The Land of Rest

— Каковы условия испытаний? — спросил вороноволосый, выпрямившись. Иани вздохнул с тихим облегчением. Все, что ему нужно было сделать, это провести их троих через испытания и тогда они станут его спутниками, а не теми, кто приносит вред (не теми, кто... нет, не думай об этом). — Первое - испытание памяти, — сказал Иани, с тоской глядя на него. — Вы должны взять на себя ту боль, которую я испытываю сейчас при воспоминании о старом мире. Кто из вас возьмет ее на себя? — Я возьму, — сказала зеленоволосая, но соломенноволосый ласково положил руку ей на спину. — Мидория, юный Мидория прошел через многое в UA. Позволь профессионалам взять на себя этот груз. — Именно поэтому я не хочу, что бы он находился в вашей школе, — огрызнулась она, а затем опустила глаза. — Если так будет больше шансов вернуть его домой, то возьмите боль моего Изуку на себя. — Я могу взять..., — сказал вороноволосый, но соломенноволосый (соломенноволосый, СОЛОМЕННОВОЛОСЫЙ, в этой стране не было места Всемогущему) покачал головой. — Позвольте мне взять это на себя. Я, по крайней мере, наполовину причина его боли... — Это не... —...и у меня есть многолетний опыт работы с психологическими травмами, — продолжал Соломенноволосый, и да, он столько всего пережил в свою бытность героем, что Иани едва не прослезился при этом воспоминании. Всемогущий все еще держал Иани за руки, и Иани с радостью передал ему свои воспоминания. Внезапное облегчение в голове, исчезновение груза воспоминаний сделали его сияние почти лучезарным. Соломенноволосый прищурился от света, потом моргнул, потом... Иани обнаружил, что вкушать воспоминания Изуку неприятно, независимо от того, кто их хранит. Они были горькими и холодными, тупая боль перемежалась вспышками решимости. Всемогущий рухнул. — Это твое испытание, — сказал Иани, опускаясь на колени рядом с соломенноволосым. — Чувствуя то, что чувствовал Изуку, ты все еще хочешь, чтобы он вернулся в твой мир или ты хочешь позволить мне остаться здесь и отдохнуть? Соломенный волос задыхался, слезы текли по его лицу. — Я так и думал, что это может случиться, — сказал Айзава, слезая со своего насеста на пне. — Ты слишком много на себе тащишь, Проблемный Ребенок. Послушай меня. Почему ты хочешь стать героем? — Я не хочу, — честно ответил Иани. — Я хочу жить здесь в мире. Вороноволосый на мгновение закрыл глаза, приседая, чтобы проверить соломенноволосого. — Притворись, что хочешь. Зачем тебе это? — Я не хочу этого, Сотриголова. Я хочу только жить под звездами с другими малышами. — А где остальные? — резко спросил вороноволосый. — В безопасности. Айзава выглядел очень, очень уставшим. — Мидория, ты не в себе. Он двинулся очень быстро и Иани вдруг подхватили сильные руки, земля расплылась под ними. Иани воззвал о помощи, к Эалдору, к звездам, к земле. Земля ответила, взметнувшись из-под их ног и вырвала Иани из рук Вороноволосого, отбросив его на несколько шагов. Вороноволосый медленно и осторожно встал. — Что это было? — Этот мир любит меня, — сказал Иани, сидя на земле, с колотящимся сердцем. — Он ответил на мой зов. Ты не сможешь украсть меня без испытаний, Сотриголова. Он подполз к соломенноволосому, положив одну руку на потный лоб. — Ты принял решение? — Мальчик мой, — вздохнул Всемогущий. — Ты никогда не говорил мне, что так страдаешь. Иани ждал. — Позволь нам помочь тебе, — пробормотал соломенноволосый сквозь всепоглощающее отчаяние боли Изуку и ужас Иани. — Возвращайся с нами. Мы сможем помочь. Иани почувствовал, как воспоминания возвращаются к нему тошнотворным потоком. Одно испытание закончилось. До него начало доходить, что его спутникам может удасться украсть его. Этого нельзя было допустить. Он стоял, застыв под тяжестью воспоминаний. Изуку никогда не был особенно счастливым ребенком, не испытывал ничего, кроме вспышек надежды. Это разбивало ему сердце. — Второе испытание, — сказал Иани, тщательно подбирая слова. — Проверяет ваши намерения забрать меня из этого места. Ему пришла в голову хорошая идея. — Следуйте за мной, — сказал он и пошел по тропе в сторону океана. Они последовали за ним, осторожно, но охотно. Он шел по песчаной земле, пока они не достигли берега океана. Он зашел по колено в воду, стараясь, чтобы волны не потревожили книгу в его кармане, и повернулся. — Вы должны выпить воды, — сказал он своим спутникам, ожидая, когда воспоминания о боли смоются. Они не пошли делать то, что он сказал. Они держались, упрямые и уверенные, связанные с ним какой-то силой, большей, чем приливы и отливы. Он чувствовал сияние золотых слов Мшистоволосой, привязывающих воспоминания к нему. Это было досадно, но он справится. Он всегда справлялся. — Нам запретили трогать воду в этом месте, — сказал Айзава, предостерегающе протягивая руку к двум другим. — Это важно, — сказал Иани, его сердце заныло от слов вороноволосого. Пожалуйста, выпейте. Он чувствовал вкус собственного отчаяния и очень надеялся, что другие не чувствуют. Соломенноволосый осторожно окунул палец в воду. Остановился. Подумал. — Я не чувствую ничего, — сказал он наконец. — Иани, почему я должен пить? — Вода очистит твой разум, — сказал Иани. — Смотри, я выпью. Он опустил руки в воду и поднял их вверх, вода капала с его рук в виде вспышек серебристого света. Опустив голову к ладоням, он сделал большой глоток. — Хорошо, — сказал соломенноволосый, но лента вороноволосого поймала его руки, протянутые к воде. — Не будь дураком, Яги. Он уже сказал, что хочет заманить нас здесь в ловушку. Иани недовольно прикусил губу. Вода лучше всего действовала, когда ее пили, но и прикосновения могло быть достаточно. Ему в голову пришла идея. Идя обратно к своим спутникам, он с размаху плюхнулся в воду на последних несколько шагов, обдав соломенноволосого и вороноволосого брызгами. Зеленоволосая была слишком далеко, чтобы намокнуть. Все отпрянули, но было слишком поздно. Иани снова оказался в ленте вороноволосого. Он снова попросил ее отпустить его, и лента снова это сделала. — Иани, — резко произнёс Айзава, — пожалуйста, продолжай испытания. Яги, дай мне оценку ущерба. — Я в порядке, — сказал соломенноволосый, но его глаза уже были полузакрыты. Хорошо. Соломенноволосый скоро станет его спутником навсегда. Иани тихонечко хмыкнул от счастья и повернулся к остальным. — Второе испытание проверяет ваши намерения забрать меня из Реальности. Каждый из вас должен присоединиться к нему. Он положил руку на плечо Всемогущего и, к своей радости, обнаружил, что из соломенноволосого выплыло новое имя. Йяса. — Йяса, ты первый, — сказал он, прокручивая в голове все действия. Скоро, очень скоро Йяса не захочет забирать его отсюда. — Йяса? — спросил Айзава, его слова имели резкий привкус осторожности. Иани не обратил внимания на вороноволосого. Он потянулся к угасающим воспоминаниям Йясы и... Горе. Такую скорбь, какую раньше демонстрировал Эалдор, скорбь Великого, старшего, пытающегося уберечь маленького. Беспокойство. За Иани. Йяса не понимал, что здесь Иани был в большей безопасности, чем когда-либо. Страх. Он боялся, что Иани потерян в этом месте. — Я был найден в этом месте, — прошептал Иани Йясе. — Скоро и ты найдешься. Йяса моргнул, его глаза затуманились. Иани продолжал искать. Йяса хотел, чтобы Иани занял место Йясы в обществе, но его заглушало желание, чтобы Иани был впорядке. — Я в порядке, — сказал Иане Йясе. — Честно. Через некоторое время он сдался. Намерения Йясы, желающего увести его из Реальности, были очень чистыми. Йяса действительно хотел для него лучшего. Йяса прошел испытание. — Скоро мы будем вместе, — пробормотал он, на мгновение уткнувшись головой в худую грудь Йясы. Это было утешение, от которого расслабились даже те воспоминания, которым нравилось называть себя Изуку. Он подошёл к вороноволосому и остановился, когда вороноволосый поднял руку. — Что ты сделал с Яги? — Я искал в его сознании его намерения, — пояснил Иани, шагнув вперед, желая заполучить и этого спутника себе. — До этого. Что ты сделал с водой? На меня упало всего несколько капель, и мне трудно сосредоточиться. — Я же говорил вам, — сказал Иани, подмигивая старшему. — Вода очищает разум. — Очищает, значит, опустошает, — пробормотал вороноволосый, пряча руки в шарф. — Почему ты такой проблемный ребенок? Иани проигнорировал это, сделав еще один шаг вперед. Вороноволосый сделал шаг назад. — Мне нужно прочитать ваши мысли, чтобы узнать о намерениях, — объяснил Иани. — Я же сказал тебе. Это второе испытание. Нехотя Айзава позволил Иани преодолеть расстояние между ними, чтобы коснуться его плеча. У старшего еще не было Имени, но Иани чувствовал, как оно формируется, медленно, уже наполовину готовое, в глубине сознания вороноволосого. Хорошо. Он стал копаться в намерениях вороноволосого и ему пришлось преодолевать очень прочный блок усталой сосредоточенности. Иани пробился сквозь него и обнаружил, что плавает в море эмоций. Долг. Вороноволосый был для Иани почти тем же, кем был Эалдор - опекуном, проводником. Теперь он должен был вывести Иани из Реальности. Стыд. Этот старший должен был оберегать его, но не справился. Настороженность. Реальность была неуютна для вороноволосого, особенно если учесть, что остальных малышей нигде не было видно. — Малыши в безопасности, — сказала Иани. — Их привели сюда, чтобы они были в безопасности. — Их семьи хотят вернуть их домой, — сказал Айзава. — Чтобы они могли причинить им еще больше боли? — произнес Иани, почти отстраняясь. — Эти старшие были слишком обидчивы. — Мидория, мир без боли - это мир без развития. — Мир с болью - это мир без доброты, — ответил Иани, вспомнив уроки в Библиотеке. Он поспешил просмотреть остальные воспоминания старшего, слишком недовольный, чтобы делать что-то большее, чем просто беглый просмотр. К сожалению, там не было ничего, что могло бы навредить Иани, так что испытание было пройдено. Не говоря ни слова, он отошел от вороноволосого и поспешил к зеленоволосой, которая смотрела на него со странным привкусом боли. — Мой Изуку, — прошептала она, когда он остановился перед ней, обхватив его лицо руками. — Вернись домой ко мне. — Возвращайся домой со мной, — прошептал Иани в ответ, положив руку ей на плечо. Он сразу понял, что здесь нет смысла искать злой умысел. Все было агонией, и все было любовью. Так много мучений и так много любви. — Второе испытание пройдено, — неохотно сказал он. Йяса издал какой-то звук, и Иани оглянулся. Йяса плакал, медленно и неторопливо. Иани тут же подбежал к Йясе и положил руку ему на плечо. Облегчение. Йяса почувствовал облегчение. Страх. Йяса не мог вспомнить, почему он почувствовал облегчение. Иани обнял Йясу. — Все хорошо. Я скоро расскажу тебе, почему ты плачешь, — прошептал он на ухо Йясе. Никто еще не прошел третье испытание. Иани выпрямился. — Третье испытание очень простое, — сказал он. Глаза вороноволосого затуманились; старший содрогнулся от этого. — Все, что вам нужно сделать – это уйти, а я последую за вами. — Это не может быть всем заданием, — пробормотала зеленоволосая. — Нет, — признал Иани. — Нет, не может. Ты не можешь оглядываться на меня, иначе ты навсегда останешься со мной. Айзава подошел к маме в пять стремительных шагов. — Мидория, что бы он ни говорил, когда мы будем идти, ты должна игнорировать его. Ты поняла? — Я понимаю, — прошептала женщина, на языке Иани остался привкус страха и решимости. — Хорошо, — отрывисто сказал вороноволосый и подошел к Йясе. — Подымайся, Яги. Йяса встал, ощущая неуверенную решимость. — Сотриголова? — спросил он, слова были хрупкими, наполненные детским доверием. — Иди за мной и не оглядывайся, какая бы опасность не угражала твоей жизни, — сказал вороноволосый. — Идём. Он потянул Йясу вперед, в путь. — Испытание начнется сейчас, — сказал Иани, шагая следом. Они шли. И шли. И шли. Путники Иани явно не имели представления о том, как ориентироваться в Реальности, потому что они выбрали самый неэффективный и извилистый путь. — Сотриголова, — позвал он, позволяя своему голосу дрожать от страха, что его спутникам удастся увести его. — Мне страшно. Вороноволосый ничего не ответил, только крепче сжал руку Йясы. Они прошли еще немного. Здесь был бурлящий ручей, в котором любили играть самые младшие, а рядом - поле, с которого можно было беспрерывно наблюдать за галактиками. Иани сглотнул, все больше нервничая. Звать Йясу было бессмысленно: старший слишком сильно погрузился в Забытье. Оставалася мшистоволосая. Что-то в нем кричало против манипулирования ею, но это нужно было сделать, если он хотел остаться в безопасности в Реальности со своими спутниками. — Вы позволите мне перестать страдать? — воскликнул он, следуя за своими спутниками. — Мне так больно, так больно. Вы не дадите мне отдохнуть? Мама вздрогнула. — Мидория, не слушай, — сказал вороноволосый, напрягшись. — Я просто хочу перестать чувствовать боль — продолжил Иани, подавляя искренний всхлип. — Пожалуйста. Его спутники промолчали. Иани продолжал идти следом, обязанный по древнему закону довести дело до конца. Дело было вот в чем. Воспоминания о прошлом всегда причиняли боль, но в своих воспоминаниях он всегда хотел идти дальше. Почему? Почему он терпел такую боль? Потому что он был упрям, говорила часть памяти. Потому что у него не было лучшей альтернативы, говорила другая часть памяти. Но ни один из этих вариантов не казался правильным. Это было трудно. Он мог чувствовать боль Изуку, помнить его воспоминания, но все это было поверхностно. Чтобы действительно получить ответы, ему пришлось бы копаться в памяти, терпеть боль, которая потрясала его до глубины души. Это была боль, к которой его не готовила вся мудрость Великих Существ. Но, возможно, эти воспоминания станут ключом к тому, чтобы заставить его спутников обернуться. Ладно. Мысленно он наконец-то посмотрел себе в глаза. И Иани – у т о н у л. Он заметил, что он плакал, слезы текли по его лицу. Он плакал о том, кем он был, кем он есть, кем он еще может стать. (Он хотел стать героем.) (Но это означало покинуть эту землю покоя). В его воспоминаниях не было ничего, что могло бы сравниться с тихим спокойствием Реальности. Абсолютно ничего. (Но он хотел быть героем.) Почему он хотел быть героем? – подумал он, поддаваясь отчаянью и панике. Почему он вообще захотел уйти? На ум пришла девушка. Эри, вспомнил он через мгновение. Ей было больнее, чем ему. Он помог спасти ее. (Она прижалась к его шее, спряталась лицом в его плечи и зарыдала. Он плакал вместе с ней, испытывая облегчение.) Мальчик. Кота. Этому малышу было очень больно и он спас Коту. (Гигантский мужчина, воплощение ужаса. Он расправил свои плечи и боролся изо всех сил.) Нет, подумал он, в отчаянии глядя на то, как эти воспоминания впиваются в него. Нет, этого недостаточно, этого никогда не будет достаточно, чтобы вернуться в мир боли только для... ...только для того, чтобы помочь маленьким, которым было больно. Чтобы помочь даже старшим, которым было больно. Но оно того стоило. Потому что им было больно, а он мог помочь. И это стоило всей боли в мире. Изуку закричал, убитый горем из-за потери покоя, из-за того, что позволил заманить себя в ловушку, из-за всего того, что могло бы быть, что было, но никогда не будет. Сердце разрывалось от желания уйти, но он знал, что должен это сделать. Его мама (его мама, он втянул ее в это, как он мог...) вздрогнула всем телом и обернулась на его крик. И испытания сомкнулись вокруг них всех. Тут же появился Эалдор с серьезным видом. — Иани, ты завоевал своих спутников, они твои навеки. Ты прошел испытания, дорогой. Они потерпели неудачу. Айзава издал какой-то негромкий звук и Изуку почувствовал тихое отчаяние, медленное смирение. Изуку сделал очень глубокий вдох, слова застряли у него в горле. Он почти не мог вынести их произнесения. (Он почти забыл, как сильно он любил, все еще любил, всегда будет любить Эалдора). — Нет, — прошептал он. Потом произнёс снова, дрожащим, но более сильным голосом: — Нет. Айзава медленно повернулся к нему, изумленный, со слабым проблеском надежды. Его мама уткнулась лицом в ладони. Изуку плакал и смотрел, как вместе с ним плачет Эалдор. — Я должен вернуться, чтобы помочь малышам, — объяснил он. — Там так много страдающих, я хочу им помочь. Эалдор закрыл глаза. — Ты стал Великим и мы в миге от потери тебя. Изуку снова разрыдался. И тут Айзава оказался за его плечом, уводя его прочь. Изуку покачал головой, вырвался из хватки Айзавы и, как он знал, в последний раз, упал обратно в объятия Эалдора. Эалдор крепко обнял его, ничего не говоря. Ему и не нужно было. Изуку ощутил всю глубину печали. — Прощай, — прошептал Изуку и рванул прочь, прежде, чем успел передумать. После этого путь был быстрым. Изуку знал пути ведущие на выход, а путь Айзавы, в конце концов, привел их примерно туда, куда нужно. Изуку находился на краю Реальности, сердце разрывалось. Наступил вечер и появились звезды. — Иани, — шептали они и слезы звездного света освещали ночь. — Дорогой. — Прощайте, — прошептал в ответ Изуку, разбитый вдребезги, и поворотом мысли вернул всех в свой мир. Он рухнул за Вратами, зная, что больше никогда не сможет вернуться в Реальность, чтобы не остаться там навсегда. Они вышли на край оживленной, грязной, совершенно обыденной дороги, совсем не похожей на неземную красоту Реальности. Звезды были далеко-далеко, они больше никогда не приблизятся. Это выбило Изуку из колеи. Он прижался к Всемогущему, который как раз смывал с себя последнюю дымку, и всхлипывал, всхлипывал и всхлипывал. Через мгновение Всемогущий обнял его в ответ, трепетно целуя Изуку в макушку. А потом его мама оказалась рядом, крепко обнимая его. Айзава стоял на страже всех их, одиноким силуэтом в ночи. Изуку переместил свой вес (его вес был странным и привычным для него, ведь он все еще был высоким, стройным и злотоволысым, и, вероятно, навсегда таким и останется) и почувствовал, что в кармане у него что-то есть. Книга. Он взял ее с собой. Задыхаясь от необходимости, он едва сдержался, чтобы не вытащить ее тут же и не начать читать. Некоторое время спустя - его ощущение времени все еще было туманным - Изуку обнаружил, что свернулся калачиком у мамы под боком, опусташенный и отрешенный, а она гладила его по волосам и шептала заверения, по крайней мере наполовину предназначенные для себя. Она была взволнована и расстроена... ...и он чувствовал это. Он медленно сел, только сейчас осознав, что его окружает слабое свечение. — Ты же не думал, что мы когда-нибудь оставим тебя в полном одиночестве, дорогой? — услышал он голос ветра. Он плакал, сидя в ночи.