10 reasons why

      Нервы сдавали. Сгорали, словно по цепочке, одна клетка за другой, заставляя меня едва не трястись от тревожности и перенапряжения. Я не мог отвлечься, не мог даже на секунду подумать о чем-то, кроме грядущей череды испытаний, сулящей огромные возможности. Оставалось лишь собрать волю в кулак и пройти все, не ублажавшись по полной программе. Кажется, парни были готовы, а я совсем нет. Мне никак не удавалось выдохнуть и перестать, наконец, переживать о том, что я могу все испортить собственными руками: подведет голос, выскользнет микрофон, подкосятся ноги — у меня были десятки сценариев того, как все наши мечты и стремления накрываются медным тазом. — Эй, ты в порядке?       Порко опустил ладонь на мое ощутимо дрожащее плечо и попытался заглянуть в уставленные на пустую стену глаза. Я раздраженно отпрянул, скинув его руку. У меня не было никаких сил на разговоры. — Отвали, Йоон. Ложись спать.       Впрочем, сил подавлять рвущуюся наружу агрессию тоже не было. Хотелось разнести все к чертям собачьим. Особенно хотелось разбить гребаный телевизор, который час вещающий о приближающемся конкурсе и, в частности, о нас самих, как о перспективных его участниках. — Ладно, — понимающе протянул Йоонас, тихо поднявшись с соседней постели и шагнув в сторону двери. — Я прогуляюсь пока. Тебе что-нибудь купить по пути?       Я промолчал, не желая более на него срываться. Порко был совершенно ни при чем, ему просто не повезло жить со мной в одном номере в такой непростой период. Йоонас тяжело вздохнул, и через пару секунд я услышал щелчок аккуратно закрывшейся за ним двери.       Без друга стало еще паршивее. Его присутствие хоть и немного, но все-таки отвлекало и не позволяло окончательно провалиться в пучину отчаяния, вызванного ощущением собственной ничтожности. В одиночестве же у меня появились все шансы.       Тихо выругавшись, я рухнул спиной на подушки, раскиданные по кровати, и сделал глубокий вдох. Лучше не становилось. Глаза пекло от слез, накатывающих все сильнее и сильнее, а внутри все горело от злости. Злости на себя, на собственные загоны и бессилие. Я закрыл глаза и резко выдохнул. Сосредоточиться на дыхании не получалось. Легкие спирало, но я никак не решался дать волю эмоциям — боялся, что тогда меня окончательно накроет.       В коридоре вновь щелкнула дверь. Я распахнул глаза, резко усевшись на постели и гневно взглянув на нарушителя моего покоя, будучи уверенным в том, что увижу там Порко. Однако меня ждал сюрприз. — Алекси? — растерянно уточнил я, ощутив, как резко схлынула злость. — Олли хотелось побыть с Йооном наедине, пока есть время, а я предложил поменяться номерами, — оправдался Каунисвеси и, преодолев разделяющее нас расстояние, устроился напротив меня на соседней постели. — Ты не против?       Против я вовсе не был. Но с Порко было куда проще — уж он то привык к моему взрывному характеру и всегда легко отпускал все мои косяки, не дуясь на меня дольше положенных десяти минут. А с Алекси я не мог позволить себе ничего подобного. Я знал, что он обязательно все поймет и не будет на меня злиться, но все равно не хотел задевать его за живое, отдавая себе отчет в том, что он будет винить себя. Он был прав, когда говорил, что мы похожи — оба имеем идиотскую привычку накручивать, даже когда на то нет стоящей причины. — Я могу уйти, если хочешь побыть один, — прошептал Алекс, заметив мое смятение, и лишь лишний раз подтвердил мои опасения. — Нет-нет, я просто… немного нервничаю из-за завтрашнего выступления, — неожиданно легко признался я, осознав, что так и не ответил ему.       Алекси понимающе кивнул, а затем, устроившись на самом краю кровати, протянул мне раскрытую ладонь. Я растерянно взглянул на нее, но все же протянул свою руку в ответ — Каунисвеси переплел наши пальцы. — Ты не один, Йоэль. Мы все будем рядом, как это было всегда. — Вы не можете ничего испортить, а я — еще как, — печально откликнулся я, переведя взгляд на сцепленные руки. — Все только от нас с Нико и зависит. Я знаю, что он справится, но вот в себе совсем не уверен. — Ты прекрасен, — тихо откликнулся Алекси, и я даже в полутьме комнаты заметил робкую улыбку на его губах, — и завтра ты покоришь тысячи сердец, я обещаю.       Я не понимал, почему именно слова Каунисвеси не вызывают во мне раздражения, ведь вокруг все твердили то же самое. Может, дело в том, что он всегда рвался понять меня, когда остальные махали на моих тараканов рукой? Я чувствовал его неподдельное желание мне помочь, желание донести до меня очевидную для него и мнимую для меня реальность. Он не говорил банальностей, которыми сыпали остальные. Не грусти, не парься, забей и пошли все нахуй — подобное я давно стал пропускать мимо ушей, зная, что взбешусь только сильнее, восприняв всерьез эти сквозящие безразличием попытки поддержать. Алекси же говорил именно то, что я так сильно жаждал услышать, и то, что внутри себя никак не мог отыскать. Будто он мог залезть в мою голову и отыскать в потаенных углах запуганного сознания все самые глубокие страхи. — Тебе нужно расслабиться и хотя бы немного поспать, — нарушил молчание Каунисвеси, а затем вдруг расцепил наши руки и, поднявшись с постели, обошел ее и остановился у другой стороны. — Я постараюсь тебе помочь.       Упершись ладонями в каркас кровати, он легко пододвинул ее вплотную к моей и вновь занял свое место, но на этот раз на порядок ближе ко мне. Я не успел сказать и слова, как Алекси мягко толкнул меня в плечо, вынуждая завалиться на постель животом. — Закрой глаза и слушай меня, — прошептал он совсем близко к моему уху, обдав его теплым дыханием, и я просто не смог не подчиниться. — Ты ведь всегда говорил, что сцена — это твой дом, я прав? Ты на ней, как рыба в воде и как птица в небе. Только подумай, как это будет потрясающе. Миллионы людей услышат и увидят тебя. Представь…       Я ощутил прикосновения его пальцев к своей шее. Они неспешно и аккуратно разминали затекшие мышцы, словно избавляя меня от всей нечисти, сводящей с ума который день кряду. До этого я и не представлял, насколько мне было нужно расслабиться не только морально, но и физически. Я не удержался и блаженно выдохнул, уткнувшись лицом в подушку. Алекси же продолжал говорить: — Ты только на секунду представь, как люди размахивают бело-голубыми флагами, как завороженно смотрят на сцену или на телевизионный экран. Представь, как они кричат наши имена и как громко свистят и аплодируют. Как мы обессиленные, но ужасно счастливые обнимаемся всей толпой за кулисами, зная, что точно прошли в финал. А мы и там всех поразим — это ведь очевидно. Твой инстаграм взорвется от числа лайков и подписок, а в отметках будут сотни эдитов с тобой, сотни твоих фото. Люди будут любить нас. Будут любить тебя. Мечта наяву. Твоя мечта, Йоэль, сплотившая нас всех вместе.       Я плавился от прикосновений рук Алекси, оказавшихся под моей футболкой и массирующих спину так приятно, что кожу укалывали редкие мурашки. И плавился от его слов — я действительно отчетливо представил себе такую картину и даже услышал те самые овации, о которых он говорил. Я улыбнулся этим мыслям, чувствуя, как отчаяние и страх, так долго держащие меня в плену, сдаются этому уверенному в нас на все сто парню, и оставляют меня в покое. — Я готов слушать тебя бесконечно. У тебя очень-очень красивый голос, Йоэль, и даже мелкие осечки не способны этого изменить. Если ты не веришь в себя, я готов это делать за тебя. Я ни секунды не сомневаюсь в том, что вы с Нико всех порвете. Ты всех порвешь, слышишь?       Я шепнул «да», на что Алекси удовлетворенно хмыкнул, очертив ладонями мои плечи. Его тихий, но твердый голос и его руки творили с моим телом и головой что-то невозможное. От этих ощущений хотелось мурчать, потираясь о пальцы, вдруг затерявшиеся в моих волосах. — Я влюбился в твой голос еще в самый первый раз, когда вы кинули мне трек для сотрудничества. Ставил на повтор и невозможно кайфовал, настолько сильно мне нравилось, — продолжал он, нежно массируя мой затылок. — И сейчас каждый раз на студии… — он вдруг запнулся, будто подбирая слова, а его пальцы медленно очертили кожу за моим ухом, отчего я даже вздрогнул от удовольствия, — ну, ты понял, — смущенно усмехнувшись, добавил он.       По правде, не слишком я и понял. Мне льстило то, как Алекси восхищается мной. Льстило ровно в той же степени, что поражало. В процессе работы он никогда не акцентировал на этом внимание, а иногда и сам указывал на ошибки, упрекая в неверно взятой ноте. Я ухмыльнулся и поспешил напомнить ему об этом: — Каждый раз на студии ты плюешься ядом, и мы перезаписываем мои партии по десять раз! — Это рабочий процесс, — отмахнулся он, робко рассмеявшись на мое замечание. — Зато переслушивать результат — рай для моего слуха. Ты уже начинаешь напрашиваться на комплименты? — Вовсе нет, — парировал я, взглянув на него через плечо. — Просто… уж ты-то знаешь, как никто другой, что вживую я могу звучать совсем иначе. — Но не менее прекрасно, — не позволил мне сникнуть вновь Алекси. — Эй, ну что мне еще сделать, чтобы отвлечь тебя? — печально поинтересовался он, обессиленно опустив ладони на мою поясницу. — Поцеловать и приголубить? — не подумав, бросил я и безнадежно усмехнулся, уронив голову на подушку. — Если серьезно, то мне уже намного легче. Спасибо, Але. Все это очень приятно, я и не думал, что…       Договорить я не успел. Замер, когда ощутил, как его губы мягко сомкнулись на сгибе моего плеча, обнаженного сползшей футболкой. Я мог бы подумать, что крыша съехала уже бесповоротно и мне просто показалось, но еще один легкий поцелуй пришелся на шею, и я окончательно обомлел, прикрыв глаза и выдохнув. Голова на секунду закружилась от осознания того, кто именно вызвал столь противоречивые и сильные ощущения в теле. В нем ни осталось ни капли напряжения, его сменили нега и отголоски возбуждения, прокатившегося от места касания губ Алекси до низа живота. — Я действительно на многое готов, чтобы тебе стало лучше, — шепнул Каунисвеси, нависнув надо мной на вытянутых руках, — ты только позволь мне, Йоэль. — Ты волшебник, — откликнулся я и медленно обернулся на него. — Я уже неделю места себе не нахожу, не могу ни спать, ни есть, а тут ты… Боялся, что и на тебя сорвусь, как на Йоона. — Он пытался убедить меня, что не стоит тебя трогать, — усмехнулся Алекси, качнув головой в сторону запертой двери. — За бутылку пива сдался и согласился поменяться, я был весьма настойчив. — Так Олли был ни при чем? — улыбнулся я, вспомнив предлог, с которым Алекси пришел ко мне в номер. — Но тебе-то оно зачем? Посмотрели бы фильм там у себя и спокойно отдохнули перед завтрашним… Я не лучшая компания сегодня, Але. — Ну, просто Йоон не хотел оставлять тебя в таком состоянии. А вот Олли действительно был рад провести с Порко вечер, впрочем, как и я с тобой, — признался Каунисвеси. — Я обещал, что позабочусь о тебе и уложу спать. Кажется, он мне не поверил, — засмеялся он, поморщив нос. — Ты ответил только на один вопрос, — напомнил я, обхватив Алекси за предплечье и резко дернув на себя, и поймал его в свои объятия. — Я сам ни спать, ни есть не могу, когда тебе плохо. Не могу объяснить, — выдохнул он, беззаботно перекинув руку через мой торс и стиснув ею футболку на моем боку. — Ты больше остальных болеешь за наши успехи и всегда остро реагируешь, когда что-то идет не так. Я волнуюсь, Йоэль. Мне важно, чтобы ты был в порядке, понимаешь? — Ты просто еще не привык, остальные давно забили на эти эмоциональные качели, — пожал плечами я, опустив взгляд на замершего на моей груди парня. — Я не привыкну. Я всегда буду переживать.       От его слов в груди разливалось тепло. Уголки губ непроизвольно поползли вверх и я крепче обхватил Алекса руками, обнимая едва ли не до хруста в ребрах. Он добродушно рассмеялся и, мотнув головой, чтобы сбросить с глаз челку, поднял на меня взгляд. — Ну, что теперь думаешь про завтра? — лукаво улыбнувшись, поинтересовался он. — Мы всех порвем, — без промедления ответил я и сам удивился тому, насколько был в этом уверен.       Алекси закивал и, коснувшись ладонью моей щеки, еще раз напомнил, глядя прямо в глаза: — Ты справишься.       Вряд ли я смог бы однажды ему не поверить. Алекси всегда был невероятно искренним и честным, а потому очень сильно цеплял меня за живое, говоря о том, что тревожится обо мне каждый подобный этому раз. Такое теплое и приятное чувство, когда кому-то не все равно. Кому-то очень особенному… — Ты сможешь уснуть? — тихо поинтересовался он. — Если ты останешься рядом, кажется, да, — признался я, вызвав у Каунисвеси улыбку.       Алекси скатился под мой бок и плавно подтолкнул меня, вынуждая повернуться к нему спиной. Я нехотя выпустил его из объятий и, подложив ладонь под голову, прикрыл глаза. На короткий миг мне показалось, что он непозволительно быстро уснул, рассеяв странную магию сегодняшнего нашего вечера, но он смог удивить меня снова. Тихо вздохнул, запустив ладонь под мою футболку и остановив ее на моем торсе, а затем прижался вплотную всем своим телом и, приподнявшись к моему уху, шепнул: — Добрых снов, Йоэль. Я буду рядом столько, сколько ты позволишь.       Я накрыл его руку своей, крепче прижимая ее к своему телу и наслаждаясь ее теплом. В этих объятиях я не чувствовал себя никчемным и ни на что не годным. Я ощутил в себе силы и поверил в то, что способен покорить целый мир. И вновь виной тому был уткнувшийся носом в мое плечо Алекси и его невыразимо важные для меня слова. На этот раз, засыпая, я думал о том, что ему готов позволить находиться рядом буквально бесконечно.