Дофамин

      Мимо окон проносились яркие неоновые названия магазинов и различных забегаловок, в коих Чуя уже успел побывать. Солнце медленно плыло по горизонту, словно тающее масло, а затем и вовсе заходило за здания. И всё таки вечерняя Йокогама выглядела очень красиво, даже завораживающе.       Чёрная машина остановилась у места назначения. Чуя вышел на улицу, чувствуя, как легко летний ветер колышет его рыжие пряди и переплетает их между собой. Последние пару недель он пахал как проклятый, так как пару человек очень хитро решили уйти в отпуск, и вся работа свалилась на крепкие плечи Накахары. Хотя, на самом деле, Огай предлагал отпуск в первую же очередь именно Чуе, но парень лишь отрицательно покачал головой. Ему нравился такой грубый и изнуряющий темп, когда за рабочим местом даже вздохнуть лишний раз не успеваешь. И как бы пошло это ни звучало, на самом деле, к этому так и относились: «Преданность своей работе. О-о-о, какая пошлость и вульгарность! Совсем не похоже на обычного вольного человека, которому только бы напиться до беспамятства и уснуть где-нибудь у стены. Совсем не вписывается в рамки общества бездельников и тунеядцев...» Но справедливости ради, Чуя сегодня планировал сделать именно это — напиться до беспамятства. Только вот валяться у стенки он не собирался — статус не позволял. И в отличие от других сотрудников, Накахаре с головой хватало одного «разгрузочного» дня в течение двух-трёх недель, ведь ему только недавно исполнилось двадцать два. Куда спешить?       Выходные появлялись на горизонте не часто. И, опять же, только потому, что Накахара отказывался от них сам. Обычно в нём просто клокотала энергия, и именно отсюда и рождался такой трудоголизм. Хотя, на самом деле, такими «продуктивными» были только некоторые «фазы» в его жизни. Иногда Чую охватывала безумная тревога от даже мельчайшего вида работы, и он целыми сутками мог сидеть на кровати, пялясь в потолок. Но, к его счастью, эмоциональных подъёмов в его жизни было гораздо больше, а потому Огай так и возлюбил его как сотрудника. Вспомнив о своём законном и обязательном выходном, Чуя, наверное, впервые за две недели расслабился. Он уже настроил кучу планов, как лучше провести свой вечер, а потом его оборвал один лишь звонок.       Чуя удивлённо хлопал глазами, пуская сигаретный дым кольцами, и вслушивался в радостный голос по ту сторону телефона. Тачихара, его, непонятно то ли коллега, то ли подчинённый, но точно друг детства, звал на концерт. И не на чей-то, а на свой собственный! Накахара ещё давно заметил, что Мичизу был крайне творческой персоной. Его внимание слишком быстро распылялось на самые разные вещи, а потому каждый раз он приходил к Чуе со всё более изощрённым хобби. Каждый раз Накахара закатывал глаза, но всё же продолжал поддерживать друга. Хочешь стать двойным государственным агентом? Да, пожалуйста. Хочешь стать архитектором или рисовать мангу? Без проблем. И спустя миллионы попыток «найти себя», наконец, получите распишитесь! Он стал музыкантом.       Ровной, почти доблестной походкой Чуя шагал ко входу, у которого уже скопилось достаточно много людей. Целой оравой стояли подростки с разноцветными волосами, нашлись даже взрослые мужчины и женщины, но совсем детей здесь точно не было. И как же в этот момент Чуя был горд за Мичизу! Эта толпа точно награда за все его переживания за друга, который вечно не мог найти своё «призвание».       Не успел Чуя подойти ближе, как его заметила кучка молодых девчонок. Они стали украдкой бросать взгляды и наклоняться друг к другу, что-то восторженно шепча. Потому что Накахара выглядел привлекательно? Именно! Из чёрных строгих брюк со стрелками торчала не до конца заправленная бардовая рубашка, поверх которой была застёгнута кожаная портупея. Дальше — жилет и пиджак, что для него уже не в новинку. А заключительным в образе становились очень уж заметные перчатки, кожаный чокер на шее и шляпа с бардовой атласной лентой и цепочкой. Возможно, он оделся даже слишком официально для такого мероприятия, как обычный концерт, но Накахару всё устраивало. По крайней мере, он не собирался прыгать в скоплении людей и орать во весь голос песни, в надежде, что артист заметит и уделит внимание. Ему было достаточно усесться в «VIP» зоне и просто наблюдать за происходящим, гордо улыбаясь за друга.       — Доброго дня. Я приглашённый артистом, Чуя Накахара.       Высокий мужчина в костюме оглядел Чую сверху вниз и метнул взгляд на небольшой список в своих руках.       — Да, в списках, всё в порядке. Проходите, – он отошёл ото входа, что до этого загораживал крупной спиной.       Накахара вежливо кивнул и вошёл внутрь. Глаза разбегались от яркого разноцветного света, а настроение стало заметно подниматься. Из небольшого коридорчика, в который он попал сразу на входе, было видно весь зал, что почти сиял из-за неона. Он осматривал всё, чтобы запомнить планировку и в случае необходимости суметь сориентироваться в полумраке. Казалось бы, странное действие, но это просто отголоски его работы, где всегда нужно быть на чеку. Широкие лестницы с прозрачными перилами, барные стойки, высокая сцена в середине... От предвкушения сердце забилось быстрее, отдаваясь в перепонках глухим шумом.       Выловив какого-то совсем уж молодого парня, возможно, даже стажёра, Накахара узнал путь до гримёрки. Пройти туда можно было только через лабиринт из дверей. Хотя так показалось лишь на первый взгляд, ибо после яркого, насыщенного цветами основного зала, глаза просто не могли сфокусироваться на спокойных бежевых тонах в другой части здания. Накахара вздохнул лишь тогда, когда увидел тёмно-коричневую дверь. Он постучал и даже выждал пару секунд, а потом залетел внутрь чуть-ли не с распростёртыми объятиями.       — Господи, ты уже напился? — усмехнулся Мичизу, глядя на друга.       — Тц. Уже и поздравить тебя не могу? — Чуя зашагал по паркету, в который уже давно въелись непонятные блёстки и капли красок.       — Давай потом. Отпразднуем уже вдвоём после концерта, а то сейчас времени нет, — фыркнул Тачихара. Он проследил за фигурой друга, что с интересом оглядывал гримёрку. — Я свои же текста боюсь забыть, прикинь? И вообще очень переживаю, что что-то не так пойдёт. Там столько людей… — неуверенно вздохнул тот.       — Мне послышалось? Тачихара опять нервничает? Успокойся, твои песни — это одно из самого лучшего, что я когда либо слышал, — Чуя прыснул в кулак и похлопал его по плечу.       Пока Тачихара копошился в бумагах и почти не отрывал взгляда от зеркала, Чуя полулёг на небольшой диванчик в углу. Он выслушивал беспокойные мысли Мичизу и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться от его черезсчур серьёзного лица. Сколько бы не прошло времени, а один лишь Мичизу не меняется. Постоянно что-то лепечет о чужом мнении, без конца сам себя критикует, как будто его существование — это не жизнь, а бесконечное соревнование.       — Кстати, ты ведь видел бары? — с ухмылкой повернулся Тачихара.       — Видел, а что? — Чуя выгнул бровь, не понимая, почему Тачихара так довольно кривляется. — Ты что, уже успел там потусоваться?       — Ага, — парень кивнул, широко улыбаясь. — Совсем немного для храбрости, — он демонстративно соединил подушечки большого и указательного пальца в воздухе.       — Ты неисправим.       — Зато я узнал, что там есть набор вин. Конечно, не очень дорогие и далеко не самые элитные, но тоже хорошие.       — И чего ты раньше молчал? Пока я с тобой сижу, всё разберут! — Чуя зарылся пальцами в волосы, а затем поднялся с места. — Всё, я пошёл.       Мичизу только мило помахал ему в знак прощания. А Чуя вдруг остановился.       — А место то у меня какое?       Этот вопрос пришёл к нему впервые за целый день, что даже неудивительно. О каких клубах и концертах идёт речь, если буквально вчера Накахара выполнял миссию по перехвату вражеского грузовика, во время которой отовсюду летели искры, а разметки на асфальте перекрылись следами стертых колес. Бронированные машины мафии чуть-ли не шатались от шквала пуль, а руль был готов слететь к чертям от решительных грубых манёвров. И ведь даже на такой миссии Чуя и Тачихара сидели рядом, не переставая отпускать неуместные шутки и ругательства то ли на врага, то ли друг на друга. Прикрывали спины, пытались уследить за чужими мыслями, предугадать следующее действие. И пару раз такая взаимная забота даже спасала им жизни, после чего парни только переглядывались и насмешливо подмигивали. Дружба их распространялась не только на работе или миссиях, но ещё и просто в жизни. Они могли придти в гости хоть в четыре утра, могли в любой момент набрать друг другу даже если ничего сверхъестественного не случилось. Просто вместе было спокойно; спокойно настолько, будто они и вовсе знакомы всю жизнь. Хотя отчасти так и было.       — А… О. — удивлённо воскликнул Тачихара, тоже вспоминая о билете. Несмотря на то, что ответственности в делах мафии на нём лежало гораздо меньше, он тоже немало уставал на заданиях.       Он тряхнул рыжими короткими прядками и развернулся к спортивной сумке, стоящей под столом. Руки машинально расстегнули серый бегунок, и парень стал шустро копошиться в вещах. Тачихара выкидывал из сумки всякий хлам, а потом складывал его обратно и вытаскивал на пол уже новые вещи.       — Да что за херня! Где билет-то… — недовольно фыркнул Мичизу.       — Вот он, на хую намотан, — закатил глаза Чуя.       — Боже! Да иди ты без него, кто вообще спросит? — цокнул тот, застёгивая сумку обратно и откидываясь на кресло.       — Как безответственно.       — Вроде, двадцать седьмое место на билете было. Ищи его сам короче. — успешно проигнорировав упрёк Накахары, сказал Мичизу.       — Если меня отсюда как котёнка вышвырнут за шкирку, то это будет только твоя вина, — усмехнулся Чуя и зашагал прочь, отмечая про себя, что пора бы зайти за вином.       На удивление, в том самом баре и правда оказалось парочку хороших винных изделий. Шустрая девушка за прилавком сразу подала Накахаре полный бокал и спокойно приняла оплату. Крутя его в руках, Чуя заметил пару знакомых лиц, в виде своих подчинённых. Тачихара много с кем водил дружбу и поэтому, было вполне очевидно, что он пригласит сюда как можно больше людей. Хотя на самом деле, он приглашал только тех, кому хоть немного мог доверять, ведь осуждения Мичизу точно бы не пережил.       А Чуя же к людям относился проще. Говорят лестные слова? Спасибо, очень приятно. Говорят, что что-то не устраивает? Спасибо, но мне глубоко похуй на твоё мнение. И хоть Накахара вел себя крайне сдержанно и вежливо с незнакомцами, если его вдруг кто-нибудь посмеет задеть за больное, то он тут же становился раздражительным и угрюмым. На критику отзывался негативом и показывал максимальное безразличие, унижая оппонента одним взглядом. А всё лишь потому, что в сердце эти слова очень ловко застревали и всегда лишали спокойствия минимум на пару дней.       Нет, Накахара не являлся человеком обидчивым или слишком уязвимым, скорее просто был эмоциональным. Его легко можно было спровоцировать колкой фразой или неосторожным взглядом, но он всё-таки умел держать себя в руках. Только вот и этого умения ему иногда недоставало. Поэтому, например, в мафии его старались не злить: подчинённые и коллеги знали о характере, а ещё знали, что Накахара в случае своей ярости может и не пожалеть. Но, опять же, тормоза у него какие никакие были, поэтому увидеть как он разбивает кому-нибудь лицо выходило крайне редко.       — Да, всё может быть, но надеюсь, такого больше не повторится. Уж слишком муторно, — брезгливо фыркнул один из подчинённых, что сегодня выглядел почти, как и Чуя — слишком официально.       — Успокойся, Рюноске. Мы ведь этим и занимаемся, чтобы таких ситуаций как вчера больше не возникало, — усмехнулся его реакции Чуя, прикладываясь к бокалу.       Акутагава только пожал плечами и вздохнул, мол, «будь как будет». Около них вертелось ещё несколько знакомых лиц, все так и тараторили что-то, пока Накахара краем уха пытался вслушаться в несколько голосов сразу. Несмотря на трудную работу, коллектив у них был дружный, кто бы что не говорил. Да и конкретно к Чуе отношение случалось особенное, он ведь один из исполнителей.       Через какое-то время, когда толпа уже практически заполонила весь зал, Накахара кивнул знакомым и направился в сторону лестницы, что вела на небольшие балкончики, похожие на бельэтаж в театре. Они располагались сверху всего зала, но не полукругом, а по бокам. И к каждой стороне вела отдельная лестница, с теми самыми стеклянными перилами. Поднимаясь по ней, Чуя даже загляделся на то, как свет играет на стекле. Концерты он посещал редко, скорее даже вообще не посещал. Времени на это не оставалось, ведь он зачастую отдавал предпочтение работе и лишь иногда мог сходить прогуляться со своей старой компанией, что сформировалась ещё при школе, в которой, кстати, Тачихара тоже присутствовал.       Накахара поправил шляпу и сел на своё место. Кресло ощущалось как-то слишком мягко, гораздо комфортнее чем Чуя мог ожидать. Он бездумно отставил бокал на широкий подлокотник с вырезом для напитков и сразу же откинулся на спинку, прикрывая глаза. И вдруг наткнулся затылком на что-то совсем иное, не похожее на остальные части кресла. Чуя повернул голову и увидел висящий на спинке чёрный плащ. Он выглядел несуразно большим и Накахара едва сдержал смех, а потом просто скинул его на соседнее место.

***

      Шатен вышел из мужского туалета, вытирая мокрые ладони о синюю рубашку и оставляя на ней следы. Он шмыгнул носом и поднял голову на потолок, что больше походил на звездное небо сейчас. В воздухе уже ощущался алкоголь и присутствие большого количества людей, а шумные возгласы не оставляли это место в тишине ни на секунду. От такой бурной обстановки голова невольно начинала кружиться. Осаму видел целую кучу на танцполе, пытался разглядеть каждого, зацепиться за все детали, увидеть лица и эмоции.       Его всегда интересовала психология человека, а точнее сама его сущность. Все люди разные, но в чем-то же они едины, ведь иначе не было бы общего понятия «человек», что всегда охватывает каждого. И Дазай хотел понять, что же является этим связующим звеном у людей. Моральные принципы? Умение любить? Или всё же просто голые биологические факторы? И по его наблюдениям, скорее последний вариант. Расстраивало ли это? Возможно. Но если бы не было «плохих» людей и «плохих» судеб, разве можно было бы заметить «хороших» людей и «хорошие» жизни. Можно ли было бы их оценить? Вряд ли, ведь всё познается в сравнении.       Только, по большей части, на людей и их проблемы Осаму плевать хотел. Его интересовала лишь собственная жизнь, а точнее её никчемность. Даже среди настолько веселой обстановки его посещали мрачные и гнетущие мысли. Вот он выйдет из этого здания и весь мир снова станет серым, бессмысленным, чуждым. Заглохнет музыка, закончатся пляски и песни, улыбки снова сотрутся с усталых измученных лиц. И лето когда-нибудь кончится, и зиме когда-нибудь придет конец. Ничего не вечно, всё когда-нибудь заканчивается, и при этом заканчивается далеко не на хорошей ноте. Дазай сам успел познать это на собственной шкуре, поэтому его не отпускало ощущение, что за каждым хорошим днём его ждёт два дня похуже. И эти мысли давили, заставляли хмуриться. Поэтому единственным вариантом избежать таких рассуждений, было то же самое мнимое веселье. Смеяться пока не надорвешь живот, только бы не вспоминать о бытие. Упиваться чужими эмоциями, чтобы только не вспоминать о своих. Заливать свой внутренний голос едким алкоголем, тонуть в дофаминовой яме, только не окунаться в суровую реальность.       Дазай болезненно проморгался и направился к своему месту, не забывая при этом слащаво подмигивать встречным девушкам. Они же только удивленно хлопали глазами и проходили мимо, изредка оборачиваясь на высокого парня. А он с удовольствием ловил их недоуменные лица и улыбался ещё шире.       Всё таки, заскочив по пути в бар, Дазай заказал виски. Он очень нравился ему со льдом, ведь именно так гораздо сильнее раскрывались древесные нотки терпкого алкоголя. Да и чисто эстетическое удовольствие присутствовало. Однажды Осаму даже услышал мысль, что виски по цвету очень походит на его карие глаза, и это ввело его в ступор. Сделав пару глотков, парень вернулся на лестницу. Он успел расслабить галстук, что теперь безвольно болтался на шее, и расстегнул пару пуговиц сверху.       Глаза пробежались по ряду, огибая сидящих там людей. И только он зацепился взглядом за своё двадцать седьмое место, как от замешательства чуть не облил своим виски проходящего мимо мужчину. На его месте кто-то сидел, и не просто сидел, а распивал вино.       — Прошу прощения, а вы ничего не перепутали? — скривил губы Осаму, замечая собственный смятый плащ на соседнем сидении. А он ведь только утром его погладил.       Чуя сразу повернул на него голову и сверкнул голубыми глазами из-под ресниц.       — Что?       — Вы сидите на моём месте. Тут висел плащ, который вы скинули. — Дазай подошёл ближе, устрашающе нависая над Чуей. — Или просто не заметили? Руки сами всё сделали? — ядовито усмехнулся тот.       — Это моё место, начнём с этого. Меня далеко не колышет чьи тряпки тут разбросаны, — фыркнул Накахара, презрительно вглядываясь в высокую фигуру рядом.       — Билет.       — Кхм... Чего?       — Ваш билет. Покажите? — Дазай самодовольно сложил руки на груди.       Чуя чуть не закашлялся. Стоило ему один раз не перестраховаться наличием какой-то бумажки, так сразу всем она понадобилась. Блядские формальности.       — У меня его нет, я приглашённый артистом, — нахмурился Накахара, чувствуя напряженность в воздухе.       — О, какое совпадение! — артистично воскликнул Дазай. — Я тоже. Может у нас ещё адрес и номер квартиры одинаковый? — он скосил голову на бок.       — Как мило, что вы решили доебаться до меня просто так! — рявкнул Чуя. — Но давайте вы просто нахуй сходите и не будете портить мне настроение?       Осаму был готов в голос засмеяться от такого тона. Вроде и грубо, агрессивно, а всё равно обращается к нему на «вы». Этого парня так и хотелось довести до кипения, чтобы он в какой-то момент просто засвистел как чайник на плите.       — Какой-то малыш будет рассказывать, что мне делать? Сколько тебе, лет пятнадцать есть? Уж слишком низкий для такого поведения, — прыснул Дазай, — Мне позвать организаторов, чтобы выгнали тебя? Точно ведь даже шестнадцати нет.       Чуя смотрел на него во все глаза и был готов поклясться, что прямо сейчас его руки синим пламенем горели в желании скинуть этого наглого ублюдка прямо на танцпол, чтобы его там насмерть затоптали. Он сжал тонкую ножку бокала и постарался натянуть улыбку на своё лицо, но вышло очень криво и неестественно.       — Хорошо, давай тогда сходим к Тачихаре и узнаем, видел ли он твою рожу хоть раз? — Накахара медленно поднялся с места, не отрывая яростного взгляда от человека напротив. И правда, у них оказалась заметная разница в росте, но Чую это ни капли не смутило. По крайней мере в данный момент, — А если всё же нет, то я самостоятельно вышвырну тебя от сюда. Договорились? — чуть-ли не сквозь зубы процедил тот.       — Договорились, — заулыбался Осаму. Он почти задержал дыхание, когда рыжие вихри едва не хлестнули по лицу, не успевая за своим обладателем, который нервно ускорял шаг прочь. Дазай же шёл за ним размеренно, будто и плевать на этот спор хотел, в отличие от Накахары.       Чуя подумал, что его прокляли. Хотя, скорее всего, это был именно Мичизу. Он уже представлял как с самодовольным, победным видом выставляет своего раздражителя за двери. Прямо сейчас он хотел бы этого больше всего, да любые деньги бы отдал!       На этот раз дорога до гримерки показалась гораздо короче, чем в первый раз. Чуя обернулся через плечо, проверяя идёт ли этот раздражающий парень за ним и наткнулся на его насмешливый взгляд. Как будто он всю дорогу просто пялился Чуе в спину и ухмылялся. Тяжело вздохнув, Накахара постучал и спустя пару секунд дёрнул дверь на себя, даже не дожидаясь ответа.       — Тачихара, ты это чудовище знаешь? Или почему он меня убеждает, что у него тоже двадцать седьмое место? — на одном дыхании сказал Накахара, проходя вперёд.       Осаму прошёл следом за ним и мило помахал Мичизу, который удивленно распахнул глаза на них, стоя почти впритык к зеркалу.       — А…       — Так знаешь его или нет? — Накахара заметил, что друг замешкался. – Прошу, скажи, что нет!       — Извини, Чуя, но знаю, — Тачихара зажмурился, готовясь услышать поток матов в свою сторону, но вместо этого только услышал голос Дазая.       — Вот! А я ведь говорил.       — Завались! — раздражённо скривился Накахара, отмахиваясь от него ладонью точно от назойливой мухи. — Какого черта у нас одно место? Нам на руках друг у друга сидеть? — Осаму на его слова усмехнулся, но замечая недовольные глаза Чуи, сразу же сделал наигранно серьёзное лицо.       — Да успокойся ты. Там рядом пару мест свободны, это точно. Вот и поместитесь, — фыркнул Мичизу, невольно начиная улыбаться от вида чересчур довольного Дазая.       — С ним? Ты прикалываешься, блядь? — воскликнул Чуя, поворачиваясь на Осаму.       — Всё-всё! Поместитесь, не вопи, — махнул рукой Мичизу. — Давайте не отвлекайте меня, осталось десять минут до начала. А то точно на руках друг у друга будете сидеть, — рассмеялся тот.       Накахара брезгливо скривился и сделал вид, что вот-вот начнёт блевать, а Дазай только рассмеялся, смотря на эту сцену. Не выслушивая напутственные слова Тачихары, Накахара молча развернулся и юркнул в коридор. Осаму же остался с Тачихарой на пару слов.       — И кто это такой? Я думал, что у тебя нет более дерзких знакомых, чем я, — он показушно надул губы, словно от всемирной обиды.       — Даже не спрашивай. Вот кого-кого, а Чую донимать точно не надо, — усмехнулся Тачихара, возвращаясь к зеркалу. — Не хочу потом платить, когда вы что-нибудь сломаете здесь.       — Пффф… Как по мне этот рыжий малыш даже до моего лица не дотянется, а ты тут уже страх наводишь, — прыснул Дазай, разминая затёкшую шею.       — Можешь проверить, — Мичизу пожал плечами и усмехнулся. — Вряд-ли вы общий язык найдёте. О-о-очень вряд-ли.

***

      Отсюда сцену было видно превосходно, ни душно, ни тесно, не сильно светло. Просто идеальное место. Но было бы ещё идеальней, если бы парень рядом находился на другом конце ряда.       — Да ла-адно, ты извини, что у нас так знакомство завязалось. Ну с кем не бывает? Как там тебя, Чуя, вроде? — Осаму разместился на кресле сбоку. Он крутил в руках бокал с недопитым виски, выжидающе глядя на парня.       — Уже и запомнить успел, придурок. — цокнул Чуя, отпивая вино.       — А как же, — тот довольно хмыкнул. — Я, кстати, Осаму Дазай. Но лучше просто Дазай, — он сощурился от слащавой улыбки.       Накахара закатил глаза и повернулся к собеседнику. Ему всё ещё было как-то противно от того, что даже в их мелком споре он проебался. Но долго злиться не получалось, тем более когда в руках такое прекрасное вино.       — Окей, я Чуя Накахара. Хотя имя ты уже и так знаешь, — отозвался он, но уже чуть спокойнее.       — Ага, очень приятно, — Дазай улыбнулся и протянул ему руку.       Чуя покосился на него как на больного, а потом всё-таки пожал её и снова перевёл взгляд на сцену.       — А как вы с Тачихарой познакомились? Вы ведь очень хорошие друзья? — не унимался Осаму, не отрывая глаз от Чуи.       — Со школы ещё друзья, да и работаем вместе, — Накахара неопределенно махнул рукой, — А ты?       Дазай слегка замешкался и даже почти отвернулся. Чуя тут же уловил эту нервозность.       — Знаешь, уже вот-вот выйдет Тачихара, — Осаму откинулся в кресле и посмотрел на наручные часы. — Можем поболтать попозже.       — Понял, — хмыкнул парень, по привычке зарываясь руками в свои рыжие пряди.       Чуя поставил бокал на стол, окончательно успокоившись и перейдя на дружелюбный тон. На его руках по-прежнему покоились чёрные кожаные перчатки, которые так подходили к его рукам, что Осаму, кажется, не мог оторвать взгляда от них. Так же как и от его рыжих волос, завязанных в низкий хвост. Так же как и от блестящих, полупьяных голубых глаз. Дазай мог позволить себе эту вольность сейчас, так как они, вероятно, больше никогда не встретятся. Боже, если бы он знал, как сильно ошибался в эту секунду. Поэтому тот просто молчаливо разглядывал нового знакомого. Но Чуя вряд-ли узнает об этом. Благо темнота зала скрыла слишком уж заинтересованный взгляд Дазая Осаму на рыжем парне слева.