Тени на теле

После приятного вечера Катерину заставляли остаться дома у Горшенёвых, чтобы не идти по тёмным улицам домой, но та отказалась. — Я её провожу, мам. Доедем. — Только потом сразу домой. Никуда не заворачивая. — Пригрозил Юрий Михайлович. — Ладно-ладно. — Закрыл за собой входную дверь Миша. Выйдя из парадной девушка напоролась на холодную дождливую погоду. Поëжившись, она достала из сумки зонт и раскрыла его. — Ë-мое, опять этот долбанный дождь. — Возмутился вышедший следом из парадной Горшенёв, сжимая зубами очередную сигарету. Взяв у девушки зонтик, он галантно предложил ей ухватиться за его согнутую в локте руку, и они зашагали по лужам. Добравшись на очередном пойманном такси до Красногвардейского района, они вышли из машины и решили прогуляться до Катиного дома через парк. Несмотря на мерзкую погоду девушке было тепло, не то от идущего рядом Горшенёва, не то от приятных мыслей о вечере в кругу его семьи. Даже несмотря на раздоры всё прошло достаточно хорошо. Ей хотелось туда вернуться, если представится такая возможность. В отличие от Миши, Катя никогда не позволяла себе противостоять решениям родителей. Поэтому, похожих ссор между ними не было. Может, это и плохо. Может, если бы она заступалась за себя, отстаивала свои интересы, она бы сейчас училась в институте искусств, а не в медицинском. Но путь в медицине пройден довольно большой и сходить с него правда было бы, в какой-то степени, глупо. Но если обстоятельства будут складываться в пользу Миши, она не задумываясь заберёт документы и будет с ним рядом столько сколько понадобится. — Чё молчишь? — нарушил Катину идиллию Миша. — А? Да так. Вспоминаю сегодняшний вечер. Хорошо посидели. Родители у тебя замечательные. Жаль с твоим братом не познакомилась. — Ты моим тоже очень понравилась. А с Лёхой ещё увидитесь. Он здесь частый гость. Катя улыбнулась и как-то на эмоциях прижалась к нему сильнее. Парень усмехнулся. Девушка как-то сразу охладила хватку и смущённо отвела взгляд. — Да хорош тебе комедию ломать, Катюх. — Какую комедию? — Чё ты вечно скрываешь свои настоящие эмоции, не пойму, ë-мое? — Привычка. — Дебильная привычка. — Слушай, не нравится — можешь дальше меня не провожать. Она вырвала зонтик из его руки и пошла быстрее. — Э, слышь, че ты завелась? Просто реально привычка дебильная. По тебе же всегда видно, что ты действительно чувствуешь. Какой кайф от того, что ты сама с собой честна быть не можешь, ë-мое?! Катя резко затормозила и встала посреди дороги. Не поворачиваясь к Мише, что стоял недалеко от неё, она вдруг завелась: — А ты сам с собой-то честен? К чему вообще это всё? К чему это резкое желание наладить свою личную жизнь? К чему это знакомство с родителями? Ты же сам сказал что в творчестве тебе пока не везёт, а творчество для тебя значит гораздо больше, чем отношения с кем-либо. — Слёзы невольно стекали по щекам. — Значит ты просто заглушаешь боль от невозможности заниматься творчеством! И весь этот спектакль с внезапной будущей невесткой лишь ради того, чтобы родители не видели в тебе то, что с тобой недавно произошло. — Она повернулась к нему лицом. — Я ведь права, Горшенёв? Ветер развевал влажные волосы парня. В свете поблескивающей рядом реки мелькали капли дождя, что обрамляли его лицо. Взгляд был тяжёлый, а выражение лица достаточно злое. Ему явно не понравилось что сказала Катя. Да она уже сама себя ненавидела за это, но по-другому было никак. Либо сейчас всё решится и их дороги разойдутся, либо что-то сможет пойти по-другому сценарию. — Самая умная, да? — А хули? — хриплым от слез голосом съязвила она, поведя плечом. — Да че ж ты дура-то такая, а?! Я без тебя в этом гребаном туре чуть с ума не сошёл! Названивал по возможности, часами о всякой хуйне разговаривал! Я дня, блять, не помню чтобы не думал о тебе! А когда ты меня в чувства привела после моей ебучей ломки?! Я даже не думал о том, чтобы шырнуться, пока ты рядом была. Да, я не могу без творчества, но и тебя, сука, я… Я хер знает что это. Но мне вот нужно, чтобы ты была рядом, чтобы рядом был человек, который поможет мне справится с этой хернёй. Я вижу в тебе что-то… Своё, ë-мое. Я не помню, чтобы такое со мной когда-то было. Оттого я и творю хер пойми что. Облокотившись спиной о перила моста, Горшенёв закурил. Дождь почти закончился. Девушка сложила зонт и встала рядом с Мишей. — Дай закурить. Тот молча достал из пачки сигарету и протянул ей. Климова подожгла её и затянулась тут же выпустив из лёгких дым. — Ты же раньше только при Андрюхе курила. — Это к тебе какая-то охуительная степень доверия образовалась. — Во как. Почётно. Она усмехнулась и выбросила недокуренную сигарету в урну. — Извини, если что не так сказала. — Да ладно. Ты просто много на себя не бери, ë-моë. — Знакомая фраза… — Подумала она. А парень продолжил: — Не ты одна жизнь кому-то спасала. И мне приходилось. Она подняла на него взгляд и восхищённо смотрела на профиль Горшенёва, из губ которого то и дело вылетали клубы дыма, что растворялись в холодном осеннем воздухе. — Прости меня, Миш. Видимо, мы не так хорошо друг друга знаем, чтобы начинать какие-то отношения. — Слышь, давай только заднюю не включай мне тут. Я что, зря тебе тут признавался сейчас, ë-мое? — В чём ты признался-то? — улыбнулась она. — Ну, там, что это… — Он взмахнул куда-то вперёд. — Ну, ты понимаешь, да? — Не расслышала. — Она встала перед ним, скрестив руки на груди. — Скажи как есть. — Да блин, че ты начинаешь, ë-мое… — Явно смутился тот, всеми силами стараясь этого не показывать, отводя взгляд. — Забавно. — Засмеялась она, стоя уже вплотную. — Не думала что панки умеют смущаться. — Я тебе такую речь задвинул, а ты до меня всё равно хочешь доебаться? — Улыбнулся он, переведя взгляд с её глаз на губы. — Попробовать стоит. — Улыбалась она в ответ. Расстояние между ними сократилось. Коснувшись губами друг друга, двое утонули в, леденящем от порывов ветра, поцелуе. Запустив руки в волосы Миши она лишь углубила его, на что тот ответил взаимностью, обвив руками её талию и притянув к себе ближе. Будучи уже дома у Кати, в порыве срывая друг с друга верхнюю одежду, запрыгнув к нему на руки, обхватив ногами его торс, она вложила в поцелуй всё то, что так давно хотела. Вообще во всём что происходило между ними в данный момент было похоже на кучу эмоций, которые так хотелось выразить очень давно. То, как они сильно нуждались друг в друге всё это время, как боялись признаться в этом, как боялись потерять друг друга, что было вполне себе возможно благодаря «стараниям» Миши. Он это прекрасно понимал сам, но противостоять своему нутру было тяжело. Катя хваталась за его плечи, а он обхватывал её шею губами, водил руками по спине, прижимая к себе с такой силой, словно это спасательный круг. И сейчас, запыхавшиеся и счастливые, они смотрят друг другу в глаза. И в свете уличного фонаря, что так ярко светил в окно, они молча признались в том, что было сложно сказать словами. Соприкоснувшись лбами они улыбнулись друг другу и вновь слились в поцелуе. Быть с человеком на трезвую голову, ощущая каждый изгиб, каждую мелкую родинку на теле любимого человека, для Миши было в новинку. И он был рад тому, что именно с Катей он может насладиться этими прекрасными ощущениями. Он обязательно запомнит эту ночь. Для своей кульминации жизни.

***

Где-то в сказке Солнце встало. Горшок поморщился сквозь сон и почувствовал как на его лицо что-то сыпется. Распахнув глаза он посмотрел наверх и увидел взбирающуюся по яме Екатерину. — Эй, ты что меня здесь оставишь?! Девушка ненадолго прекратила карабкаться и как-то заигрывающе улыбнулась стоящему внизу менестрелю. — Да. — Эй, нет! Так не пойдёт! Мы же были заодно! — Ключевое слово «были». Или ты позабыл наш вчерашний разговор? — Да, у нас разные цели! Но разве можно так поступать с другом?! — А мы друзья? — Конечно! Мы же сколько раз уже жизни друг другу спасали! — Ну, раз или два. — Еле сдерживала смех девушка. — Что смешного?! Екатерина! Что я тебе сделал такого?! Ну прости, что вёл себя так с тобой! Что насмехался, обзывался, что жизнь твою спасал! Да я ведь сам толком не знаю как вести себя с тем, кто тебе полюбился! Девушка чуть не сорвалась от услышанного, если бы не вовремя подхватившая её рука Князя, что держал сброшенную вниз верёвку, по которой и взбиралась Екатерина. — Спасибо, Княже. — Улыбнулась она, отряхиваясь от земли. — Не за что. — Улыбнулся он в ответ и посмотрел вниз, где после сказанного нервно бродил туда-сюда Горшок. — Ты готов?! — Конечно готов! Чего спрашиваешь?! — Ну, может тебе там понравилось… — Пробубнил парень. Сбросив вниз верёвку они вдвоём принялись держать её, дабы менестрель мог выбраться из ямы. Когда тот поднялся наверх, он отряхнулся и встретился взглядом с Екатериной. — Ты всё слышала, что я тебе кричал?.. — Н-нет. Последнее вообще плохо расслышала. — Махнула она рукой, нервно смеясь. — Не бери в голову. — А вот я всё слышал. — Вмешался в диалог Князь. Двое неодобрительно на него взглянули. — Князь! — вдруг радостно завопил Горшок, кинувшись его обнимать, явно желая перевести тему. — Ты извини меня. Не нужно нам было ссориться. Всё равно Екатерину искать пошёл. — Да ладно. — Усмехнулся тот, хлопнув друга по плечу. — Я и не был в обиде. — К слову, думаю свой путь я продолжу всё-таки в одиночку. — Сказала Екатерина, поправляя свои ножны. — Это ещё почему? — не понимал Князь. — Как оказалось, цели у нас разные. — В каком смысле? — Князь, ну что за допрос? — вмешался Горшок. — Пусть идёт себе с миром! — Так ведь разобраться хочу. — Стоял на своём менестрель. — Ты хочешь спасти Принцессу? — Да, но… Вы хотите спасти её ради достатка и признания, а я хочу спасти её от участи быть женой какого-то урода. Я не поведу её обратно в Королевство. Менестрели переглянулись. Горшок пожал плечами. — Ладно. — Вздохнул Князь. — Решим по дороге. Но пойдём вместе. — Зачем? — спросили в один голос Горшок и Екатерина. — Затем, что будучи вместе у нас будет куда больше шансов спасти её, нежели мы будем по одиночке. — Шибко ты умный, Князь. — Недовольно отозвался его друг и зашагал куда-то вперёд. — Да, там где не надо. — Неожиданно согласилась, всё ещё смущенная положением, Екатерина. Смотрящий им вслед Князь пребывал в недоумении.

***

— Да, мам, привет. Нет, всё хорошо. Я у Кати. Ага. Отцу скажи, а то он с ума сойдёт. Чуть позже буду. Давай, пока. Положив телефонную трубку, он сел на край кровати, глядя на спящую Катерину, что морщилась от утреннего солнца. Натянув на себя с головой одеяло, она продолжила спать. Усмехнувшись, Горшенёв надел штаны и поплелся на кухню в поисках чего-то съедобного. Но звонок в дверь прервал его намерения. — Здрасьте. — Поприветствовал стоящую в пороге женщину Миша. — Здравствуйте, молодой человек. — Каким-то пренебрежительным тоном сказала она. Темноволосая женщина с собранными в высокий хвост волосами, бежевом пальто с бордовом шарфом и кожаных сапогах, вошла в квартиру под опешивший взгляд Горшенёва, и закрыла за собой дверь. — А Вы, позвольте узнать, кто такой? — Я Миша. Тот же вопрос Вам. — Не трудно догадаться, что я мама Кати. — Стягивая с рук перчатки, фыркнула она. — Да не, трудновато как-то. Вы даже не похожи. — Миша потирал рукой шею от неловкости происходящего. — А Вы не слишком похожи на достойного моей дочери человека. — Это уже не тебе решать, мама. Голос Кати заставил Горшенёва немного расслабиться. Девушка успела одеться и привести себя в порядок встретив неожиданно нагрянувшего гостя. — Привет, Катенька. — Женщина с улыбкой на лице потянулась расцеловывать дочь. — Привет. — Вырвалась из объятий девушка. — Ты по делу? Или так просто? — Да вот пришла проведать тебя. Мне позвонили из института. Доложили о твоих похождениях. Позвонила Марина и сказала что очень за тебя переживает. — Да блин, Марина… — Уткнулась лбом в стену Катя. — А теперь рассказывай. Что это за такие намерения бросить учёбу? И кто этот человек? — Мои намерения не должны никого волновать. Моя жизнь всё время была под вашим с отцом надзором. А теперь мне уже давно не шестнадцать, а надзор почему-то так и не прекратился. — Я буду оберегать тебя столько, сколько потребуется. Не хватало ещё, чтобы ты связалась с какими-то «бременскими музыкантами». — Что Вы имеете против «Бременских музыкантов»? — Усмехнулся Горшенёв. — Конкретно против персонажей мультфильма — ничего. А против бродячих артистов как вы — кое-что имею. — Так а мы не бродячие артисты. Мы творческий коллектив, ë-мое. Катерина прикрыла рукой лицо. Всё это напоминало сцену из какого-то фильма, в котором быть главной героиней сейчас совсем не хотелось. Мама заявилась, чтобы вновь отчитать, забрать домой за ручку, словно ей пять лет и вновь ткнуть носом в книги, потому что им с отцом так будет удобно. Да, будучи родителем ты желаешь своему ребёнку лучшего, но иногда эти убеждения теряются где-то между заботой и чрезмерной опекой. В случае семьи Климовых опека была в порядке вещей. И с возрастом Катерина стала понимать, что это мало граничит с заботой. Это скорее желание родителей не потерять своё лицо в обществе, чтобы было чем похвастаться перед соседями и друзьями. И здесь мнение ребёнка отодвигается на второй план, что влечёт за собой последствия в будущем, как в данной ситуации. — В Вашем случае, молодой человек, это совершенно одинаковые вещи. Панки — отбросы музыкальной индустрии и общества в целом. — Интересно, ë-мое. — Хмыкнул парень. — Вы хотя бы для начала оделись, чтобы вести беседы со мной. — Да без проблем. Горшенёв ушёл в комнату за рубашкой. А мама с Катей перебрались на кухню, где они сели за круглый стол для дальнейших переговоров. И нутро девушки чуяло, что закончится это всё не очень хорошо, но она была готова к последствиям. Наверное. При матери уверенность в себе моментально куда-то улетучивалась. Сохраняя последние её крупицы, она пыталась за себя заступиться, чего не могла позволить ранее. — Мам, пожалуйста, давай поговорим наедине и не сейчас. — Нет, дорогая. — Сложив руки в замок, стояла на своём женщина. — Мне же надо знать с кем ты связалась. И судя по отметинам на его руках, всё очень плохо. — Ты ведь даже не знаешь всей ситуации. Пожалуйста, можно я сама буду решать как и с кем мне устраивать свою жизнь? Можно я хоть что-то буду решать сама в этой грёбаной жизни?! — Не повышай на меня голос. — А вам значит повышать на нас голос можно? — застёгивая пуговицы на рубашке спешил на помощь Миша. — Кому это «вам»? — Да вам, блин, родителям. Что батя мне всё время по ушам ездил, что Вы Катюхе права выбора не даёте. А она, между прочим, музыку любит. И хочет посвятить ей жизнь. И чё-то как-то медицина далековато от музыкальной индустрии. Вы же сами, ë-мое, работаете в ней! А дочери не даёте. Хрень какая-то получается. Катерина молчала. Лишь смотрела на Мишу огромными блестящими глазами и с каждым его словом влюблялась в него всё сильнее. То, как он заступился за неё, за её интересы… Такого в Катиной жизни ещё не было. Оттого она и застыла на месте, не в силах что-то сказать. — Напомните мне ещё раз, как Вас зовут? — Миша. — Михаил… Меня зовут Елена Фёдоровна. — Рад, блин, знакомству. — Не могу сказать, что это взаимно. Но мне приятно, что ты так защищаешь Катю. Мне правда жаль, что пришлось сделать выбор за неё. Но, к сожалению, она не была такой своевольной и уверенной в себе как сейчас. Благодаря медицине в ней развился хоть какой-то внутренний стержень. А в музыке она бы нашла только разочарование, а не отдушину. — Да с чего Вы это взяли?! — Знаю. — Уверенно стояла на своём женщина. — Сколько раз за свою карьеру ты уже успел разочароваться в музыкальной индустрии? Миша промолчал. — То-то и оно. Мы лишь оберегали её. А то что я работаю в консерватории… Так это мне просто передалось от моих родителей. А я их тоже об этом не просила. — Дай угадаю, — хриплым от наступающих слёз голосом усмехнулась Катя, — ты всегда хотела быть врачом. — Да. — Честно призналась та. — Пиздец. — Вырвалось у Миши. — Я извиняюсь, но по-другому это не назвать. — То же самое я могу сказать о тебе, как о выборе Кати в качестве спутника жизни. — Она перевела взгляд на дочь. — Ты что, хочешь жизнь себе испортить с самых молодых лет? — А давай ты в это лезть уже не будешь?! — хлопнув руками по столу вскочила с места Катерина, и грозным взглядом посмотрела на надменное выражение лица своей матери. Даже в такой ситуации она оставалась хладнокровной и себе на уме. — Я люблю этого человека. — Ну, это громко сказано, Катенька. — Усмехнулась Елена Фёдоровна. — Тебе-то откуда знать?! Откуда ты вообще знаешь про мои чувства?.. Ты же никогда не интересовалась даже что я думаю, как думаю, что хочу, где хочу, как и с кем. Ты всегда мне в пример Андрея Князева ставила. Чтоб ты знала, он такой же панк как и Миша. — Какой ужас! — ахнула та, прикрыв рот рукой и осматривая руки Горшенёва. Тот заметил её взгляд и поспешил отнекиваться: — Не-не. С этим у Андрюхи проблем нет. — Слава Богу. — Отлегло у той. — Хорошо, Катя. Я тебя услышала. Ты хочешь сама решать, стать самостоятельной. Хочешь вершить свою судьбу. Тогда мне, к сожалению, придётся забрать у тебя ключи от дома и отправить в свободное плавание. С нуля. — Вы чё говорите такое? — ужаснулся Миша. — А что, молодой человек, не в силах тебе помочь? — Да нихера подобного. Я не оставлю её. Но Вы же мама. Как можно так поступать, ë-мое?.. — Интересно какого мнения будет твоя мама узнав о сомнительном образе жизни? — Она в курсе. — Сжав руки в кулаки, ответил Горшенёв. Терпение было на грани. — И из дома меня выгонять не намерена. А Вы уже совсем там в своей консерватории двинулись. Решив оставить это без комментариев Елена Фёдоровна надела перчатки и пошла к выходу. — Мам, — тихо произнесла Катерина, идя следом за ней, — ведь квартиру мне бабушка завещала… — Не переживай. Она станет твоей вновь, когда ты будешь этого достойна. — А то что я в институт своими силами поступила? То что я школу с золотой медалью закончила? То что учусь на отлично и одновременно работаю? Эти достижения уже не засчитываются?! А то что я пожертвовала своими мечтами, ради твоих потребностей?! — Прости, но ты всё перечеркнула решением связать свою жизнь с… — С тем что мне по душе? — Называй это как хочешь. Но ключи к вечеру, чтобы лежали в почтовом ящике. И не тебя, не твоего ухажёра, чтобы здесь к этому времени не было. Приду, проверю. Дверь перед Катиным носом закрылась. Девушка стояла как вкопанная. Вот, она же хотела чем-то пожертвовать… Вот и пожалуйста. Закрыв лицо руками она заплакала. Подошедший к ней Миша тут же стиснул её в своих объятиях. — Ну тихо-тихо. Да и хер с ними! Будешь у меня жить. Ничё, не пропадем, Катюха! Ты ж у меня такая умница, ë-мое. У нас ещё столько всего впереди! Вот увидишь! Мы ещё весь мир объездим! Я тебе весь мир подарю, хочешь?! Катерина засмеялась сквозь слезы: — Дурак ты, Горшенёв. — Да, влюблённый дурак. — Смахнув с лица девушки слёзы, он вновь стиснул её в объятиях. — Я тебя в обиду не дам.