10 reasons why

      День всех влюбленных почти каждый год вызывал у меня противоречивые чувства, но на этот раз оказался особенно паршивым. Даже не знаю, что повлияло сильнее: очередная попытка завести хоть какие-то отношения, которая потерпела неудачу буквально прошлым вечером, или же то, что все самые близкие друзья и братья проводили этот день со своими вторыми половинками, совершенно позабыв о моем существовании. Впрочем, я никогда не винил их за это. Будь то четырнадцатое февраля или любой другой день, я был счастлив за парней и за их удачно сложившиеся пары.       Тот день для меня ничем не отличался от предыдущих. Я выбрался из дома еще на рассвете, совершенно не желая ненароком пересечься с толпами озаренных улыбками влюбленных, и, оказавшись на студии, проработал в одного весь день, не прерываясь даже на и без того редкие для меня перекусы. Закончил, когда за окном уже смеркалось. Устало потянулся, разминая затекшие от сидения в одной и той же позе мышцы, и развалился в кресле, прикрывая саднящие от напряжения глаза.       Мне хотелось отключить мозг. Я свято верил, что такой продуктивный день заставит его хоть немного сбавить обороты и не прокручивать в памяти события прошлого дня. Ожидания обернулись крахом. И почему меня никто не может выносить дольше пары-тройки месяцев? Если возлюбленные парней всегда тосковали по ним во время долгих и далеких туров, то мои, кажется, были только счастливы. Похоже, разлука со мной была для них под стать долгожданному отпуску. Может, я вообще не способен любить кого-то и должен остаться одиноким навсегда? Я все тверже убеждался в этом.       Замок студийной двери громко щелкнул, уведомляя о том, что продолжить самобичевание мне уже не удастся, и через порог вдруг перевалился Каунисвеси. Именно перевалился, ведь отворял дверь ногой, держа в руках рюкзак и дорожную в сумку, а в зубах — крупный бумажный пакет.       Один взгляд на это черноволосое чудо заставил меня на мгновение позабыть обо всех переживаниях и боли прошлого дня и рассмеяться. Алекси тотчас испуганно обернулся на мой голос и так и застыл, не сдерживая широкой улыбки. Не найдя в себе сил, чтобы все-таки заткнуться, я, посмеиваясь, двинулся к нему, чтобы помочь. Остановившись напротив, поспешил забрать из его цепких зубов пакет с чем-то, как я сразу почувствовал, теплым и ароматным. — Спасибо, — усмехнулся он, плавно опуская сумки на пол. — Не ожидал, что сегодня кого-то угораздит поработать. — Кроме тебя? — сразу подхватил я. — Верно. Пока ехал от родителей, пришла потрясающая мысль, — с энтузиазмом начал тараторить брюнет, вынимая из крафтового пакета несколько коробочек с логотипом нашей любимой бургерной. — Но сначала перекусим. Как знал, взял побольше, — продолжил он и, пройдя к широкому окну, отварил его. — Уверен, это у тебя только завтрак.       Хоть мы с Алекси и были знакомы не так много лет, как с остальными парнями, но знал он меня как облупленного. Впрочем, с ним мы с первого дня были на одной волне настолько, что казалось, словно знакомы всю жизнь. Может быть, даже не только эту, но еще и прошлую.       Перекинув ноги через подоконник, Алекси свесил их с парапета и прикрыл глаза, подставляя лицо порывам ветра. Для конца зимы было довольно тепло. Длинные пряди его вороновых волос робко развевались, позволяя редким снежинкам, хаотично кружащим у распахнутого настежь окна студии, путаться в них маленькими сияющими жемчужинами. Я даже невольно залюбовался на несколько секунд, пока он не похлопал по свободному месту рядом с собой и не позвал меня следом: — Ну и долго ты будешь там стоять? — усмехнулся Алекси, обернувшись на меня через плечо. — Взгляни только, как тут ночью красиво. Ты замечал?       Нет, я не замечал. Был слеп к красоте этого места, как и к Каунисвеси, по-особенному прекрасному сегодня. Я молчаливо подошел к нему со спины и попытался всмотреться в огни ночной столицы, простирающейся под нами, когда оказался схвачен за запястье его теплой рукой. — Ты ведь не боишься высоты, правда? — хитро ухмыльнувшись, поинтересовался брюнет и все-таки вынудил меня устроиться рядом на подоконнике.       Он опустил коробочки с бургерами между нами и следом вытянул из пакета пару банок пива, кстати, моего самого любимого. — Планировал напиться в одиночестве, шлифуя очередной трек? — ухмыльнулся я, чокнувшись с ним открытыми с тихим шипением баночками. — Мог бы и позвать меня на эту закрытую вечеринку. — А почему ты вообще здесь сегодня? — задал тихий вопрос Алекси вместо ответа на мой. — Я думал, что сегодня никого не будет. Разве ты не планировал провести время с Риикой?       Я опустил взгляд на собственные скрещенные на коленях руки и тяжело вздохнул. Конечно, парням я еще ничего не успел сказать, да и не спешил с этим вовсе. Не хотелось тревожить их своими проблемами и уж тем более вынуждать нянчиться со мной, как с малолетним ребенком или, того хуже, побитым псом. На последнего я походил куда больше. — Видимо, мне просто не суждено найти того, кто сможет хоть немного меня понять. Я и сам-то порой себя совсем не понимаю. — Глупость. По-моему, это делает тебя особенным, — пожал плечами Алекси. — Я имею в виду, ты такой… хаотичный, непредсказуемый. Это выливается в сумасшедшую энергию и в эмоции, которые присущи лишь тебе одному. Меня всегда это поражало. Знаешь, это единственное, в чем мы не схожи. Мое безумие таится где-то глубоко внутри, прячется за внешним спокойствием в то время, как твое всегда направлено вне. Кого-то это может смущать или пугать, но ведь есть те, кто любит тебя именно за это. — Вы просто привыкли к этому, — вздохнул я, ковыряя дырку на колене своих джинсов. — А в отношениях так не работает. Моя вспыльчивость всегда все портит. И извиняться я ни черта не умею, даже когда точно знаю, что сам виноват. — Просто рядом с тобой должен быть кто-то спокойный. Тот, кто не будет реагировать на вспышки, а наоборот сможет их в тебе подавлять. — Типа тебя? — обернулся я на Алекса. — Возможно, типа меня, — рассмеялся он в ответ и, склонив голову к плечу, задумчиво взглянул на мое лицо. — Мне, знаешь, не хватает всей этой энергии, бьющей ключом. Не хватает того, что отвлечет от мрачных мыслей, наматывающих круги в голове неделями. Зато я нахожу это в тебе, Йоэль. Когда мне паршиво на душе, я всегда иду именно к тебе. И еще не было такого, чтобы не помогло. Правильно говорят, противоположности притягиваются. — Таких, как ты, я больше не знаю, — заключил я, мимолетно потрепав его по волосам. — Все уникальны, Йоэль. Я все это веду лишь к тому, что тебе не нужно меняться ради кого-то. В этом мире полно людей, которым будет комфортно с тобой таким, какой ты есть. Я лишь один из многих.       Его уверенность в собственных словах и желание доказать мне их правдивость заставили меня вновь улыбнуться. Ненадолго мы притихли, нарушая тишину лишь приглушенным шелестом фольги в коробочках с едой и попеременными глотками пива. Я все поглядывал на явно наслаждающегося этим Алекси, размышляя над его словами. Он и правда нередко становился тем, кто неожиданно выдергивал меня куда-то вечерами. Я всегда охотно соглашался на любой придуманный им движ, но ни разу не задумывался о том, откуда у него вообще появилось подобное желание. Почему-то быть тем, кто способен скрасить смурной день Каунисвеси, оказалось неожиданно приятно. Но почему за столько лет у него так и не появился кто-то ближе и дороже меня? — А почему же ты коротаешь вечер Дня всех влюбленных со мной, а не в компании какой-нибудь миловидной девчонки? — поинтересовался я, продолжив свою мысль уже вслух.       Прежде я действительно не слышал о том, чтобы Алекси проводил время с девушками, ходил на свидания или что-то вроде. Хотя того же я не слышал и о парнях, если подумать. Несмотря на то, что мы провели бок о бок весьма продолжительное время, его личная жизнь так и оставалась для всех нас загадкой. Ответ не заставил себя долго ждать и смог меня удивить: — Не знаю. Может, девчонкам нравятся несколько другие парни? Как ты, например, — заторможенно ответил Каунисвеси. — О чем это ты? — совершенно не понял я, отрешенно качнув головой. — Ты очень веселый, внимательный, заботливый. Черт, невероятно талантливый. Что еще может быть нужно? Я уж молчу о внешности, мистер идеальность, — щелкнув его по острому кончику носа, заключил я. — Последнее звучит, как издевка, если честно, — пробормотал он, сощурив глаза.       Мне хотелось верить, что я ослышался, но слух еще никогда меня не поводил. Я растерянно моргнул, оторопело глядя на него и судорожно подбирая слова. — Я не умею делать комплиментов, Але, но… ты серьезно? Как давно у тебя из дома украли зеркало? — возмутился я, неожиданно для самого себя обхватив его за плечи и легонько встряхнув, будто пытаясь выбить из него эту дурь.       Алекси только смущенно рассмеялся, пряча свою красивую улыбку за длинной черной челкой. Заметив это, я машинально обхватил его горячие щеки ладонями и заставил обернуться на меня. — Так, ты мне не веришь? — угрожающе прошептал, вглядываясь в его привычно озорные глаза. — А ты мне? — ухмыльнувшись, поинтересовался он, даже не попытавшись отпрянуть. — Боюсь, нам придется сойтись на том, что ты вовсе не невыносимый, а я вовсе не Квазимодо. — Если бы я был девчонкой, я бы пускал по тебе слюни, как школьница, — засмеялся я в ответ, очертив его щеки большими пальцами и, наконец, неохотно отстранившись. — Неправда. Ты бы пускал их по самому себе, — заявил Алекси в ответ, мягко толкнув меня локтем в бок. — Давно не видно селфи в туалетные зеркала, кстати, стареешь. — Еще чего, — сразу подхватил я, выудив мобильный из кармана джинсов и открыв фронтальную камеру. — Без туалетных зеркал, но хоть чем-то фанатов порадуем! — Поводом шипперить нас еще больше? — вскинув брови, уточнил Алекси, тем не менее приобняв меня за поясницу и склонив голову к моему плечу для фото. — День всех влюбленных, все парни выкладывают фото со свиданий, а мы… — Оставь свободу фантазиям девчонок, — улыбнулся я в ответ на его рассуждения, — подогреем интерес.       Фото вышло дурацким, впрочем, как и всегда. С Алекси у нас была целая коллекция идиотских фото и видео, которые я никогда не выкладывал в сеть, но и удалить их рука никогда не поднималась тоже. Это был тот редкий альбом в галерее моего телефона, куда я мог иногда заходить, гонимый жаждой придаться теплой ностальгии. Каунисвеси всегда был неотъемлемой ее частью. — Черт, становится прохладно, — шепнул брюнет, коснувшись моей ледяной руки своими словно вечно теплыми пальцами, — как насчет переместиться на диван?       Почувствовав, как ползут мурашки под толстовкой от порывов холодного ветра, я кивнул и, торопливо спрыгнув с подоконника, помог спуститься и Каунисвеси. Тот благодарно улыбнулся, захлопнул окно и, вручив мне остатки еды, полез за ноутбуком в рюкзак. — Я набросал кое-что интересное, ты обязан послушать! — воскликнул он, плюхнувшись рядом со мной на диван и притянув ноутбук на свои колени.       Я добродушно усмехнулся. Честно, я не мог вспомнить такого, чтобы мне категорично не понравилось хоть что-то из того, что он делал. Алекси ткнул на кнопку воспроизведения, и из колонок полилась и впрямь совершенно гениальная мелодия — я с первых нот понял к каким именно словам он ее написал. Надо признать, подходило идеально. — Имеет смысл кинуть парням? — поинтересовался он, пытаясь разгадать эмоции на моем лице. — Спрашиваешь! — воскликнул я, когда он нажал на паузу. — Если кому-то не понравится, лично откушу лицо. Ты как всегда на высоте, Але, — широко улыбнулся ему я. — От тебя я никогда не дождусь критики, — упрекнул он, будто подозревая меня в неоправданной лести. — Не может же тебе нравиться прям все, что я делаю.       Я невольно задумался. Отчасти Алекси был прав, но я и впрямь всегда искренне восхищался его талантами. Что уж там говорить, я восхищался им самим. Нам с парнями было непросто, да. На пути к признанию мы многим жертвовали, рвали и метали, мы часто опускали руки и иногда с трудом собирались с силами, чтобы продолжить. И это впятером! Мы были друг у друга как команда, как братья, как крепкая семья — один за всех и все за одного. А вот у Алекси никого не было. Он добился в одиночку невероятных высот, будучи еще совсем мальчишкой, и, конечно, его не по годам огромный опыт не мог не поражать меня. — Может. Мне действительно нравится. Кидай парням, и хватит на сегодня работы, — твердо заключил я. — Но я даже не начал! — Как насчет пересмотреть первые части Мстителей вместо очередного прослушивания моего безусловно прекрасного голоса? — он демонстративно открыл программу для микширования, полностью игнорируя мои слова. — Да брось, сегодня праздник, — устало выдохнул я, прежде чем плавно повернуть на себя ноутбук и в пару быстрых кликов открыть онлайн-кинотеатр, — этот вечер ведь еще можно спасти?       Утомленно улыбнувшись, Алекси сдался без попыток борьбы и кивнул. Пока я открывал нужный фильм, он принес для нас остатки еды и пива и устроился рядом со мной, забравшись на диван уже с ногами. Я повторил за ним, усевшись поудобнее.       По правде в тот вечер мой план по просмотру сразу нескольких частей провалился. Алекси вырубился ближе к финалу первого же фильма, невольно завалившись на мое плечо. Почувствовав это, я опустил на него взгляд и тихо вздохнул. Я вдруг понял, что он катастрофически мало отдыхает. Несоизмеримо с тем, сколько общей работы на себя берет. Эта мысль заставила меня поморщиться — всем нам или, по крайней мере, мне следовало бы следить за этим чуть больше и начать делать это как можно скорее.       Будить Каунисвеси я разумеется не стал. Напротив, приобнял задремавшего парня за плечи и плавно потянул на себя, опускаясь спиной на диван. Тот, вымотанный бесконечной работой, даже не думал просыпаться — лишь поерзал у моего бока и бессознательно обхватил поперек торса своей покрытой по локоть татуировками рукой. В который раз за вечер я улыбнулся и, подложив под голову ладонь, прикрыл глаза. Удивительно, но о прошлом дне и испортившей его Риике я уже даже не вспоминал. Проваливаясь в сон, я больше не думал о том, что не заслуживаю счастья и любви, или о том, что со мной что-то не так. А виной тому был, конечно, тихо сопящий в моих объятиях Алекси. Расположившись на моей груди, он согревал своим теплом не столько ее, сколько мое успевшее покрыться коркой льда сердце.