Eras

I forget how the West was won

I forget if this was ever fun

I just learned these people only raise you to cage you

Муза ненавидела свою жизнь в маленьком городке Мелодии, особенно когда не стало ее мамы, но у нее не то чтобы было право голоса в этом вопросе. Подобному тому, как европейцы в Первом мире заселяли Запад, насаживая свою "более высоко моральную культуру" (она знала, потому что ее папа был историком, прежде чем стал политиком), ее пытались воспитывать соседи. Они переехали в новый дом пять лет назад, когда папа получил новую должность, и Муза вдруг обнаружила, что все ее соседи (как женщины, так и подростки) получили образование в лучших вузах, умели красиво говорить и сидеть, знали как правильно пить чай и играть на музыкальных инструментах. Они были идеальны, а Муза - нет. Ее мама уже была больна, так что десятилетнюю девочку попытались "облагородить" мамочки. Муза мало что помнила из своего детства, еще меньше из тех последних лет, когда мама все чаще чувствовала себя плохо, а отец - все чаще пропадал на работе. Она слышала от старших знакомых, что детсво и подростковый возраст – это лучший период. Они обещали, что к пятнадцати ее магия до конца пробудится, и у нее начнется потрясающая и веселая жизнь. Вместо этого ее ждала боль, отчаяние и смерть, так что Муза не была уверена, что хоть какой-то период ее жизни можно было назвать весельем. Все те годы, пока ее мама болела, соседушки старались вырастить и воспитать Музу. Ей это не нравилось, но папа был им благодарен, говорил, что те желают девочке только хорошего, так что ей приходилось вежливо улыбаться и быть порядочной феей. Они давали ей советы по поводу магии, хотя их силы были намного слабее, чем ее, и снова и снова говорили с ее отцом по поводу ее будущего. Ее маме пришлось умереть, чтобы она поняла, ради чего была вся эта игра. Одинокие или нечастливые в браке хозяюшки постарались завоевать ее отца тем же вечером, принеся ужин и предложив помочь с делами по дому. Муза выставила их за дверь (отец был не в состоянии понять их грязные планы), а они назвали ее маленькой дурочкой. Вместо того, чтобы дать ей расправить крылья, стать самостоятельной и взлететь, они мечтали посадить ее в клетку, лишить свободы и подчинить ее жизнь своим планам и желаниям, главным из которых был ее отец.

Sarahs and Hannahs in their Sunday best

Clutching their pearls, sighing "What a mess"

Они вновь встретились на прощании, две недели спустя. Дело было в воскресенье, в церкви, поэтому все Сары и Ханны (их, разумеется, звали иначе, но Музе, которая не знала их имен, нравилось их так называть) надели свои лучшие платья и жемчуг – символ богатства и знатности. Чёрное платье Музы было слишком коротко, ведь мама покупала его ей для учебы, несколько лет назад, а позаботиться о новом, она не догадалась. Она даже не пыталась уложить волосы или спрятать мешки под глазами. Темно-синяя рубашка ее отца была мятой. Муза пыталась поутюжить черную, но прожгла дыру, и они оставили эти попытки. Кроме того, уже во время церемонии она порвала колготки. Их образы отражали и состояние у них дома. Муза старательно пыталась отключить эмоции, но не могла не чувствовать презрение, исходящее от Сар и Ханн. В ярости они сжимали свои идеальные жемчужины, а в голове звучала одна единственная мысль – что за беспорядок. На эти две недели они взяли паузу. Притворились, что их не интересует отец Музы, не пытались завоевать его или убедить Музу впустить их в ее жизнь. Когда же этот минимальный период траура прошел, они вновь появились у них на пороге. И снова. И снова. Первое время ее отец сопротивлялся, а потом понял, что с их помощью намного проще, и принял ее, но не их ухаживания.

I just learned these people try and save you

... cause they hate you

Однажды, почти год спустя, она возвращалась со школы и остановилась в нескольких метрах от дома. На пороге стояла одна из соседок, самая навязчивая из них, и о чем-то говорила с ее отцом. Муза замерла, прислушиваясь к разговору, но не успела ничего понять, поскольку взгляд ее отца соскользнул с собеседницы на Музу, заставляя Ханну (ее действительно так звали) обернуться. Муза сделала несколько шагов назад, ошарашенная силой ненависти, что та испытывала. Оказалось, что все эти люди пытались спасти ее только потому, что ненавидели ее мать и ее саму и мечтали доказать, что они обе – разочарование и позор этого города. Муза вздрогнула и сделала ещё один шаг назад, когда женщина отвернулась и поцеловала ее отца. Самым ужасным было то, что он ответил, притягивая женщину в свои объятия. Очевидно, только один из Бишопов до сих пор скучал по погибшей Софи. Второй был счастлив двинуться дальше.

Too high a horse

For a simple girl to rise above it

They slammed the door on my whole world

The one thing I wanted

Муза развернулась и убежала. К счастью, ей было куда идти. К Ривену. Парень был на 3 года старше нее, ему было 19, и они случайно познакомились в день похорон ее матери. Ривен жил на окраине города, в доме, который когда-то принадлежал его родителям. Те умерли когда он был малышом, его вырастила тетка, однако и она умерла, когда ему исполнилось 16. К счастью, никто не позаботился о том, чтобы отправить его в приют, так что парень выживал самостоятельно. Он попытался подкатить к ней, заметив незнакомую девочку в своем районе – Муза сбежала после похорон и долго бродила по городу, – однако остановился и извинился, заметив ее слезы и осознав, что это был траурный черный. Он угостил ее лимонадом – сослался на баланс воды в организме – и странным образом не душил Музу эмоциями. В нем не было жалости или презрения, которые она чувствовала от других. Уже позже она узнала, что Ривен прошел через несколько похорон, а потому, даже не будучи эмпатом, ненавидел жалость. В тот вечер он проводил ее домой, и они быстро стали друзьями. Муза чувствовала симпатию парня, да и он казался ей привлекательным, но ей было всего пятнадцать, так что девушка совершенно не думала о парнях. Ей нравилось кататься с ним на байке, готовить в его крошечной кухне и вместе учить ее уроки, когда Ривен не был занят на одной из своих работ. Отец ушел в себя и, как теперь знала Муза, новые отношения, так что совсем не замечал того, что дочь все чаще пропадала из дома. Она ночевала у себя и по-прежнему училась на отлично, так что отцу было совершенно не о чем переживать. Ривен не задал ей ни одного вопроса, когда девушка вбежала в его домик и утонула в его объятиях. Он прекрасно понимал, что ей было нужно время, и в конце концов Муза отстранилась и встретилась с ним взглядом. – Прости, – произнесла фея разума, делая шаг назад, но Ривен поймал её руку и заставил остановиться. – Просто это оказалось выше моих сил и моего понимания, так что я не смогла, просто не справилась. – Расскажи мне все, – попросил он, усаживая Музу на диван, который служил ему постелью. И она рассказала. – Я, разумеется, желаю ему всего самого лучшего и хочу, чтобы он был счастлив, – подвела итог девушка, – но только, – она сделала паузу, собираясь с мыслями. – Его счастье почему-то выглядит так, будто это мой кошмар. Я ведь хотела только одного – чтобы мы с папой остались семьёй, чтобы в наших отношениях ничего не изменилось. Они с мамой были моим миром. Он сломался, когда мамы не стало, а теперь, когда папа нашёл себе другую, – она прикусила губу, – будто кто-то захлопнул дверь в мой старый мир, и теперь я не знаю, как жить дальше. Он подался вперед, и Муза улыбнулась, когда Ривен её поцеловал – едва весомое прикосновение губ к её щеке. – Я могу быть твоим новым миром, Муза, – с улыбкой произнёс парень, и у неё не нашлось ни одного аргумента против.

Now I'm running with my dress unbuttoned

Screaming "But Daddy I love him!"

I'm having his baby

No, I'm not, but you should see your faces

Никогда раньше Муза не приглашала Ривена к себе, но после того поцелуя отца наплевала на все правила и позвала парня, который встретил её после школы, домой. Ривен смутился, но Бенедикта не было, а Муза пообещала накормить его вкусной пастой, так что парень согласился. Все начиналось так, как она и планировала – небольшая экскурсия по дому, обед, смех и шутки. Им было хорошо вместе, и Муза мечтала, чтобы это никогда не заканчивалось. Она не знала как, но в какой-то момент они оказались на диване в их гостиной. Муза сидела на бёдрах Ривена, а он оставлял невесомые поцелуи. Её руки скользнула под его майку, за что Ривен расстегнул её платье. Нет, ни один из них не собирался переходить на следующий этап так быстро, с их первого поцелуя прошло всего три дня, но Ривен был рад подразнить девушку, а той не хотелось сопротивляться. Они оба увлеклись настолько, что не обратили внимания на звук открывающейся двери, и оторвались друг от друга только когда Бенедикт Бишоп произнес: – Что здесь происходит? Муза резко вскочила с колен парня, а Ривен бросился к двери на балкон, а оттуда — во двор. Вполне ожидаемо Бенедикт развернулся и побежал за парнем, покинув дом через дверь, а Муза бросилась за отцом. Возможно она и хотела, чтобы он застал её с парнем, но не желала Ривену проблем. Бенедикт пытался догнать парня и что-то кричал ему по поводу ответственности, и Муза, в сползшем с плеча платье, тоже крикнула, стремясь остановить отца: – Папа, не трогай его, – мужчина не слушал. – Папочка, пожалуйста! Он не плохой, слышишь! Я люблю его! Я жду от него ребёнка! Последняя фраза заставила мужчину остановиться и обернуться. Он скользнула взглядом по телу девушки, пытаясь найти видимые доказательства, но их не было, так что он поднял взгляд на Музу и попросил повторить: – Что ты сказала? – Ничего, – Улыбнулась девушка, осознавая что Ривен уже далеко. – Я не беременна, пап, между нами даже ничего не было. Но не трогай его ладно? – девушка улыбнулась, а её отец продолжал хмуриться. — Видел бы ты сейчас свое лицо, – она покачала головой и поправила платье. – Пойдём домой, пап. Я приготовила пасту, – мужчина кивнул и последовал за дочерью, однако так и не отпустил ситуацию.

I'm telling him to floor it through the fences

No, I'm not coming to my senses

I know he's crazy but he's the one I want

Ривен, как оказалось, тоже. Они встретились на следующий день, Муза пришла к его дому, и у парня не хватило сил ее прогнать. Первое время они вели себя как обычно, однако в конце концов парень поднял вопрос того, что произошло в доме Музы. – Думаю, тебе не стоит приходить сюда или видеться со мной, – заметил он, когда девушка удобно устроилась на диване. – Твой отец явно против, а я не хочу разрушать вашу семью. – Ее разрушаешь не ты, – уверенно произнесла Муза, и Ривену искренне хотелось ей верить. – Наша семья – лишь притворство и игра. Ты думаешь, что наш дом обнесен красивым забором, но он стоит лишь для того, чтобы скрывать правду, – Муза сделала паузу. – Так что, Ривен, пожалуйста, не останавливайся. Если мы чувствуем одинаково, если мои силы меня не обманывают, не сдерживайся. Вдави педаль до упора и сломай этот лживый забор, разрушь идиллию, потому что только так я буду счастлива, – и он не собирался подводить свою девочку. Аналогичный разговор состоялся у Музы и с отцом, тем же вечером. Мужчина, разумеется, не был рад тому, что девушка встречалась, да и вообще общалась, с Ривеном. – Он не сделает тебя счастливой, Муза, – заметил Бенедикт. – И учитывая его прошлое и его репутацию, боюсь представить во что он превратит твою жизнь, – их город был достаточно маленьким, чтобы ее отец, или как минимум их соседи, знали подробности судьбы Ривена. – Мы дружим уже год, – возразила Муза, – и он помог мне намного больше, чем ты. Так что я не откажусь от него только из-за того, что ты, или твоя любовница, ему не доверяет, – Бенедикт проглотил этот укол. – Тебе стоит взяться за ум, дочка, – произнес Бенедикт. – Ты закончишь школу и поступишь в университет, – они всегда планировали, что она пойдет в Алфею, – а он так и останется здесь, без образования или перспектив. Вы принадлежите к разным мирам, Муза, ты не можешь с этим спорить. И я не позволю, чтобы моя дочка общалась с каким-то чудаком. – Забавно, пап, – она не улыбалась, – но у тебя нет над этим власти. Ривен может быть чудаком, он может быть даже сумасшедшим, но он именно тот, кто мне нужен, и ты не отберешь его у меня, – Муза собиралась сдержать слово.

Dutiful daughter, all my plans were laid

Tendrils tucked into a woven braid

Growing up precocious sometimes means not growing up at all

Ее отец был прав, у них давно был план. Ни один из ее родителей не ходил в университет, но они приложили все усилия, чтобы подняться по социальной лестнице, так что теперь, когда у них была такая возможность, они собирались отправить ее в Алфею. Ее мама умерла, но план не поменялся. Муза всегда росла послушной и воспитанной девочкой. Родители втайне мечтали о том, что в Алфее она заведет новые знакомства и вырвется в большой мир, где ей, по их мнению, ей было самое место. Она старательно училась и не собиралась подводить родителей. Во всяком случае до тех пор, пока не встретила Ривена. С ним ее тщательно выглаженные рубашки стали торчать из-под пояса юбки, а всегда тщательно убранные волосы все чаще лежали свободными прядями. Нет, она не стала неряшливой, но ценила ту свободу, которую обрела рядом с ним. Им с Ривеном обоим пришлось рано повзрослеть. Тетя уделяла ему намного меньше внимания, чем должна была. Муза стала заботиться о себе и семье, как только мама заболела. К своим годам они оба прошли через такое количество боли, которой хватило бы и на всю жизнь. Ривен и Муза стали взрослыми, но все также оставались детьми. Именно поэтому Муза не могла простить отцу новые отношения. Ей это казалось предательством памяти матери, и Ривен, к счастью, ее в этом поддержал.

He was chaos, he was revelry

Bedroom eyes like a remedy

Он вообще ее во многом поддерживал. Отец Музы был прав, Ривен был хаосом, штормом, бурей, но именно в нем Муза нашла такой нужный и такой долгожданный покой. После всех эмоции, что царили в их доме последние пять лет, в компании Ривена Муза нашла спасение, ведь рядом с ним она могла быть собой. Ещё лучше ей было в его объятиях. В какой-то момент они решились переступить ту самую черту. Ей было всего шестнадцать, это ощущалось неправильно, но тот взгляд, которым Ривен смотрел на нее, пока девушка лежала под ним на старом диване, исцелял лучше любых слов и обещаний отца. Муза любила Ривена, а он любил ее в ответ, и они оба были безумно счастливы.

Soon enough the elders had convened

Down at the city hall

"Stay away from her"

The saboteurs protested too much

Lord knows the words we never heard

Just screeching tires and true love

Каким-то образом Анна, а потом и Бенедикт, узнали о том, что произошло. Их первый раз случился в доме Ривена, Муза была очень осторожна и была уверена, что все получилось скрыть, но ошиблась. И им оставалась только справляться с последствиями. Завидев парня на улице, соседи кричали ему держаться подальше от девушки, на что он только закатывал глаза. Мнение этих притворно правильных мамочек не могло заставить его бросить его Музу. В конце концов Сары и Ханны не выдержали и гордой процессией направились в здание мэрии, где работал отец Музы. Девушка видела их из окна дома, и подозревала, что добром это не кончится. Мог ли кто-то законодательно запретить Ривену приближаться к ней? Муза не знала, но не сомневалась, что соседушка мечтали об этом. Они так хотели саботировать их отношения, разрушить ее жизнь, что Муза ожидала самого худшего. Их крики не доносились до нее, но она могла слышать тень их эмоций, и один этот факт был достаточно пугающим. Муза написала сообщение Ривену, надеясь получить хоть немного поддержки, и получила в ответ неожиданное предложение: Давай сбежим Я смогу найти работу в любом другом городе И у меня есть немного денег на дорогу и жилье Легко не будет, но

Я согласна

Она закинула в рюкзак несколько самых нужных вещей, переоделась в удобные брюки и забежала в кабинет к отцу. Она знала пароль от сейфа, в котором мистер Бишоп всегда хранил наличку. Девушка замерла всего на мгновение – украсть у отца, разрушить свою старую жизнь было непросто. Шум двигателя мотоцикла заставил ее выйти из оцепенения и стащить пачку. Прежде чем она выбежала из дома, девушка схватила с отцовского стола ручку и лист бумаги и написала сообщение. В тот момент, когда ее отец и соседние матушки принимали решение, ни Муза, ни Ривен не слышали их слов. В их ушах звучал только скрип колес по гравию и абсолютная любовь. И Муза была готова поклясться всеми богами, что ещё никогда не была так счастлива.

And now I'm running with my dress unbuttoned

Screaming "But Daddy I love him!"

I'm having his baby

No, I'm not, but you should see your faces

I'm telling him to floor it through the fences

No, I'm not coming to my senses

I know he's crazy but he's the one I want

"Прости, пап, но я сбежала" Бенедикту, читавшему письмо дочери, почему-то представлялась Муза в расстёгнутой платье, спешащая за возлюбленном после бурного вечера, как в тот раз, когда он застал их. "Ты, папочка, можешь думать, что хочешь, но я правда люблю его. И я жду от него ребенка" У нее была задержка, так что это вполне могло оказаться правдой. Не оказалось, в итоге, но Муза решила предупредить отца о возможном сценарии, просто на всякий случай. "Я сказала Ривену выжать педаль, и унеслись на встречу закату. Я не собираюсь больше играть в эту иллюзию идеальной жизни, и тебе не советую, пап. Ты заслуживаешь намного большего. Не оставляю обратный адрес, потому что не знаю, где мы остановимся и как надолго задержимся. Я напишу сама, если будут новости. P.S. не пытайся найти меня и убедить внять голосу рассудка. Ты сколько угодно можешь характеризовать Ривена как плохого парня, но он нужен мне и я его люблю. Надеюсь, ты сможешь принять хотя бы это."

I'll tell you something right now

I'd rather burn my whole life down

Than listen to one more second of all this bitching and moaning

I'll tell you something about my good name

It's mine alone to disgrace

I don't cater to all these vipers dressed in empath's clothing

Они мчали всю ночь и половину следующего дня и остановились в одном из городов недалеко от столицы. Денег, которые Муза стащила из дома, хватало, чтобы оплатить небольшую студию в типичном многоквартирном доме на год вперёд, так что именно так она и поступила. Ривен не мог поверить тому, с какой лёгкостью она рассталась с суммой, которую он вживую ни разу не видел. – У меня ещё осталось, – когда они остались одни, девушка, почувствовавшая его эмоции, успокоила парня. – Муза, можно я кое-что спрошу? – он обнял девушку со спины, оставив на ее плече поцелуй. – Только сегодня, один раз, и я обещаю больше не поднимать эту тему, но только, пожалуйста, ответь честно, – фея разума кивнула. – Ты не жалеешь, что сбежала со мной? – Нет, – на выдохе произнесла Муза. – Ты не представляешь, как я устала от этих притворяющийся ангелами сучек и их стонов и причитаний относительно моего будущего. Не только их слов, но и их эмоций, так что даже если бы мне пришлось сжечь мосты, да даже сжечь весь мой старый мир, я поступила бы так ещё раз. – А меня ты не стесняешься? – уточнил он. – Я ведь опозорил послушную дочку дипломата и все такое. – Вот что я скажу тебе про свое имя, – произнесла девушка, разворачиваясь в объятиях парня, – только мне решать, где, как и когда я его опозорю. И до тех пор, пока я не считаю, что ты уничтожил мою репутацию, у нас все хорошо. – А как же – Я не собираюсь потакать их желаниям, – перебила Муза. – Или подстраивать свои желания или отношения под их планы. Знаешь как говорят про волка в овечьей шкуре? – парень кивнул. – Вот они ещё хуже – мерзкие гадюки, которые притворяются милыми, заботливыми и сочувствующими феями. Они якобы разделяют мою боль и страдания, понимают, что я чувствую. Вот только они забывают, что эмпат здесь я, и обмануть меня не так просто, – Ривен кивнул и поцеловал ее, и больше они к этой теме не возвращались.

God save the most judgmental creeps

Who say they want what's best for me

Sanctimoniously performing soliloquies I'll never see

Thinking it can change the beat

Of my heart when he touches me

And counteract the chemistry

And undo the destiny

Муза оставила в прошлом тех, кто причинял ей боль, но не забыла. Странным образом, воспитанная примерной дочерью, она не проклинала их, но молилась за их спасение. Да-да, она мечтала о том, чтобы все сложилось хорошо не только у Ривена, который пошел на военную службу, и у нее самой, собиравшейся поступить в Алфею, но и у всех тех отвратительных и мерзких людей, которые разрушили ее жизнь. Она ненавидела то, как лицемерно они говорили "мы желаем тебе самого лучшего, девочка" и продолжали ломать ее жизнь. Иногда Музе казалось, что она стала героиней драматического произведения, в котором каждая вторая соседка произносила длинный монолог – почти исповедь – озвучивая мысли относительно Музы и ее судьбы. Мысли, которые она не хотела слышать или знать, мысли, которые она ненавидела. В их поведении, в их словах и в их эмоциях было столько лицемерия, что Музу почти тошнило. Она делали вид, что лучше Музы, хотя каждая из них скрывала собственные обманы и грехи. Муза честно не была уверена в том, чего они пытались добиться своими словами. Она не могла поверить в то, что те думали, что их слова смогут хоть как-то повлиять на их с Ривеном отношениях. Разве могли слова отменить тот факт, что ее сердце начинало стучать быстрее, когда Ривен прикосался к ней? И нет, она даже не думала об интимных прикосновениях. Ее сердце ускорялось даже тогда, когда он просто брал ее за руку или оставлял лёгкий, почти братский, поцелуй на виске. Разве могли их слова отменять ту очевидную химию, которая была между ними? Их тянуло друг к другу, их мысли и желания совпадали, они находили покой и счастье в компании друг друга, и спорить или бороться с этим было невозможно. Муза не верила в судьбу, всегда была практичной девушкой, которая знала, что человек может достигнуть всего, если только приложит достаточно усилий, если будет бороться за свое счастье, а не сдастся после первой неудачи. И все же, в том, что касалось отношений с Ривеном, она не собиралась спорить с тем, что это была судьба. Их история была настолько прекрасной, они делали друг друга такими счастливыми, что ни один не сомневался – их союз заключили на небесах. И никто и ничто не могло его разрушить.

You ain't gotta pray for me

Me and my wild boy

And all this wild joy

If all you want is gray for me

Then it's just white noise

And it's just my choice

Неведомо для Музы, Бенедикт Бишоп молился о том, чтобы этот странный парнишка не сломал ей жизнь. Он не мог поверить в то, что его дочка полюбила плохого парня, не мог поверить, что она сбежала с этом диким парнем по собственному желанию. Он знал, что его дочь была не такой. Его милая и добрая Муза не могла, не должна была общаться с подобными Ривену парнями. Бенедикт не сомневался в том, что девушка веселилась и наслаждалась жизнью в компании этого парня. Он также не сомневался в том, что эта радость была дикой и опасной. Плохие парни умели ценить только что-то опасное и нелегальное, и его дочь каким-то образом стала частью этого мира, так что он не мог не молиться о том, чтобы она была в порядке. К счастью, эти молитвы Музе не были нужны – она была влюблена и счастлива, и при этом ничем не рисковала. Она не знала, чего желали ей соседки и отец, но сильно сомневалась в том, что счастья. Фея с лёгкостью могла представить, как они шептали свои молитвы, желая ей если не смерти, то серой и невзрачной жизни, наполненной болью и проблемами, страхом и разочарованием. Но это просто не имело значения, потому что она сделала свой выбор, она полюбила человека, который был рядом в тот момент, когда ей было хуже всего. А все остальное, все слова и вся ненависть – это просто белый шум, который она со временем научилась не замечать. Раньше это давалось сложнее из-за магии, но она научилась контролировать свои силы, и теперь ее счастье зависело только от ее выбора. И его Муза давным давно сделала.

There's a lot of people in town that I

Bestow upon my fakest smiles

Scandal does funny things to pride

But brings lovers closer

We came back when the heat died down

Went to my parents and they came around

All the wine moms are still holding out

But fuck them, it's over.

Прошло девять лет, прежде чем они вернулись. Им потребовалось немало сил, чтобы осмелиться на это, но обстоятельства вынудили оставить в прошлом боль и ненависть. Они оба надеялись, что этого времени вполне хватило, чтобы пожар, разгоревшийся после их побега, сошел на нет. Было странно стать новыми людьми и идти по городу, который совершенно не изменился. Ривен отслужил в армии, где поразил военачальников своей наблюдательностью, хорошим логическим и стратегическим мышлением. Он не был хорош в чистой силе, но оказался ловким, гибким и быстрым. Закончив службу одним из лучших, он получил предложение поработать в королевской гвардии, которое с радостью принял. Муза с готовностью вернулась из Алфеи в столицу, а не в районный городок. Она выпустилась оттуда с отличием и тоже получила должность – модный дом, базировавшийся в столице, предложил ей работать у них в офисе, а также на отдельных мероприятиях, вроде фотосессий и показов. Любой бизнес Иного мира выигрывал от того, что отзывы их клиентов анализировал эмпат, и Муза была счастлива стать частью корпорации. Все те три года, что он служил, а она училась, они продолжали общаться, поддерживали друг друга и встречались при каждой возможности. Естественным образом они продолжили встречаться и жить вместе после соответствующих выпусков. И естественным образом Ривен предложил Музе выйти за него ровно через десять лет после их первой встречи. Они шли через город и замечали старых знакомых. Парадная военная форма Ривена, количество звёздочек на погонах, а также дизайнерская одежда Музы, которую она могла взять на работе с огромной скидкой, не могли не привлекать внимание. Они обменивались лёгкими кивками головы и улыбками с теми, кого когда-то знали. Разумеется, улыбки были лживыми – никто не был рад тому, что Муза и Ривен преуспели в жизни, да и они сами не были в восторге от встречи с теми, кто презирал их всем сердцем. И все же, где-то в глубине души Муза радовалась тому, что они были здесь и могли взглянуть в глаза тем, кто так старался разрушить их жизни. Что она могла притворно улыбнуться Сарам и Ханнам, которые не могли позволить себе того, чем наслаждалась она. Они уехали из этого места почти десять лет назад, уехали со скандалом. Кто-то верил, что их гордость была уязвлена и что они вскоре вернутся, с извинениями и покаянием, но ситуация сложилась иначе. Странным образом, этот скандал только сблизил их, закалил характеры и послужил основой того, что, они надеялись, вскоре должно было стать счастливым браком. – Привет, пап, – произнесла Муза, когда Бенедикт Бишоп открыл дверь ее старого дома. Они не звонили и не писали перед приездом, они вообще не общались на протяжении всех этих лет, так что встреча был сюрпризом. – Муза? – удивился мужчина, в потом пропустил дочку и ее парня внутрь. – Проходите скорее. Какая неожиданная встреча, – он почесал затылок. – Если честно, я настолько удивлен, что даже не знаю, что говорить. – Все в порядке, мистер Бишоп, – произнес Ривен, привлекая к себе внимание. От его взгляда не ускользнуло, что Бенедикт обратил внимание на его погоны. – У нас все хорошо, так что мы приехали не из-за того, что у нас проблемы или нам нужна срочная помощь. Думаю, будет неплохо, если вы предложите нам чашку чая и мы сможем обсудить все новости. Кое-что я хотел бы обсудить наедине. Бенедикт улыбнулся и кивнул. Его подкупило, как вежливо и серьезно говорил парень, а звёздочки на погонах явно свидетельствовали о том, как старательно он работал в последние годы. Кроме того, была только одна тема, которую Ривен мог бы хотеть обсудить с ним наедине, и тот факт, что Муза и Ривен приехали за благословением, а не женились втайне, укрепило мнение Бенедикта о парне, которое несколько мгновений назад стало положительным. Муза и Ривен возвращались с прогулки, когда заметили на соседнем крыльце Ханну. Они сменили парадную форму на привычные джинсы и кожанки, так что намного сильнее напоминали себя прежних. Женщина, в свою очередь, тоже не сменила стиль, вот только сжимала в руках бокал с вином – так сильно, что тот мог бы треснуть. Не найдя утешения в любви, она нашла его в алкоголе. Женщина поджала губы, заметив счастливую пару, державшуюся за руки, но не отвернулась. К огромному удивлению Музы, история Ханны и Бенедикта закончилась вскоре после побега феи разума. Несмотря на их, казалось бы, любовь, мужчина не простил Ханне того, что она разрушила их семью. И женщина до сих пор ненавидела Музу за это. Ханна сделала шаг, и Музе даже показалось, что когда расстояние между ними сократилось до минимума, женщина собралась заговорить, снова высказать девушке все, что она думала про ее своенравного и дикого кавалера, предсказать ей боль и страдания, но в этот самый момент луч закатного солнца упал на кольцо. Ривен не был богат, но тем не менее позаботился о том, чтобы в помолвочном кольце его девушки был бриллиант. И его блеск будто бы говорил всех их ненавистникам: "идите к черту, это навсегда".

Now I'm dancing in my dress in the sun and

Even my daddy just loves him

Было что-то почти сказочное в том, как складывалась их жизнь в следующие несколько дней и недель. Они жили в старом доме Ривена, который тот отремонтировал, наняв специальную команду, но практически каждый день по несколько часов проводили в старом доме Музы. Теплая солнечная погода способствовала тому, чтобы проводить время на улице, и Муза снова и снова вытаскивала Ривена на задний двор и заставляла танцевать, будто это был их маленький свадебный танец. В эти дни ей все время хотелось танцевать от счастья, даже когда они гуляли по городу и встречались с завистью или презрением местных жителей. Бенедикт только усмехался, наблюдая за молодыми людьми. Годы брали свое, так что мужчина не мог не радоваться тому, что дочь нашла своего человека. Ривен произвел на него приятное впечатление, и с каждым днём он любил этого парня все больше. В самую первую очередь потому, что парень любил его дочь. Муза, в свою очередь, была рада время от времени улавливать положительные эмоции отца, а Ривен только усмехался, потому что он, по его собственным словам, никогда не сомневался в том, что Бенедикт Бишоп станет его главным фанатом. Муза предусмотрительно не напоминала ему о том, как Ривен сбегал из ее дома через окно.

I'm his lady, and oh my God

You should see your faces

Time, doesn't it give some perspective

No, you can't come to the wedding

I know he's crazy but he's the one I want

– Что вы сказали про мою леди? Ривен вышел из небольшой кафешки с двумя стаканчиками холодного кофе в тот самый момент, когда Ханна, заметившая девушку и завязавшая разговор, назвала ее "дурой". Муза покраснела, но вовсе не из-за стыда. Чисто технически, она не была леди, во всяком случае пока, ведь за службу иногда давали титулы, но то, как Ривен обращался к ней, как высоко превозносил, не могло не радовать. – Я, – запнулась Ханна. – Я советую вам хорошо подумать, прежде чем вы решитесь ещё раз оскорбить мою будущую жену, – добавил юноша, и Муза улыбнулась, замечая шок на лице женщины. Разумеется, меньше всего она ожидала, что Ривен окажется таким джентльменом. Казалось бы, прошло достаточно времени, чтобы они нашли в себе силы взглянуть на ситуацию под другим углом, но обстоятельства встречи и содержание диалога доказывало, что этого не произошло. Похоже, время оказалось бессильно. – Надеюсь, – добавил Ривен, – вы не очень огорчились, что не получили приглашение на свадьбу. Уверен, вам там в любом случае не понравилось бы. И мы, разумеется, не собираемся заставлять вас страдать. – Ты собираешься выйти за сумасшедшего, – уверенно заявила женщина. – Возможно, – улыбнулась Муза, – но он именно тот, с кем я хочу провести остаток своих дней. – Не понимаю, как твой отец с этим мирится, – бросила женщина, стремясь оставить последнее слово за собой.

I'll tell you something right now you ain't gotta pray for me

Me and my wild boy and all of this wild joy

He was chaos he was revelry

If all you want is gray for me

Then it's just white noise, and it's my choice

– Знаете, что я вам сейчас скажу, – произнесла Муза, сокращая расстояние между ними. Ривен попытался удержать девушку, но та сбросила его руку. – Я не прошу вас желать нам всего наилучшего, я не прошу вас молиться за нас и наше благополучие или за то, чтобы наша жизнь была наполнена безграничной и искренней радостью. Не нужно. Но если единственное, чего вы нам желаете, это прозябать в холоде, нищете и печали, то знайте, что мы не обращаем внимания на ваши слова. Этого никогда не произойдет, потому что мы есть друг у друга. И пусть он и его эмоции похожи на хаос или бесконечный праздник, это не проблема, ведь я сделала свой выбор и я выбрала его, а ваши слова не более, чем белый шум. Простите, что мы перестали его замечать, – и когда Хнна попыталась что-то возразить, Муза развернулась и утянула жениха за собой, с успехом подтверждая слова действиями.

Screaming "But Daddy I love him!"

I'm having his baby

No, I'm not!

But you –

Should see your faces

But oh my God you should see your faces

Ночь перед свадьбой Муза провела в родном доме, а все утро бегала между комнатами, поправляя прическу, макияж, платье, декор и цветы. Рядом не было никого, кто мог бы ей помочь, за исключением отца, но пользы от того было мало. Бенедикт занимался закусками, которые они подготовили для торжества – собиралось приехать несколько коллег Ривена и подруга Музы с работы Флора, – и улыбался каждый раз, когда Муза подбегала к нему, чтобы обнять или оставить лёгкий поцелуй, непременно крича "папочка, я так его люблю!". И произнося свадебную клятву Муза не удержалась от замечания, зная что в соборе были посторонние и что слухи разойдутся на весь город: – И когда мы с Ривеном станем родителями, – брови ее супруга взлетели вверх от удивления, как и у всех присутствующих, – нет-нет, – поспешила добавить девушка, улыбка играла на ее губах, – не в ближайшие девять месяцев, я не беременна, ничего такого, – она сделала паузу, – боги, видели ли ты вы сейчас свои лица. Хорошо, что в этот момент никто не сказал ей, что она станет мамой ровно через девять месяцев, потому что тогда взглянуть стоило бы на ее потрясенное лицо.