October&April

***

      Накинув на распаренного Питера огромное полотенце, Тони вытащил себе такое же и обернулся им, особо не вытираясь.       — Хочешь чего-нибудь выпить? Не в плане алкоголя, а чтобы изнутри тоже согреться — может быть чай, или какао?       Чуть не ляпнув про то, что хотел бы согреться изнутри другими способами, Питер только помотал головой. Вдруг у Тони романтичный настрой, а он собьёт его своими неуместными шутками. Вытирая на ходу голову полотенцем поменьше, он вышел в комнату и осмотрелся.       Что-то неуловимо изменилось, но Питер не сразу заметил, что именно. Лишь присмотревшись, понял, что вместо привычного белого потолка над комнатой раскинулось настоящее ночное небо с тысячами звёзд.       — Ого! Тони! Как?!.. — восхищенно воскликнул парень. — Та технология с голограммами, про которую ты рассказывал, да?       — Ага. Немного видоизменённая для домашнего использования.       — Это так… красиво… Ты сделал это для меня?.. — положил он ладони Тони на грудь.       — Отчасти. И отчасти для себя. Для подстраховки.       Паркер смотрел на него непонимающим взглядом, пытаясь уловить, что имелось в виду.       — Теперь я могу пообещать, что ты увидишь звёзды в моих объятиях, и ты их в любом случае увидишь, даже если я буду не на высоте, — приподнял один уголок рта в усмешке мужчина.       — Не шути так, прошу тебя, — умоляюще-нахмуренно попросил Пит. — Я люблю тебя, Тони. Я счастлив уже потому, что могу быть рядом с тобой. И мне станет намного спокойнее, если мы будем просто вместе… ну, понимаешь, без оценок, кто на какой высоте был. А то я боюсь провалиться на этом экзамене.       — Питти… котёнок, ты чего?.. Ты же знаешь, как мне хорошо с тобой. Всегда.       Пит потерся кончиком носа об нос мужчины.       — Знаю. И мне с тобой хорошо. И я страшно, нечеловечески хочу вас, мистер Старк, — снизив громкость почти до шепота, признался Питер уже почти в губы мужчины за секунду до того, как прижаться к ним поцелуем.       Губы Тони мягко обнимали его губы, обхватывали их, обволакивая своим теплом и вкусом, забирали под свою сладкую власть. Когда к ним добавился язык, нежно пробежавшийся по десне и скользнувший глубже, Питер первый раз ахнул, приоткрывая рот ещё шире, предоставляя захватчику возможность беспрепятственно хозяйничать и лишь едва отвечая на это вторжение.       Они стояли в изножье кровати, переступая через упавшие на пол полотенца, освещённые тысячами крошечных звёзд и влекомые другу к другу неодолимой силой. Тони мягко сместил их к кровати, и Питер опустился на спину, подтягиваясь ближе к изголовью и замечая, что покрывало с неё уже откинуло, а он лежит на прохладном идеально гладком хлопке, хрустящем свежестью только-только застеленного белья.       Тони навис над ним сверху, одной рукой упираясь в постель, а другой очерчивая контуры на его лице, будто повторяя недавно выученную полюбившуюся мелодию.       — Мальчик мой… — завороженно шепнул он, не отрывая взгляда от молодого лица.       Питер встретился с ним глазами и на секунду замер, парализованный звенящей, как натянутая струна, пронзительной нежностью, с которой смотрел на него Тони. Поймал его руку, прижал к своим губам, считывая каждую трещину и оглаживая каждую мозоль на крупных пальцах. Ладонь развернулась навстречу и Тони провёл большим пальцем по приоткрытым губам, спустился на подбородок и чуть нажал на него, заставляя приоткрыть рот сильнее, а затем накрыл его глубоким поцелуем, опускаясь всем телом сверху.       Целовал его долго и с чувством, то замедляясь и переходя на невесомые касания губами, то развязно погружаясь языком так глубоко, как только мог дотянуться, вылизывал и ласкал этот маленький рот, не пропуская ни сантиметра и доводя Пита до состояния задыхающегося желе.       Спустился к груди и обводил языком напряжённые соски, то мягко вдавливая их в кожу, то, наоборот, обхватывая губами и всасывая внутрь, с наслаждением слушая срывающееся дыхание и короткие стонущие вскрики, когда зубы слегка сжимались на твёрдой коже.       Вылизал каждую идеально вылепленную мышцу плоского живота, намеренно игнорируя прижавшийся к нему член с прозрачными капельками на головке. Летящие вниз линии идеального треугольника косого пресса уже были солеными от выступившего пота, а, когда пальцы Тони, гуляющие вдоль них, спускались в самый пах, к основанию члена, жертва его медленных ласк уже едва не хныкала и подергивала бёдрами вверх.       — Ч-ч-ч, мой сладкий, ещё чуть-чуть, — опустившийся едва не до вибраций голос немного вернул Питера в реальность… — Скоро я возьму у тебя в рот, и ты сможешь кончить в любой момент, — … и снова погрузил его в горячее марево желания.       Напряженный до предела в ожидании обещанного Пит даже не сразу заметил пальцы, аккуратно распределяющие прохладную смазку между его ягодиц. Тони действовал четко и уверенно, каким-то образом игнорируя своё тянущее и требовательное желание. Убедившись, что у него в руке осталось достаточно смазки для дальнейшего, он подобрался поудобнее и провёл широким языком по гладкой мошонке, ухмыльнувшись зашипевшему и схватившемуся за простынь Питеру. Тот развёл ноги сильнее и снова на пробу дернулся вперёд в поисках контакта.       Массируя двумя пальцами крошечный вход, Тони, наконец, пробежался языком от основания до уздечки и погрузил мокрый от предэякулята член в рот, выбив из мальчишки стон с нотками облегчения, на излете которого осторожно протолкнул внутрь кончик указательного пальца. Сосредоточившись на том, чтобы координировать движения языком и рукой, мужчине удалось несколько отвлечься от собственного возбуждения.       Не так уж сложно, если подумать. Особенно, когда в твоих руках этот отзывчивый на каждое прикосновение малыш, то замирающий, то сладко постанывающий, поджимающий колени к себе и старательно пытающийся расслабиться.       Сначала было… странно. Не больно, но неприятно — палец, шарящий прямо там. Больше похоже не на секс, а на одну из медицинских экзекуций, которым подвергали в детстве. Лишь когда он погрузился полностью и начал двигаться в неторопливом ритме, вдруг оказалось, что это может быть не отвлекающим и слегка раздражающим фактором, а дополнительным источником непривычного, но все-таки удовольствия. Тем более, что губы, смыкающиеся вокруг его члена так сильно и правильно, всё больше перетягивали фокус на себя, и уже через пару минут Питер судорожно метался под рукой, крепко удерживающей за бедро и ртом, который безостановочно вёл его к краю, не давая передышек и не откладывая удовольствие.       — Тони-Тони-Тонииии, не могу, я… не могу больше, — взвыл Пит за несколько секунд до того, как ощущения снизу на мгновение ушли, в затем вернулись ещё в большем объёме. Оргазм тут же смел без остатка, оглушил и выбросил обратно, оставляя после себя отголоски удовольствия, которое, казалось, не ушло, а лишь затаилось неподалеку, ожидая лишь удобного момента, чтобы снова заявить о себе.       Вынырнувший из своей нирваны Питер постепенно осознавал, с чем связано это ощущение — усевшийся между его раздвинутых ног Старк продолжал водить рукой по его члену, а пальцы — второй он добавил перед самым финишем — всё так же мягко поглаживали изнутри в равномерных фрикциях. Он прекрасно помнил про ту чудесную способность Питера и, наконец, дождался подходящего случая, чтобы ей воспользоваться.       Подняв полуприкрытые глаза на мужчину, Пит залип на его припухших красных губах. Страшно хотелось дотронуться до них, обвести языком, прижаться своими, но расслабленное тело и продолжающиеся ласки не давали шанса подняться или дотянуться.       — … просто ложись на живот и отставляй задницу!       — Обязательно?.. а если я лицом хочу?       — Паркер, вот же ты романтик недоделанный. Послушай старших — если у вас обоих это первый опыт, то так стопроцентно будет удачнее. Пожалей верхнего, в конце концов — он и так скорее всего переживает, что сделает больно, — Питер согласно кивнул, — а «сзади» это можно свести к минимуму.       — А целоваться как?..       — Заранее, как, — заржал Микки. — Да поцелуют тебя, не переживай, Спящая красавица.       Промелькнувшие в памяти наставления придали недостающего стимула — Пит потянулся, соскальзывая с пальцев, и сел рядом, обхватывая Тони за шею и покрывая поцелуями его скулу, уголок рта и прижимаясь, наконец, к влажным губам, на которых ещё угадывался вкус самого Питера. Мужчина, поглаживающий его по бёдрам, не успел еще ничего сделать, как Пит снова оторвался от него, запечатав нежным касанием этот момент, и быстрым грациозным движением улёгся на живот, на ходу успевая сунуть под таз подушку.       Открывшаяся картина ударила по восприятию сильнее, чем можно было предположить — идеально круглые светлые ягодицы с ямочками по бокам и почти невидимыми веснушками, крутой переход в талию, чуть раздвинутые стройные ноги и тонкий рельеф спины. А, главное и взрывающее Старка изнутри — выражение в этой позе полной покорности и желания принадлежать.       От ощущения того, что всё это теперь в его власти, что Питер отдаёт себя целиком, бесконечно доверяя и открываясь, дыхание на миг замерло, а сердце забилось с удвоенной силой, разгоняя кровь так мощно, что Тони вдруг почувствовал в себе совершенно первобытную мощь и желание обладать. С глухим рыком он раздвинул ноги Пита ещё шире и сел сзади, склоняясь над мальчишкой и покрывая его гладкую алебастровую спину грубыми поцелуями-засосами, не в силах сопротивляться своей тяге пометить это идеальное тело, оставить на нем свои следы, не подразумевающие сомнений в том, что вот это вот — всё — его, Тони, и он не выпустит это из своих рук добровольно ни за что и никогда.       Затмение развеялось, когда Тони обнаружил себя навалившимся на Питера всем телом, свои зубы — на его плече, а член — плотно притертым к ложбинке между ягодицами. С силой вдохнув, Тони приподнялся на локтях, уменьшая давление, и перешёл на мягкие поцелуи, поднимаясь по шее вверх и склоняясь над повернутым в сторону лицом мальчика, проходя языком и губами по его линии челюсти к подбородку.       — Питти? Ты в порядке, малыш? Я слишком увлёкся, прости…       Потратив некоторое время на то, чтобы осознать услышанное, Питер развернул лицо к нему ещё чуть сильнее.       — О… о чем ты Тони?.. мне так хорошо, прошу, не останавливайся, — потянулся он за поцелуем, запустив ладонь в короткие темные волосы и притягивая Старка ближе.        Обшарив языком все места, до которых смог дотянуться, Тони вдруг почувствовал, что юноша под ним уходит от поцелуя, утыкаясь головой обратно в скрещенные предплечья и еле уловимо поводя задницей. От этого недвусмысленного сигнала в паху скрутило тугой спиралью ещё сильнее.       Он сполз обратно на исходную позицию и добавил смазки в ладонь. Погладив другой рукой ягодицу и чуть отодвигая ее в сторону, он вновь нажал подушечкой среднего пальца на анус — теперь первая фаланга скользнула внутрь гораздо легче, а Питер уже не замер напряжённо от этого, как в первый раз. Сосредоточившись на том, что успел изучить за последние месяцы и добавив под тихое оханье ещё один палец, Старк поглаживал нежные стенки изнутри, в ненавязчивых попытках нащупать простату.       Подобные опыты на себе не принесли однозначно трактуемых результатов, что слегка подорвало уверенность исследователя в успехе, поэтому сейчас оставалось только надеяться на то, что у Питера эта область более отзывчива к прикосновениям. Но и усердствовать слишком сильно не хотелось, чтобы мальчишка вдруг не почувствовал себя на соответствующем обследовании у врача.       Поэтому он продолжал скользить в равномерном спокойном ритме, постепенно меняя угол проникновения и внимательно отслеживая малейшие реакции Питера, который уже понемногу начал подаваться навстречу, подстраиваясь под толчки трахающих его пальцев. Убедившись, что уже может слегка пошевелить ими внутри, Тони ещё некоторое время поиграл пальцами, понемногу сгибая и разводя их внутри Питера под его тяжелое дыхание и отрывистые стоны.       Пит, прикрывший глаза и мало что слышащий из-за громкого шума пульса в ушах, будто барахтался в депривационной камере новых ощущений. Было хорошо, но очень непривычно хорошо. Будто на него накатывает та же волна удовольствия, что и от тех ласк, которыми раньше неоднократно баловал его Тони, но тогда ее источник был очевиден и сводился практически к одной точке, а теперь все распространялось откуда-то изнутри, не давая представлений о конкретном месте, но заставляя снова и снова толкаться навстречу этим импульсам и желать большего. Облизнув пересохшие губы, Пит подтянул колени ближе к себе, приподнимая таз, и обернулся, бросая нечётко сфокусированный взгляд через плечо. От вида обнаженного Тони, крепко держащего его за ягодицу и раз за разом ввинчивающегося внутрь, будто обожгло внутренности.       Питер застонал протяжно и немного жалобно.       — Малыш? — моментально отозвался Старк, отрывая взгляд от завораживающего зрелища исчезающих в тесной глубине пальцев. — Больно?       — Нет… хорошо. Но… сильнее, пожалуйста…       Тони наклонился и оставил серию поцелуев от уха к лопатке.       — Потерпи ещё немного, маленький… хочу быть уверен, что не будет больно.       Питер обречённо уронил голову обратно с приглушённым подушкой стоном и начал двигаться назад резче, пытаясь усилить ощущения хотя бы этим. Будто издеваясь, Тони убрал пальцы вовсе, снова кружа вокруг входа, обвёл розовые складочки одним пальцем, растягивая по кругу, наблюдая за пульсацией влажного от смазки сфинктера.       — Черт, Питти, ты просто совершенство, весь целиком идеальный, до кончиков пальцев…       Три вошли сложнее, как показалось Тони, но Питер с такой готовностью дернулся на них, даже не пискнув, что мужчине и вовсе не пришлось двигать рукой — Пит сам терся о пальцы, а тому оставалось лишь подставлять их под правильным углом. Мальчишка сам нащупал нужное место — Тони заметил как он охнул, напрягся и сосредоточил движения на одном коротком участке, двигаясь резче и отрывистее, пока неожиданно для Старка не соскочил полностью и не замер, делая глубокие вдохи.       — Пожалуйста. Тони. Сейчас, — резкие отрывистые слова, по одному на каждый выдох.       Тони облизнул сухие губы, размазал по члену ещё порцию смазки и, вытерев руки об одеяло, положил их на спину Питу, поглаживая от шеи к ягодицам, с нажимом проходясь по ямочкам на пояснице, придавливая чуть ниже и наваливаясь сверху. Воздух, окруживший их влажные от пота тела, вибрировал в такт общему возбуждению. Склонившись над Питером, мужчина дотянулся до его приоткрытых губ и смял их своими. Повёл тазом, пристраивая готовый уже взорваться член к влажному входу.       — Люблю тебя… — выдохнул шёпотом над ухом и толкнулся вперёд, проникая внутрь головкой.       В противовес всем планам двигаться возвратно-поступательно, осторожно и постепенно, вдруг возникло четкое понимание, что нужно идти сразу до конца — поэтому он загнал до упора, до касания яйцами промежности, до полного слияния, и только тогда остановился, ошеломлённый не только нереальной узостью и жаром, но и совершенно новым, несмотря на весь прошлый опыт, чувством правильности происходящего.       Всю жизнь в сексе его заботили другие вещи. Подсознательно считая его занятием отталкивающим, он стремился к тому, чтобы его постельные развлечения красиво смотрелись со стороны — поэтому пропуска в спальню удостаивались только безупречные представительницы человеческого вида.       Чтобы его удовольствие стояло в приоритете — потому что он и так занимается не пойми чем не пойми с кем, и должен, по крайней мере, взять от этого возможный максимум — а его партнерши доводились до оргазмов скорее просто благодаря его эго, требующего быть лучшим и в этом тоже.       Но то, что происходило сейчас, открывало ему совершенно новые грани процесса. Его обуяла запредельная нежность, смешанная с острым желанием обладать и помноженная на потребность доставить столько удовольствия, сколько это возможно. Этот теплый, сладкий, невозможно узкий и податливый мальчик будил в нем чувства, на которые Тони, как казалось ему раньше, не был способен.       — Питти… господи, малыш… — вырвалось у него сдавленным голосом, прежде чем он осторожно отвел бедра назад и снова толкнулся на максимальную глубину.       Пит отозвался протяжным стоном удовольствия. Это было именно то проникновение, которое дарило непривычные импульсы его телу, только сейчас оно было выражено куда ярче и отчетливее, чем от пальцев, потому что теперь прицельно стимулировались все неведомые ему ранее места скоплений нервных окончаний.       Он вытащил руки из-под головы и положил их рядом, чтобы сильнее толкаться назад, насаживаясь на Тони. Тот накрыл их сверху своими ладонями и впился поцелуем в шею, чуть прикусывая бархатную кожу. Осторожные толчки набирали амплитуду по мере того, как мужчина убеждался в том, что Питеру хорошо.       Сам он с ума сходил от этой тесноты, что так сильно и правильно сдавливала его, обволакивала, засасывала в себя глубже и глубже. Голову вело, как от приёма веществ, о которых он не вспоминал уже много лет. Всё, что было в нём все эти годы нестройно, обрывочно и спутано, теперь подчинилось единому ритму, будто разномастные кусочки мозаики по воле неведомого художника укладывались в одно гармоничное полотно, наглядно демонстрируя, что каждый яркий осколок не был лишним, а нашёл свое место на этой причудливой картине жизни. Все было не зря, если теперь он здесь.       Питер был уверен, что всегда почувствует приближение оргазма хотя бы за полминуты до его наступления, а ещё Питер совершенно не был уверен в своих перспективах на сегодняшний вечер — почти все источники утверждали, что от первого раза не стоит ждать ничего особенного.       Поэтому, когда новые ощущения, которыми наполнял его двигающийся все резче Тони, максимально сконцентрировались внутри гремучей смесью, а на очередном глубоком толчке вдруг взорвались мощным всплеском и прокатились взрывной волной по всему его телу от низа живота до кончиков пальцев, оставив после себя легкое покалывание на коже, он, рухнув на окончательно разъехавшихся ногах вниз, осознал случившееся лишь постфактум.       А вот Тони, безошибочно уловивший его дрожь, оцепенение и сократившиеся резко мышцы, со стоном уткнулся в загривок с прилипшими завитками волос, сделал ещё несколько резких толчков, буквально натягивая мальчишку на себя, и бурно кончил почти следом, потеряв на секунду зрение от разлившего за веками света. Он вышел сразу, чтобы не доставлять обессиленному юноше возможных неудобств, и лёг рядом, настойчиво разворачивая Питера на бок и притягивая к своей груди. Сердца чувствовали друг друга через влажную от пота кожу, синхронизировали свои ритмы, забились рядом, успокаиваясь.       — Мальчик мой… — широкие ладони поглаживали по спине, массировали затылок, — самый прекрасный, самый лучший в мире малыш… Чувствительный такой… Не болит, Питти?       — М-м-м… — отозвался сорванным голосом Питер с его плеча. — Не болит… так хорошо… Микки мне не поверит просто…       Рука на спине замерла, а Старк напрягся всем телом. Слегка отстранился и посмотрел Питу в лицо.       — Котёнок? Ты только что заговорил о другом мужике в нашей постели? После нашего первого секса? — приподнял он одну бровь.       Питер прыснул.       — Ой, прости. Но он внёс свою лепту, между прочим, так что вполне заслуживает того, чтобы быть упомянутым.       — Я вот даже не знаю, что и сказать теперь. Пойдём в душ, ты мне там все расскажешь, — Тони перекатился с края кровати и потянул мальчишку за собой.       — Да нечего особо рассказывать, ты же знаешь про Микки, я сто раз его упоминал, — отфыркиваясь от пены, которую взбил у него на голове Тони, объяснял Питер.       — Упоминал, что у него есть парень — я сфокусировался в основном на этом.       — Ну да… ну и я у него спрашивал там… всякое. И он меня в целом очень поддерживал, когда я психовать начинал.       Старку, конечно, хотелось надуться и заявить, что за поддержкой Пит мог бы приходить и к нему, а не какому-то левому парню с дурацким именем. Но потом он напомнил себе, как важны друзья, которые видят ситуацию со стороны, и что Питеру действительно может быть не всегда комфортно обсуждать с ним некоторые вопросы. И что это здорово, что в его жизни появляются такие люди, раз уж его школьные друзья разъехались в другие концы страны.       — Так и что тебе твой многоопытный друг насоветовал?       — Много разного. В основном — побольше говорить обо всем с партнёром и поменьше стесняться.       — А он мне уже нравится. Есть только одна проблемка.       — Мммм? — промычал Питер, стоя с головой под струями воды.       — Ты бы хотел — ну, в перспективе — перестать скрывать наши отношения?       — Конечно, что за вопрос.       — Так и сложи два и два — когда твой Микки узнает, что тот самый бойфренд, интимную жизнь с которым ты с ним так весело обсуждал, это именно я, то не побежит ли он к журналистам с этими пикантными историями в попытке заработать?       Питер испуганно взглянул на ехидно ухмыляющегося мужчину.       — Я об этом не подумал… Тони?.. это очень плохо, да? — вид у него был такой, будто он сейчас разревётся.       — Ну ты чего, маленький, ну не расстраивайся, — привлек Старк мальчишку в свои объятия. — Это я привык подозревать в людях худшее. А ты другой. И я люблю тебя в том числе и за это — способность видеть в людях только хорошее. Не переживай. Про нас и без твоего Микки насочиняют всякого, — рассмеялся он. — И никто не будет разбираться, где правда, а где ложь, так что приготовься заранее.       Питер вздохнул и положил голову на широкое плечо.       — Спааать хочется… — зевая, сообщил он. — И есть…       — Ты бездонная чёрная дыра, Паркер, знаешь что-нибудь об этом? Чёрная дыра, которая засосала в себя Железного человека полностью. И всю еду, которая поблизости оказалась, заодно.       — Фу, Тони, ты пошляк.       — Не, я же метафорически. Хотя и буквально тоже, арррр, — прикусил он Питера за шею, выключая воду. — Иди в кровать, сокровище, я тебе что-нибудь принесу. Как добытчик, понимаешь, да?       Вытирающийся Питер засмеялся, выходя из ванной.       Когда спустя четверть часа Тони вернулся в спальню с апельсиновым соком и сэндвичами с чиабаттой и моцареллой, Питер уже свил себе гнездышко из огромного одеяла и подушек и дремал в ожидании еды. Протянув ему тарелку, Тони огляделся, сбрасывая повязанное на бёдрах полотенце и ныряя в постель.       — А за что была изгнана подушка? — кивнул он на пол.       — М-м… — отозвался Питер с набитым ртом, — она… это… в общем, ей не повезло, на неё кончили.       Тони рассмеялся, закидывая руку на плечо жующему мальчишке.       — Почему не повезло? Всё относительно. Если что, я вот совершенно не против быть на её месте, — мурлыкнул он во влажные после душа кудри, которые уже начали закручиваться, подсыхая.       — Тони! — поперхнулся и откашлялся Пит. — Я же ем! Сейчас полетишь вслед за подушкой!       В противоположность сказанному, он перекинул свободную руку через талию Тони и прижался к нему плотнее, дожёвывая свой сэндвич.       — Это официально самый вкусный бутерброд, который я когда-либо ел! — довольно заявил он, сыто откидываясь на Старка и отставляя тарелку. — Секретный ингредиент добавил?       — Ага. Секретный ингредиент. Безграничная любовь к одному мелкому восхитительному членистоногому.       Питер заурчал и свернулся клубочком на груди у лучшего мужчины на свете.