Стать причиной

Утренний подъем на тренировку в бассейне был первой и, казалось, не последней трудной задачей, с которой столкнулись два непутёвых одноклассника. Хоть прошлую бессонную ночь и облегчил горячий напиток, переполняющее волнение от предвкушения следующей скорой встречи не дало провалиться в долгий сон: на отдых оставалось три никчёмных часа. Тодороки встал с постели и тут же пожалел об этом: тяжесть в голове от оставшейся усталости не позволила быстро вернуться в бодрое состояние. Ослабили сонливость утренние процедуры и постепенное осознание реальности. Вчерашняя ночь. Вчерашний Изуку в его руках. Вау. Тодороки взял сумку с учебниками — никто не отменял менее насыщенную, но важную теоретическую составляющую геройских будней. Учтиво подготовленные вчерашним Шото плавательные шорты на спинке стула напомнили о внеклассном занятии и дополнительной возможности там, в бассейне, беззаветно полюбоваться зеленоглазым парнишкой. Одна мысль о предстоящей встрече с ним будоражила всё нутро. Хотелось столько спросить, так много узнать: как давно Мидория испытывал к нему симпатию? Хотел ли он когда-нибудь о ней рассказать? Что он чувствовал все это время, пока скрывал влюбленность? На размышления в своей голове времени не было, да и строить догадки было бесполезно, никто не мешал спросить напрямую. Уже из коридора был слышен шум в классе 2-А, но гул этот был настолько привычным и родным, что не раздражал слух даже в эпицентре этого гогота. Зайдя в класс, Тодороки по обыкновению начал выискивать взглядом зелёную макушку. «Видимо, ещё не пришел». — С дороги, двумордый. — послышалось из-за спины бурчание ещё одной жертвы раннего подъёма. — И тебе доброе утро, Бакуго. — спокойно ответил Шото, но «собеседник» вышел из зоны досягаемости его негромкого голоса. В ту же секунду в дверной проем влетела зелёная фурия, задев Тодороки, стоявшего у входа. Опомнившись, Изуку замедлился, когда понял, что не опоздал и не слабо толкнул одноклассника. Последняя часть в планы Мидории не входила. — Ой, прости, то есть, привет, Тодороки! — с неизменно широкой улыбкой пролепетал тот, с непривычки забыв обращаться по имени. — Доброе утро, Изуку. — ответил тем же выражением лица настолько, насколько позволяла мимика. Они пошли к своим местам, но диалог подавил в зародыше хриплый голос Айзавы-сенсея, который ждал тишины для начала урока. На трёх следующих переменах им также не удалось поговорить: Мидорию постоянно выдёргивал из класса Всемогущий, желая обсудить стремительное развитие причуды. Тодороки начал выводить на полях рисунки, которые в отдаленной степени напоминали ему завитки зелёных кудрей. Подставив кулак под щеку, он довольствовался только взглядами на чужую крепкую спину и теми редкими моментами, когда Изуку поворачивался к нему лицом и тут же цеплялся взором за притягательную гетерохромию в конце класса. Настало время обеда. Никогда ещё Тодороки не ждал похода в столовую так, как сегодня. Держа в руках поднос, он заметил машущую руку Мидории, который подзывал его к себе за столик, и лицо само собой отзеркалило улыбку веснушчатых щек. Проходя мимо места, где обосновались Яойорозу, Урарака и Ашидо, Шото увидел — нет, почувствовал на себе — три пары глаз. Он решил не заострять на этом внимание. А зря. Вторая трудность этого дня подкралась и тихо дышала в двухцветный затылок невинного, беззаботного Тодороки, который ещё не знал, какая викторина ждала его и Мидорию в главной роли этим вечером. — Тодороки, падай к нам! — крикнул Киришима, которого он не заметил под боком Изуку. И Ииду, и Цую, и ещё целый хоровод вокруг зелёного солнца. Солнца, которое светило особенно ярко именно ему. Эта мысль с теплотой оседала в грудной клетке, Тодороки не поскупился на довольную улыбку от собственных размышлений и сел рядом с Мидорией. Поприветствовав всех, внимание Шото привлек Эйджиро. — Что-то хорошее случилось? Ты сегодня подозрительно улыбчивый, небось чего задумал? — играючи продолжал Киришима с хитрым прищуром. — Иногда и на меня снисходит хорошее настроение, — ответил Шото в чуть более живой манере, чем обычно, вызвав этим одобрительный хмык со стороны Эйджиро и понятный только Тодороки взгляд Мидории. За обедом с непринужденной беседой Мидория почувствовал, как Шото придвинулся к нему ближе, прижался локтем и ощутимо коснулся бедром чужой ноги. От Изуку приятно пахло: чем-то, что можно ощутить только весенним утром, когда снег ещё не сдался под напором солнца, но уже осознал свое закономерное поражение и сам начал тянуться навстречу лучам. Если комфорт можно было бы превратить в человека, то сидящий под теплым боком пригревшийся Изуку стал бы объективно лучшей кандидатурой на эту роль. В сумбуре и шуме стучащих палочек, ложек, подносов — со всей внешней суетой, в противовес которой было стойкое чувство спокойствия, ощущались податливо переплетённые пальцы под столом. Как они выглядели со стороны было неважно, никто не обратил внимания, а если и заметил, то тактично промолчал. Разве это сейчас важно? Уроки подошли к концу, настало время тренировки в бассейне. Пока ещё непонятно, либо одноклассники так завуалировали возможность порезвиться и дать себе передышку от учебы, либо действительно будет практическое занятие и, благодаря усилиям Ииды, его продлили ещё на час. Хотя, у каждого здесь свои планы на бассейн. Взять того же Тодороки. Он как никто другой ждал окончания уроков, что в какой-то момент напугало его от секундного мысленного сравнения себя с Минетой. Шото знал границы. Наверное, даже слишком хорошо, раз знал, когда их позволяют переступить. Ко второму году обучения Изуку окреп: спина приобрела более грубоватые, рельефные черты, мускулистые руки и сильные ноги были мишенью для прицельного взгляда Тодороки, который тот то и дело старался перенаправлять куда угодно, лишь бы не пробуждать в памяти недавние ощущения прошлой ночи, когда он беспечно изучал губами шею, ключицы... Шото сделал глоток воды и ,наконец, отвел взгляд, который, как ему казалось, не замечал объект его обожания, и начал переодеваться. Одноклассники в раздевалке долго не задерживались: Минета с Каминари в первых рядах, едва успев одеться подобающим образом, выбежали встречать девушек и со стенаниями разочарования испустили последних дух, когда сенсей доложил, что женская часть класса, к их счастью, вместо бассейна присоединилась к походу класса "Б"; Киришима с Бакуго уже рвались в бой, а Иида тщетно пытался наладить порядок в строю. Проводив взглядом последнего вышедшего одноклассника, Тодороки вернулся к Мидории, который уже переоделся, сидел на лавочке и копошился возле своей спортивной сумки с чуть слышным бормотанием. Закрыв записную книжку с анализом своей причуды, Изуку на секунду погрузился в раздумья, но, заметив Тодороки, тут же отложил ее и бесстыдно просканировал взглядом подтянутую фигуру, стоящую перед ним. — Даже сейчас учишься? — спросил Шото, присев рядом с ним. — Нужно давать глазам отдых, — чуть тише сказал тот, будто их кто-то может услышать. — Да, нужно, — на громком выдохе проговорил Мидория и прикрыл глаза от усталости. — Я так и не смог заснуть ночью, так что здесь не только заслуга учебы, — хмыкнув, съязвил Изуку и мягко улыбнулся, не открывая глаз, на что в груди Тодороки разлилось тепло, медом стекавшее по пульсирующему сердцу. Шото положил правую прохладную руку на закрытые глаза Мидории, пытаясь забрать хоть каплю напряжения с неугомонной головы. — Нас, наверное, Иида заждался, но давай посидим так ещё немного, — хрипловато просипел Изуку, расслабляясь под подаренной ему нежностью. Держа руку на глазах, Шото аккуратно приблизился к покрасневшему лицу и легонько, на пробу коснулся губ Мидории своими в целомудренном поцелуе. Вспомнилась прошлая ночь, сокровенная, интимная обстановка, и ощущения ударили в голову с двойной силой. Отстранившись на ничтожные миллиметры, Изуку уже сам сократил расстояние и припал к теплоте мягких губ, контрастирующей с прохладой на закрытых глазах. Тодороки ненасытно углубил поцелуй, лизнув верхнюю губу Мидории, прикусил и оттянул нижнюю, не останавливая череду ласк. Касания спускались все ниже, на шею: мокрые поцелуи прошлись по сонной артерии, проворный язык размашисто лизнул под челюстью, а потом вернулся к излюбленному месту за ухом. Грудная клетка каждого вздымалась, будто им все таки дали осилить тот неоконченный заплыв, шумные вздохи ударялись о стены раздевалки, рикошетом возвращаясь и распаляя атмосферу. Мидория прислонился головой к шкафчику, пытаясь отдышаться, и убрал руку Тодороки с лица. Ему открылся потрясающий вид. Томный взгляд напротив неотрывно изучал каждый солнечный отпечаток на лице, двухцветная челка у висков чуть взмокла и прилипла к коже, покрывшейся розоватым румянцем, а распухшие от поцелуев губы Тодороки блестели от влаги. Вторая рука Шото незаметно покоилась на упругом бедре Изуку, очерчивая наиболее рельефные мышцы. Ему нравилось сочетание мягкости и грубости в Мидории. Невинное, нежное и улыбчивое выражение лица может смениться на нечто абсолютно противоположное, как разворачивающаяся картина перед ним. Полуприкрытые зелёные глаза, частые вздохи и горящие щёки, хотя Шото использовал ледяную причуду. Откинутая на шкафчик голова открывала вид на обласканную шею, где в двух местах проглядывались еле заметные красноватые пятна — не сдержался. Шото, прильнув обратно, начал жадно выцеловывать ещё не тронутый узор веснушек на груди, которые так долго привлекали его внимание. Другая рука задела выпирающие соски, требующие нежности, и ушей коснулся короткий стон. Черт. Это было слишком. Слишком горячо для распалённого Тодороки. Если дело так пойдет и дальше, то их сильную задержку определенно заметят и не оставят без внимания. От силы прошло не больше 10 минут, в ощущениях которых они были готовы остаться вдвоем навечно, но у сегодняшнего дня на это другие планы. Вернее, у Киришимы. — Эй, ребята, все в порядке? Вас давно не было, Айзава-сенсей просил проверить вас, — Прокричал на входе в раздевалку Эйджиро, когда двое сидели за шкафчиками вне зоны видимости друга. — Да, сейчас придем! Мне Тодороки показывал фишки своей причуды, — последовал незамедлительный ответ от Мидории, который безотрывно, с полуприкрытыми глазами, продолжал смотреть на Шото, все ещё восстанавливая дыхание. — Хорошо, ждём вас, тут Бакуго неистовствует, требует хлеба и зрелищ. Если что, это цензурная версия его слов, не благодарите, — напоследок бодро сказал Киришима под звуки отдалённых взрывов и покинул раздевалку. Когда опасность миновала, Тодороки с Мидорией встали со скамейки, осматривая друг друга на наличие подозрительной активности, то единогласно решили перед выходом в свет принять душ. Желательно холодный. Никто не заметил их отсутствия, кроме наблюдательного и понимающего Киришимы, и после тренировки из последних сил весь класс завалился в коридор общежития. Даже на естественные пререкания не было желания. Почти. — Предательницы! Ушли к "Б" классу комаров кормить! — ревел уставший, отчаявшийся Минета. — Не говори за всех, — вклинилась Цую в бесстыдный поток ругательств одноклассника, облизнувшись. — Мы, знаешь ли, тоже не отдыхали, — разминая шею, сказала Урарака. — Ребята, давайте разойдемся по комнатам и просто отдохнем, — на выдохе пробормотала Ашидо, перебирая поцарапанными ногами. — Здраво, — регламентировал Токоями. Урарака, Яойорозу и Ашидо даже не посмотрели в сторону Шото и Изуку, которые шли в полудрёме, подпирая друг друга и держась за руки. На этот раз Мидория и Тодороки смогли избежать участи допроса от подруг, но жизнь тем и хороша, что не знаешь, что будет завтра. Наверное.