Часть 24. Тэхён.
18 июля 2023 г., 20:57
Это жестокая игра, мы играем с чертовски хорошей командой, и они надирают нам задницы. Мы сравняли счет два-два в третьем периоде за десять минут до конца игры. Чонгук снова облажался, видимо сегодня он не настроен на победу. Шайба падает, и я лечу за ней, бросая ее Юнги. Он передает ее мне, а я отправляю шайбу Чимину, чтобы тот попробовал попасть в сетку. Она заблокирована вратарем, заставляя всех продолжить бороться за шайбу. Другая команда ухватилась за это и мчится к нашей цели, а мы преследуем их обратно на нашу территорию. Их левый вингер врезается в нашего правого нападающего, шайба улетает, и я теряю ее в потасовке, когда четыре игрока начинают бороться за нее.
Чья-то клюшка цепляет меня за ногу, вытаскивая коньки из-под меня. Моя голова ударяется о плечо левого вингера, сбрасывая с меня шлем. Его локоть поднимается и бьет меня по лицу достаточно сильно, чтобы оглушить. Когда я падаю на лед, моя голова подпрыгивает, и я должен встряхнуть, чтобы очистить ее. Вокруг нас свистят свистки, тренеры кричат, кто-то падает на меня, каким-то образом умудряясь ударить меня в одно и то же место, и лед заполнен членами команды с обеих сторон. Вспыхивает кулачный бой, и кто-то опять падает на меня, выбивая из меня дух.
Мне удается выбраться из-под кучи дерущихся хоккеистов и оглядеться на хаос. Рефери пытаются прекратить драки, Чонгук оседлал грудь парня в красной майке, ударяя его по лицу голыми руками.
— Какого хрена? — кровь течет по моему лицу, я иду к нему. Кто-то останавливает меня, хватая за руку. Поворачиваясь с поднятым кулаком, я опускаю его, когда вижу Юнги.
— Тебе лучше не продолжать. Лучше сходить к врачу, — он тянет меня за собой, как будто я собираюсь спорить.
— Это просто гребаный порез, я в порядке! — я вырываюсь из его хватки и улавливаю движение справа от себя. Несколько игроков пытаются оттащить Чонгука от игрока на льду, но он тоже отбивается от них. Черт.
— Чонгук! — я кричу, освобождаясь от Юнги и катясь к нему так быстро, как только могу, — Отпусти его! — я изо всех сил толкаю большого ублюдка, чтобы привлечь его внимание, — Отвали от него! Ты будешь отстранен от занятий, тупой ублюдок!
Он смотрит на меня с яростью на лице, в этих серых глазах бездонная яма боли и мучений. На секунду я застываю. Почему он так на меня смотрит? Это удар под дых.
— Давай, — я хватаю его за руку, чтобы поднять на ноги, вытирая кровь, чтобы убрать ее из глаза.
— Ты уходишь отсюда! Штраф за нарушение правил игры! Дисквалификация на одну игру! — судья кричит позади меня.
Черт возьми.
Лед очищен от игроков, кто-то соскребает кровь со льда и поливает водой следы от царапин, чтобы снова заморозить. Тренер в ярости, когда мы подходим к штрафной. Мне подсовывают полотенце для лица. Я вытираю кровь и сажусь на скамейку запасных, полностью намереваясь продолжить игру. Чонгука ведут по туннелю в раздевалку, чтобы переодеться, так как его выгнали из игры. Один из санитаров с медицинской сумкой стоит передо мной в перчатках, берет у меня полотенце и смотрит на порез.
— Тебе, вероятно, понадобятся швы, — говорит он мне, — Тебе также нужно будет провериться на сотрясение мозга.
— О, да ладно!
Врач скорой помощи очищает рану и немного возится с ней, прежде чем перевязать ее.
— Тебе нужно наложить швы, — говорит он, и я рычу от разочарования.
— Я в порядке!
Он качает головой, глядя на меня. Тренер смотрит на меня, его брови опускаются на глаза.
— Тэхён, уходи. Если у тебя нет сотрясения мозга и доктор подтвердит, что ты в норме, ты можешь вернуться.
— Черт! — я кричу, вставая и бросая клюшку в отчаянии, — Это чушь собачья. У меня нет гребаного сотрясения мозга! — от гнева у меня трясутся руки и горит кровь. Теперь я хочу кого-нибудь ударить.
Один из помощников тренера уходит с нами, чтобы следовать за машиной скорой помощи. Я топаю по туннелю с санитарами, ворча всю дорогу до машины скорой помощи.
Когда я прохожу мимо раздевалки, я пытаюсь мельком увидеть Чонгука, но я его не вижу. Еще один из помощников тренера стоит там, скрестив руки на груди, и выглядит разозленным.
— Сколько времени это займет? — спрашиваю я, забираясь в машину скорой помощи. Всё это чушь собачья. Это чертов порез.
— Я не знаю, надеюсь, недолго.
***
Я пропустил оставшуюся часть игры, и у меня три шва на лбу, но я могу играть завтра, если у меня будет еще одна четкая компьютерная томография перед игрой. К тому времени, когда я принимаю душ, переодеваюсь и возвращаюсь в свою комнату, я устал, зол и сбит с толку. Что, черт возьми, было с Чонгуком сегодня? Он, блядь, потерял контроль там. Я не понаслышке знаю, насколько он жесткий игрок, но это было безумие. Мой телефон полон текстовых сообщений и пропущенных телефонных звонков от всех членов моей семьи. Я набираю номер своей мамы и звоню ей по видео, так как знаю, что она не согласится на меньшее. — Ким Тэхён! — она выкрикивает мое имя, страх ясно читается на ее лице. — Привет, мам. Я в порядке. Честно. Всего несколько швов, — я настраиваю камеру, чтобы она могла видеть швы через прозрачную повязку над моей бровью. — Я никогда не должна была позволять тебе переходить в это заведение. Тебе следовало остаться дома и играть здесь! — она едва переводит дыхание, прежде чем продолжить, — Не слишком ли поздно отступать? Я не могу сдержать улыбку, растягивающую мои губы. Она лучшая мама, и, будь ее воля, никто из ее детей никогда бы не покинул гнездо. — Я в порядке, правда. Меня проверили на сотрясение мозга, и компьютерная томография была чистой. Если завтра у меня будет еще один тоже чистый снимок, я могу играть. Я в порядке. Я пробираюсь в здание общежития и захожу в лифт. — Я не буду переходить. Это потрясающая школа хоккея, отличная команда, и у меня здесь есть друзья. — Привет, приятель, с тобой все в порядке? — на видео появляется мой папа. — Да, я в порядке, пап, просто шишка на голове. Я стал реже связываться с Тэяном и Чонгю. — Хорошо. Успокойся, а? Вы позже сможете созвониться. — Будет сделано, папа. Люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, приятель, — он возвращает телефон маме. Я тянусь к своей двери и с облегчением обнаруживаю, что она не заперта, но когда я открываю ее и вижу доктора Чона, стоящего посреди нашей комнаты, я замираю. — Эм, мам. Я позвоню тебе позже, люблю тебя, — я заканчиваю разговор, прежде чем она успевает ответить. Какого хрена он здесь делает? Быстрый просмотр небольшого пространства говорит мне, что Чонгука здесь нет. — Как Вы сюда попали? Я захожу внутрь и закрываю дверь. Если я собираюсь наброситься на этого мужчину, мне не нужна аудитория. Безупречно одетый мужчина смотрит на меня, как на жвачку, прилипшую к подошве его дорогого ботинка. Он никогда ничего мне не делал, но я ему не доверяю. Все в нем вызывает у меня беспокойство, волосы на затылке встают дыбом. — Где Чонгук? — он игнорирует мой вопрос, как будто имеет полное право находиться в моем личном пространстве. — Я не знаю. Я был в отделении неотложной помощи, — я указываю на свою голову, как будто это не совсем очевидно. Разве он не был на игре? Разве он не видел, как разразилась драка? Разве не поэтому он здесь? Его поведение меняется, когда он замечает прозрачную повязку на моем лице, прикрывающую швы. Он подходит ко мне, хватает мое лицо и поворачивает его к свету, чтобы лучше рассмотреть. — Какого хрена? Отвалите от меня! — я толкаю его, но он сильнее, чем я ожидал. Его пальцы впиваются в мое лицо, когда он крепко держит. — Они не сделали тебе неаккуратные швы, — говорит он, больше для себя, чем для меня. Он поднимает руку и проводит пальцем по ране, и я шиплю, отпрянув от него, — Перестань двигаться, — отчитывает он, как будто я капризный ребенок, который не может успокоиться. Дверь позади меня открывается, заставляя меня подпрыгнуть и повернуть голову, чтобы посмотреть, кто это. Чонгук стоит как вкопанный, его глаза прикованы к хватке отца на моем лице. — Что ты делаешь? — мгновенно он излучает некоторую смесь страха и ярости. Я знаю, что он боится своего отца, но сегодня он доказал, что чрезмерно защищает меня. Честно говоря, я немного боюсь того, что произойдет дальше. — Осматриваю рану твоего друга, — доктор Чон отпускает взгляд с Чонгука и возвращает мое лицо к свету, — Если бы у меня был мой комплект, я мог бы это исправить. Обидно оставлять шрамы на таком красивом лице. Что. За. Черт. Его палец снова проводит по ране, и я клянусь, он выглядит как психопат. Он достаточно близко ко мне, что я могу это чувствовать. Я так потрясен этим, что не знаю, что делать. Я хочу нокаутировать его. Чонгук протискивается между нами, заставляя своего отца отпустить мою челюсть или поставить мне синяк. Выражение лица, когда он смотрит на своего сына, обещает возмездие. — Держись от него подальше, — Чонгук крепко прижат к моей груди. Я знаю, что он не любит, когда его трогают, но он поставил себя здесь. Я делаю шаг назад, совершенно ошеломленный тем, что здесь происходит. — Чонгук, с каких это пор ты мной командуешь? — напряжение в комнате достаточно сильное, чтобы резать ножом, и я ничего не могу с этим поделать. Здесь происходит так много всего, чего я не понимаю. Как я могу, черт возьми, помочь, если я не знаю, что происходит? Что такого в жизни Чонгука, что его отец должен контролировать? Что он держит над Чонгуком? — Он не часть этого. Оставь его в покое, — повторяет Чонгук. Что это значит? Доктор Чон бьет Чонгука по лицу, оставляя на его щеке ярко-красный отпечаток ладони. Ноздри Чонгука раздуваются, его грудь расширяется от силы его дыхания, но он не мстит. Какого хрена?
