Не засыпай

На подготовку ушло чуть больше недели. Все это время они детально изучали ритуальную литературу, складывали по кусочкам имеющуюся информацию и готовили план по краже Воскрешающего камня, который был спрятан в кабинете Дамблдора вместе с тремя крестражами, уничтоженными три года назад. Точное местонахождение этого артефакта удалось выяснить только со второго раза, когда Гарри в одном из снов заставил Сириуса полностью рассказать ему историю своего спасения, аргументировав столь странную просьбу тем, что у него, якобы, время от времени случаются провалы в памяти, спровоцированные сильным стрессом. Блэка такое объяснение вполне устроило и он охотно выложил все, что знал, снабжая крестника ключевыми зацепками. Таким образом стало ясно, что камень являлся одним из потерянных Даров Смерти, а у Дамблдора оказался неизвестно как, однако ходили слухи, что старик использует его, чтобы обрести бессмертие, каждый год вытягивая из волшебных кристаллов целебную силу. Подобная вещь должна была принадлежать Министерству, но директор не сумел расстаться с источником вечной жизни, накормив Фаджа подлой ложью о том, что Воскрешающий камень был потерян при транспортировке из-за невнимательности одного из сотрудников. Более того, он не побоялся назвать его имя, ткнуть пальцем с жестокой ухмылкой, – бедняжку в тот же день упекли за решетку, даже не удосужившись проверить на сыворотке правды. Невинного человека, у которого была семья и дети. Его рыдания никто не слушал, оправдания казались пустым звоном на фоне "весомых" аргументов Альбуса, что тот бессовестно выдумывал на ходу, вешая ослепленному обожанием народу на уши лапшу. Ему всегда верили, всегда любили. Это же Альбус Дамблдор. Герой, сразивший еще в молодости пресловутого Гриндевальда, защитивший страну от Темного Лорда. Могущественный и бескорыстный. Со светлой душой и необъятной щедростью, прославившийся на весь мир своей ярой демократичностью. Профессор годами обрабатывал глупую толпу, внушал всем и вся, что только он сможет подарить им счастье, но за кулисами все маски слетали, и оставались лишь двуличность и лицемерие, мастерски завуалированные, скрытые под толстым слоем грима, – ни один мудрец не отличит вранье от истины. Не Волан-де-Морт пытался поработить магическую Британию, – это еще в прошлом столетии сделал тот, кого все считали отважным Робин Гудом. Тот, кто совершал в стране перевороты, порождая голод и бедность. Тот, кто, прикрываясь "добрыми делами", искусственно создавал между политиками конфликты, чтобы перехватить все рычаги давления на общество. Тот, кто прятался за детскими спинами, когда была под угрозой его собственная жизнь. Подлый трус, хуже помойной крысы, а люди падали ему в ноги, были готовы даже свергнуть власть, чтобы он осуществил свою мечту и стал наконец-то министром магии. Никто не осознавал, что как только это случится, мышеловка захлопнется, и все окажутся в железной клетке под тираническим контролем своего любимого "героя". Ни у кого больше не будет права голоса, никому не дадут бороться. Директор утопит магмир в крови, сделает все, что потребуется, только бы заполучить самое главное – два недостающих Дара Смерти, что подарят ему такую силу, о которой не мог мечтать даже сам Мерлин. Для этого нужно спровоцировать Тома Реддла на серьезный вооруженный конфликт, натравить Пожирателей Смерти на мракоборцев, и когда все сольются в одно сплошное кровавое месиво, воспользоваться паникой и добраться до утраченного клада, о котором наверняка знают гоблины Гринготтса. Этот план созрел у Дамблдора еще задолго до рождения Гарри, однако Первая Волшебная Война не была настолько страшной, чтобы провернуть преступление против человечества, а вот нынешняя Вторая в самый раз, – бедное население так напугано, что будет хвататься за любую протянутую руку, а значит ими можно легко манипулировать, использовать, как пушечное мясо, и вряд ли кто-то догадается. Орден Феникса, половина Министерства Магии, мирные жители... Даже гиганты и тролли беспрекословно слушались Альбуса, лелея наивные надежды, что он сможет избавить их от дискриминации, найдет для них отдельное место в обществе. На донышке золотого кубка, наполненного медом, был налит губительный яд. Стоит сделать хоть один глоток, и начнешь умирать медленной смертью, биться в конвульсиях, но помощь не придет, – всех в итоге постигнет одна и та же участь. Для профессора человеческая жизнь не имела ценности, как и дружба, преданность друзей. Он мог без колебаний рискнуть этим всем, поставить на кон, даже если ставка будет бесполезной. Жажда власти ослепила директора еще в юности, превратила во второго Темного Лорда, но эту варварскую игру пора было прекращать раз и навсегда. Поттер и Малфой знали, как, но это стало для них тяжелым и опасным решением, – если не сработает, у них никогда не получится провести обряд и вернуть Сириуса. Воскрешающий камень и жертва, которую нужно принести Арке. Две простые составляющие, с помощью которых ритуал будет иметь соответствующую силу. Первое, вопреки серьезным опасениям, получилось добыть довольно быстро, – Добби – домовой эльф из Хогвартса, был настолько предан Гарри, что моментально согласился выполнить его просьбу. Только у домовиков имелся доступ абсолютно ко всем кабинетам в школе, а найти артефакт не составило труда; Дамблдору следовало лучше прятать свои ценные вещи, а не оставлять в ящике у всех на виду. Замóк, разумеется, был защищен древним заклинанием, но хороший эльф знал, как его ликвидировать, а особенно такой, как Добби, – он всегда выделялся среди других за счет своих невероятных познаний в колдовстве. Оставалось выполнить второе условие, пока старик не обнаружил пропажу своего бесценного Дара Смерти. Мальчики долго думали, взвешивали все "за" и "против", а затем пришли к единогласному мнению, что пришло время воплотить планы мести в жизнь. Альбус не остановится, уничтожит таки волшебный мир, а следовательно, остается только избавиться от него, пока он ослаб от потери камня и не может должным образом оказывать сопротивление. Поттер был готов к этому, чувствуя себя как никогда решительно. Сердце до сих пор сгорало от ненависти и презрения, он давно мечтал расправиться с директором лично, к тому же, этого требовал обряд, а никого другого принести в жертву они с Драко не могли. Главное, сделать все быстро и правильно. Одно заклятие, и многолетним страданиям придет конец. Он вернет Сириуса, свою любимую несчастную звездочку. Они будут жить, как в тех счастливых снах, без боли, страха и грусти. Будущее маячило перед глазами одурманивающей сладостью, питало душу храбростью и необузданной силой. Подросток не оставит от профессора мокрого места и вряд ли когда-либо будет себя винить. В тот день Малфой с самого утра выпил три успокоительных зелья, нервно наматывал по дому круги и ни на миг не выпускал Гарри из виду, – паника наполняла каждую клеточку тела, он не чувствовал почвы под ногами и был бледнее мертвеца, хоть Поттер и уверял его, что все будет хорошо. – Я пойду с тобой. – Мы обсудили это уже сто раз, и мой ответ по-прежнему нет. Ты останешься дома и будешь ждать меня здесь. – Но... – Никаких но, Драко. Ты и так достаточно рисковал из-за меня, я не могу подвергать тебя такой опасности. – А что, если ты не справишься? Я должен быть рядом, должен страховать! – Тебе не о чем переживать. Я справлюсь, обещаю. Тебе нужно остаться хотя бы ради блага твоей матери, ведь если под удар попадешь ты, она может оказаться в одной камере с Люциусом, понимаешь? Прошу, не спорь, просто доверься мне. – А в Отдел Тайн можно?.. – С ума сошел? Тебе вообще нельзя там показываться. Я все сам, так надо. – Сколько тебя не будет? – Думаю, часов шесть или восемь. Ритуал очень долгий. Слизеринец смотрел на мальчика в упор, не скрывая бегущих по щекам слез. – Ну что ты, сладкий, не плачь. – тот обнял его за плечи, с нежностью растирая напряженные мышцы. – Я пообещал, что справлюсь, значит, так и будет. – А если нет? – Слишком много "а если", Драко. – с насмешливыми нотками произнес подросток. Слова, которые когда-то говорил ему сам Малфой, успокаивая после очередной истерики. Они прошли вместе так много... – Береги себя. – разбито вымолвил Драко, разжимая руки. – Обязательно. Не бойся за меня. Гарри надел мантию-невидимку и шагнул в камин, бросая под ноги горсть летучего пороха. Дамблдор стоял на террасе своих покоев с чашкой чая, – как обычно делал это каждый день в восемь вечера. Полчаса такой медитации помогали расслабиться и отвлечься от дурных мыслей, а еще в подобном состоянии он был полностью уязвим и находился в глубоком трансе, не обращая внимания на посторонние звуки. Поттер воспользовался этим, специально дождался нужного времени и бесшумно проскользнул в кабинет, каким-то образом отгадав правильный пароль от каменной горгульи. В душе не было смятения или вяжущего чувства скованности, – он мыслил хладнокровно и точно знал, что ему нужно делать. Шаг, второй, третий... Альбус не шевелился, так и стоял истуканом на одном месте – возле самого края. Мальчик высунул руку и прицелился, задерживая дыхание. – Авада Кедавра! Зеленый луч сорвался с палочки и поразил противника в самое сердце, за несколько мгновений до того, как тот успел опомниться. Зажатый в кулаке Воскрешающий камень заискрился, а затем стал яркого алого цвета, оставляя на коже пылающий ожог. – Сработало. – подросток испустил рваный вздох, сгибая дрожащие колени. – У меня получилось.

***

– Открой дверь, Драко, скорее! Малфой резво выполнил указание и посторонился, впуская в гостиную Гарри с Сириусом на руках. Первый выглядел откровенно хреново: бледный, с посиневшими губами и разводами крови на лице, а второй вообще был без сознания, – лежал пластом и не двигался, только вздымалась грудь от прерывистых редких вдохов. Тощий, костлявый и легкий, словно пушинка; неужели проклятая арка высосала из него последние жизненные силы? До падения Блэк не казался таким кволым, хотя Поттер не видел его почти год, о чем он может судить? Самое главное, его удалось достать живым и относительно невредимым, – обычно во время таких опасных обрядов волшебников либо разрывало на части, либо полностью сгорало их магическое ядро, что в девяноста процентах случаев приводило к моментальной смерти. – Позови мне Кричера, быстро! – подросток сел на диван и устроил Сириуса у себя на коленях, прижимая к себе так, будто до сих пор боялся, что тот может исчезнуть или снова провалиться за завесу. Из глаз катились крупные слезы, тонули в шелковых прядях, – мальчик не верил в то, что сейчас происходило, все это казалось одним из тех снов, которые создавали счастливую иллюзию реальности, но на этот раз все было наяву. Здесь и сейчас. Не в прошлом и не в будущем. Он смог обмануть древнюю магию, спас своего крестного, провел ритуал настолько хорошо, что у того даже царапины на теле не осталось, хоть он и испытал такую дикую боль, что все еще морщился даже во сне, неосознанно сжимаясь в комок. – Все, все, все. Все, мой милый, все. Все закончилось. Потерпи немножко, сейчас боль пройдет, сейчас станет легче. Я здесь, держу тебя, ты больше никогда туда не вернешься. Отныне никто не посмеет тебе навредить, я буду рядом до последней секунды, не оставлю, не брошу в одиночестве. Из-за меня тебе пришлось пережить этот ужас, из-за меня ты страдал и чувствовал себя потерянным, но умоляю, дай мне шанс, и я все исправлю. Мы станем настоящей семьей, как ты всегда мечтал. Я готов бросить все, увезти тебя на край света и жить там до конца своих дней, потому что люблю тебя и буду любить всегда. Ты весь мой мир, единственный ориентир, мое сердце, без которого я не могу существовать. Только теперь я понял это, когда чуть не потерял тебя. Мне хотелось умереть, я едва не покончил с собой и только те сны, в которых мы с тобой были вместе, все это время держали меня на плаву. Благодаря им я нашел способ вытащить тебя, прихлопнул как комара Дамблдора и отдал половину своей магии на ритуал. Так боялся, что не выйдет, я мог достать тебя уже мертвым, но ты со мной, мое счастье, и впредь я никогда с тобой не расстанусь. Мне нужен только ты и никто больше. Прости, что не осознал этого раньше. Сириус все слышал, каждое слово. Сил пока не было даже на то, чтобы открыть глаза, но щеки обжигали горячие дорожки, а спина вздрагивала от беззвучных рыданий. Он всю жизнь мечтал получить подобное признание, быть любимым и нужным, и сейчас сердце бешено колотилось от счастья. Его солнечный мальчик пришел за ним, пообещал заботиться, сказал, что они станут настоящей семьей. Это рай, жизнь не бывает такой радужной. – Чшшшшш, ну потерпи, потерпи. – ласково уговаривал крестник, гладя Блэка по голове и лицу. Увидел слезы. Как же он наивен, если решил, что это от боли. – Радость моя, я так счастлив, что ты со мной... – Поттер повторял эти слова уже десятый раз, то плакал, то смеялся, а Драко как ошпаренный носился по дому, каждую минуту давая новые указания вкрай запутавшемуся Кричеру. Видеть мужчину живым было бесценной наградой, слизеринца распирало от восторга и гордости, что он смог помочь своему любимому, вернуть ему улыбку и желание жить. Важны были только две вещи: израненная душа Гарри, которую он сумел исцелить, и Сириус, ставший таким дорогим для них обоих. – Драко! – Да? – Малфой тут же примчался в комнату, в который раз умиляясь столь трогательному воссоединению семьи. – Принеси мокрое полотенце и обезболивающее. – Кричер! – Слушаю, сэр. – запыхавшийся домовик тут же появился перед ним с охапкой самых разных скляночек в руках, – он, бедняжка, никак не мог понять, чего конкретно от него хотят хозяева, поэтому на всякий случай притащил все лекарства, которые были в аптечке. – Мокрое полотенце и обезболивающее. Быстро. Эльф протянул одну из бутылочек, а затем понесся наверх, через минуту трансгрессировав в гостиную со всем необходимым. – Приглушите свет и откройте окно. – отдал очередное распоряжение подросток. – Еще что-нибудь? – с беспокойством поинтересовался слизеринец, стараясь быть хоть немного полезным. – Дать успокоительное? – Он и так слабый. Нельзя еще сильнее понижать пульс. – Я, вообще-то, тебе предлагал. Какой пульс? – Около пятидесяти ударов в минуту. – Тогда не стоит давать седативные. А вот тебе рекомендую выпить. Я принесу. – Драко не стал ждать согласия и вышел, и только сейчас Гарри понял, как сильно устал. Он отнес Блэка в кровать, а сам лег рядом, все еще не выпуская его из объятий. Малфой застал их уже спящих, нежно улыбнулся и тихонько закрыл дверь, чтобы лишний раз не беспокоить. – Лорд Малфой желает остаться? – Сегодня нужно вернуться в Хогвартс, чтобы не вызывать подозрений. Я приду завтра утром, пускай они пока отдыхают. – Я сварю все зелья, которые нужно. Хозяин Сириус очень скоро выздоровеет. – Я в этом не сомневаюсь, Кричер. Спасибо тебе за помощь, я не знаю, что бы мы без тебя делали. Ни один домовик с тобой не сравнится. Ты самый лучший. Пришедший в восторг от столь искренней похвалы эльф отвесил ему низкий поклон и поспешно ретировался, поражаясь небывалой доброте своих новых хозяев, – даже покойная матушка Вальбурга никогда не делала ему таких комплиментов, хотя он считался ее любимчиком и пользовался особым уважением в доме. Первым, что почувствовал Сириус, когда начал просыпаться, были легкие касания. Чьи-то теплые руки гладили его по лицу, спускались к груди и шее, а затем поднимались обратно, останавливаясь на лбу и щеках, проверяя температуру. Никто никогда не дотрагивался к нему с такой лаской, не дарил столько теплоты и заботы. Он привык к грубости, к отчуждению, – даже родная мать ни разу не пожалела его, не взяла на руки, когда он был маленьким, считая излишнюю жалость постыдным проявлением слабости. Такую награду получал только Регулус, да и то лишь в редкие моменты, когда болел или делал что-то действительно выдающееся. Блэк изголодался по этому восхитительному ощущению, – хотелось поймать чужую ладонь и умолять, чтобы прикосновения не заканчивались, чтобы лежать вот так с закрытыми глазами и наслаждаться этим вечно, постанывая от удовольствия. Когда его в последний раз кто-то трогал? Не хватал, не бил, а просто бережно поглаживал, как сейчас? Наверное, никогда, по крайней мере, он такого не помнит. На губах мужчины появилась улыбка, и в этот момент над ухом раздался тихий смех. Такой знакомый и родной. – Просыпайся. – Мммм... – Ну же. Пора завтракать. – Гарри?.. – Да, это я. – Гарри. – повторил Сириус громче, разлепляя наконец-то веки. Солнечные лучи больно резанули по глазам, но он успел разглядеть любимое личико, что теперь светилось весельем и счастьем. Поттер широко улыбался, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать от радости. – Гарри! – Не вставай. – Блэк попытался сесть, но крестник мягко надавил ему на плечи, укладывая обратно. – Голова может закружиться. – Я сплю? – Уже нет. – Тогда умер. – Сильно сомневаюсь. – Но это просто невозможно... Еще вчера я был там... – А теперь здесь. Я спас тебя, Сириус. – Но как?.. – Долгая история. Позже расскажу. Тебе нельзя волноваться. – Что ты сделал? – Провел обряд. Мне помог Драко. Мы с ним не просто друзья, мы... – Я знаю. Все слышал вчера вечером. – Так ты был в сознании? – В полусознании. – Значит слышал и то, что я тебе говорил? – Да. Все до последнего слова. – глаза мужчины заблестели, растянутые в улыбке губы мелко дрожали. Они с Гарри расплакались одновременно, бросились друг к другу в объятия и сомкнулись лбами, переплетая пальцы. – Я до сих пор не верю... не верю, что мы с тобой вместе... – Вместе, вместе, мой хороший, все позади. Я больше никогда тебя не оставлю, мы уедем отсюда, заберем Драко, Кричера и уедем. – Куда? – Куда угодно, только бы забыть все плохое, что мы здесь пережили. Чтобы нас больше никто не тронул, не смог достать и загнать в угол. Бросим все и сбежим, давно пора было это сделать. Я сам довел тебя до такого состояния, и единственный способ излечить твое разбитое сердце – увезти отсюда навсегда. – Я согласен с Гарри. – в дверях появился Драко, – растрепанный и бледный после бессонной ночи. – Мы слишком долго терпели. Дамблдор, Орден Феникса... Вся эта коррумпированная жестокая страна сломала нам жизни, заставила вырасти в страхе и отчаянии, и дальше оставаться здесь я не намерен. Никто не знает, что будет завтра, война не окончена, а просто сидеть и ждать – это игра в "русскую рулетку". Мама приспешница Темного Лорда, но я не собираюсь вступать в Пожиратели Смерти и заканчивать как отец. Мне нужна свобода и любовь, а эти вещи я смогу обрести только с вами. Когда-то у меня была мечта: сдать на отлично экзамены и пойти работать в Министерство, но теперь я не вижу в этом смысла. Какая разница, если всем нам в итоге все равно придется прятаться или убегать? Уж лучше сделать это сейчас, пока ситуация не усугубилась настолько, что мы не сможем пересечь линию огня. Магмир и так в панике после смерти Дамблдора, и будьте уверены, Волан-де-Морт этим воспользуется. – Дамблдор мертв?! – Да, Сириус. Это Гарри его убил. Расплатился за нас всех. К тому же, так нужно было для ритуала. Приношение в жертву и Воскрешающий камень. – Мы поступили правильно. – спокойно закончил Поттер. – Ни о чем не жалеем. Блэк побелел. Он сам всем сердцем ненавидел этого старого ублюдка, но никак не ожидал, что пятнадцатилетние мальчишки смогут провернуть такое, пускай даже ради его спасения. Пойти на убийство, выкрасть один из Даров Смерти... – Тише-тише-тише. – крестник подхватил обмякшего Сириуса под руки, легонько встряхивая. – Все хорошо, дыши. Глубже. Я же говорил, нельзя волноваться, магическое ядро еще не восстановилось до конца, организм слабый. – Скоро придет в норму? – с беспокойством спросил Малфой, поднося к губам мужчины стакан с водой. – Да, дня два. Ритуал прошел удачно, волшебная диагностика не показала никаких нарушений, так что опасность миновала. Нужно просто побольше отдыхать и принимать зелья. Это на самом деле счастье, что не пострадало сердце или другие внутренние органы. Именно за такую побочку я переживал больше всего. – Тебе следует стать врачом. – Скорее некромантом. – Вы говорите, уехать. – прервал их диалог Блэк, наконец выходя из ступора. – Куда? – Есть один вариант. Нам дом достался от дяди, в Испании, прямо на побережье в пятидесяти километрах от Барселоны. Тихое местечко, почти безлюдное, только море и дикие пляжи. Особняк после ремонта, мы хотели продавать, но так и не дошли руки. Я могу забрать из сейфа ключи и поедем хоть завтра. – Как доберемся? – Портал. – Порталы не переносят на такие дальние расстояния. – Смотря какие, у меня есть специальный. Абсолютно безопасный и усовершенствованный, риски нулевые. – У тебя все есть. – с усмешкой заметил Гарри. – Я уже начинаю думать, что твой отец ограбил Отдел Тайн, потому что только там хранятся такие редкие артефакты. – От части ты прав, вот только это сделал не мой отец, а его предки еще в прошлом веке. – слизеринец сделал небольшую паузу, а затем с воодушевлением спросил. – Так что, все согласны переезжать? – Да. – Да. – Да. – тихонько пискнул откуда-то снизу Кричер. – Если вы, конечно, позволите... – Я не просто позволяю, Кричер, я настаиваю. – с теплотой ответил Сириус, впервые в жизни награждая эльфа доброжелательной улыбкой. – Гарри говорил, ты очень помог им с Драко в моем спасении, доказал свою преданность, а значит имеешь полное право стать членом нашей семьи. – Это честь для меня, лорд Блэк. – домовик расцвел на глазах, откланялся и убежал готовить завтрак, воздавая хвалу Вальбурге за чудесного сына. – Я помогу ему. – Драко вышел следом, решив оставить их наедине. – Гарри, я не знаю, как тебя благодарить... – С ума сошел, Сириус?! За что? – Ты столько всего сделал для меня. Рискнул жизнью, едва не угробил себя, хотя я этого не заслуживаю... – Не смей! – жестко осадил крестного подросток, но мгновенно успокоился, увидев, что тот испугался, инстинктивно отползая назад. Громкие звуки все еще ассоциировались с болью, вгоняли в панику и оцепенение, словно за криком обязательно последует удар. Мальчик взял его за плечи и опять прижал к груди, осторожными поглаживаниями давая понять, что он не собирается делать ему больно или обижать каким-то другим образом. Чувствительный, сломанный ребенок, никогда не знавший любви и заботы. Он ластится, ломается об чужие руки и жалобно смотрит в глаза как побитая больная собака. У Гарри разрывается сердце, ему самому хочется рыдать и успокаивать Сириуса до тех пор, пока он не почувствует себя в безопасности. Оградить от внешнего мира, спрятать в теплом коконе, где он никогда больше не столкнется с несчастьями, не увидит горя и смерти близких людей. – Любимый мой, ненаглядный, ну что же ты такое говоришь? Как можешь так думать? Да я живу только ради одного тебя, ты единственное, что не дало мне погибнуть, когда душа была наполнена тьмой и безысходностью. Мне ничего не нужно в этом мире, кроме твоего смеха и улыбки, я готов расстаться с любыми ценностями, потому что нет для меня ничего ценнее тебя. И я больше тебя не оставлю, даже если ты будешь умолять. Мы теперь вместе до конца наших дней, ничто этого не изменит. – Зачем я нужен тебе до конца твоих дней? – надорвано прошептал мужчина, глотая горячие слезы. – Такая обуза... – Сейчас ударю тебя, честное слово. Еще раз ляпнешь такой бред, получишь пощечину, понял меня? Сириус? Тот несколько раз кивнул, – молодое лицо озарила улыбка, одна из самых нежных и очаровательных, за которую Поттер готов быть отдать что угодно. – Вот так, это уже лучше. А теперь пойдем умоемся и будем завтракать. Ты весь зареванный, как хаффлпаффка-первокурсница...

***

– Эй! Не брызгайся! – Ты первый начал! Поттер издал горловое рычание и с разгону прыгнул Блэку на шею, утягивая за собой под воду. Тот вынырнул через несколько мгновений, хохоча и отплевываясь. – В следующий раз утоплю. – шутя пригрозил мальчишка и показал кулак. В ту же секунду его снова окатило водой. А потом еще раз, и еще. Они резвились, словно маленькие дети, топили друг друга и дрались, не вылезая из моря уже больше часа. Лето в Испании начиналось рано, – уже сейчас, в начале июня, стояла жаркая солнечная погода и почти не было дождей, в отличие от пасмурной Англии, где даже в августе невозможно было поехать на озеро и искупаться. Их дом находился в очень тихом зеленом месте: вокруг скалы, сосны, цветущие кусты, прямо со двора выход к собственному пляжу, на берегу качели и беседка с мангалом. Райский уголок, который не хотелось покидать никогда. Они и не станут, поселятся здесь на много лет, будут веселиться и жить в сплошном счастье, не зная тревог и трудностей. Их не искали, ими в принципе никто не интересовался, а значит можно было наконец-то успокоиться, скинуть с плеч груз ответственности и открыть сердце для новых приключений. Им нравился Сагаро, нравилась здешняя природа, мягкий средиземноморский климат и легкий менталитет испанцев – вечно радостных и беззаботных. Они сами становились такими же, постепенно забывали перенесенные беды и жили так, чтобы не было времени думать о плохом. Каждый день что-то новое: экскурсии, гидроциклы, вечерние фейерверки. Сплошной праздник, не имеющий конца. Когда-то они даже мечтать о таком не могли... – Ужинать! – громко позвал Драко, и Гарри с Сириусом неохотно выползли на берег, не переставая оглушительно ржать. – Дебил! – Как ты меня назвал?! – Ну все, хватит страдать херней. – Малфой оттащил их друг от друга, прерывая отчаянный поединок. – Давайте за стол, сейчас все остынет! – У Сириуса сегодня на ужин песок. – Иди к черту, Гарри! – С медузами... – Я тебе сейчас этих медуз в глотку затолкаю! – Хватит, я сказал! Как дети малые! – слизеринец раздраженно выдохнул, и оба высунули языки, показывая ему средние пальцы. – Отвратительное поведение, сегодня останетесь без сладкого! – Папочка наказывает нас. – игриво протянул Поттер, и Блэк захохотал еще громче, сгибаясь в три погибели. – Лучше не зли меня, милый, ты же знаешь, что я могу. – с деланной угрозой проговорил Драко, приподнимая подростка за подбородок. – Знаю. – сдавленно прошептал тот, впиваясь в чужие губы. – Сходишь со мной на нашу любимую скалу после ужина? – Зачем? Будем прыгать? – Ждать, когда зажгутся звезды. – Хочешь загадать желание? – Хочу поцеловать тебя. – Ты делаешь это каждый день. – Глупый. Целоваться под звездами – это совсем другое. – Ладно, я пойду с тобой. Будем лежать на камнях и целоваться. Хоть до самого утра. – Ты только не засыпай, Гарри. Я хочу чувствовать все. – Я не засну, Драко. Не засну, пока ты рядом. Ясное небо сверкало миллионами звезд. Ярче всех сиял Сириус.