Искры на задворках Вселенной

      В груди поселилась тяжесть. Тело парило в невесомости, волосы щекотали нос и грудь. Одежда неприятно липла к коже.       Я открыла глаза.       Толща прозрачной воды размывала солнечный свет, который лениво пробивался сверху. Мимо меня проплыла стайка цветастых рыб, задевая ступни. В ушах размеренно отзывался песок, который перемещался по далёкому дну.       Каждый вдох давался тяжело. Диафрагма натужно наполняла легкие воздухом.       «Что ж, теперь все начнется с озера?»       После того, как однажды меня перенесло в жерло просыпающегося вулкана и я почти задохнулась от гари, я стала ставить фильтр на нос и рот. В последствии меня не раз это спасало, позволяя не утонуть.       «Хотя какая разница?»       Двигаться не хотелось.       В какой-то момент всё потеряло смысл.       «Сколько времени я уже латаю дыры в мире?»       Год?       Два?       Раньше я считала дни.       Помниться, в первые сутки даже порывалась прочитать всю библиотеку ради того, чтобы быстрее вернутся домой. Чтобы скорее увидеть всех. Увидеть его. И спасти, разобравшись с чёрной червоточиной.       По сути, я сейчас предотвращаю появление таких в других мирах.       Но зачем?..       Кажется, я перестала верить в то, что вернусь.       Ох, и в то, что та дыра действительно скоро безвозвратно разрушит весь мой мир.       Вероятно, дело в том, что мой мир и так уже разрушен.       Хотела бы усмехнуться, но тогда придется наглотаться воды. Значит, пришло время выбраться на поверхность.       На суше меня окружил тропический лес. Меня передёрнуло. От джунглей у меня остались плохие воспоминания.       Весь прошлый месяц — возможно, два или три — я бегала как раз по таким ярко-зеленым лесам вместе с племенем Туя. Они вели территориальные войны с монстрами, имевшими в предках крупно-габаритных обезьян. Вторые размножались слишком уж быстро и занимали всё больше северной части леса, где располагались самые плодовитые на еду места. Они же временами ели людей из племени, считая это чем-то вроде деликатеса.       Племя само недалеко ушло от обезьян. Они увлекались жертвоприношениями, стабильно убивая по человеку в месяц, и заставляли женщин рожать с самого малого возраста для продолжения рода. Ну и еще имели несколько неприятных современному человеку традиций.       Например, протыкали вас со всех сторон при первой же встрече. Конечно, после этого я подорвала половину населения, но как мне прикажете реагировать на торчащее из живота копье? Как я выжила, остается загадкой даже для меня самой.       Наше дальнейшее общение было таким же приятным, так что в какой-то момент мне хотелось присоединиться к монстрам. Если бы у них были хотя бы зачатки разума, я бы так и сделала.       Не успела я как следует оглядеть озеро с водопадом, из которого я вынырнула, и сделать пару шагов по берегу из мелких камней, как меня перенесло обратно в особняк.       Разогретый камин мягко трещал разрушающимися дровами. Ноги утонули в мягкой шкуре. Светлый отлив белоснежного меха напоминал о тех местах, где обитал мутировавший снежный барс до встречи с охотниками. На незаправленной кровати отражались рыжие блики. За прикрытыми шторами скрывалась безлунная ночь. На простынях нараспашку лежал старинный фолиант, который поднять удавалось только заклинанием. Удивительно, но даже после всех тренировок, сил у меня так и не прибавилось. Ловкости и мастерства — да. Но физической силы нет.       — У тебя всё уходит в магию, — усмехнулась учитель, сверкнув изогнутым кинжалом перед тем, как вернуть его в ножны.       — Разве они не должны идти наравне, чтобы компенсировать друг друга? — спросила я с мятой травы, где вечно оставалась после спарринга.       — Ну, как правило, да…Но как часто норма действительно совпадает с каждым человеком?       «И как мышцы на руках помогут мне справится с чёрной дырой?» — повис резонный вопрос между строк, — «Действительно, не буду же я с ней на кулаках биться…Хотя было бы забавно.»       Талмуд хранил в себе умозаключения одного из товарищей близнецов, который вместе с ними разбирался с катаклизмами побольше нашего. Ну и любил порассуждать. Я уже второй месяц придиралась сквозь многоэтажные формулы. Заметки на полях еще больше путали. Для автора они были чем-то само собой разумеющимся. Замечания об известных фактах вокруг. Я же себя ощущала человеком из каменного века, которому в руки попал кнопочный телефон и инструкция к смартфону.       Каждый раз, когда мне книга говорит «так вот, когда мы фотографируем, выставьте вот эти настройки», а я ей мысленно отвечаю «погоди, что значит «фотографируем?», я себя чувствую умственно отсталой. С этим нужно смириться, если хочешь погрузиться в какую-то тему глубоко и учишься у тех, кто далеко зашёл. По-началу, ты даже этого не замечаешь, тебе просто очень интересно. Внутри много азарта.       Как я и говорила, с запалом в последнее время у меня были проблемы.       Вздохнув, я запустила руку в мокрые волосы и сморщилась. Ткань футболки и штанов неприятно обтянула тело. Нужно срочно переодеться, если я не хочу ничего подцепить. В шкафу осталось только платье-ночнушка с рюшами. Надо бы всё-таки выбить из учителя, из какого века этот особняк…       И всё же оно село, как влитое. Длинные рукава с ажурным узором закрыли кисти и мягко обхватили руки в мелких шрамах. На талии был вшитый скрытый пояс. Затянув его, я довольно покрутилась, ощущая, как края невесомо касаются чуть выше щиколоток. Волосы были высушены одним щелчком почти сразу. С одеждой у меня стало плохо выходить, так что я перестала рисковать. Одного ожога и сожженной до угольков майки мне хватило.       Закрыла дверцу шкафа, на верхней полке которого лежала толстовка под дестью разными щитами и искрилась на магическом фоне. Меня обдало запахом лаванды и льна.       — Стоит ли пойти в лабораторию, раз не сплю?       Не успела я сделать и шагу, как меня вспышкой перенесло и я оказалось на чьем-то крепком теле, от которого пахло морской солью, алкоголем и потом, а к коже прилип знакомый влажный горячий воздух.

***

      Вновь оказавшись в тропическом лесу, я не удивилась. Вселенная любила эффективность. Если обстоятельства, нужные для того, чтобы я оказалась на нужном месте в нужное время, ещё не случились, она таскала путников — считай, своих работников — туда-обратно, пока не случится то, что ей нужно. Надо отдать ей должное, она редко позволяла себе больше одного ложного возвращения.       «Когда уже я стану достаточно сильной, чтобы мироздание меня повысило в должности и оставило в покое?»       — Леди?       В хриплом голосе сквозило недюжинное удивление. Запах алкоголя стал сильнее. Я решила, наконец, уделить вниманием обстоятельства, в которых я оказалась. И мне тут же захотелось хрюкнуть от смеха.       Я изобразила растерянный вид, граничащий с плачущим, и сипло выдала странный звук.       — Потеряли голос? — чуть довольнее разнеслось сверху, снова обдавая меня не самым приятным запахом.       Опираясь на накаченное загорелое тело, приподнялась. На пальцы мгновенно прилипла морская соль. Оказывается, я сидела на мужчине с черной густой бородой, выразительными глазами, цвета морских глубин, и смольными волосами, собранными в короткий хвост сзади. В правом ухе покачивались несколько золотых сережек, в другом — одна, но странная, в виде неправильно выгравированной монеты. Белая широкая рубашка с большим вырезом впереди с плетением, тёмные штаны, перепачканные в песке.       Не думая, кинулась на шею, с полуплачем. Мужчина не растерялся и обнял меня крепче.       — Как же вы такая чистая оказались на острове людоедов? — пробасил моряк.       Стиснув его сильнее, я помотала головой. Из глаз картинно сползли несколько капель слёз. Недалеко от нас сквозь заросли тропического леса виднелся крупный корабль с черным флагом. Захотелось скрипнуть зубами.       «Твою мать, вот везет! Снова к людоедам, а если не к ним, то к пиратам!»       — Что же с тобой делать?.. — чужие руки спустились с моей спины на зад, и я мысленно закатила глаза.       «Например, прекратить меня лапать!»       Вслух я продолжала изображать немощную девушку в беде. Не знаю, носят ли местные ночные платья из средневековья, но, кажется, оно оказывало нужный эффект.       Вдали раздался противный клич местного племени, состоящий по большей части из гласных и свистящих звуков. Шум ломающихся веток и птиц, вспорхнувших цветастым клином, следовал за ним. Пират принял решение за нас двоих.       Бодро перекинув меня через плечо, он помчался обратно к маленькой шлюпке на берегу. Светлый мелкий песок мягко омывался бирюзовыми, прозрачными водами. Брызги разворошили их покой, пока мы с десяток метров бежали до лодки. От грубости переноса у меня в край испортилось настроение, поэтому я пару раз полоснула мужчину ногтями по спине. От испуга, конечно.       «Спасибо хоть, не самой приходится до нужной точки добираться,» — я вцепилась мертвой хваткой в чужое тело и прерывисто дышала.       Крякнув, мужчина еле отодрал меня от себя и более-менее аккуратно опустил в лодку. А потом бодро перемахнул следом. За нашими спинами кричал встревоженный лес. За перемещениями аборигенов можно было отследить по ломающимся деревьям и предсмертным крикам животных.       — Обычно они ведут себя тише, — хмыкнул пират едва слышно, взвалив на себя задачу гребли. Он с силой ударял веслами по воде, обливая нас мириадами соленых брызг. Я опустилась на дно и вцепилась в лавку до белых пальцев.       В целом, я была согласна с мужчиной. Обычно дикие племена охотились бесшумно, чтобы не спугнуть добычу и самим не стать ею. Только пару раз я встречала обратное: охотники верили, что в них вселяются духи предков, совершали обряд, в конце которого выпивали особый напиток, и шли на охоту, уверенные в своей бессмертности.       Вероятно, у нас перед глазами был как раз этот случай. Ещё пара пальм покачнулась и с громким шумом упала вниз, ломая за собой всё вокруг.       Несмотря на нетрезвое состояние, мужчина быстро догреб до высокой посудины. Покрытые внизу тёмным илом доски собирались в величественное сооружение. Корабль навис над нами исполином, гремя и постукивая.       Пират прицепил лодку к цепям и дёрнул за рычаг под доской, на которой он сидел. Наверху раздался неприятный звук, и нас потянуло навстречу ему. Я замерла от неожиданности и выпучила глаза. Пальцы вонзились в пол. Когда мы оказались у недалеко от борта, нам на головы упала веревочная лестница.       — Леди, — прокашлялся пират. Моя поза морской звезды явно его смущала. Вероятно, я могла показаться ему полоумной, — Нам нужно наверх.       Я испуганно уставилась на него в ответ, не отпуская побелевшими пальцами холодные мокрые доски. Мужчина, через одно слово вставляя матерное, принялся меня уговаривать пойти с ним. Спустя какое-то время он всё же разделил нас с лодкой и закинул меня на плечо. Я мстительно воткнула поломанные ногти в спину перед носом.       — Капитан, а вы быстро!       — Кэп, это жемчужина моря, которую вы искали? — заржал кто-то сбоку.       — Она сама меня нашла! — весело отозвался мужчина и аккуратно поставил меня на палубу. Видимо, ему не очень нравилось ходить исполосованным. Жаль.       К нам подошел утонченный мужчина с моноклем на носу. Простая одежда была украшена вязью, перекинутой через плечо. В руках он держал несколько свитков.       — Закройте её в трюме, — обратился к нему капитан, кивая в мою сторону, — А я к Рафаэлю…       — Где кэп успел пораниться? — раздался шёпот сбоку.       — Леди, пройдите за мной, — обратился ко мне мужчина с моноклем. Моряки окружили меня со всех сторон, оставив только небольшое пространство, — Нам сюда.

***

      Моё место заключения оказалось на удивление…уютным. Я думала, меня бросят в прогнившее помещение у самого дна, где гремят о борт шлюпки и раздается шепот погибших узников. Ну и заодно хранят дешевле спиртное.       А в итоге меня отвели в небольшую комнатушку, дверь которой выходила на палубу. Вдоль стен стояли бочки с продовольствием. Через круглое маленькое окно можно было смотреть на бескрайнее море. Под потолком были развешаны засушенные травы и вязи с вяленным мясом.       Как только меня завели внутрь и громко захлопнули дверь, я забилась в угол между бочками. Сухо. И пахнет приятно яблоками и апельсинами. Накинув поверх себя хлопковый пыльный мешок, валявшийся среди остальных, свернулась клубочком и настроилась спать. Моя личность крайне заинтересовала моряков, так что в окне вместо вод я чаще замечала любопытные носы. Изображать деву в беде все время у меня не хватало желания, так что сон казался лучшей идеей.       В мир грез мне поначалу мешал уйти шум за стенкой. Раздавались громкие разговоры, шипение масла на огне и звон посуды. Со временем внутрь стал проникать запах наваристого супа, жаренного мяса и сигаретный дым. К басистым голосам иногда добавлялись писклявые. Пару раз что-то звонко говорил женский голос.       Кухня.       «Могли бы тоже чем-нибудь угостить,» — недовольно зевнула я. Запахи стояли невероятные. Живот согласно заурчал. Я снова вздохнула и, когда в окне никто не маячил, вытащила из бочки свежее яблоко, — «А неплохо нынче живут пираты…»       Налитое красное яблоко заставляло давиться соком и пачкать пальцы. Вкусно и сладко.       Бодро схрумкав фрукт, я почувствовала себя достаточно сытой, чтобы уснуть.       Однако отдыхала я недолго.       За стенкой раздались звуки выстрелов и громкие возгласы. На нас напали.