувствую, как Лео гладит меня по волосам. Его движения немного ослабляют боль, но вместо нее приходит тошнота. Не сильная, но неприятная. Стараюсь переключаться на эти поглаживания, отвлечься, и у меня вроде получается. А потом я проваливаюсь в сон.