Scars soul

      Я должен проводить время с Джихё. Я должен обратить на неё внимание, прежде чем она завтра улетит обратно в Нью-Йорк. Но я не могу отвести глаз от Тэхёна. Наблюдая за тем, как он двигается, как осторожно он сидит.       Тэхён берет свой бильярдный кий и наклоняется передо мной, слегка покачивая задницей. Мои глаза прикованы к нему, к идеально круглым мышцам, представляя, как сейчас выглядит его заткнутая дырочка. Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, пока он делает свой удар. Ублюдок оглядывается на меня через плечо, затем бьет по шару, посылая его через стол, чтобы попасть в сплошной оранжевый шар и не совсем попасть в угловую лузу.       На его лице хмурое выражение, когда он стоит рядом со мной у стены, держа одной рукой кий, а другой хватая свой напиток.       — Я думал, ты сказал, что ты хорош в этом? — я самодовольно смотрю на него.       — О, простите, сколько мячей вы забросили в лунку? — он поднимает брови достаточно высоко, чтобы их скрывали волосы. — Правильно, зеро.       Я пожимаю плечами, как будто это не имеет большого значения, но меня раздражает, что я так плохо справляюсь с этим. Я не делаю того, в чем я не силен, особенно перед людьми. Никогда не было такого, чтобы я учился справляться с такими неудачами, я не могу просто отмахнуться от этого.       Тэхён улыбается мне, качая головой, и делает еще один глоток содовой. Я поворачиваюсь к своей сестре, которая смотрит, как Юнги уничтожает нас.       — Эй, у тебя есть билет на завтрашнюю игру?       Она поворачивается ко мне с широкой улыбкой на лице.       — Да, завтра у меня есть место на противоположной стороне катка.       — И ты не разговаривала с нашим отцом, верно? Он не знает, что ты здесь? — Я внимательно наблюдаю за ней, ища любые признаки того, что она лжет мне, когда отвечает.       — Нет. Я все равно не хочу его видеть, — она пожимает плечами, отрывая салфетку. — В любом случае, его никогда не волновало, что я делаю.       Я ненавижу, что она расстроена его отсутствием в её жизни. Он ужасный отец для нас двоих.       — Может показаться, что это не так, но это, вероятно, к лучшему. Он тебе не нужен. — говорю я, когда Тэхён кладет свою руку в мою и ободряюще сжимает. — Он не совсем хороший человек, Джи.       Она смотрит на меня так, словно видит впервые.       — Ты что-то мне не договариваешь?       Шум вокруг нас уходит на задний план, оставляя меня с давлением в груди, от которого я не знаю, как избавиться. Все её внимание сосредоточено на мне, и его слишком много. Я не хочу, чтобы она знала с чем я столкнулся, но я также не хочу лгать ей. Она заслуживает того, чтобы знать правду. Я открываю и закрываю рот, не зная, что сказать.       — Все братья и сестры защищают друг друга, — вмешивается Тэхён, давая мне выход, за который я цепляюсь изо всех сил.       — Я был осторожен, чтобы убедиться, что его внимание сосредоточено на мне, чтобы он оставил тебя в покое, — я не хочу произносить эти слова, и в ту же секунду, как они слетают с моих губ, я хотел бы взять их обратно, но не могу. Они больше не мои.       — Почему? — её глаза встречаются с моими в тусклом освещении бильярдной. — От чего ты меня защищаешь?       Пальцы Тэхён переплетаются с моими, позволяя мне использовать его так, как мне нужно. Его телефон жужжит у него в кармане, отвлекая меня, чего я отчаянно хочу. Сейчас не время и не место для этого разговора. Тэхён улыбается тому, кто находится на экране, и принимает видеовызов с широкой, счастливой улыбкой. Я не получаю от него такой улыбки. Это улыбка для друзей и его родителей, его маленькой девочки. Со мной он непростой и расслабленный.       Ты его не заслуживаешь. Ты собираешься разрушить его жизнь. Ты не достоин такого мужчины, как Ким Тэхён.       В моем горле образуется болезненный, наполненный эмоциями комок, и мне приходится дважды сглотнуть, чтобы он расслабился.       Тэхён отходит, чтобы ответить на звонок, Юнги и Чимин толпятся вокруг него и здороваются, кто бы это ни был.       — Привет! Как-нибудь можно отправить по почте салат тако, который ты готовишь? Это бомба! — Чимин улыбается в экран телефона.       — Я могу отправить вам рецепт, но я знаю, что вы не собираетесь его использовать. Ты приедешь домой на Рождество? Я сделаю его для вас, мальчики, — в её голосе звучит нотка любопытства.       Тэхён смотрит на меня поверх своего телефона, поднимая подбородок, как будто хочет, чтобы я подошёл, но я не часть этой группы. Она дружит с ними и, очевидно, знает их долгое время. Я не подхожу.       — Я думаю, он хочет познакомить тебя со своей мамой, — шепчет Джихё, наклоняясь ко мне.       Я качаю головой и прислоняюсь к стене, наблюдая, как они разговаривают с семьёй Тэхёна. Впервые я жалею, что у меня нет таких друзей. Люди, которые знали меня и были больше похожи на семью, чем на что-либо еще. Люди, с которыми я вырос, жил рядом, ходил на вечеринки по случаю дня рождения и устраивал вечеринки с ночевкой. Эта жизнь предназначена не для меня. Я одиночка, и это нормально.       Ты не создан для того, чтобы тебя любили.       — Тэхён, я купила твой билет на самолет сегодня, я пришлю тебе подтверждение по электронной почте, — лёгкая улыбка на его лице становится напряженной, его глаза стреляют в мои.       Мое сердце останавливается. Билет на самолет? Он улетает? Когда? Надолго? Наша ночная рутина проносится у меня в голове. Как я буду спать без него? Я не могу снова спать один. Я не могу. Он мне нужен. Черт.       Я стараюсь, чтобы мое лицо не показывало, насколько я в панике внутри, но он может читать меня, как чёртову книгу. Единственный человек, которого я обманываю, — это я, и я, блядь, это знаю. Вот почему я не привязываюсь к людям. Я не могу полагаться ни на кого, кроме себя.       Он заслуживает того, чтобы проводить время со своими родителями, дочкой, братьями и сестрами.       Здоровая доза вины усиливает панику, которую я пытаюсь не показывать. Я эгоистичный мудак. Он заслуживает времени со своей дочкой. Он нужен ей больше, чем мне.       Отвернувшись от бильярдного стола, я направляюсь к кассе, чтобы заказать что-нибудь поесть. Здесь нет ничего, чего я хочу, но это даст мне отвлечься. Я уверен, что кто-то захочет поесть картофель фри. Жир от фритюрницы просто закупорит их артерии, но я все равно это делаю.       — Привет! Вы Чон Чонгук? — голос зовет от бильярдного стола, мимо которого я прохожу. Я останавливаюсь и поворачиваюсь в направлении голоса, стараясь держать лицо в форме, слегка улыбаясь, чтобы не выглядеть агрессивным, если мне это не нужно. Некоторые люди знают меня из-за моего отца, но обычно мужчины знают меня, потому что они следят за хоккеем.       Группа парней смотрит на меня из-за бильярдного стола.       — Да, это я, — я поднимаю руку в приветствии, надеясь, что это всё, чего они хотят.       — Чувак! — один парень кричит, вскидывая руки в воздух и спеша ко мне.              Беспокойство сжимает мои плечи и живот. Я не одинок. Ребята не заставят меня справляться с ситуацией самостоятельно.       — Привет, — я протягиваю руку, чтобы пожать его, но он тянется обнять. Я немедленно отступаю назад и оглядываю комнату. Люди начинают смотреть на нас. Я не хочу внимания.       Со своей позиции я могу оглянуться, чтобы увидеть Тэхёна, но я стараюсь этого не делать. Я могу справиться с этим самостоятельно, даже если не хочу. За моей спиной слишком много людей, слишком много неизвестных.       — Извини, я не любитель обниматься, — констатирую я как ни в чем не бывало, снова протягивая руку. — Тем не менее, я рад пожать руку.       — Все в порядке, как бы то ни было, — говорит незнакомец, прежде чем повернуться к своей группе друзей. — Я говорил тебе, что этот парень чертовски странный.       Краем глаза я вижу, как Тэхён прячет телефон в карман и подходит ко мне. Облегчение и беспокойство закручиваются внутри меня. Я не хочу иметь с этим дело, но я не хочу, чтобы он получил травму, потому что я тоже не могу справиться со своим дерьмом.       Вне льда ты никого не трогаешь.       Яростный голос моего отца эхом отдается в моей голове. Это не раз врезалось в меня после драки в школе. Этот долбоёб, Мин, любил помыкать мной, и через некоторое время я срывался и набрасывалась на него. Однажды я сломал ему нос, в другой раз вывихнул плечо. Каждый раз, когда я терял контроль, мой отец исправлял моё поведение.       Даже если этот мудак поднимет на меня руку, я не смогу отомстить. Я больше, сильнее и лучше тренирован. Это нечестный бой.       — Привет, как дела? Вы поклонники хоккея? — рядом со мной появляется дружелюбный голос и широкая улыбка Тэхён, который встает передо мной, чтобы отвлечь от меня внимание.       — Да, чувак, мы были на игре сегодня вечером! — мужчина снова взволнован, разговаривая с Тэхёном.              Я чертовски бесполезен. Почему я вообще здесь?       — Бред и Чонгук тоже здесь, хочешь сфотографироваться с нами? — Тэхён предлагает парню, который подбадривает.       Один из парней, с которыми он, достает телефон, и Тэхён машет парням. Они подходят, улыбаются и разговаривают о хоккее с парнем, в то время как я стою позади них. Когда они позируют для фото, я подхожу к Тэхёну и Юнги сзади, заставляю себя улыбнуться и предлагаю пожать парню руку ещё раз. На этот раз он принимает моё предложение, и мы возвращаемся к столу, где ждёт Джихё.       — Это часто случается? — она спрашивает меня.       — Не совсем, — я беру газировку Тэхёна, несмотря на то, что мне этого не хочется, мне нужно чем-то занять руки. Я делаю глоток сладкого сиропного напитка и съёживаюсь. Господи, как вообще кто-то это пьет?       Смех Джихё застает меня врасплох. Когда я смотрю на неё, она почти согнулась пополам, так сильно смеясь. Я ставлю чашку обратно на стол и пытаюсь не покраснеть.       — Это было не так смешно.       Она вытирает слёзы с глаз, всё ещё хихикая и почти не может отдышаться.       — Ты- ты посмотрел на это… — она прерывается, чтобы снова рассмеяться. — Как будто это лично тебя оскорбило.       — Так рад, что ты находишь меня таким забавным, — я невозмутим.       Тэхён берет чашку и залпом допивает остатки содовой, а я с отвращением наблюдаю за этим. Он подходит ко мне ближе, но недостаточно близко, чтобы привлечь внимание.              — Не волнуйся, ты сможешь попробовать это на моем языке позже, — он подмигивает, затем снова наклоняется над столом, чтобы нанести удар. Ублюдок играет со мной.       Проверяя время на своем телефоне, я вижу, что у меня несколько сообщений от моего отца и пропущенный звонок. Отлично. Я ничего не открою до завтрашнего матча. Мне не нужен он в моей голове.       — Становится поздно, нам пора возвращаться, — говорит Чимин, когда Тэхён опускает черную восьмерку.       — Я позвоню в Uber, — говорю я им, добавляя, что у нас две остановки, и выбираю внедорожник, который говорит, что он может вместить семь человек. Посмотрим, скольких хоккеистов мы сможем в него засунуть.       Мы передаем стол следующей группе, ожидающей игры, и выходим на улицу, когда мне приходит уведомление о приближении водителя.       Здесь чертовски холодно, и Тэхён предлагает завернуть Джихё в его куртку, чтобы ей было тепло, что я ценю. Если Чимин или Юнги прикоснутся к ней, я сломаю кому-нибудь нос. Она улыбается и обнимает его за талию, когда он расстегивает куртку, окутывая мою маленькую сестру своим теплом.       Когда прибывает машина, нам с Тэхён удается втиснуться в задний ряд, Юнги и Джихё в центре, а Чимин впереди. Поскольку Джихё сначала высаживают в ее отеле, это был самый простой способ сесть.       К тому времени, как мы добираемся до общежития, заходим в нашу комнату и переодеваемся ко сну, я готов рухнуть, но мой мозг не затыкается. Я ложусь на кровать, ожидая, пока Тэхён разберётся с пробкой и переоденется. Раньше я ожидал, что снова захочу его, прежде чем мы отключимся, но теперь я не совсем уверен, что смогу это сделать.       Дверь в ванную открывается, и свет гаснет. Я перекатываюсь на бок, спиной к стене, Тэхён забирается внутрь, лицом ко мне.       — Знаешь, если бы мы были умнее, мы бы сдвинули эти чертовы кровати вместе, чтобы спать на кровати королевских размеров, — ворчит он, когда я зарываюсь лицом в его шею и вдыхаю его запах, расслабляясь впервые за этот вечер.       — Ты собираешься домой на Рождество? — бормочу я, уткнувшись в его кожу. Тэхён обнимает меня за плечи, прижимая к себе.       — Да, я улетаю после нашей последней декабрьской игры и остаюсь на две недели, — он целует меня в лоб, его пальцы лениво рисуют узоры на моей лопатке.       Две недели. Две недели? Что, черт возьми, я буду делать так долго? Я не могу спать без него. Он держит меня на земле. Этот парень — свет в моем темном, испорченном мире. Как далеко я буду отброшен в тень, когда он уйдет?       — Ты должен полететь со мной.       — Нет, тебе нужно время с семьей. Со мной все будет в порядке, — я вдыхаю его пряный, землистый аромат и закрываю глаза.       Мы лежим так некоторое время, но Тэхён не расслабляется и не засыпает. Я думаю, что он на самом деле становится все более напряженным.       — О чем ты думаешь?       Он замолкает на минуту, его грудь сжимается подо мной, затем быстро выпаливает слова, как будто боится их произнести.       — Мы вместе?       Мне требуется минута, чтобы перевести это и понять смысл.       — Вместе? — я отстраняюсь достаточно, чтобы увидеть его лицо. — Ты мой, и я не делюсь.       Он улыбается, как будто я сказал правильные вещи и сделал его счастливым.       — Мне все равно, как ты это называешь. Но ты мой. Только мой.       Сияющее лицо Тэхёна приподнимается, прижимаясь губами к моим. Этот поцелуй отличается от других, которые мы разделяли, медленнее, глубже, он что-то значит. Этот поцелуй — обещание, символ. Его не нужно торопить, нужно исследовать, испытывать, наслаждаться.