Eras

Fever dream high in the quiet of the night

Эти отношения не были похожи на то, что были у нее раньше. Когда магия вернулась, она на мгновение проскользнула в его голову и почувствовала его чувства к ней. И сейчас, ночью, ее трясло. Трясло от осознания, что ее чувства были взаимны. Теперь она в этом не сомневалась. И она ненавидела себя за это, ведь они не могли быть вместе. По всем законам логики, они были противоположностями, а она не верила, что противоположности притягиваются. Это была запретная любовь, но она ни на мгновение не сомневалась, что это было именно так. Ее трясло будто в лихорадке не из-за болезни, это был он. И в этой тишине ночи она буквально чувствовала себя на вершине мира, потому что знала, что если они с Ривеном сойдутся, то это будет что-то невероятное. Она была почти уверена в том, что этот юноша откроет перед ней мир с совершенно иной стороны.

You know that I caught it  (Oh yeah, you're right, I want it)

Она снова и снова проигрывала в голове ту сцену в конце битвы, взгляд, которым он ее одарил. Он все понял. Она не думала, что он мог успеть почувствовать ее у себя в голове, но, возможно, по изменившемуся выражению ее лица, он догадался, что она узнала о его чувствах. – Можно? – спросил он, убирая прядь, что выбилась из ее пучков. Муза не понимала, что именно он хотел сделать, пока он не приподнял ее лицо, а его глаза не остановились на ее губах. – Я ведь прав, ты тоже этого хочешь. Он не спрашивал, утверждал. И по тому, как у нее перехватило дыхание, когда он наклонился и поцеловал ее, они оба поняли, что он был прав. Она тоже была влюблена в него, она тоже хотела этого. Хотела его.

Bad, bad boy, Shiny toy with a price

You know that I bought it  (Oh yeah, you're right, I want it)

Она знала, что совершала ошибку, но какая-то очень большая часть ее действительно хотела совершить эту ошибку. Он был известен как плохой парень. На самом деле, как очень плохой парень. В список отзывов об этом специалисте входили такие как ходячая катастрофа, также известный как walking red flag. Он был известен тем, что разрушал людей, разрушал все, к чему прикасался. Муза была вполне уверена, что Терра смогла бы сделать презентацию на 100 слайдов о том, почему не стоит встречаться с Ривеном. Он был блестящей игрушкой, которая привлекала внимание каждой девушки в Алфеи, и каждая из них знала, что у этой игрушки есть цена, которую придется заплатить, чтобы поиграть с ней. Многие отступали. Но Муза купилась. Она купилась на образ плохого парня, не потому что верила, что в глубине у него есть что-то хорошее, что она могла бы вытащить наружу, нет. Она Знала, что этого там нет, и она была рада этому. Она не смогла бы изменить его, да она и не хотела. Зато она знала, что он не обманет ее, потому что он был таким: до обидного прямолинейным и открытым. И она купилась на это.

Killing me slow, out the window

I'm always waiting for you to be waiting below

Это ее убивало. С той ночи прошло чуть больше недели, и они все постепенно приходили в себя, но ключевым словом было "постепенно". Муза проводила на самом деле слишком много времени, прячась от людей и их эмоций. От боли потерь дорогих людей или надежды. Почти все они, за исключением Беатрикс, выжили, но от этого почти не становилось легче. Муза проводила часы, сидя на подоконниках и балконах Алфеи, прячась от людей. Особенно часто она делала это по ночам. Особенно в те ночи, когда Ривен брал дежурство. Она сидела на подоконнике или стояла на балконе и ждала, когда его фигура появится где-то на горизонте, или внизу под балконом. Она ненавидела себя за то, как это походило на сцену из Ромео и Джульетты – тайное свидание в ночи. Она ненавидела, что Ривен тоже прекрасно видел эту аналогию. И она ненавидела, что они все равно продолжали это делать.

Devils roll the dice, angels roll their eyes

Ей казалось, что их отношения, а они действительно договорились, что у них отношения, были чей-то глупой шуткой. – Я понял, что произошло, – как-то сказал Ривен, – дьявол, что управляет моей жизнью подбросил кости, и мне выпала ты. Твой ангел закатил глаза, но ничего не смог поделать. – Откуда ты знаешь, – парировала фея, – может это мой дьявол подбросил кости, а твой ангел закатил глаза, – как сделал Ривен на этих ее словах. – Вот видишь, ты явно любишь так делать. Все очевидно. – Во мне нет ничего от ангела, – прошептал он ей на ухо, а после накрыл ее губы в поцелуе. Была ночь, и они были в одном из самых пустынных уголков Алфеи. Они были в безопасности здесь, а даже если нет, Муза почувствовала бы приближение.

What doesn't kill me makes me want you more

– Как ты справляешься с этим? – спросил Ривен, указывая на свою голову. Они встречались уже две недели, и накануне вечером Муза объяснила ему, что чувствует фон его эмоций, ведь они самый настоящий Хаос. Она не лезла к нему в голову, не пыталась понять, что он чувствовал в моменте, но могла слышать его фоновые эмоции. Она объяснила, что у разных людей они звучат на разной частоте. У Сэма их почти не было, главными фоновыми эмоциямм Терры были забота и опека, что порядком раздражало. У Ская это была верность, а об остальных Муза говорить отказалась. У него же, как призналась девушка, не было одной эмоции. – А что? – спросила она. – Я имею ввиду, – Ривен озадаченно взмахнул рукой. – Ты всегда говорила, что ненавидишь эмоции. Мой хаос, разве он не должен убивать тебя, или что-то типа того? – Что не убивает меня, заставляет хотеть тебя ещё сильнее, – заметила фея. – Уверен, цитата звучит не так, – усмехнулся Рив. – Я имею ввиду да, твоих эмоции много, но мне комфортно в них. Они не убивают, наоборот. Они перекрывают эмоции всех остальных, так что я нахожу своеобразное успокоение в них. И если честно, за эти две недели, что мы вроде как вместе, я стала искать их, тебя. То, что должно было бы убивать меня, лишь заставляет меня хотеть тебя, встречи с тобой сильнее.

And it's new, the shape of your body

Его тело ощущалось по-новому, и ей нравилось исследовать его. Исследовать мышцы его спины своими руками, его грудь и пресс своими поцелуями. Ривен сообщил Скаю, что хотел привести девочку, и Скай с готовностью позволил соседу воспользоваться удобством спальни, не задавая вопросов. Его тело значительно отличалось от ее прошлого парня, как и от того, что она предполагала. Он был сильнее, чем казалось, его кожа была мягче, чем она предполагала, а его руки, что привыкли держать мечи, оказались способны на очень многое.

It's blue, the feeling I've got

– Какой твой любимый цвет? – спросила фея, когда они лежали в постели после того раза. – Голубой, а что? – нахмурился он. – Только не шути сейчас про мою ориентацию, ладно? – Я и не думала. Просто иногда подбираю к людям не только музыку, но и цвета. И ты почему-то ощущаешься как голубой – спокойное небо или море в штиль. И мне стало интересно, совпадает ли мое ощущение и твой любимый цвет. – А какая у меня музыка? – спросил он, по-видимому удовлетворённый ее ответом. – И какие цвета у других? – У Ская белый – цвет чести, благородства. У Стеллы – черный, как черная дыра, в которой похоронены ее искренность и доброта. И как символ страха и боли. У Флоры – оттенки розового и красного, как символ ее нежности и открытости, но также цвет крови, потому что она готова жертвовать собой ради других, – Муза сделала паузу. – А песня, это слишком личное.

And it's ooh, whoa, oh

It's a cruel summer

Вот так и началось их лето, жестокое лето, что несло столько боли и перемен: в руководстве школы, в необходимости признать смерть тех, кого они любили. Они знали, что будет сложно, но их это не заботило, ведь они были друг у друга.

It's cool, that's what I tell 'em

No rules in breakable heaven

But ooh, whoa oh

It's a cruel summer

With you

– Муза, ты в порядке? – спросила Стелла в сотый раз за две недели. – Как твои силы? – Я в порядке, – произнесла она снова. – Ничего не поменялось с прошлого раза. Я просто рада, что в нашем раю, что так легко разрушить, а.к.а. Алфея наконец больше нет никаких правил, кроме запрета приводить парней в комнату, но мы его старательно игнорируем. И нас ждет по-настоящему ужасное лето, экзамены и все эти перемены, так что я просто стараюсь держаться. Она замолчала, но было кое-что, что помогало ей не скатываться в пучину отчаяния: она собиралась провести это жестокое лето с ним.

Hang your head low

In the glow of the vending machine

Она сбежала с их семейных + вторые половинки посиделок в комнате, на которую, очевидно, Ривена не позвали. Скай сделал было попытку, но выразительный взгляд Стеллы, как и Терры, остановил его раньше, чем он закончил произносить имя своего лучшего друга. Она нашла его у автомата с едой, специалист только что купил орешки и газировку, и уже собирался уходить, когда услышал шаги феи разума. – Сбежала из рая? – произнес он, наклоняя голову в бок, освещенный светом торгового автомата. – Пошла за добавкой вкусняшек, – соврала она, подходя ближе, выбирая несколько орешков и сухариков. Он развернул ее, прижимая спиной к стеклу автомата, и склонил голову так, чтобы их глаза и губы оказались на одном уровне. – Ты же знаешь, что можешь не врать мне, – прошептал он, накрывая ее губы своими в поцелуе. И она была рада, что в свете автомата не было видно, как покраснели ее щеки от этого действия.

I'm not dying  (Oh yeah, you're right, I want it)

– А если честно? – произнес он, отстраняясь. – Их эмоции убивают, – искренне призналась она. – Твои – нет. Так что, в их компании я умираю. И, возможно, я бы хотела этого, но знаешь, не из-за них. – Ты хотела бы умирать из-за эмоций? – переспрашивает он. – Что за особый вид мазохизма? – Я имею ввиду, я не против того, что ты сводишь меня с ума. Не против того, что я буквально умираю в твоих руках, от твоих прикосновений, – и она потянулась к нему за поцелуем, чтобы закончить этот разговор.

You say that we'll just screw it up in these trying times

We're not trying  (Oh yeah, you're right, I want it)

Прошло ещё несколько недель, в течении которых они все продолжали оставаться в Алфее. И в конце концов это произошло... Они встретились поздно ночью, в одном из темных коридоров Алфеи. Она знала, что что-то не так, когда только увидела его. – Муза, есть разговор, – начал специалист, но она перебила его. – Ты бросаешь меня, верно? – Мы все равно облажаемся с этим, ты же знаешь. И сейчас просто плохой момент для того, чтобы начинать что-то серьезное. Думаю, ты хочешь настоящих отношений, и именно поэтому нам не стоит даже пытаться. Я не готов, и я не хочу. – То есть, то что было между нами все это время – это не настоящие отношения? – уточнила она. – Муза, – выдохнул он. – Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду. Я не тот человек, которого ты хочешь. О да, он был очень даже прав. Она хотела другого человека, она хотела парня, который будет верен.

So cut the headlights, summer's a knife

I'm always waiting for you just to cut to the bone

Позже, лёжа с головой под одеялом, она осознала, что дала ему преимущество, когда позволила приглушить свет и скрыть их отношения, когда согласилась, что так будет лучше для них обоих. Потому что если девочки знали бы, они убили бы его ещё до того, как он даже подумал бы о том, чтобы бросить ее. Это лето было ножом, потому что если бы они уехали на каникулы как обычные студенты, ничего бы из этого не произошло бы. На самом деле, она была готова к тому, что это произойдет. Это был Ривен, на что вообще она рассчитывала? Она знала, что он опасен. Она знала, что когда он нанесет ей рану, порез будет глубоким, до самой кости. Но она все равно позволила себе влюбиться в него..

Devils roll the dice, angels roll their eyes

Она вспоминала его слова про то, что их союз – случайных бросок костей, совершенный дьяволом. Похоже, их ангел не просто закатил глаза, но и подбросил кости снова, раз они разошлись.

And if I bleed, you'll be the last to know

Она не хотела больше даже слышать его имя. Она заставляла себя не сбегать, когда он входил в помещение, но она прекратила их тренировки и избегала тем, что могли бы привести к нему. Она перестала делиться с ним новостями, как впрочем утаивала многое и от Флоры, Блум и Стеллы, которые могли бы проболтаться Ривену напрямую или через Ская. Так, в несколько дней Аиша стала ее лучшей подругой, но Аиша была не очень разговорчивой, так что, по-сути, Муза осталась одна. Он остановил ее через десять дней в коридоре. – Что с тобой происходит? – спросил он, и Муза вопросительно подняла бровь. – Флора за тебя волнуется. И Скай говорил, Блум обеспокоена твоей замкнутостью. Что случилось? – Ривен, – она сделала паузу, – ты ясно дал понять, что между нами все кончено. Так что оставь меня в покое, забудь эту попытку притвориться, что тебе не все равно. – Муза, серьезно, что с тобой? – он не хотел сдаваться. – Если я буду истекать кровью, – произнесла фея, – ты будешь последним, кому я расскажу об этом.

Oh, it's new, the shape of your body

It's blue, the feeling I've got

And it's ooh, whoa, oh

It's a cruel summer

Она больше не узнавала его, его силуэт. Его тело стало чем-то новым, чем-то незнакомым. Быстрее, чем она хотела бы. Она чувствовала, что на нее навалилась какая-то хроническая грусть и тоска, – то, что она сейчас ощущала практически постоянно. Она знала, что это было из-за него. Он превратил это лето в по-настоящему жестокое лето.

It's cool, that's what I tell 'em

No rules in breakable heaven

But ooh, whoa, oh

It's a cruel summer

With you

Все в порядке, вот что она продолжала говорить девочкам снова и снова. Она не верила сама себе, и она знала, что они тоже ей не верят. В их с Ривеном раю, что так легко сломался, не было правил. И Муза подозревала, что в этом было все дело. Возможно, у них был бы шанс, если бы они заставили себя дать обещания, признаться вслух в чувствах. Но у них не было правил или ограничений. И поэтому все сломалось. Они застряли в этом жестоком лете, застряли друг с другом.

I'm drunk in the back of the car

And I cried like a baby coming home from the bar (oh)

Они решили воспользоваться последними летними выходными, чтобы хорошенько повеселиться. Предусмотрительно выбрали вечер субботы, чтобы иметь день в запасе. Однако, один из них приподнес остальным сюрприз и не поехал. Этим кем-то был Ривен. Он сказал Скаю, что хотел бы поучиться, но тот, конечно, ему не поверил. На самом же деле, Ривен не хотел лишать Музу возможности повеселиться. Однако, в три часа ночи, когда он залипал на фильм в своем ноутбуке, ему позвонил Скай. – Эй, чувак, привет, нужна помощь, – произнес Скай. – Скажи мне, что ты не пил сегодня без меня. – Что ты хочешь? – уточнил Ривен, переводя телефон на громкую связь и одеваясь. – Ты можешь приехать? – Скай не хотел, похоже, говорить по телефону. Ривен не заставил себя просить дважды, просто выгнал свой спортивный автомобиль и через двадцать минут уже был у клуба. Флора и Блум сидели рядом с Музой, успокаивая ее, Скай сразу подошёл к другу, перекрывая вид на девушек. – Муза перебрала, – произнес блондин. – Сможешь отвезти ее обратно в школу? – Сажай ее в машину, – бросил Ривен, наклоняясь, чтобы убрать крышу, облегчая тем самым посадку феи в автомобиль. – Нет, девочки, не бросайте меня, – умоляла Муза. – Не оставляйте меня. Я не поеду с ним, – по ее щекам была размазана тушь, что только подтверждало тот факт, что девушка плакала. – Ривен, – его отвлекла Флора. – Возьми ключи от нашей комнаты. Если тебя это не затруднит, отнеси ее туда, не бросай спать в машине. Пожалуйста. – Я позабочусь о ней, Фло, – ответил специалист, забирая ключи из рук феи. – Я поеду. Он завел двигатель и выехал в обратную дорогу. На протяжении всех этих двадцати минут он слышал, что Муза плакала на заднем сиденье как мельнькая девочка.

Said, "I'm fine, " but it wasn't true

– Ты как? – спросил он, останавливаясь возле школы. – Сможешь дойти до комнаты? – Я в порядке, – ответила она, но он знал, что это не было правдой. Специалист открыл дверь, позволяя Музе выйти, и когда ее ноги подкосились, он подхватил ее на руки и понес в школу. Она обвила руками его шею и уткнулась лицом в его шею.

I don't wanna keep secrets just to keep you

– Знаешь, нам не стоило скрывать наши отношения, – прошептала девушка, и Ривен предположил, что она была намного более трезвой, чем они считали. – Я не хотела, чтобы у меня были секреты от девочек, но я просто так хотела сохранить наши отношения, я так хотела удержать тебя рядом с собой, что превратила это в секрет. Мне не стоило так поступать. Ты бы не бросил меня, если бы они знали. Она не пыталась обсудить что-то с ним, просто выговаривала все, что чувствовала. И он ненавидел, что слышал это, потому что он тоже никогда не хотел держать ее в секрете.

And I snuck in through the garden gate

Every night that summer just to seal my fate (oh)

– Каждую ночь, – почему-то решил признаться он, – я сбегал в лес через ворота в саду и дальше, за барьер. Курил травку, пил – делал все, что Скай запретил мне делать здесь, в школе. Ставил крест на себе и своей карьере. Не потому, что я так ненавижу роль, которую должен сыграть. Просто не мог находиться там зная, как я поступил с тобой. У меня не было права разбивать тебе сердце. Прости, Муза.

And I screamed for whatever it's worth

"I love you, " ain't that the worst thing you ever heard?

Она принес ее в свою комнату и посадил на кровать, нашел резинку, которую она когда-то забыла, и собрал ее волосы, налил воды в стакан и поставил на тумбочку рядом с кроватью. – Чего бы это мне не стоило, – произнесла фея, – но я должна сказать тебе, Рив. Я люблю тебя. Она шептала, но в оглушительной тишине комнаты это было похоже на крик. Крик ее израненной души. Последний крик жестокого лета. – Ничего не скажешь? – спросила Муза. – Вероятно, худшую вещь, что тебе когда-либо приходилось слышать в своей жизни, – ответил он, вставая на колени перед ней. – Я люблю тебя, Муза.

He looks up grinning like a devil

Он поднимает на нее взгляд, усмехаясь как дьявол. Улыбка, за которую она его полюбила. Улыбка, которую она видела во сне снова и снова.

Oh, it's new, the shape of your body

It's blue, the feeling I've got

And it's ooh, whoa, oh

It's a cruel summer

Фея подаётся вперёд, целуя его, углубляя поцелуй быстрее, чем он ожидает от нее. Ее руки тянутся к воротнику его майки, и она снимает ее одним быстрым движением. Ее руки изучают его тело, которое кажется ей другим, новым. Вероятно, он много работал в зале. Он разрывает поцелуй, расстёгивает босоножки и целует ноги девушки, от колена вверх, пока не достигает края ее черного мини-платья. Она приподнимается, помогая Ривену снять его. Под ним нет лифчика, так что она оказывается почти полностью обнажена перед ним. Он помогает ей лечь в кровати. Это лето было действительно жестоким, раз отняло у него права быть рядом с ней.

It's cool, that's what I tell 'em

No rules in breakable heaven

But ooh, whoa, oh

It's a cruel summer

With you

Он избавляется от своих джинс быстрее, чем она от него ожидает, почти не отрываясь от нее. Все ещё пьяным сознанием она осознает, что он оставляет засосы по всей поверхности ее тела, но она не против. В их раю больше нет правил, им не нужно скрываться. – Я хочу сделать это, – шепчет фея, внутри нее сворачивает узел, а желание странным образом отрезвляет. – Ты пьяна, – отговаривает девушку Ривен. – И это моя страсть, не твоя. – Кто из нас фея разума? – риторический вопрос. Ему не нужно много времени, чтобы разобраться с презервативом и ее трусиками, ещё меньше, чтобы получить ее последнее согласие и войти в нее одним вполне резким толчком. – Все хорошо, – произносит она, и на этот раз она не врёт. Он начинает двигаться внутри нее, срывая с уст девушки стоны, что он ещё ни разу не слышал. Стоны, которые он никогда не сможет забыть. Он добавляет свой палец на ее клитор, заставляя девушку кончить. Она притягивает его для поцелуя, но он не прекращает толчки в ней, пока не достигает разрядки. Он исчезает на мгновение, но возвращается и снова утягивает ее в поцелуй, укладываясь на спину, и позволяя ей заснуть у него на груди. Он отправляет смс Флоре:

Муза уснула, она у меня.

Не хотел оставлять ее одну.

С ней все хорошо.

Утром они решат, какую часть правды рассказать девочкам и Скаю, но количество отметок, что он оставил сегодня на коже его феи разума, заставит их признаться. И раз они оба не хотят держать эти отношения в тайне, то они найдут способ сделать так, чтобы больше не повторять ошибок этого жестокого лета.