Tame me

      Вечеринка прошла на «ура», хоть девушки и прилично опоздали, но смогли влиться в коллектив. Не считая того, что Йеджи не спускала взгляда с Шин, все действительно прошло хорошо. Впрочем, Рюджин не была против. Все же, эту чертовку можно понять. Да и новообретенный раскрас на теле говорил сам за себя. Хван не из тех, кто будет делить «свое» с другими.       Стоило Сохи появиться в поле зрения, как эта рыжая бестия тут же подкрадывалась к Рюджин, стараясь привлечь внимание или попросту притягивая младшую к себе за талию, ведь в полумраке это было едва заметно, а старшей давало гарантию того, что Шин рядом.       Рюджин мало что помнит с конца вечера, ведь в какой-то момент они с Йеджи все равно уединились в кабинке, где, после череды поцелуев, стало понятно, что хочется большего.       — Рюджин-и, — Хван опирается на нее со спины, уложив локти на плечи младшей и вытянув руки, довольно устраивая свою голову рядом с темной макушкой.       — Да? — Шин все еще сонная, сидит на кровати, глядя на будильник, а после переводит взгляд на пасмурную картину за окном, что лишь портила настроение, нежели вселяла бодрость. — Хочешь предложить поваляться? — Йеджи согласно угукает, и Рюджин лишь вздыхает, а после расслабляется, позволяя свалить себя на кровать. — Как будто я могу отказаться. Думаешь, я хочу идти на эти курсы?       — А вдруг, — пожимает плечами рыжеволосая. — Да и перед родителями неудобно…       — Не знаю как твой, но мой отец явно хотел попросту меня сплавить, — небрежно фыркает Шин. А после натягивает одеяло сверху, укрывая и себя, и девушку. Она зевает, потягиваясь. Йеджи забирается сверху, дыша в шею, пока младшая лишь усмехается. — Нежности с утра? Надо, и правда, к этому привыкнуть, — Рюджин ведет пальцами вдоль позвоночника, отчего старшая начинает ерзать, прикусывая кожу на шее. — Видишь, тебе завтракать нужно, уже меня ешь.       — Сейчас договоришься и я правда тебя съем. — Усмехается Йеджи. — Утренний секс?       — Предпочту поспать, ненасытная бестия, — закатывает глаза Шин, устраиваясь удобнее, Хван ворчит что-то, а после, наконец, успокаивается, первой начиная дремать. Рюджин быстро засыпает следом, все же ночная пьянка дает о себе знать.       Они кое-как поднимаются к середине дня, не горя желанием вылезать из теплой кровати. Хван сидит, закутавшись полностью в большое одеяло, из которого выглядывает лишь ее недовольная сонливая моська, и пара рыжих локонов. Рюджин фыркает, делая фотографию на телефон.       — Если кто-то увидит, руки оторву, — грозится Хван сиплым голосом, с едва открытыми глазами. Шин хмыкает, собирая вещи и направляясь в душ первая. Дверь не запирает, зная, что через пару минут к ней в кабинку лениво заползет котенок-переросток и начнет обниматься.       И правда, стоит смыть шампунь с головы, и Шин слышит, как дверца открывается, а уже следом теплое тело прижимается со спины. Йеджи вяло ведет дорожку поцелуев по шее, переходя на плечи. Когда зубы впиваются в кожу, Рюджин недовольно вздыхает, мягко ударяя по макушке старшей.       — Хватит меня «метить». Посмотри на мое тело, даже костюм латексный уже не нужен, можно просто брать йо-йо и лететь спасать Париж, — саркастично произносит девушка. — Никто меня не украдет. Царапать меня тоже не надо, — ощутив касание на талии, предупреждает Шин. Разворачивается в объятиях и сталкивается с расстроенным взглядом старшей. Брюнетка мягко убирает рыжие пряди с лица, поглаживая щеку. — Ну, что такое… Хорошо, два укуса, согласна? — Темные глаза тут же загораются довольным огоньком, Йеджи оживляется, наклоняясь и оставляя довольно болезненные укусы на шее, возле ключиц и в завершении на плече. — Это три, математик.       — Бог любит троицу, — пожимает плечами старшая, напирая и буквально вжимая младшую в стену и хищно разглядывая. Рюджин впервые ощущает такой трепет внутри при виде властной Йеджи. Хван раздвигает ноги младшей своим коленом, склоняя голову.       — Кто-то с утра разошелся, — вертя головой, бубнит Шин, не желая признавать то, что прямо сейчас расплавится от одного взгляда. Йеджи явно нравится оказанный на младшую эффект, а потому ее руки уже нагло блуждают по телу, касаясь самых слабых мест. Брюнетка уже подрагивает от возбуждения. Рюджин закидывает руки на плечи, притягивая девушку ближе, целуя. Шин стонет, стоит пальцам коснуться клитора.       — А кому-то это явно нравится, — шепчет Йеджи, водя по промежности, внимательно следя за эмоциями на лице брюнетки. — Хочешь, чтобы я вошла? — Дразнит старшая. Рюджин смущенно кивает, опуская голову. — Скажи это, — проводя языком по ушной раковине, отчего младшая вздрагивает, сильнее цепляясь за плечи.       Только не успевает Шин что-то ответить, как слышит звонок в дверь. Кто вообще придумал их в номерах… Кто вообще мог припереться так невовремя? Йеджи отвлекается, поворачивая голову в сторону выхода из ванной, хмурясь.       — Ждешь кого-то?       — Издеваешься? — Не менее недовольно отвечает младшая, слыша как трель вновь режет уши. Шин матерится сквозь зубы, выходя из душа, оставляя раздраженную Хван одну. Наскоро вытеревшись полотенцем, брюнетка быстро одевается, на ходу крича, что слышит звон. — Да? — Голос у девушки максимально недовольный, в целом ауру злости можно распознать по резкому открытию двери и темному убийственному взгляду.       — Привет! Ты только из душа? — Приветливо начинает Сохи, судя по всему, напрочь игнорируя настроение собеседницы. Шин хочет съязвить, но сдерживает язык за зубами. — Ой, у тебя судя по всему была хорошая ночь… — Поджимая губы, продолжает забрасывать фактами блондинка, отчего старшая невольно касается рукой шеи, прикрывая часть багровых пятен. — Могу спросить, кто так тебя украсил?       — Ты зачем здесь? — Меняет тему Рюджин, хмурясь. Сохи переминается с ноги на ногу, прикусывая губу и сцепляя руки за спиной.       — Хотела пригласить тебя посидеть у меня, соседка ушла по делам и комната свободна… Но, видимо, тебе это не нужно, да?       — Прости, я не в настроении сегодня куда-то идти, — отмахивается Шин. — Я бы дома посидела.       — Совсем никак?       — Совсем, — ровно отвечает девушка, слыша, как хлопает дверь в ванной. А вот и ее Величество Мегера вышла. Сейчас увидит Сохи и начнется. — Это все?       — Нет, там объявили психологический тренинг для сплочения коллектива. Он будет через час, надо собраться в главном корпусе. Я пришла вас оповестить, потому что до вас не дозвониться. — Рюджин кивает, про себя решая как бы пропустить сие событие. — А, да, забыла сказать, явка обязательна. Так что, пропустить не получится. — С милой улыбкой произносит блондинка, словно прочитав мысли старшей. Брюнетка недовольно ворчит что-то, еще раз коротко благодаря и закрывая перед носом гостьи дверь. Настроение подпорчено знатно. Не хватало еще, чтобы невесть кто копался в мозгах и душе, называя это сеансом.       — Твоя поклонница захаживала? — Саркастично фыркает Йеджи, появляясь в гостинной и видя кислую физиономию младшей. — Что с лицом? Давай, удиви меня.       — Хочешь покопаться в своих тараканах в башке? Или рассказать сопливую историю? Тогда тебе на тренинг через час в главном корпусе! Отказы не принимаются, — театрально пересказывает суть разговора с Сохи Рюджин, заваривая себе кофе. — Ты чай будешь?       — Сок налью, — Хван подходит к холодильнику, все еще хмуря брови. — Слушай, а мы можем не ходить, ну, заболели там…       — Джи, нам сделают ата-та. Давай, завтракай своими снеками, собираемся и пошли. Час этого идиотизма — и мы свободны. И еще я возьму твой тональник, свой найти не могу, а у меня вся шея красная, — тычет младшая, указывая на багровые отметины. Хван кивает, продолжая быстро истреблять остатки чипсов из пачки.       Шин оказалась права лишь в одном утверждении. Это был идиотизм. Только, увы, длился он не час, а перевалил за три. И вместо обещанного сплочения коллектива, толпа лишь больше напрягалась, создавая колкую атмосферу неприязни.       Все началось с того, что психологи начали рекламировать собственный курс и прочие «плюшки», что уже наводило на мысль о том, что у них не только дипломы нарисованные, но и мозги. В большом зале с множеством стульев, кресел-мешков и диванчиков собралось три группы. Молодые люди галдели, не желая успокаиваться, а три калеки в лице «психологов» пытались перекричать всех. Первым таким индивидом был рослый мужчина с козлиной бородкой, его прищур напоминал змеиный. Он стоял с какой-то папкой, то и дело поправляя манжеты. Рядом с ним был мужчина чуть ниже, довольно полный, напоминающий шарик, в изрядно потрепанном свитерке и паленых часах. Гладко выбритое лицо и три подбородка не вселяли надежды на его рассудок, особенно учитывая, как он воровато оглядывался. И замыкала этот цирк, женщина с длинными стрелками и ярко-накрашенными губами, с вываливающимся бюстом и светлыми, кудрявыми волосами. Судя по морщинам и множеству штукатурки на лице, она пыталась замаскировать возраст, что вышло очень неудачно.       Начало тренинга ознаменовала какая-то детская кричалка про силу, сплоченность и прочее, что, конечно, ни капли не ободрило. К сожалению, пытки продолжились не менее идиотской тематикой, а именно фразой, «давайте познакомимся».       Шин сидела с недовольным лицом, скрестив руки на груди и ощущая себя так, будто она пришла на сбор не анонимных алкоголиков, которые сидят в кругу и знакомятся друг с другом, рассказывая 5 фактов. И вот подходит очередь брюнетки, что цокнув, все же поднимается с мягкого кресла-мешка, оглядывая всех.       — Меня зовут Шин Рюджин, — она игнорирует приветствие от других, не менее удрученных лиц. Единственными улыбающимися здесь были только зачинщики мероприятия. Тот тип с козлиной бородкой кивает Рюджин, подмахивая руками, пытаясь воодушевить. — Из фактов: я овен, часто играла в баскетбол, хорошо готовлю, люблю спать. — Девушка касается пятого пальца, задумываясь, что еще такого «общего» можно выдать. — Ну и люблю компьютерные игры. — Она собирается сесть, но женщина отрицательно мотает головой.       — Нет уж, мисс Шин, поделитесь, как и другие, более личными фактами. Хотя, как я могу судить по вашей закрытой позе, вы не любите подобное. К тому же то, как вы хмурите сейчас брови и стискиваете зубы, явный признак подавления агрессии. Вы злитесь на кого-то? — Начинает давить женщина и теперь Шин не плевать. Теперь ее злит это наглое вмешательство на ее территорию. — Скорее всего, враждебность идет из детства. Какие у вас отношения с родителями?       — Восхитительные, — сухо чеканит Шин, сверля женщину взглядом.       — Это ложь, ваш взгляд и положения тела просто кричат об этом. — Брюнетка закатывает глаза, цокая языком. — А сейчас показное равнодушие, в попытках скрыть свою мягкость. На самом деле, вы очень милый и мягкий человек, который просто всего боится. — Шин в голове придумывает тысячу и один колкий ответ на подобные выпады, но решает держать себя в руках.       — А вы, судя по всему, возомнили себя провокатором, который пытается вывести меня на эмоции? Плохой подход, — Рюджин плюхается в кресло, закидывая ногу на ногу.       — Теперь ваша поза еще более закрытая. Вы явно не хотите идти на контакт.       — Правда? Вы так думаете? Удивительно, не все потеряно, — фыркает Шин, задирая голову. Ее напрягает множество взглядов, что сейчас направлены на нее, словно гиены, что ждут команды фас.       — Хорошо, пока оставим вас, перейдем к следующим людям. Но, думаю, к вам мы еще вернемся. — Она складывает руки, кивая на следующую девушку. Так медленно, но верно они таки проходят этот злосчастный круг. Сохи так и пышет радостью и счастьем, с упоением рассказывая, как помогала в детских садах, кормила бездомных животных и вообще, вся из себя девочка-зайка. Йеджи вторит ей, пока Шин давит в себе улыбку, видя, как сложно Хван дается врать о том, что та вышивает крестиком. Ага, эта Мегера каждый вечер так увлеченно занимается этим хобби, что Рюджин даже не видела у нее ниток.       Потом идет второй этап. Их делят на пары. И бог явно стебется над младшей, подкидывая ей в пару Сохи. Из всех возможных людей почему-то именно ей так «везет». Брюнетка ощущает недовольный кошачий взгляд в спину. Хван дали в пару какую-то рослую девушку с карэ, что говорила до этого что-то про плаванье.       — Пожалуйста, поговорите со своим партнером пару минут и постарайтесь узнать о нем что-то новое, чтобы после поделиться с нами. Попробуйте себя в роли психолога. — Именно так звучит формулировка к заданию, от толстяка, что вальяжно расселся в кресле и разглядывал короткие юбки девушек хищным взглядом.       — Рюджин-и? Начнем? — Ласково зовет Сохи, садясь рядом. — У тебя правда проблемы в семье?       — Тебе какая разница? — Огрызается Рюджин. Она нервно дергает край мешка, отводя взгляд. Сохи кладет свою ладонь на руку Шин, поглаживая. Только вот даже толики успокоения это не приносит, лишь подливает масла в огонь. Особенно, когда чужой взгляд в спину начинает уже сверлить дыру. Рюджин кратко озирарается на Хван, на что своенравная «кошка» лишь нехотя отводит взгляд, возвращаясь к своему партнеру.       — Если верить словам психолога и твоей реакции на это, можно понять твои следы на шее. Ты предпочитаешь грубость в сексе из-за злости.       — Да что ты? И в чем она проявляется? — Изгибает бровь Шин, язвительно фыркая.       — Ну, на сколько я помню, когда изучала все это… То это какие-то наклонности. Ну, укусы, царапины, возможно, грязные слова, или удары…       — Думаешь я бью своих партнерш? — Рюджин усмехается. Да, ударь она Йеджи, даже в шутку, отхватила бы не шуточно больше, причем любым предметом, что попадется старшей под руку. И если так рассуждать, то именно Хван любит проявлять властность, стараясь всячески присвоить себе младшую.       — Откуда мне знать, — пожимает плечами Сохи, продолжая поглаживать руку брюнетки. — Ты сейчас взвинченная. Но я же ничего не сделаю тебе, почему ты пытаешься защищаться. Рюджин-и я вижу что в душе ты самое теплое солнце…       — Солнечный удар тоже умею делать, — хмыкает Шин, убирая свою руку.       — Тебе просто надо дать тепла! Я уверена, что если бы ты жила в комнате не с Йеджи, а со мной, то была куда сговорчивей. Просто Хван плохо влияет на тебя. — Блондинка мягко улыбается, вновь протягивая ладонь, но на этот раз Шин не выдерживает, хватая ее за запястье и ощутимо сжимая.       — Не трогай Хван. — Медленно цедит каждое слово младшая. И тон у нее явно не дружелюбный. — Если у вас с ней терки, не впутывайте меня в это. Я не хочу в этом участвовать. Ясно? Мои с ней взаимоотношения, это только наше с ней дело. Ничье больше. Я не ребенок, чтобы мне указывать с кем стоит общаться, а с кем нет.       — Ты остро реагируешь на нее. Может, у вас с ней что-то есть?       — Да, общая комната, еще тупые вопросы? — Шин отпускает ее руку, поднимаясь и слыша громкий хлопок.       — Время вышло! Давайте поговорим все вместе. Занимайте свои места, — просит рослый мужчина. А после, пройдясь взглядом, просит первую пару выйти. Судя по всему, они и правда втянулись в этот психологический кружок. Ведь та информация, которую они рассказывали, была до жути интимной, по крайней мере, для Рюджин. Рассуждать на тему буллинга в школе и отношений в семье при незнакомых людях, для Шин попросту глупо. Следующий выбор пары делает женщина и, конечно, он падает на брюнетку.       Они с Сохи поднимаются, и только сейчас Рюджин осознает, что пока огрызалась, совсем забыла спросить что-то про саму девушку. Черт, придется импровизировать и надеяться, что ее не затопят на глазах у всех.       — Я, пожалуй, начну. — прерывает неловкую тишину блондинка. В груди теплилась надежда на то, что Сохи все же не будет проявлять обиду при всех, особенно, из-за открытого отказа с утра. Но первые фразы, что срываются с уст девушки, тут же рушат надежду. — Мне всегда нравилось изучать психологию, а потому, я лично для себя поняла, что Рюджин является довольно непростой личностью. У нее и правда проблемы с агрессией, она собственница, которая не берет во внимание чужие потребности и чувства. Она предпочитает женщин, из чего можно сделать вывод о…       — О том, что в ее семье не все так гладко и, скорее всего, проблемы у нее были именно с отцом и уже второстепенно с матерью. — Воодушевленно поддерживает диалог женщина, хлопая в ладоши. — Точно, как же я сама не догадалась. Рюджин, вы просто недолюбленный ребенок, который нуждается в ласке! Ваша мама наверняка холодная женщина, а отец жестокий мужчина. Что вы так смотрите, я ведь права. — Гнет свою позицию «психолог». Рюджин лишь сильнее сжимает кулаки.       — Либо же, — поправляет Сохи, делая умный вид. — У нее стервозная мать, которая закатывала истерики, а потому Шин тянет на подобных ей женщин. Например, Хван Йеджи, — она прямо указывает на рыжеволосую, что ошарашенно замирает. Именно тут последние капли рассудка рушатся под гнетом злости, уступая право на владение телом младшей именно эмоциям. Она резко хватает блондинку за грудки, притягивая ближе.       — Закрой свой рот, — угрожающе рычит Рюджин. — Еще одно слово про мою семью или близких мне людей — и от тебя мокрого места не останется. — Обещает младшая, метая молнии взглядом. Тот с козлиной бородкой пытается оттащить брюнетку, на что Шин лишь со всей силы ударяет локтем ему в грудь, выбираясь из захвата и резко толкая в сторону. — Если кто-то из вас думает, что имеет право говорить обо мне в таком тоне, то это нихуя не так. — Рюджин возвращается к Сохи, что опасливо начинает отступать назад. — Думаешь можешь залезть мне в душу? Не получилось подкатить, так решила всех от меня отвернуть? Что еще в твоей куриной башке есть? А точно, ничего, там пусто, — Рюджин резко толкает ее, так, чтобы девушка не сильно поранилась, все же, не хочет лишних трат. Именно поэтому блондинка с взвизгом прилетает прямо на мягкие кресла, сжимаясь и прикрывая лицо.       — Рюджин, прекратите!       — А ты вообще рот закрой, — разворачивается к женщине младшая. — Еще одна фраза — и я не посмотрю, что вы старше. Ясно? То, что у вас есть деньги на диплом, не означает что вы специалист. Психолог не тот человек, что будет стараться копаться наугад в человеке при толпе незнакомцев.       Рюджин проходит мимо, плечом задевая женщину, а после быстро удаляясь из зала, стараясь скрыться как можно скорее. Девушка быстро доходит до жилого кампуса, поднимаясь в лифте и после наконец оказываясь в уже родной квартирке.       Руки сами тянутся к мобильнику, быстро находя номер отца, что был первым в списке. Сейчас она могла пойти лишь к нему и, как подсказывало ей сердце, Рюджин ему нужна не меньше, чем он ей.       — Пап? Как ты? — Встревоженно тянет младшая, рыская по комнате и наконец находя в ящике полупустую пачку сигарет, ловко подхватывая и подходя к окну на кухне, распахивая.       — Джинни? Внезапно же ты, — девушка слышит, как мужчина что-то спешно убирает, но не надо быть гением, чтобы по звону распознать стаканы, а точнее рюмки.       — Ты опять пьешь? — Догадывается девушка, представляя виноватый взгляд темных глаз. Отец часто извинялся перед ней, постоянно заверяя, что бросит эту привычку, рано или поздно. — Маму вспомнил?       — Хуже, — он пренебрежительно фыркает. — Случайно встретил, в торговом центре. Решил съездить голову проверить, а в итоге сделал хуже. Ты прямо чувствуешь, когда мне звонить. — Тяжелый вздох сопровождается звуком глотка, шипением и после звонким ударом рюмки о стол. — Прости меня…       — Все в порядке, пап, ты не виноват, — пытается утешить Рюджин. Она зажимает сигарету зубами, поджигая ее трясущимися руками. Кое-как откладывает зажигалку, опираясь руками на подоконник и втягивая дым в легкие, отчего горечь неприятно жжет горло.       — Ты, кажется, бросала курить, — с насмешкой припоминает отец. Шин младшая лишь пожимает плечами.       — Один-один, — они смеются, пока Рюджин разглядывает темные облака, что затянули все небо. Похоже, вновь намечается дождь. — Так… Как мама? — Уже тише спрашивает девушка, нервно сглатывая.       — Хорошо. Она была с мужем, детьми. Девочка и старший мальчик. Наверное, у них разница года два. Мальчугану лет 11, малышке, кажется, около 9-и. Встретились в магазине, поговорили. Она похорошела. Муж все еще недовольный зализанный петух. — Добавляет мужчина, недовольно ворча. Даже в этом они с дочерью были похожи, ведь Шин сделала тоже самое, но мысленно.       — Вон оно как, — тянет Рюджин делая еще затяжку. Слезы неприятно застилают глаза, от осознания, что их с отцом попросту променяли. — Она счастлива?       — Ну, судя по всему, да. Да и ребятишки у нее приветливые. Не то что мы с тобой, — язвит отец.       — Конечно, она же вечно говорила, что я твоя порода. Мне хоть и было пять лет, я все равно помню. — Рюджин рассматривает, как тлеет сигарета меж пальцев, крутя ее. — Значит, все хорошо у нее. А она…       — Нет, Рюджин-и, она не спрашивала про тебя… Прости, я бы мог соврать, но… — Он с горечью вздыхает, замолкая. Слова не нужны. Шин попросту кивает, поджимая губы и поднося сигарету.       — Ну и ладно, мне и так хорошо. Ты то сам как? Много выпил?       — Бутылку соджу и открыл вот коньяк. Ты прервала мои страдания в одиночестве. Чего хоть набрала, случилось что-то? — Волнуется отец, сводя тему.       — Да так, немного повздорила с коллективом.       — Эй, Джинни, я знаю этот тон. Что стряслось? — Настаивает отец, и Шин младшая вздыхает, выкидывая бычок в окно и после направляясь к дивану, падая туда и неторопясь начиная пересказывать все события минувших дней. Она мельком упоминает про их странные отношения с Йеджи, про то, как отшила Сохи, что в итоге устроила ей такую подлянку. Отец выслушивает все, не перебивая, иногда лишь вставляя комментарии сходясь во мнении с дочерью. На моменте с психологами он и вовсе вспылил, ударив кулаком по столу.       — Так что, вот так. Получается я, защищая маму и Йеджи, невольно, переборщила. Так что жди письмо отсюда, о том, какая я ужасная, — Рюджин притягивает ближе подушку, обнимая ее, пока сквозь усмешку ощущает катящиеся по щекам слезы.        — Все в порядке, я не отвечу. Кину в спам, пусть там это письмо откисает. — Отмахивается мужчина. — Ты бы отдохнула после такой эмоциональной встряски.       — Тебе бы тоже не мешало, пап, давай бросай утопать в алкоголе. Так не заметишь, как все потеряешь. А я не хочу видеть, как ты вновь тухнешь. Я скоро приеду, наверняка развел там опять бардак и питаешься консервами.       — Дожил до того момента, когда родная дочь меня отчитывает. — Чабен лишь смеется. — Ладно, Джинни, если что, звони. Береги себя, — тише добавляет мужчина, явно смущаясь подобным проявлениям нежности. Рюджин согласно угукает.       — Ты тоже пап, люблю тебя, — девушка убирает телефон от уха, сбрасывая и после откладывает телефон. Все еще мелко дрожа от подступающих слез. Конечно, она соврет если скажет, что ее не ранило признание отца, о том, что ее мама даже не соизволила поинтересоваться ее жизнью. Хоть она и ушла рано, но боль все еще была ощутима, даже спустя такое долгое время.       Шин почти подскакивает, когда рядом с ней диван проминается от чужого веса. Она настолько погрязла в мыслях, что не заметила прихода Йеджи, что сейчас испуганно смотрит на нее, заметив такую реакцию.       — Давно ты тут? — Быстро утирая слезы, спрашивает младшая, но как назло, влага с новой силой застилает глаза. Голос предательски дрожит и Рюджин не знает куда спрятаться от мягкого взора кошачьих глаз.       — С момента, где ты пересказывала про психологов. Я зашла, услышала, как ты что-то сумбурно рассказываешь, сразу сообразила, что ты говоришь с отцом. Пошла помыла руки, зашла на кухню, а там пачка сигарет и открытые окна. Там, между прочим, уже дождь пошел, поэтому пришлось все закрыть. — Йеджи поджимает губы, а после нерешительно тянется с объятиями, боясь спугнуть брюнетку. Рюджин мечется между желанием сорваться с места и остаться. Когда руки наконец окольцовывают ее, то уже поздно что-то менять, а потому, Шин льнет к старшей, пряча лицо в шее, чтобы не казаться уязвимой.       Йеджи молчит, решая, что это будет лучшим решением в этой ситуации. Все же, она впервые видит Рюджин такой. Забившейся, напуганной, возможно, даже разбитой. Хван мягко гладит ее, ощущая, как тело младшей мелко подрагивает, пока Шин цепляется за ее футболку. Шея уже намокла от чужих слез, но, кажется, обеим сейчас не до этого. Йеджи мягко покачивает ее в объятиях.       — Мне все надоело, — выдает Рюджин, шмыгая носом. — Я устала от этого.       — Ты просто выдохлась, это нормально, — Хван гладит ее по макушке.       — Моя мама ушла от нас, когда мне было пять лет. — Начинает Рюджин, сама не понимая зачем. Об этой теме до этого она говорила лишь с Рён, и то, давно. — До того момента, у нас все было хорошо, по крайней мере, маленькая я так думала. Лишь когда я выросла, отец рассказал о том, что у моей матери была послеродовая депрессия, из-за которой она почти не сидела со мной, когда я была ребенком. А после, видимо, и вовсе устала от того, что отец довольно часто разъезжал по выставкам и прочим местам для встречи с клиентами. В один из дней мама заявила, что устала от этого. От вечных нервотрепок, того, что отец не ночует дома, а я часто ночами кричу и не сплю. В целом, от того, что я просила внимания. Она хотела тихой семейной жизни, когда она уверена в будущем, а не в бизнесмене с активным ребенком, чье дело в любой момент может уйти на спад. — Рюджин вновь шмыгает носом, разворачиваясь в объятиях так, чтобы облокотиться на руку старшей. Йеджи мягко стучит по бедрам, и брюнетка, подумав, перебирается на них, устраиваясь удобнее в объятиях. Берет свободную руку Хван, начиная перебирать пальцы, мягко водя по коже.       На удивление, сейчас Рюджин стало лучше. Возможно, наконец, она обрела ту защиту, в которой так отчаянно нуждалась, но никогда не признавала, скрывая всю боль под маской равнодушия и злости.       — Она выбрала спокойную жизнь. С простым офисным трудягой, от которого, как я сегодня поняла по рассказу отца, родила двоих детей. И я была бы рада за нее, правда, я не желаю ей зла. Мне… просто больно от того, что она забыла обо мне. Хоть я и выросла, но неприятно. — Йеджи губами мягко касается виска.       — У меня похожая история, — Хван невесело усмехается. — Моя мама ушла, когда я была подростком. У меня тогда еще всплеск гормонов был, а потому я была… Ну… Немного гиперактивной?       — Хуже чем сейчас? — Шутит Рюджин. Йеджи мягко щипает ее.       — Да, намного. Я была невыносимая. Мне не хватало внимания, и я пыталась его всячески привлечь. Хорошие оценки и первые места ничего не давали. А вот когда я начала прогуливать и получать выговоры, то родители наконец обратили внимание. Правда, они все равно в итоге ссорились на свои темы. В тот момент у отца еще бизнес пошел, мягко говоря, по одному месту. А потому, моя мама собрала вещи и ушла к более успешному. Так еще, словно назло всем, выбрала близкого друга моего отца, которому наша семья помогала с его авто-салоном. В итоге, папа в один день потерял и друга, и жену. — Рюджин оборачивается, глядя на старшую, но та не плачет, лишь горько улыбается, продолжая поглаживать Шин.       — И что было дальше? Как ты отреагировала?       — Ну, — Йеджи отводит взгляд. — Я разбила ее любимый сервиз. Порвала вещи, которые ей дарил ее ухажер. Дорогая сумочка не выдержала натиска ножниц… — Перечисляет старшая. — Я еще кричала на нее и оскорбляла, просто потому что, мне было больно видеть, как у папы все из рук валится. А когда она ударила меня по щеке… Ну я почти с кулаками налетела на нее, но папа оттащил, он крепко держал меня, пока моя мать собирала свои шмотки и проваливала. Столько грязных слов по отношению к себе я от нее слышала впервые. — Хван пожимает плечами, пока Рюджин переплетает их руки, удобнее устраиваясь на ногах старшей. Брюнетка кладет голову ей на плечо, замолкая. — Она хотела славы, быть богатой, вот эти, типичные стервы с перекаченными губами, напоминающие уток. Ну это она и получила, напоминает сейчас секс-куклу. И мне плевать как она там, после всех ее слов я никогда не назову ее мамой.       — Тебя можно понять, это, на самом деле, ужасно. — Тихо шепчет Рюджин, сейчас ощущая себя такой маленькой в чужих руках.       — Да, а потом, через год, отец привел другую женщину. Которая окончательно вывела меня из себя. Пока папы не было, она строила из себя командиршу. Пыталась вразумить мне что-то, вбить в голову, что я должна ее слушать. Она позволяла себе меня бить, могла пытаться выставить меня исчадием ада в глазах папы. В итоге я потрепала ей все нервы. — Довольно завершает Йеджи. — Конечно, моя нервная система пострадала не меньше, особенно, когда она пару раз будила меня после тяжелых экзаменов ледяной водой. Но я отомстила ей сполна. Как тебе, помои прямо на новый костюм? Видела бы ты ее лицо, — Йеджи смеется.       — Как ты жестока, — наигранно произносит брюнетка, отстраняясь и заглядывая в чужие глаза.       — Что? У меня что-то на лице? — Когда пауза становится чрезмерно долгой, начинает волноваться Хван. Рюджин лишь улыбается, склоняя голову и переводя взгляд на губы. Младшая тянется к ней, осторожно завлекая в поцелуй. И, наверное, это первый раз, когда он выходит по-настоящему нежным и чутким, без каких-либо подтекстов или импульсивных мыслей. Йеджи тянет ее ближе за талию, углубляя его. Слова закончились, остались лишь эмоции, которые обе так старались показать друг другу, позволив увидеть свои самые потаенные стороны, которые так долго прятали ото всех. Продолжение следует…